Снимок Филлипа

Филу не нравилось это. Когда Джереми говорил так про Эбби. Когда он обнимал её, прижимал к себе, словно она — его собственность. Когда она не отстранялась, но и не отвечала взаимностью. Фил терпел. Но внутри всё сжималось в узел. Он смотрел через объектив. Прятался за ним. Щелчок. Эбби не улыбалась. Она старалась выглядеть безразличной, но Фил знал её уже достаточно, чтобы читать по глазам. Ей это тоже не нравилось. Щелчок. — Эй, Рыжик, а ты вообще когда-нибудь целовался? — внезапно спросил кто-то из компании. Фил напрягся. — Он? Сомневаюсь, — усмехнулся Джереми. — Вряд ли кто-то захочет это делать с таким, как он. Разве что за жалость. Смех. Щелчок. Руки дрожали. Фил знал, что нужно забить, пропустить мимо ушей, не реагировать. Но эта мерзкая ухмылка Джереми… То, как он держал Эбби. Щелчок. — Думаю, он целует только свою камеру перед сном, — добавил кто-то, и снова — этот гулкий смех компании. Фил молчал. Терпел. Он не собирался давать им реакцию. — Да ладно вам, — вдруг сказала Эбби, отстраняясь от Джереми. — Фил вообще-то офигенный фотограф. Нам ещё пригодятся его снимки. — Ну да, да, конечно, — Джереми закатил глаза. — Он ведь типа «искусство ради искусства», да, Рыжий? Фил стиснул зубы. Щелчок. Достаточно. Он убрал камеру. — Я в ванную, — бросил он. Джереми фыркнул, но ничего не сказал. Фил пробирался сквозь шумную толпу, ощущая, как внутри всё кипит. Он не должен был злиться. Но он не хотел это видеть. Не хотел видеть её рядом с ним. Потому что Эбби не его. И Джереми это знал. Но всё равно играл в свою грязную игру.