о нелёгкой жизни Исаги Йоичи

Когда опьянение от забитого - победного - гола спало, Исаги весь сжался, морщась. Для него обычного такое поведение было нехарактерно - вообще-то он по праву считал себя вполне милым, доброжелательным парнем, - но речь шла о не совсем обычных обстоятельствах. В его оправдание: дело касалось сразу двух аспектов, которые она него дурно влияли: футбольная площадка и Кайзер. Если с первым всё было абсолютно понятно, то со вторым возникали проблемы. Возможно, грубо было называть Кайзера, сражавшегося за победу с ним плечом плечу, клоуном. А, возможно, и нет, потому что Кайзеру ничего не мешало издевательски заламывать бровь и давать ему обидные прозвища. Но, опять же, с другого ракурса это выглядело так, будто Исаги его добил - отобрал Несса, славу и пресловутый гол, за который они грызлись непозволительно долго. В планах Исаги никогда не значилось "добить": приструнить - да, сломать? ну, куда без этого, ведь только так его можно было подчинить, подстроить под себя хотя бы на футбольном поле - о большем пока мечтать не приходилось. Добивали же обычно лежачих, уже не способных к сопротивлению - таких жалели, гладили по головке и не трогали для собственного душевного равновесия. Руку, кстати, не протягивали тоже - так почему упёртому идиоту даже не пришло в голову её пожать? Исаги выругался, вытирая голову полотенцем - в раздевалке уже никого не осталось: за победу им обещали славный ужин. Желудок в предвкушении сжался, уже представляя, как его набивают горячим мясом, но почему-то казалось, что кусок в горло не полезет. Ну, чёрт бы побрал Кайзера, Исаги действительно на нём отыгрывался - а что поделать, если другие методы на нём не срабатывали? Они выиграли благодаря совместным усилиям - глупо отрицать, но не мог же Исаги забыть всё то, что было до этого матча, верно? Из-за Кайзера смазалось даже радостное ощущение гола - это было самое короткое празднование, крошечный момент ликования, которое Исаги когда-либо испытывал. И это ради того, чтобы подойти и протянуть руку. Язык его тогда не слушался - ха, поднабрался у Рина, видимо, - да, боги, у него была лишь одна мысль: ну, давай, идиот, попробуй не принять. И не принял ведь, упрямый, упёртый кретин. Исаги взлохматил волосы, начиная раздражаться: не было в этом жесте превосходства. Разве что совсем немного. На самом деле с Кайзером было весело играть: постоянный тонус, постоянное напряжение, расширение метавидения, регулирование контроля - одна сплошная динамика без намёки на увязание в повторении. Кайзер его мотивировал, Кайзер сам заставлял его становиться лучше - какой смысл был обижаться, когда он сравнялся и на шаг вырвался вперёд? Если ты император, так прими поражение достойно, с высоко поднятой головой, а потом отыграйся так, чтобы показать, где на самом деле чужое место. Стань достойным - прими, что ты достоин, и не смей сдаваться. Исаги уже говорил об этом, так почему из всех его слов Кайзер обратил внимание на самое никчёмное?! Спрятав форму в сумку, чтобы позже занести её в прачечную на стирку, Исаги, взвинченный, вышел из раздевалки, плотно затворяя дверь. Кайзер стоял напротив, нахмуренный, мрачный, бледный, и волком смотрел исподлобья. Не то чтобы Исаги не ждал его - просто не так скоро. Кайзеру следовало переговорить с Нессом, а потом посидеть часок-другой наедине с собственными мыслями, чтобы успокоиться самому и дать привести нервы в порядок Исаги. Он бы меньше удивился, увидев здесь Итоши-младшего - у того была эта дурная привычка зажимать его после матчей и шипеть в лицо всякое-разное в десяти случаев из десяти. Менялись локации и обстоятельства, Рин оставался прежним - жаль, конечно, что то же самое нельзя было сказать о Кайзере. Жизнь мигом бы упростилась, что сделало бы её не такой интересной, однако. - Извиняться не буду, ты заслужил, - буркнул Исаги, не замедляя шага. Поговорить можно и на ходу, захочет - догонит. Кайзер тенью последовал за ним, и в тишине они добрели до комнаты Исаги. Усталость и волнение навалились внезапно, пусть и ожидаемо: ноги как будто налились свинцом, мышцы заныли, сонливость окутала удушающей пеленой, и Исаги мог только думать о том, как Кайзер всё ещё умудряется держать эту скорбную мину, плетясь позади. - Дальше не пущу, - предупредил он. - Есть, что сказать - говори, или проваливай зализывать раны на твоей гордыне в другое место. Ну, вот - он опять это сделал. Стоило отрезать себе язык - сейчас у него даже не было весомого аргумента в виде потока или азарта игры, чтобы оправдать свою грубость. Он сжал переносицу двумя пальцами, потёр, стараясь не поддаваться сожалению за сказанное - грубить Кайзеру казалось естественным, как, скажем, дыхание или потребность в еде. Может, мира хотелось больше, чем тихой вражды, но, боги, Кайзер отвратительно подбирал моменты для душещипательных бесед. - Подавился бы ты своей снисходительностью, Йоичи, - ощерился Кайзер, и Исаги даже задышалось легче: такого Михаэля он знал и в какой-то мере любил. - И руку свою засунь знаешь куда... - Без подробностей, - прервал Исаги, останавливая зарождающуюся ссору. - Если высказался, повторюсь - проваливай, серьёзно: у меня нет настроения на ругань. Кайзер заткнулся и долго о чём-то думал, глядя на него в упор. Исаги успел утомиться достаточно, чтобы начать заново подпитывать зарождающийся гнев. Господи, у Кайзера реально был талант выводить - обычно на раздражение, граничащее с нездоровой агрессией, иногда - на удивление, переплетающееся с детским восторгом. Человек-загадка, ей богу, не нужно было к нему привязываться ни в каких формах симпатии и антипатии - жилось бы и правда легче. Сумка оттягивала плечо лямкой, которая постепенно начинала натирать, впиваясь в кожу - останется след, как пить дать, и Исаги поторопил: - Ну? Могу идти? Или составить тебе компанию в... чём-то? Это прозвучало уже мягче, даже по-дружески как-то, и Исаги себя похвалил: может ведь, когда захочет. Кайзер зло цокнул, пряча руки за спиной и тем самым забирая надежду на примирение. Исаги захотелось его придушить - в целом, чувство до боли знакомое, наверное, стоило повторить за Кайзеров во избежание последствий. Но он упрямо сжимал лямку сумки и терпеливо ждал - об этом уже говорилось, но против Кайзера он был порой бессилен. - Руку, - наконец проговорил Кайзер медленно, практически по слогам. - Не пожму. Исаги разочарованно помотал головой - как будто могло быть иначе. - Пока не вырвусь вперёд - не пожму, - упрямо повторил Кайзер, не отводя взгляда. - Это я должен её протянуть, чёртов эгоист, не ты. На моих условиях, а не на твоих. Исаги ухмыльнулся - вот оно - и сделал шаг вперёд, врезаясь в личное пространство с той наглостью, которой нахватался у этого немца. - Это была наша победа. - Это была твоя жестокость, Йоичи. Ничего более. Исаги открыл рот, чтобы возразить, но слова не шли. Он действительно… был излишне мелочен. Не излишне даже – не оправданно, что, очевидно, ситуацию не исправляло, а его самого не красило. Одно дело думать о том, что сказал, в одиночестве, а другое – слышать от того, на кого это всё вылилось. Исаги почувствовал себя пристыженным: без вынужденной коалицию ему бы пришлось несладко, а он, получается… получается, сплоховал, вместо похвалы, может, не совсем искренней и вымученной, предложив… ну, вот это. Исаги не был готов признавать свои осечки сиюминутно, если дело не касалось ситуации на поле – упрямства им с Кайзером точно было не занимать. Тот в свою очередь стал выглядеть поспокойнее после их короткого обмена репликами – Исаги отчего-то испытал облегчение. - И эта победа… может, ты и прав, но она всё ещё твоих условиях. - Так? – осторожно подтолкнул Исаги, опасаясь возражать. Кайзер закатил глаза, раздражённая морщинка появилась между бровей: - Не будь идиотом, Йоичи. - Не буду, - покладисто согласился Исаги, щурясь, - тогда и ты перестань быть упрямым кретином. В следующий раз не отказывайся так просто - иди до конца. Ты ведь чёртова звезда, Кайзер, так будь ей. Кайзер замер, настороженно на него поглядывая, и Исаги, в неожиданном смущении отступив, схватился за ручку, открывая дверь в комнату - кажется, там кто-то был, судя по замершему на полуслове голосе. - То, что я сказал в конце матча, никак не отменяет того, что я сказал во время. Подумай, Кайзер, у тебя это иногда здорово получается, - попрощался он прежде, чем нырнуть в спасительный проём. Силы почему-то закончились тут же, и он сполз по двери, обнимая колени. Чёртов Кайзер. Практически добился своего. Главное, чтобы до него не дошла собственная правота - а если и дойдёт, то пусть это будет завтра. На сегодня запас его красноречия исчерпан, осталось только примириться с тем, что у Кайзера отлично получалось вить из него верёвки вне поля. Может быть, та самая жизнь, что легче, уже и не за горами вовсе, если они так и продолжат. Главное успеть снова протянуть руку первым – на большее пока рассчитывать действительно не приходилось.