Бимбофид

      Гарри сидел на продавленной кровати в своей тесной комнате под крышей дома в Годриковой Впадине. Лето было жарким, и душный воздух проникал даже сюда, в эту забытую часть дома, где его родители, казалось, предпочитали его держать. Ему было пятнадцать, и каждый день казался бесконечным повторением одного и того же: молчаливого презрения, острых слов и взглядов, от которых внутри все сжималось. В этой версии мира Волдеморта не существовало — Лили и Джеймс выжили, но их любовь к сыну, похоже, умерла где-то по дороге.       Снизу раздался резкий крик: — Гарри! Спускайся сюда, живо!       Голос матери прорезал тишину, как нож. Гарри вздохнул, провел рукой по спутанным черным волосам и поднялся. Он знал, что ничего хорошего его не ждет. Лили редко звала его без причины, и эти причины никогда не были приятными.       Спустившись по скрипучей лестнице, он оказался на кухне. Лили стояла у плиты, ее рыжие волосы были стянуты в небрежный пучок, а тонкие губы сжаты в линию, выдающую раздражение. Она даже не обернулась, продолжая помешивать что-то в кастрюле, но ее голос был холоден, как зимний ветер: — Ты опять весь день просидел в своей норе? Джеймс прав — от тебя никакого толку. Даже Сириус, и тот считает, что ты позоришь имя Поттеров.       Гарри замер в дверях, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на грудь. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но слова застревали в горле. Лили наконец повернулась, и ее зеленые глаза — те самые, что он унаследовал, — обожгли его презрением. На ней был обтягивающий домашний халат, слегка распахнутый у шеи, открывая бледную кожу, покрытую легким потом от жары. Она выглядела красивой, но эта красота была острой, как лезвие. — Ну? — продолжила она, скрестив руки на груди. — Что ты стоишь, как истукан? Хоть бы посуду помыл, раз уж живешь здесь на всем готовом.       Гарри опустил взгляд на потертый пол. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, но вместо этого он молча подошел к раковине, где громоздилась гора грязных тарелок. Лили фыркнула и отвернулась, пробормотав что-то вроде «бесполезный мальчишка».       Гарри стоял у раковины, сжимая губку так сильно, что костяшки побелели. Каждое слово Лили, каждый ее презрительный взгляд вгрызались в него, как яд. «Бесполезный», «позор», «никакого толку» — эти слова крутились в его голове, разжигая что-то темное, что он обычно пытался подавить. Он больше не хотел быть тенью. Не хотел молчать. И в этот момент в нем вспыхнула идея — опасная, безумная, но такая соблазнительная.       Лили отвернулась, снова занявшись кастрюлей, и пробормотала что-то про его неуклюжесть. Ее спина была открыта, рыжие волосы слегка колыхались от движений. Гарри медленно сунул руку в карман джинсов, где лежала его палочка — старая, потрепанная, но верная. Он вспомнил заклинание, которое случайно нашел в одной из пыльных книг в библиотеке Хогвартса прошлым летом. «Бимбофид». Тогда оно показалось ему глупой шуткой, но сейчас… сейчас оно выглядело как идеальная месть.       Он сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это было неправильно. Это было опасно. Но злость заглушала все сомнения. Гарри вытащил палочку, крепко сжал ее в руке и тихо прошептал: — Бимбофид.       Тонкая струйка розового света вырвалась из кончика палочки и ударила Лили в спину. Она вздрогнула, словно от легкого сквозняка, но не обернулась. Заклинание растворилось в воздухе, не оставив следа. Гарри замер, ожидая, что она закричит, что-то почувствует, но ничего не произошло. Лили лишь слегка покачнулась, а потом продолжила помешивать суп, как ни в чем не бывало.       Гарри убрал палочку обратно в карман, его руки дрожали. Он знал, как работает заклинание — медленно, незаметно. В течение недели Лили будет меняться: ее ум станет проще, ее поведение — легкомысленнее, ее тело — более… вызывающим. И самое странное: никто, кроме него, не заметит ничего необычного. Все будут считать это нормой — даже Джеймс, даже Сириус. А он, Гарри, будет наблюдать, как его холодная, властная мать превращается в карикатуру на саму себя. — Ты закончил с посудой или опять мечтаешь? — голос Лили вырвал его из мыслей. Но в нем было что-то… чуть менее резкое, чем обычно. Она повернулась, и Гарри заметил, что ее губы слегка приоткрылись, а взгляд стал чуть рассеянным. Это было почти незаметно, но он знал — процесс начался. — Да, почти, — пробормотал он, опуская глаза к раковине. Его сердце билось быстрее, но теперь не только от страха. Там было что-то еще — предвкушение.       Лили хмыкнула и провела рукой по шее, словно ей вдруг стало жарче. Ее халат чуть больше распахнулся, открывая тонкую полоску кожи над грудью. Она не заметила этого, а Гарри отвернулся, чувствуя, как щеки горят. Он не был уверен, чего хочет больше — отомстить или… что-то другое, о чем он боялся думать. — Ладно, заканчивай быстрее, — бросила Лили, возвращаясь к плите. Ее голос стал чуть мягче, почти игривым, хотя она сама этого не осознавала. — А то Джеймс придет, а тут бардак.       Гарри кивнул, стараясь не смотреть на нее. Он знал, что неделя будет долгой. Гарри закончил мыть последнюю тарелку и вытер руки о старое полотенце, висящее у раковины. Лили все еще стояла у плиты, но теперь ее движения были чуть менее резкими, словно она не торопилась закончить ужин. Запах томатного супа наполнял кухню, смешиваясь с жарким летним воздухом. Гарри бросил на нее быстрый взгляд: халат все еще был слегка распахнут, а ее поза казалась расслабленной, почти ленивой. — Ну что, вытри стол наконец, — сказала Лили, не оборачиваясь. Ее голос был по-прежнему колючим, но в нем проскользнула нотка, которой раньше не было — что-то похожее на усталую насмешку, а не чистое презрение. — Или ты опять будешь стоять столбом?       Гарри сжал губы, но кивнул. Он взял тряпку и подошел к деревянному столу в центре кухни, начиная протирать его круговыми движениями. Лили наконец повернулась, опершись бедром о столешницу, и скрестила руки на груди. Ее зеленые глаза следили за ним, но в них было что-то странное — легкая дымка, словно она не совсем сосредоточена. — Честно, Гарри, — начала она, вздыхая, — я не понимаю, как ты вообще выживаешь в Хогвартсе. Даже Рон Уизли, и тот больше на человека похож.       Слова укололи, но не так сильно, как обычно. Может, дело было в ее тоне — он звучал скорее раздраженно, чем ядовито. Гарри молчал, продолжая тереть стол, но внутри него бурлила смесь злости и какого-то мрачного удовлетворения. Он знал, что заклинание работает. И это только начало. — Дай сюда, — вдруг сказала Лили, шагнув к нему. Она выхватила тряпку из его рук и наклонилась над столом, чтобы сама протереть пятно, которое он пропустил. Ее близость заставила Гарри напрячься — он почувствовал слабый запах ее духов, смешанный с теплом ее кожи. Халат соскользнул чуть ниже по плечу, и Гарри быстро отвел взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Вот так надо, — пробормотала Лили, выпрямляясь. Она бросила тряпку обратно ему в руки, но ее пальцы слегка коснулись его ладони — случайное, мимолетное прикосновение, от которого у Гарри перехватило дыхание. Она этого не заметила, а он не знал, что с этим делать. Мысли Лили «Что за день… Жара невыносимая, а этот мальчишка только раздражает. Почему он не может быть хоть немного похож на Джеймса? Такой же лохматый, но ни капли обаяния. Хотя… он старается, наверное. Нет, что за ерунда лезет в голову? Надо закончить с ужином, а то Джеймс опять будет ворчать. Странно, почему так жарко… или это я просто устала? Надо бы переодеться, в этом халате как в печке. Ох, Лили, соберись уже.»       Она тряхнула головой, словно отгоняя назойливую мысль, и вернулась к плите. Но в глубине сознания что-то шевельнулось — легкое, почти незаметное чувство, будто она забыла что-то важное. Или, наоборот, вспомнила что-то ненужное. Ее взгляд на секунду задержался на Гарри, скользнув по его худощавой фигуре, но она тут же нахмурилась и отвернулась. «Что за чушь. Он просто никчемный мальчишка. Всегда был таким.»       Гарри заметил, как Лили на мгновение замерла, глядя на него, и его сердце екнуло. Она все еще была резкой, все еще смотрела на него сверху вниз, но что-то в ней начало ломаться. Заклинание делало свое дело — медленно, коварно. Он отвернулся к столу, пряча легкую улыбку. Пусть она пока думает, что все под контролем. Скоро она перестанет думать вообще. — Ладно, иди отсюда, — бросила Лили, махнув рукой. — Не мешайся под ногами.       Гарри молча кивнул и ушел из кухни в свою спальню

***

      Вечер опустился на Годрикову Впадину. Джеймс вернулся с работы, буркнул что-то про Министерство и сел за стол, не глядя на Гарри. Ужин прошел в привычной тишине, прерываемой лишь редкими замечаниями Лили. После она отправила Гарри наверх, а сама, усталая и раздраженная, поднялась в спальню.       Лили сбросила халат на пол и рухнула на кровать в простой хлопковой сорочке. Джеймс уже храпел рядом, а она лежала, глядя в потолок. Жара не отпускала, и мысли путались. «Что за день… Этот мальчишка… Почему он такой никчемный? Хотя… он старался сегодня. Или мне показалось?» Она нахмурилась, отгоняя странное чувство, и закрыла глаза. Сон пришел быстро, тяжелый и глубокий.       А пока она спала, заклинание начало действовать. Изменения были почти незаметны: ее губы чуть округлились, став чуть полнее, чем утром. Кожа на щеках приобрела едва уловимый румянец, а волосы, рассыпавшиеся по подушке, стали казаться чуть более блестящими. Тело под сорочкой расслабилось, линии талии и бедер стали мягче, словно кто-то невидимый провел по ним легкой кистью. Это было только начало — слабое, тонкое, но неотвратимое.       Гарри лежал в своей комнате, глядя в темноту. Он знал, что завтра увидит первые признаки. И от этой мысли его сердце билось быстрее — от злости, от предвкушения, от чего-то еще, чему он не хотел давать имени.

***

Имя: Лили Эванс Поттер Возраст: 35 лет IQ: 130 (пока — но скоро это изменится) Внешность: Стройная, среднего роста, с длинными рыжими волосами, которые начинают блестеть чуть ярче. Зеленые глаза, острые скулы, бледная кожа с легкими веснушками и едва заметным румянцем. Губы чуть полнее, чем раньше. Характер: Жесткая, резкая, властная, но уже с легкими нотками рассеянности. Склонна к сарказму, но контроль начинает ослабевать. Одежда (в данный момент): Простая хлопковая сорочка, слегка облегающая фигуру, в которой она спит. Отношения: Замужем за Джеймсом Поттером, с которым сохраняет формальный брак. К Гарри относится с презрением, но оно начинает смягчаться против ее воли.