Спор.

Killing Me Softly With His Song – Roberta Flack (и любой джаз на ваш вкус) Seven minutes in heaven - Mindless Self Indulgence  Разглядывая отражение в зеркале, Трэвис пытался успокоить бегающие тревожные мысли. Смотря на себя, он не понимал, что чувствует и что ему надо чувствовать. Парень как парень. Отросшая светлая челка, синяки под глазами, пара маленьких прыщей на лбу, слегка красный нос с горбинкой и смуглая кожа. В целом, его внешность довольно запоминающаяся и лицо сильно контрастирует с волосами, что дает ему еще поинты индивидуальности. Не то что бы Трэвису это сильно нужно, но прикольно. Постепенно начиная принимать себя, Фелпс многое узнал. Но об этом позже.  Закончив с оценкой отражения, он стал рассматривать свои руки под струей воды, так и не осилясь их помыть. Сегодня его день рождения. Он никогда не афишировал этот день, иногда даже забывал. Но сегодня он какой-то особенный. Так было волнительно идти к Джонсону. Фелпс понимал, что они скорее всего его поздравят, хоть старался не обнадеживать себя, дабы не разочароваться. Да и тем более, восемнадцать лет как-никак. Круглая дата.  Трэвис вышел из транса и закрыл кран, параллельно ругаясь про себя, что опаздывает. В последний раз посмотрел на отражение в зеркале и вышел из ванной. Эш сказала, что не сможет сегодня с ним пойти, так что он пойдет сам. Ну, ладно, наверное? Найдется уж, не маленький.  — Трэвис. — подошла Эмили. — Тебя зовет отец.  — Ох. В каком он настроении? — он постарался улыбнуться.  — В нормальном. Иди. — ловя взгляд другого приспешника Кеннета, Эмили мимолетно потрогала Трэвиса за плечо. Ему нужен был этот жест.  — Трэвис.  — Отец. — Кеннет указал головой на стул и Трэв послушно сел. Заглянув ему в глаза, он не понял настроение отца. Стало страшно. Пара секунд молчания, показались для Фелпса-младшего вечностью.  — С днём рождения, сын. — сердце Трэвиса забилось быстрее. Казалось, вся кровь из сердца перелилась в пятки. Ему стало то ли холодно, то ли жарко, хотелось уйти. Он не понимал, чего ему ожидать, но ни о каких хороших последствиях этой фразы, Трэвис сейчас не думал.   Кеннет открыл железным ключиком выдвижную полку в столе и достал оттуда небольшую черную коробку. Поставил на стол и протянул Трэву.  — Ого... Спасибо, отец. — Кеннет едва заметно улыбнулся, но сразу же снова стал серьезным.  — Эмили сказала что ты часто стал падать в обмороки.  А? Во что падать? До парня не сразу доперло, что это ее план, дабы ему уйти в субботу. Почему-то рассказать всё ему, как будет выглядеть их легенда, она не додумалась.  — Да, есть такое. Врачи сказали – низкий гемоглобин.  — Я знаю. Я с ней разговаривал. К сожалению, на ближайшие службы тебе лучше не приходить. Там темно, сыро и тухло, что не пойдет тебе на пользу.  — Хорошо, я тебя понял. Я хотел узнать, можно ли мне остаться на ночь у друзей с субботы на воскресенье. Проект, мы не успеваем... — Останься. Иди, Трэвис, у меня много работы.  «Ебаный в рот... Охуеть. Это сколько ж я так себя хорошо вел? Ну, лекция не эрекция, отложим, на службу схожу как-нибудь потом. Не в этом году, надеюсь». Настроение Трэвиса внушительно поднялось. Забрав черную коробку и кивнув Кеннету, он пошел к себе в комнату.  Презентом отца оказался небольшой мужской одеколон. На вид дорогой. Но он мог себе это позволить. Пшикнув немного на запястье и потряся рукой, давая аромату раскрыться, Трэвис приложил нос к руке. Пахло вкусно. Не слишком тяжело, но и не прям унисекс.  Идя до апартаментов, Трэвис чувствовал как от него воняло этими духами. Пшикнув всего пару раз в районе шеи, он как-будто в них искупался. Ну, может кто-то оценит. Вопрос щедрости отца оставался открытым, но он подумает об этом как-нибудь на досуге.  Подниматься было страшно. Эшли сказала ему приходить к Салу. Ощущение того, что что-то должно произойти, но он не знает что, его смущало, бесило и пугало одновременно. А если ничего не произойдет? Его никто не поздравит? Во тупизм. Трэвис тогда точно убедиться в том, что он придурок. Дрожащей рукой стуча в металлическую дверь, он хотел пропасть. Не заходить. Уйти домой и до утра нюхать отцовские духи. Нет, классные всё таки.  Ключ в двери повернулся. Последнее что он увидел перед тем как упасть кому-то на руки – хитрое лицо Эш. Она пульнула в него торт. Не церемонясь, что-то сливочно-клубничное и как успел понять Трэвис пока летел: недешевое. Грубая рука схватила картонное дно торта и размазало еще сильнее по его лицу.  — С днём рождения! – закричали в унисон ребята. Как услышал Трэв их было больше чем трое. Может семь-девять.  — С днём рождения, Фелпс! — агрессивно ставя его на ноги прорычал Ларри. — Всю жизнь мечтал так сделать. Че ты, дышишь там хоть?  — Дышу. — шокированно сказал Трэвис, пытаясь отойти от происходящего. Он облизал область вокруг рта, слизал куски торта. Как только зрение вернулось ему, проморгался и посмотрел на ребят. Сал, Эшли, Ларри, стоящий рядом с ним и почему-то всё еще держащий его за спину, Тодд, кажется, Нил? Филипп, Амели, Скотт, Джастин, Пых, Мейпл. Не то чтобы он всех считал друзьями, но они были в нормальных взаимоотношениях. С Амели и Джастином ходят на испанский вместе, со Скоттом просто с началки знакомы. Филипп общается с Салом (возможно, по признаку наличия у обоих одинакового цвета волос) и хорошо знаком с Фелпсом, что Сал наверняка знал. Пых, Мейпл, Тодд и Нил в компании Фишера. Такой круг был приятен Трэвису, учитывая что они все собрались здесь его поздравить. Это очень... Мило?  Эш подошла первая и обняла его, прошептав на ухо какое-то поздравление. Провела пальцем Фелпсу по лицу и слизала с пальца торт. Трэвис смутился.  Они прошли в квартиру и ребята по-очереди начали его поздравлять. Даже Сал, сказал Трэвису приятных слов. Ларри воздержался от длинных монологов и сказав что-то про здоровье, щелкнул ему по лбу.  Запах химозного шоколадного торта, перебивала какофония из запахов его духов, дешевого алкоголя и сигарет Ларри, которые Сал разрешил ему курить прямо в квартире. Пятнадцать бутылок самого нищего пива открывались по-очереди. Как понял Трэвис, по одной каждому и три для Ларри. Ну конечно, этот лоб и от десяти ничего не почувствует. А Фелпс пил впервые. Он не знал как себя вести и как правильно пить. Ребята все были на опыте. Кто-то пил по чуть-чуть, кто-то все залпом. Никто не планировал ужираться и ползти домой в пьяном бреду, поэтому взяли по бутылке. Ну, все кроме Джонсона, который уже открывал третью. Под шумный смех и разговоры, Фелпс аккуратно сделал глоток. Лимонное пиво, как оказалось, горло не обжигает и ощущается приятно, почти как лимонад. Правда, мерзкое послевкусие хмеля ему не понравилось, но в целом приемлемо. Медленно втягиваясь в тусовку, Трэвис слегка пьянел. Сильного эффекта после пустой бутылки он не почувствовал, но кровь ощутимо прилила к ногам и голове, поднимая настроение.  — Трэвис! Пора дарить подарки. — воскликнула Эш и утащила ребят в одну из комнат, оставив его одного на кухне.  Подарки? Подарки! Это круто. Чудесный день. Не зная, чем он это заслужил, Фелпс заерзал на месте, в предвкушении чего-то. Он не ожидал ключей от мерседеса или какой-нибудь гаджет последней модели, но проспиртованное сердце хотело чего-нибудь крутого.  Большинство ребят подарили деньги и сумма вышла приличная. Можно купить себе чего-то вкусного или новых вещей. Или сохранить на будущее.  Тодд вручил ему книжку.  — Я слышал, ты увлекаешься такой тематикой. В общем, вот. — он мило улыбнулся и всучил ему «Вечный человек» Гилберта Кийта Честертона. Трэвис не слышал про этого автора, но ему было безумно приятно, что рыжий учел его интерес, хотя они даже не разговаривали ни разу. — Там про историю человечества с точки зрения христианства. Не уверен, что это не пересказ библии, но вот, да.  От Эшли ему достался чехол на телефон и брелок в виде светло-желтого кота с розовыми лапками, который, как сказала Кемпбелл, на него похож. Сал подарил набор ароматических свечек с разными запахами, три штуки. Молоко-мед, табак-ваниль и апельсин-корица. В дополнение к набору, отдельно, Сал дал ему свечу с запахом «богатого мужика», что его очень рассмешило. Трэвис не знал, как пахнет богатый мужик и тоже посмеялся, надеясь что это не насмешка.  Последним дарил Ларри. У Трэвиса коленки затряслись, когда тот подошел близко.  — На. С днем рождения. — он протянул ему небольшую коробочку и подарочный набор со смешными носками. Стараясь скрыть тремор рук, Трэвис открыл коробку. В ней, на черной подушечке, лежало серебряное кольцо с печаткой в виде скорпиона. Ларри любил кольца, и неудивительно, что подарил одно ему. Не свое конечно, новое. Но это был такой подарок... Символичный, что-ли? Сердце екнуло и Трэвис, ничего не сказав, поднял глаза на Ларри. — Не нравится? — Нет, наоборот, очень! Спасибо. — Джонсон расплылся в широкой улыбке и снова щелкнул Трэвиса в лоб.  — Носи. — ребята на фоне не особо наблюдали за происходящим. Кто-то допивал пиво, Эшли доставала второй торт из холодильника. — От тебя вкусно пахнет, кстати. — прошептал Ларри уже более серьезно. Не дождавшись ответа, он развернулся и пошел помогать Эш.   Фелпс влип. Ужасно. Кровь прилила к лицу и он надеялся что если кто-то увидит, подумает что от пива. На миг забыв про все моральные правила и традиционные ценности, он был готов отдаться Джонсону прямо сейчас. Наблюдая за тем как он ставит свечки на торт, Трэвис ощущал себя самым счастливым и несчастным человеком в мире одновременно. Всему виной и во благо Джонсон. Чувства к нему только росли,  как и мысли что с этим делать. Эмили вселила в него маломальскую надежду на то, что он нормальный, но принять это так быстро было невозможно.  Задув свечи, он загадал стать счастливым. По настоящему счастливым. И не важно что это значило. Избавиться от культа, завести семью или быть богатым. Что-то из этого или все одновременно. Эш дернула его восемнадцать раз за уши, от чего заныл скальп. Сильная женщина.  Праздник шел своим ходом. Ребята выпили все пиво и съели все съедобное в доме Сала, чему тот явно был против. Они рассказывали истории из жизни, обсуждали какие-то темы, играли в карты и слушали музыку. В общем, обычное день рождения, которого у Трэвиса никогда не было. И он был рад. Рад вниманию, рад социуму, шумихе. Его жизнь так быстро изменилась в короткий срок, что он не успевал за ее темпом. Да и похуй.  — Ребят, я отойду. — звук вибрирующего телефона напугал Трэвиса до чертиков. Это был либо отец, либо ошиблись номером. А ошибались номером на трубке у Трэвиса редко. Закрывшись в туалете и увидев номер отца, он выдохнул, как перед погружением в воду и ответил. — Да? — Трэвис, мальчик мой, — женский голос на той стороне телефона был напуган. Эмили. — тебе лучше не приходить сегодня домой. Переночуй у друзей, хорошо?  — Эмили, что произошло? — она повесила трубку. Пиздец. Нет, ни о каких ночевках не может быть и речи. Трэвис уже слишком обнаглел и не собирался ночевать. Ни у Сала, ни у Эшли, ни у, тем более, Ларри.     *** — Салио, я попрошу маму привезти нам магнитиков!  — Пиздуй давай. — и Сал захлопнул перед длинным носом Ларри дверь.  Генри и Лиза укатили на медовую, в их случае, неделю на моря. То ли в Турцию, то ли в Тайланд. Куда-то на Т и где тепло и море. Сыновьям они ничего не сказали и Сал был зол. Он бы не стал портить родителям отпуск и не просился бы с ними, просто хотел чтоб его предупредили. Ларри его эмоций не разделял, кайф же. Неделя одному и денег даже на жизнь оставили. Хотя мама поперлась туда больная, не успела выздороветь. Но парень надеялся, что солнце и песок пойдут ей на пользу. Последний раз она была на море лет десять назад.  Празднование дня рождения Трэвиса закончилось и все разошлись. Сал не захотел устраивать ночевку с Джонсоном в честь недельной свободы и выпер его.  «Мне сейчас здесь убираться, выветривать твой дымоган и приводить нервы в порядок, так что, братец, хуярь домой спать».  Даже на помощь в уборке не согласился.  Ларри пребывал в отличном настроении. Спустившись к себе, он заказал пиццу и пошел курить. Подвал, все таки, особо не выветришь. Накинув куртку, он вышел. Закрыл сквозную дверь подвала на ключ и чуть не поседел.  — Блять! — На улице, на плитке около двери сидел Трэвис. Он молча втыкал в землю и тоже нехило испугался при виде Ларри. — Больной, ты что здесь делаешь?  — Сижу.  — Один на плитке? В плюс пять?  — Да. Я не могу домой пойти. — Ларри увидел смятение на лице Трэвиса.   — Ты ж себе сейчас почки все застудишь. Почему не можешь домой пойти? — Ну. Так получилось. Домик прикольный, да? — он перевел тему, наверное надеясь что Ларри докурит и не вспомнит про него.  — На дереве? Это мой.  — Охуеть. Серьезно?  — Пойдем покажу.   Ларри подал Трэвису руку и он встал. Джонсон не заметил румянец на его щеках от этого жеста. Свой же он попытался скрыть.  — И где ты ночевать собираешься?  — Не знаю. Не думал. — Трэвис потер подбородок и поежился от холода.  — Ты уже вон промерз. Сколько ты сидишь здесь, придурок? — Ну, с момента как разошлись. Минут двадцать может.   Ларри вздохнул «маминым» вздохом и поднялся на дерево. В связке ключей от подвала был ключ от люка в домике. Со скрежетом, старый деревянный люк открылся и Лар кивнул Трэвису, мол, залезай.  Джонсон считал что в домике было уютно. Он был менее просторным, чем как выглядел снаружи, но все же какая-то атмосфера была. Вот на столе его старые рисунки, ящик с папиными вещами, диски и пластинки, шкаф, проигрыватель. Два кресла-мешка которые они с Салом нашли на свалке и благополучно притащили сюда.  — Падай. — Фелпс сел на мешок и дернулся от испуга. Задел головой что-то струнное. Гитара.  — Ты играешь? — Не. Раньше пытался, но чет не очень. Вот Сал ебашит. И фингерстайлы всякие, и песни, хуе-мое. Но у него электро. А ты умеешь? — Ну, так, помню пару аккордов.   Трэвис взял гитару и поставил аккорд. Длинные аккуратные пальцы скользили по струнам, пытаясь нащупать нужные ноты. Ларри залип. Руки у Фелпса такие женственные. Но ладони большие и пальцы длинные. Синие вены просвечивались на тыльной стороне ладоней. И кольцо которое он ему подарил на большом пальце. Он не понимал, как не замечал такие детали в Трэвисе раньше. То как эти руки держали его за грудки, царапали и впивались в лицо. Стараясь не прослушать то, что Трэвис будет исполнять, Ларри проморгался. Блондин сыграл один аккорд и посмотрел на Джонсона, как-будто ожидая его одобрения. Медленно наигрывая, он мычал мелодию.  — О, это Роберта Флак? — Трэв кивнул. Ну-ка... Singing my life with his words.  Ларри прохрипел слова песни под аккомпанемент Трэвиса. Тот улыбнулся и продолжил играть.  — Killing me softly with his song, kil-ling me so-oftly with his song.— на удивление он попадал во все ноты и они с Фелпсом сработались. Ларри параллельно отбивал ногой бит и продолжал хрипло напевать, вслушиваясь в текст песни. Возможно, он посвятит ее Трэвису. — Telling my whole life with his words, kil-ling me softly...with his song.  Трэвис протянул последний аккорд и тихо засмеялся. А Ларри влюбился в его смех. Да, он видел как он смеется и до этого, сегодня же. Но сейчас, вдвоем, в такой интимной обстановке, это ощущалось по-другому. Мурашки пробежали по загривку. Эшли была права, когда говорила, что кот на брелке похож на него. Он даже смеется – мурлычет.  Их необъяснимая близость смущала и обнадеживала Ларри. Он был готов отдать этому человеку всё. Он был готов принять невзаимность, вечно скрывать эти чувства, лишь бы такие посиделки продлились хотя бы на пару минут дольше. Никто из его объектов симпатии не вызывал чувство бешеной нежности и желания одновременно. Никто из его объектов симпатии не был Трэвисом.  — Браво. — Джонсон захлопал в ладоши. — Где научился? — Сестра научила.  — У тебя есть сестра? — он поднял брови.  — Две. Мадлен и Мэри. — Трэвис убрал гитару и обнял руками коленки. Это была его базовая поза, но обычно когда он один. Он не успел проконтролировать это и смутился. А Ларри все продолжал плыть. — Но они старшие, в Нью-Джерси сейчас живут. У Мадлен сын уже маленький, а Мэри выучилась вот пару лет назад. В ФБР работает.  — А ты с ними общаешься? — Не особо. С Мэри иногда созваниваемся, но сильной привязанности и любви какой-то друг к другу нет. Мадлен не до меня.  — Ну, хотя бы так.   Неловкую паузу скрасил шум моросящего дождя, и, судя по тучам, переходящего в скорый ливень. В Нокфелле часто идут дожди в последнее время.  — Пойдем. У меня переночуешь. — Джонсон с виду только был таким спокойным и крутым. Внутри что-то бушевало. Он не думал что когда-то скажет Трэвису подобные слова, но сейчас они ощущались как рисковое сообщение, после которого хочется отбросить телефон и пойти убираться.   — Нет.  — Ты собираешься под ливнем на плитке спать? Совсем дурак? — Придумаю что-то. Не надо, Ларри. Ты и так... — он осекся. А Ларри подметил как Трэвис произнес его имя.  — Что «и так»? — И так слишком много для меня сделал.  Ларри шумно выдохнул и прикусил щеку. Он бы сделал ему всё что попросит. Сейчас он был в таком нежном настроении, что чуть не заплакал от этих слов. Он улыбнулся и встал.  — Трэвис, я очень великодушный человек, но одолжить футболку на физру или подарить подарок на день рождения, это не много. Тем более! Ты собираешься в свой день рождения спать на улице?  — Всё равно, не надо.  — Блять, Фелпс, не беси. Пойдем. Если тебе так хочется – должен будешь. Устраивает?  Трэвис сдался. Он кивнул и встал с мешка. Ларри снова ощутил их небольшую разницу в росте. Просверлил взглядом его губы и опомнившись, пропустил его первым вниз.   Проливной холодный дождь сразу же потушил сигарету и парни встали под козырек.  — Будешь? Куришь вообще? — Трэвис неуверенно кивнул и Ларри протянул ему сигарету с зажигалкой. В этот раз Ларри раскошелился на смерть со вкусом. Какой-то приторный шоколад, ощущающийся только первые пару тяг. Потом все такое же дешевое говно. Он запомнил эту марку и что их не надо больше покупать.  Трэвис протянул зажигалку обратно Ларри и затянулся. Блять, он даже курит красиво. Как модель. Черное пальто отлично контрастировало с его пшеничными волосами, а золотой крестик сверкал от иногда проблескивающего солнца. Парень о чем-то задумался и смотрел вдаль, давая Ларри себя рассматривать. Впалые скулы, аккуратный нос. Глаза заслезились от дыма и Трэвис зажмурился, пытаясь проморгаться. Перевел взгляд на Ларри. Он сразу же отвел глаза, от испуга докурив сигарету за два вдоха.  — Ты спать хочешь? — Да нет.  — Тогда надо чем-то заняться. — прокрутив все пошлые мысли в голове, Ларри прочистил горло. — Мне скоро пиццу привезут, ты будешь?  — Нет, нет, ешь.  — Началось. Будешь.   Парни прошли в кухню. Трэвис повесил пальто на крючок у входа и сел за кухонный диван. Ларри поставил чайник кипятиться.  — Какие у тебя вообще планы на жизнь? «Ебать я проявляюсь, раньше слова сказать не мог, а щас... Хоть сразу в кровать от моих проявлений ложись» — Знаешь, есть одна вещь. Об этом никто не знает и ты... — Фелпс потер лоб ладонями, понимая, что возможно совершает ошибку. — в общем, ты выглядишь как человек, которому я могу рассказать.   Ларри молчал. Трэвис говорил это абсолютно серьезно и он не хотел перебивать или вставлять тупые шутки.  — Под апартаментами культ. — Ларри поднял бровь, думая вместо пиццы вызывать санитаров. — Я серьезно. Это не свидетели Иеговы или прочая хрень. Ларри, там происходят ужасные вещи. А зачинщик этого всего – мой отец. Там жертвоприношения. Я не знаю всего, но мне кажется люди поэтому пропадают. Я живу в одном доме с убийцей, понимаешь? Прости за такие откровения, — он снова осекся, коря себя за длинный язык. — но я должен был... Кому-то высказать.   Ларри почесал репу, не зная что ответить.  — И ты хочешь... Сказать ментам? — Не знаю. Можно. Хочу упечь отца в дурку и остановить все это. Женщине, которая мне как мать, ей сломали ноги, когда она про него узнала. Обрубили все связи с родными и заставили...Делать это всё. Не знаю что конкретно. Но это абсолютно секретная информация, понимаешь?  — Да. Я не знаю, что можно сделать. Ментам сказать не вариант, наши ничего не сделают, увезут тебя. Либо в дурку, либо в места не столь отдаленные, за клевету. У тебя же сестренка в ФБР. Может ей сказать? — Как вариант, наверное. Но сейчас, думаю, не стоит ничего делать. Мне же восемнадцать теперь есть. И я должен присутствовать на молитвах. Я не хочу. Но сходить, проверить, стоит, наверное. Не знаю зачем завел эту тему. Извини. — Трэвис нахмурился и старался не смотреть на Ларри.  — Нет, — он хотел сказать «чувак», но это не то слово, которое надо применять к Трэвису. — нет. Всё хорошо. Правильно сделал, что рассказал. Что-нибудь придумаем, все образуется. Не канючь.  Кипяток обжег губы и Джонсон зашипел. Эти внезапные новости ошарашили его. Реально, это ж пиздец. Надо что-то делать, но сказать он никому не может. И Трэва жалко. Он всё это время жил в одном доме с культистом-убийцей-абьюзером-ебанавтом, а Ларри думал что он просто припизднутый. Он кинул беглый взгляд на Трэвиса. Тот гипнотизировал полупустую кружку с кофе. Как он так быстро выпил кипяток – непонятно. И о чем говорить сейчас? Поддерживать его как-то или перевести тему? Или что, как? У Ларри было мало опыта в тесном общении с неблизкими людьми и он не понимал как себя вести. — Если хочешь... — он смутился. — Можем обсудить это. Ну, если тебя волнует.  — Не надо. Не знаю, что еще сказать. Я не хочу ныть, а какой-то информации больше я не знаю.   Трэвис выглядел неприлично серьезным. Обычно когда они рядом, он либо нервозный, либо злой. А сейчас абсолютно спокойный, как Будда. Ни запинки, ни заминки в словах. И взгляд такой отрешенный. Непривычно.  — Ну, ты не ноешь, а делишься. В общем, если что-то произойдет, то говори. — Трэвис кивнул и допил вторую половину кофе. — Еще? Или чай? — Давай чай. Я могу сам налить.   Ларри ничего не ответил и забрал кружку. Залил пакетик «ягодного микса» кипятком. Почему-то он знал, что Трэвис пьет без сахара. Либо сам придумал. Но угадал.  — Так, ты не ответил, чем по жизни заниматься вообще хочешь? — Не знаю. — он задумался. — Если устраню культ, то пока что продолжу в церкви работать. Возможно, если школу нормально закончу, на биофизика отучусь. А ты? — Нихуя себе, биофизика. Круто. Я... В дизайн куда-нибудь наверное. Может на реставратора. Мать в художку не отдала, вот самому приходится пытаться. Эшли помогает, она заебато рисует.  — Покажешь рисунки? — Ага. Хочешь тебя нарисую?  Трэвис залился краской. Ларри заметил это и попытался силой мысли сдержать эрекцию в штанах. Слава богу, получилось. Возможно, у него есть надежда на взаимность?  С коротким «хочешь», Ларри убежал в комнату за листами и карандашом. Успел продышаться. Охуеть. Трэвис краснеет от его слов. Это почти как вирт по телефону, только без вирта и без телефона. Может сразу его засосать? Типо: «Трэвис, смотри, я тебя нарисовал, пососемся?». А можно и не спрашивать. Его нежное настроение перетекло в самые извращенные мысли. Нет, дрочить сейчас не вариант. Да и любые первые шаги, помимо банальных разговоров, Ларри сделать не осмелится. Только если будет в говно. А сейчас он трезв как стеклышко. Не считая порнухи в голове, которая тоже мешала нормальной работе мозга. Нужна разгрузка. Срочная. Надо напиться.  — Ларри, деньги. — прокричал Трэвис из коридора, отрезвляя парня. Он метнулся за деньгами для курьера и вышел в коридор.  Поев, Ларри наблюдал за Трэвисом. Хоть, он и кабан, наедается быстро, в отличие от Фелпса. Зарисовки шли. Карандаш быстро скользил по бумаге, подчеркивая все достоинства Трэвиса. Особенно эти темные глаза, смотрящие в никуда. Закончил быстро. Ему понадобилось несколько минут, чтобы закончить, как он посчитал, лучший его портрет.  — Смари.   Трэвис взял лист и его брови чуть не вылетели за пределы головы. Рассматривая себя же около минуты, он наконец поднял ошарашенный взгляд на Ларри.  — Охуеть, Джонсон. Это прям... Это прям охуеть. — Ларри засмущался как девочка из аниме. — У тебя талант, клянусь. Тебе надо на художника, ты на этом огромные бабки будешь рубить. Я могу себе оставить?  Скрепя сердце, Ларри согласился, хотя хотел бы оставить его себе в коллекцию. Или на стену повесить, как лучшее свое творение. Трэвис продолжал рассматривать рисунок, отчего Ларри прям возгордился. Ну да, художник, такой. Вот, мама ягодку растила, вот такая выросла талантливая.  — Давай, может, посмотрим что-то? Если спать не хочешь.  — Давай.  «Я прям в порнофильме каком-то нахожусь сейчас. Сначала фильм, а потом кто-то кому-то в гланды даст».  — «Терминатора» смотрел? Или «Назад в будущее»? — Ларри щелкал на телевизоре список фильмов. Большинство из них вышло недавно, поэтому посмотреть было что.  — Давай «Назад в будущее». А про что там? — Чет про машину времени по моему. Фантастика.  Ларри включил фильм и пока идет заставка, выключил свет. Прям интим.  «Я точно в порнофильме».  Фильм повествовал про парня Марти и его отца-неудачника. Что-то про часы, про террористов. Ларри смотрел сквозь пальцы, думал о другом. Поглядывая на телевизор, убрал коробку со всеми остатками пиццы в холодильник и выкинул остальные. Это был его хитрый план. Когда он возвращался на диван, он сел ближе к Трэвису. Так, что если чуть шире расставить ноги, колени будут соприкасаться. А Трэвис вроде как был и не против. Спустя еще двадцать минут, Ларри решился на отчаянный шаг. Он потянулся, зевая и закинул левую руку на диван, за спину Трэвису. Но пока что не касаясь его. Такая сопливая подростковая романтика. Лучше бы ему Сал нравился. С ним все было бы проще. Когда они что-то смотрели, они чуть ли не друг на друге лежали. Их тактильный контакт был на максимальном уровне. А Трэвис как недоступная телка.  Сглотнув, он спустил руку на плечо Трэвису. Вспоминая все высшие силы в которые он верит, он надеялся, что ему сейчас не прилетит по ебалу. Хотя худшим исходом было бы выяснение отношений и вопросы. Но Фелпс молчал. Даже не дернулся. Лишь шумно выдохнул и дернул головой, поправив волосы которые Ларри прижал.  «Охуеть. Я прям трахарь. Я щас его засосу, реально. Почему он все еще ничего не сказал?» Ларри кинул беглый взгляд на Трэвиса, но тот смотрел фильм, начиная уже клевать носом и не обращая внимания на лапу на его плече. Может, подумал типо дружеский жест? Хотя, если ничего не сделал, то скорее всего так и подумал. Смеяться или плакать? Спустя еще полчаса самого неинтересного фильма в жизни Ларри(он не любитель фантастики от слова совсем), он сам уже начинал хотеть спать. Но тут на плечо прилетела голова. Трэвис. Трэвис лег ему на плечо. Пиздец. Пизда.  — Трэвис?  — М? — Я думал, спишь.  — Не, интересно.  Ларри бы пиздец как пожалел, если бы он сейчас убрал голову. Но слава богу. Настойчивый, сука. Если хочешь трахаться, так и скажи.  Ларри переместил руку и приобнял его за плечо, уже более уверенно, но все еще боясь пропустить двоечку лицом.  Когда фильм закончился, Ларри обрадовался. Ужасная кинокартина. Хотя фанатов, как он знал, у нее много. Трэвис все еще лежал у него на плече, несмотря даже на закончившиеся титры.  — Фелпс? — тишина. Уснул.  Ларри аккуратно поднял его голову и облокотил на спинку дивана. Надо было ему как-то тут постелить, но стараясь не разбудить. И че он, в уличном будет спать?  Ларри принес из маминой комнаты подушку и одеяло, кинул на диван. Ничего страшного, постирает. Нашел у себя в шкафу пару старых вещей.  — Трэвис. — прошептал Ларри и подергал его за плечо. Тот открыл глаза и смешно потер лицо. Как котенок.  — На, переоденься и тут ложись. Если что-то будет нужно, позовешь. Спокойной.    Трэвис кивнул и начал стягивать с себя кофту. Дабы его не смущать, Ларри ушел в комнату. Но остаться посмотреть, честно, хотелось.  Сев на кровать, он достал мобилу.  САЛИО БРАТЕЦ ТЫ СПИШЬ??? СКАЖИ ЧТО НЕТ Ларри стучал пальцами по коленке и нервно ждал ответа. Ему очень нужно было с ним всем поделиться. Хоть Сал и скептически к этому всему относился. Но понимал.  к сожалению не сплю. че у тебя уже случиться успело  трэвис сейчас ночует у меня :> охуеть. это как так произошло  а две минуты назад мы смотрели фильм и его голова была на моем плече  ему просто шею свело  Сал был самым смешным человеком которого Ларри знает. Несмотря на его, казалось бы, социофобию и неловкость, он был очень крутым. Он всегда так нужно вставлял слова, что Ларри поражался его владением языком.  порадуйся за меня сука да я рад но хуею и все еще не понимаю как это произошло  он как котенок я бы его трррахнул  ты либо трусы надень либо крестик сними с него?))))) бро давай ты не будешь посвящать меня в подробности своей интимной жизни. крч ты мужик. продолжай в том же духе ток жопу ему не порви ;) расскажешь потом как это произошло  ок люблю тебя братанчик фу отстань Ларри кинул телефон на зарядку и лег. Смотрел в потолок. Щеками чувствовал смущение и пребывал в лучшем расположении духа. Пиздец он как счастлив.      ***   Трэвис проснулся от звонка. Не успел понять где он находится, в чьей он одежде и что вообще происходит. Но звонящий отец его сразу же разбудил. — Да? — Милый, это снова я. Всё хорошо? Не на улице ночевал? — А, Эмили. Да, всё отлично. Ты меня разбудила. Что вчера произошло? Почему ты звонишь с телефона отца? — Ой, прости. Вчера... Неважно. Я тебе потом все-все расскажу, хорошо? Тебя же Кеннет отпустил сегодня на ночь? Туда, куда тебя мальчик тот звал.   Тот мальчик... Трэвис посмотрел на себя в зеркало в ванной и понял, что он в одежде Ларри.  «Ой, блять. Ой, блять-блять, мы же вчера не пили, что случилось. Пиздец...» — Отец не рядом? — Нет-нет.  — Хорошо. Ну, да, отпустил.  — Вот и отлично. Прости, что так получается, но приходи домой в воскресенье. Все хорошо, у Кеннета вопросов не будет. Давай, повеселись там.  — Спасибо, до завтра, тогда... Хоть Трэвис и любил Эмили, но его бесило что она разговаривает с ним как с ребенком. Пытается сгладить углы, но у нее это плохо получается. Теперь Фелпс вообще не понимал что делать. Весь день торчать у Ларри? Навязывается, нехорошо. А че еще то. На улице до вечера? Ну, такое.  Постепенно к Трэвису начали возвращаться воспоминания вчерашнего. Хоть он и не пил практически, ощущения были будто хлестанул что-то очень высокоградусное в огромных количествах. Его день рождения, как он сидел на улице, как они пели в домике на дереве. Как он смотрели фильм.  «Бля. Бля-я-я... Ебать я дебил».  Трэвис во всех подробностях вспомнил как Ларри закинул ему руко на плечо и как он, в тот момент, чуть сознание не потерял. Но держался крепко. А потом у него что-то щелкнуло и он решил что лечь на Ларри будет отличной идеей. А потом он уснул. И не помнил как переоделся и как лег. Одно помнил точно, что раздевал его не Ларри. Жаль, наверное.  Сейчас он проснется, тоже все вспомнит и выгонит, за мужеложство. Хотя сам руку положил. И обнял еще потом. Непонятно.  Аккуратно приоткрыв дверь комнаты Ларри, Трэвис увидел что тот еще спит. Время было около двенадцати.  Ларри сопел закинув ногу на подушку. Густые длинные волосы закрывали лицо, а огромный торс занимал почти всю площадь кровати. Красиво.  Трэвис подумал что терять нечего. И так уже, вон как близки. Он достал из холодильника остатки пиццы и поставил чайник. Разогрел еду. В дверь громко постучали.  «Бля. Че делать. Ларри будить? А если мама его? А где она вообще...» Трэвис посмотрел в глазок. По ту сторону двери стоял Сал. Пиздец.  — Трэвис, я знаю что ты там, открой, пожалуйста. — донесся громкий голос Сала из-за двери. Трэвис осторожно открыл. — Здарова. Я на секунду, мне нужно у Лара из комнаты кое-че взять. Братец мне кое-что задолжал.  Они пожали руки и Трэвис захлопнул дверь.  — Он спит.  — Я знаю, похуй.  Фелпс удивился их высоким отношениям, но ничего не ответил. Сал юркнул к брату в комнату и через пол минуты вышел обратно.  — Вы братья? — Сводные. Его мама вышла замуж за моего отца.  — Ого, круто. Я вообще раньше думал вы того, встречаетесь.   Сал хмыкнул и почесал подбородок под протезом. Трэвис заметил что он был застегнут только на верхний замок.  — Не, мне женщины нравятся.  — А ему? — А тебе зачем? — Трэвис не видел, но услышал в вопросе улыбку. Сал усмехнулся. Трэвис нахмурился.  — Ну. Интересно.  — Ему кто только не нравится. Пока что не было только с животными, пожилыми и мертвыми. Давай, чувак, я пошел.   Трэвис захлопнул дверь и выдохнул. То есть, Ларри не... не нормальный? Ему нравятся и парни тоже. Фак. С одной стороны, это было хорошей новостью, с другой... С другой Трэвис не надеялся и в каком-то смысле не хотел взаимности. И это было плохо. То что Ларри может не отшить его и позволит ему еще больше упасть в эту грязь его пугало. Но может, стоит просто принять? Может... Трэвис налил кофе себе и Джонсону, включил телевизор и сел на диван. Из комнаты послышались тяжелые медвежьи шаги и громкое зевание, переходящее в рык. Как зверь. Мило. Ларри вышел на кухню протирая глаза и завязывая в хвост волосы. Без привычной металл-копны на лбу, его лицо выглядело по-другому. Он и вытянулся как-будто.  — Утро. Чем воняешь тут? — Кофе. Я там тебе тоже налил.  — О, заебись, спасибо. — Ларри взял кружку и упал рядом. — Я так понимаю, ты сегодня у меня весь день?   Трэвиса смутил этот вопрос. Он не знал на какой ответ надеется Джонсон и что ему отвечать.  — Если ты не против.  — Не против, поможешь мне башку помыть. Мне вчера на холоде походу спину протянуло, вообще не гнусь.   Окей, это все заходит куда-то далеко. А Фелпсу и нравится. Ну конечно, еще бы.  — Ларри. Ты гей? — максимально неуместный к диалогу вопрос, почему-то показался Трэвису абсолютно нормальным.  Ларри подавился кофе и выпучил на Трэвиса глаза. Трэвис держался особняком.  — Фелпс, у меня миллион вопросов. Если ты считаешь мыть мне голову чем-то гейским, то я сам помою... — Ларри медленно поставил кружку на стол.   — Нет, нет, я помогу. Просто, ну, ты гей? — Я...нет, но типа, мне парни тоже нравятся. Или что, какой должен быть ответ на этот вопрос? Тебе Сал или Эшли что-то говорили? — Сал минут пятнадцать назад заходил. Но ничего такого не говорил. Просто вопрос.  — Я так на педика похож? — Трэвис отрицательно помотал головой и смешно отвернул голову к телевизору. — Погоди, Сал заходил. За гандонами что-ли?  —О... Э-э, я не знаю. Сказал что ты ему что-то задолжал, но я не заметил чтобы он что-то большое из комнаты выносил.  — Бля, мудила.  Замяв диалог, они продолжили завтракать.     *** — Смотри, это шампунь, это бальзам. — Ларри тыкал в бутыльки стоящие на ванной. — Сможешь расчесать? Бальзам намажешь и чеши.   Трэвис кивнул и Ларри опустился на колени, оперевшись руками на ванну. На коленях перед ним ему еще не приходилось стоять.  Трэв аккуратно водил пальцами по волосам Ларри и он был благодарен судьбе, что свела его с ним, потому что Сал, когда помогал мыть, как-будто готовил его к нападению стаи собак, которые будут драть ему волосы. И расчесывал Фелпс тоже аккуратно, придерживая волосы у корней.  — Бля, не, подожди. — у Джонсона ебануто затекли колени. Как-будто на гречке стоит. Он с хрустом поднялся и согнулся, опустив голову. Так было лучше.  Когда Трэвис дочесывал голову у корней, он замельтешил и Ларри почувствовал прикосновение чужого паха к своему заду. Ебать. То что кровь прилила к опущенной голове, не помешало стать ему еще более красным. Сердце забилось, а ноги затряслись. От напряжения и такого внезапного столкновения.  — Трэвис, если хочешь мне присунуть, давай не сейчас. — но отпускать шутки смелости хватало. Хватит тут, после вчерашнего.  — Блять. — Трэвис громко выдохнул. —Джонсон, иди нахуй.  Ларри засмеялся, а Фелпс с силой наклонил его голову, чтобы домыть до конца. Тот чуть не приложился лбом об чугунную ванну.  В семь вечера парни встретились с Салом и Эшли. Оба были счастливые, Ларри знал чем они там занимались. Не спеша, компания пошла в город. «Городом» они называли часть Нокфела за школой. Если посмотреть прямо, то по левую руку от школы будут редкие дачные дома, церковь, апартаменты и лес, а по правую многоэтажки и весь движ, который обычно имеется в обычных городах. Магазины, детские площадки, больница, полицейский участок и так далее.  Все тусовки обычно происходили у одного и того же одиннадцатиклассника. Никто не знал где его родители, откуда у него такие деньги на всё это и каким образом на него все еще не жалуются соседи. Но это же хорошо. Можно бесплатно пить, есть, слушать музыку и заниматься чем хочешь, на квартире у какого-то пацана.  Они зашли в подъезд и поднялись на этаж. Уже на этаже пасло травой и алкоголем. После громкого стука им открыл друг хозяина, местный фейс-айди. Невысокий темненький парень, с очень наглой мордой и серебристыми винирами. Весь такой мамкин рэпер. Они были знакомы с Ларри и пару раз даже тусили вместе узкой компанией. Он стоял первый, позади него остальные.  — Длинный с вами? — он указал на Трэвиса.  — С нами, с нами. — парень кивнул и пропустил их. Ларри остановился и наклонился над ним. Тот его побаивался. — Че-то с ним случится – кабину снесу. — прошептал Ларри.  — Лар, Лар, туше, парень твой что-ли? — он попятился.  — Нет. Доверенное лицо. Чад, ты меня знаешь.  — Я, конечно, постараюсь уследить, вдруг что, но ничего не обещаю. Я за это не отвечаю.  — Ты меня услышал.   Чад кивнул и постарался ретироваться. Ларри проводил его осуждающим взглядом. Он был тем еще типом. Мерзкий.     *** — Пойдем, Трэвис. — в усмерть пьяный Ларри, тащил его куда-то за руку. Трэвис тоже прилично выпил. Сейчас было уже не так, как с той банкой пива. Голова работать отказывалась, язык еле двигался, а ноги шли по наитию. Но он пытался сохранять вид и сознание.  Парни зашли в комнату, где собралась небольшая компания, включая Сала и Эшли. Остальных Фелпс не знал, но видел в школе. Они сидели на полу, а между ними лежала пустая бутылка. Господи, это что, бутылочка? Нет, оставшийся здравый разум Трэвиса не планировал сегодня целоваться с незнакомыми людьми. Да и со знакомыми тоже.  — Всё, больше никого не пускаем! — сказала какая-то девочка. — Ребята, мы играем в «7 минут рая», знаете что это?  Трэв знал, что Джонсон знает прекрасно и притащил его сюда не по приколу. Фелпс отрицательно помотал головой и сел рядом с этой девочкой. Сейчас, она внушала ему максимальное доверие и он бы проглотил всё, что она сказала.  — Объясняю, мы два раза крутим бутылочку. На кого упало горлышко, те идут вон туда, — она указала пальцем на еще одну дверь в комнате. — и, соответственно, сидят там семь минут. Пока они сидят, мы играем в бутылочку.    Трэвис кивнул. Идея целоваться, по сравнению с тем, чтобы сидеть с кем-то в непонятной двери, привлекала его больше.  Та же девочка, которая, как он понял, самая трезвая здесь, раскрутила бутылку. Горлышко упало на двух незнакомых Трэву людей. Он наблюдал за тем как они уходят и заметил, что пространства за дверью очень мало. Два человека, будут сидеть там впритык друг к другу. Треш.  Отсчет пошел и бутылка закрутилась снова. Спустя пару минут, горлышко выпало на Трэвиса. Он сглотнул, не зная на что надеясь. Второй раз, оно выпало на Эшли. Слава богу. Наверное.  Она хитро подмигнула и подвинулась ближе. Целоваться тут вообще можно как угодно. Поэтому они обошлись простым чмоком.  — Прости, Трэв, но ты не в моем вкусе.   Спасибо, Эш. Эти слова ему были необходимы. Во всех смыслах.  К счастью, больше горлышко на Трэвиса не прилетало. Попало пару раз на Ларри, но тот тоже не обходился чем-то большим, чем чмоком или парусекундным поцелуем.  Наконец, таймер на телефоне трезвой девочки вышел и она открыла дверь. Пара о чем-то разговаривала и казалось им было вполне нормально. Может были знакомы. За громкой музыкой неслышно, что происходит по ту сторону двери.  — Второй кон. — она раскрутила бутылку. Зеленое горло указало на Ларри. Тот улыбнулся как чеширский кот и обвел всех взглядом. Второй раз, бутылка крутилась дольше обычного и останавливалась тоже дольше. Замедляясь в опасной близости с Фелпсом, она все таки указала прямо на него. «Пиздец. Пи-издец..» всё что смог выдать пьяный мозг парня. А Ларри казалось всё устраивало. Они зашли в тесную кладовку и девочка заперла дверь.  Стоять, вот так, в полутьме, друг напротив друга было неловко даже под градусом. Над ними горела тусклая лампа, которая мала чем помогала. Ларри оглядывал его с ног до головы и казалось поедал взглядом. Он сделал шаг ближе(хотя, куда ближе то?) и Трэвис сглотнул.  — Фелпс... — протянул он. Затуманенные алкоголем глаза с огромными зрачками бегали по его лицу. — Помнишь, когда ты остался у меня на ночь, я сказал, что должен будешь? — Помню. — прошептал Трэвис.  — Пора отдавать долг.   В голове пролетели миллион мыслей, но все мигом пропали. Потому что Ларри не стал дожидаться его ответа и прижался своими губами к его. Трэвис опешил, но автоматически приоткрыл рот. Джонсон принял приглашение.  Дыхание сбитое, горячее, отдающее коньяком и сигаретами. Поцелуй смазанный и мокрый. Ведет Ларри, а Трэвиса ведет. Он мажет языком по чужой губе и грубые руки сильнее впечатывают его в стену. Трэвис в каждом движении губ чувствует привычное соперничество. Ларри напирает, а Фелпс не отстает. Джонсон кусает его за губу, а тот в ответ с силой сжимает его плечи. Он чувствует улыбку брюнета, его рука опускается на шею и плавно ведет пальцем, заставляя подняться вагон мурашек. Трэвис тихо мычит в поцелуй.  Наконец, Трэвис с силой давит Ларри на плечи, отчего тот отстраняется. Губы красные, опухшие и весь он сексуальный как дьявол. Тяжело дышит и смотрит Трэвису в глаза.  — Ларри, нет.. — с каждой секундой приходит осознание сделанного. Голова трезвеет, а вместо минутной пошлости, приходит раздражение и ненависть. — Я не гей.  — Тебе не понравилось?  — Нет. Мне такое в целом не нравится. Ни ты, ни эта грязь. — он не хотел. Но это нужно было сказать.  — Зачем тогда оставался? Голову клал на плечи, целовал сейчас в ответ? — Я не знаю. Сейчас я пьяный, Джонсон.  — Что значит не знаю?  — Нам лучше не стоит общаться.  — Иди нахуй, Фелпс.  — Я еще и виноват? Если тебе давали все парни которых ты видел, то извини, я не гомик и не надо стелить меня под одну гребенку с ними. Ты хочешь сказать что я тебе нравлюсь? — Да. И? Я какой-то не такой из-за этого? — Мерзость. — сердце Трэвиса сжалось и он почувствовал подступающую к горлу тошноту. — Конечно. — Ларри вздохнул. Возможно, Трэвису показалось, но его глаза заблестели от слез. — Пошел ты.   И он забарабанил в дверь, дабы ее открыли.