«Надежда»

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Лололошка значит, да? — спросил парень, дабы разбавить неловкую тишину. После громких упрёков Харрис всё-таки поднялся с чужого тела и направился к входной двери, хоть и нехотя. И стоило Уильяму услышать заветный скрип замка, как мигом выдохнул и расслабился, прикрывая глаза. Жаль, что он не услышал этого щелчка минуты ранее. А Джон отдыхать не стал, раз уже встал на ноги. В отличие от своего партнёра, он сразу натянул нижнее белье, после и брюки, что просто висели на его коленях. Никто даже не удосужился скинуть их на пол, отвлекаясь на такую бесполезную вещь. Застегнув металлическую пуговицу, вожатый всё-таки перевёл своё внимание на Ло — тот даже с места не сдвинулся, лишь натянул на себя одеяло по пояс, прикрывая всё самое сокровенное. Словно это поможет объясниться, если Окетра вдруг заинтересуется состоянием своих знакомых, хотя это совсем не так. Пора бы наконец намекнуть парню, что он не успеет полностью одеться, пока его напарница будет искать ключи от комнаты. — Синеглазка, не вешай нос раньше времени, подъём. — сказал Джон, подбирая чужую белую футболку с пола, замахнулся и кинул вещь в сторону воспитателя, удачно попадая ему прямо в лицо. Дейвинсон замер, почувствовав ткань у себя на глазах, но быстро скинул её руками. Глядя на помятую майку у себя в ладонях, он нервно сжал её, прежде чем всё-таки натянуть на своё тело. — Ты же узнал моё имя, так почему продолжаешь называть меня так? — задал вопрос брюнет, чтобы тоже проявить инициативу в разговоре, пока натягивает на себя элемент одежды. — Уж прижилось к твоему личику, ничего личного. — намекнул Харрис, подмигнув своему партнёру. Его взгляд забегал по комнате, пытаясь найти какую-то зацепку — и тут взор карих глаз остановился на приоткрытой полке прикроватной тумбочки Окетры. Она находилась посреди комнаты из-за порыва эмоций Ло, которые выплеснулись во время их прошлого разговора в этом же помещении. Из стеллажа выглядывало небольшое зеркальце с бежевым ободком, что и завлекло внимание. Пальцы мигом подхватили стекло в руки, разглядывая сначала себя, а потом передавая предмет в руки другому вожатому. В первый момент Лололошка показал своё непонимание к ситуации через вопросительно выгнутую бровь, но всё же послушался и посмотрел на своё отражение, где запечатлел особую красоту в собственном виде — его глаза окинул яркий блеск лучей царского солнца, отражая индивидуальность медленных морских волн голубого оттенка. Свет из окна изящно подчеркивал небесный цвет радужки, что как раз и хотел подметить Харрис. Но вместо ожидаемой безразличной реакции последовал тихий смех. Парень, что как раз и обладал выразительными синими глазами, не выпускал зеркало из своих рук и беспрерывно смеялся, вглядываясь в отражение. — Ты чего? — спросил робототехник, настороженный таким поведением. — Только спустя столько времени... — вожатый замялся, делая передышку на смех, — Только сейчас я понял, почему ты называл меня синеглазкой. Воспитатель всё-таки отложил зеркало на постель, полностью поддаваясь нахлынувшим на него эмоциям и заливаясь в громком хохоте. Джон не считал эту ситуацию забавной, но голос парня был настолько звонким, что тот сам вскоре не удержался и приложил ладонь к своим губам, сдерживая себя. Но стоило ему попятиться назад, как сзади появилось препятствие — та самая несчастная тумбочка, которая хранила в себе небольшое зеркальце. Дейв чуть ли не рухнул на пол, но быстро среагировал и ухватился за приоткрытую полку за спиной, что из последних сил сдерживалась на месте, готовясь упасть на землю вместе с человеком. А последней точкой стала нелепая поза робототехника, словно тот хотел встать в своеобразный мостик, но неудачно влип. Ло на секунду зажмурился из-за противного скрипа колёсиков, однако через секунду залился таким пронзительным смехом, будто бы показывая все свои вокальные способности, что второй воспитатель сразу рухнул на пол, срываясь на такой же громкий хохот. Его кулак невольно бил бедную стенку и так бедной тумбочки, пытаясь успокоиться, но от этого ситуация становилась лишь забавнее. — Тьфу, стрелок херов! — воскликнул Харрис, когда случайно вляпал ладонь в семени на своей футболке. Всё-таки надо было снять всю одежду полностью. — Забирай своих детей обратно, кукушка. — Блять, Джон, салфетки за тобой! — крикнул Ло, хватая свою подушку и притягивая её к себе, якобы защищаясь от обстрела, когда партнёр начал бесстыже отряхивать руку от вязкой слизи в его сторону. — Можешь забирать себе, мне для тебя ничего не жалко! И весь разговор сопровождался в беззаботном смехе. Дейв всё-таки угомонился, но ненадолго — тот всё-таки послушался, взял пачку влажных салфеток на тумбе, около которой и сидел, открыл её и достал один платок, мгновенно вытирая всю жидкость с пальцев, с одежды, оставляя на майке большое мокрое пятно, и выкидывая использованный мусор в урну в противоположном углу комнаты, куда успешно попадает. И кажется, одного удачного броска ему не хватило, поэтому взгляд упал на джинсы Уильяма, что всё ещё валялись на полу, где размещались тёмно-серые боксеры. Встав на колени, Харрис подполз к одежде чуть ближе и дотянулся до чужого нижнего белья, чтобы помочь и аккуратно подать его своему другу. Но так получилось, что то самое нижнее бельё одним взмахом полетело в лицо Лололошке, снова удачно попадая в цель. — Я заставлю тебя платить алименты, подлец! — добавил Джон, гордясь своей победой, пока Ло не воспользовался гордыней знакомого и не кинул подушку тому в голову, прицеливаясь с мгновенным успехом. Однако вся забава вмиг закончилась. По комнате раздался шумный грохот — дверь словно отлетела с петель и врезалась в стену. Удивительно, что она вообще осталась навесу. А в дверном проёме объявилась разъярённая вожатая, прихода которой так боялись ребята — Окетра. За ней выглядывала скованная блондинка, что тяжело сглотнула слюну от такой картины. Видимо, девушки всё-таки решили проведать своих напарников, пока те беззаботно резвились, думая, что какой-то замок сможет выдержать оборону. Из какого материала он вообще сделан, если его так легко сломать? — А ну вышел марш из комнаты! — рявкнула Окетра, устремляя свой взгляд на сидящего и ни в чём невинного Джона, который мог лишь удивлённо хлопать глазами. — Кому я сказала, вали к своему отряду! Что ты за вожатый такой!? И вправду, это аргумент. Взгляд устремился на Молли, что непримечательно стояла в сторонке и совсем не хотела привлекать к себе внимание. В мыслях Харриса проскочила мысль, что для этого и существуют напарники, но спорить всё равно не стал, ведь дети только-только пришли, а уже терпят от него такое халатное отношение. Он мигом встал с пола и направился в сторону коридора, занимая положение прямо за блондинкой. — Так, а это чего здесь валяется? — спросила девушка, направляя ладонь на неприметные лежащие джинсы. — Джон, твоё? — Дорогая, как видишь, я штаны не терял. — недолго думая ответил Харрис, натягивая ткань пальцами на своих брюках. Взгляд вожатой устремился на Уильяма, что так нелепо держал свое нижнее бельё в ладонях, совсем позабыв спрятать его, хотя бы под одеяло. Только через пару секунд тот осознал, какую ошибку совершил на самом деле. И хотелось бы скинуть всё на самого́ виновника этого торжества — Джона, но его и след простыл! Этот гад просто взял и сбежал, оставив своего знакомого угнетать в стыде. А ведь они даже не успели скрыть следы на шее! — Окетра, выйди... Пожалуйста. — тихо попросил Лололошка, наблюдая за её реакцией — пазл в её голове начал складываться, щёки начали напоминать нежный алый оттенок. Теперь именно его напарница нелепо стояла в дверном проходе, хлопая глазами, пытаясь не поддаваться смущению. Второй раз просить не пришлось — медленными шагами девушка ухватилась за ручку и мягко, аккуратно захлопнула дверь комнаты, оставляя юношу наедине со своим личным пространством. Её осторожность контрастировала с прошлым поведением, когда она умудрилась выломать дверной замок, заставляя Молли засомневаться в её решении остаться с подругой, а не ускользнуть следом за Харрисом. В её случае трусливый и глупый поступок робототехника казался уж больно заманчивым. — Молли, ты же тоже это видела? — спросила Окетра, а на полученный для неё кивок лишь тихо вздохнула. — Ладно, иди к детям. Вдруг этот ещё глупостей натворит. Этот день казался праздником. Блондинка не стала терять ни минуты — сразу попрощалась и рванула по коридору в поисках выхода. Раньше ей с трудом давалось находиться в своём корпусе из-за чудо напарника, а сейчас её комната казалась самым безопасным местом, представляя, что будет твориться после её ухода.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Синеглазка, ничего личного, — произнёс себе под нос Джон, рассматривая облачное небо над территорией лагеря, — Каждый сам за себя... Каждый сам себя. Утренние тучи временно разошлись, оставляя за собой кучевой белоснежный табун. Лёгкий ветер добавлял прохлады в такое тёплое лето, показывая великую ценность жаркого солнца, из которого выглядывало лишь пару нежных лучей, чего уж совсем не хватало. Земля не успевала прогреться, добавляя свежести сегодняшней погоде. А внезапная пустота в таком шумном месте добавляла особого антуража: кто ж будет выводить детей на улицу в такую плохую погоду? Тишина заставляла прислушаться к каждому звуку: шелест листвы, редкий голос птиц, собственный топот. Парень редко выходил на улицу в повседневной жизни — гораздо продуктивнее проверить собственные чертежи и расписать подробности нового творческого проекта, чем тратить время на такие пустяки. Открыл окно — и вот, свежий воздух! А сейчас так приятно наконец вздохнуть полной грудью, ощущая, как все невзгоды мигом попадают на второй план. Даже тот момент, что Лололошка будет ещё долго предъявлять Харрису за его подлый поступок, и Молли будет бесконечно расспрашивать своего напарника про их уединение, внезапно стал настолько бесполезным, чтобы тратить свои нервы на такую чепуху. А тяжёлый и медленный выдох помог позабыть о всех подробностях этой ситуации. Всё-таки приятно разок выйти на лесной участок, где так и тихо и спокойно, и впервые расслабиться — нет гула машин, рабочей брехни, приставучих личностей... Но насколько бы сильно Дейв не пытался отвлечься, в голове крутилось одно: он серьезно переспал с человеком, которого знает всего пару дней? Так ещё и убеждая себя, что проявляет к нему чистый научный интерес! Как это так, что он умудрился бесстыже облапать свой «исследовательский проект», так и дать этому проекту трогать самого себя? А главное, откровенно пытаться получить от этого удовольствие. Ну какая же чушь! А можно ли принять тот факт, что это не просто любопытство? Нет-нет, Джону действительно интересно их общее происхождение, это ведь один шанс на миллион... Но, чёрт возьми, это нездоровый интерес к научной особи! В особенности, когда он всё ещё не унял тот факт, что они вполне могут быть роднёй, теми же близнецами. Непостижимо, чтобы братья имели такие крепкие связи! А может такая реакция вышла в ходе самого́ тела? Стоит бросить единый взгляд — они же как две капли воды! Джон никогда не говорил, что он не любил себя, как раз-таки наоборот — даже мог смело сказать, что совсем не имеет комплексов, так, лишь придирки. Он ещё с подросткового возраста, в лет шестнадцать начал заботиться о своей внешности, а результаты на лицо: достаточно неплохое и подтянутое тело, ни одного прыщика на коже, волосы достаточно ухожены. Так ещё и успевал заботиться об учебе, что давалось ему вполне легко. И к тому же он же эгоист! Может именно поэтому всё пришло к тому, что он захотел иметь некие романтические связи буквально со своим отражением? По крайней мере, так постоянно твердил сам Лололошка. Хотя... С чего бы его вообще слушать? Ну любит он себя, а значит полюбит и свою копию! Вот и вся логическая цепочка... Но как он пришёл к выводу, что это любовь? Нет, нет и нет! Быть такого не может! Это самый настоящий абсурд. Чтобы Джон Дейви Харрис, что никогда не видел смысла в этих бесполезных отношениях, чувствовал что-то к парню со смазливым личиком, который только и умеет втираться в доверие каждому прохожему? Да какого героя он из себя строит!? Да ни за что! Да ни за какие деньги! Да... Да он! Да, да... Ну уж нет! Пальцы грубо забрались в каштановые волосы, не в силах выдерживать такой тяжёлый поток мыслей. Толку от этого никакого! Размышления зашли в какой-то тупик, не дав от этого никакой пользы. А прошлое спокойствие мигом куда-то пропало. Но кажется, все муки прекратились лишь едва доносящимся звуком, напоминавшим отдалённые шаги. Сам топот становился всё громче, громче, громче... Всё ближе. Вожатый развернулся, наконец отвлекаясь от прошлых раздумий. А сзади показался чудный блондин, что бежал с самой сцены. Весь, бедняга, запыхавшийся, с тяжёлой одышкой умудрялся продолжать марафон, так и ещё кричать до боли знакомое прозвище, от которого внутри всё мгновенно сжалось. — Лололошка, Лололошка, пожалуйста! Джона аж бросило в дрожь. С каких пор какой-то непонятный незнакомец кричит имя человека, которое уже несколько дней не вылетает из его головы? Как же иронично, что он идёт именно с детского корпуса, именно с комнаты вожатого девятого отряда, именно от Лололошки. Через несколько секунд парень был тут как тут. Ему требовалось некоторое время, чтобы хорошенько отдышаться, но Харрис особо не торопился — постепенно анализировал нового собеседника. В глаза бросались длинные и достаточно густые волосы золотистого, блондинистого оттенка. Видимо, юноша восхищался бижутерией, ведь её было достаточно много: несколько цепочек и подвесок болталось на шее, на пальцы накинули несколько колец, длинные серьги вставили в уши, а все украшения отливали золотым цветом, что еле отражался в такую облачную погоду. На теле были чёрные лёгкие брюки с обтягивающей майкой без рукавов точно такого же цвета, низ которой заправлен в штаны. А на плечах висел длинный тонкий кардиган, кажется, из хлопка, привлекающий к себе внимание своим пастельным тёмно-зелёным окрасом. — Ло, прошу, послушай меня. Я всё понимаю... Но просто выслушай меня, пожалуйста. Голос оказался таким нежным, воздушным, чувственным. Отдавал долгожданным покоем после тяжёлого дня. Ассоциировался с малейшим лучиком солнца в такую облачную погоду. Тонкие бледные руки с лёгким звоном бижутерии мягко обхватили ладони Харриса, отдавая по коже лёгкий холод. На лице незнакомца читалось беспокойство, волнение, что тот еле свободно формировал свою речь, но одного спокойного вздоха ему было достаточно, чтобы продолжить свои уговоры: — Ло, я понимаю, что мне действительно не стоило так поступать. Когда о тебе узнал отец, всё произошло так быстро, что я даже особо не подумал... Я вовсе не хотел оставлять тебя, правда! Одна рука блондина отстранилась от тела вожатого, однако ненадолго — она аккуратно легла на щеку Дейва, ласково поглаживая её большим пальцем, притягивая к себе всё его внимание до последней капли. А что Дейв? Дейв был словно под гипнозом, вслушиваясь в такой бархатный тон, который так сочетается с невесомой внешностью собеседника. — Воу, парень, притормози. — настороженно произнёс Джон, мягко убирая чужую ладонь со своего лица за запястье. — Прости, неприятно? — немного огорчённо спросил парень, делая шаг назад. Чёрт возьми, даже сейчас его тон казался ужасно искренним! — Мне кажется, я немного не тот, кто тебе нужен. — В каком это смысле? — юноша наклонил голову, рассматривая человека напротив — Ло обычно не любил яркие принты на одежде, а тембр голос ранее был более тонким. Но мало ли что могло произойти за эти два года? — Я понимаю, что прошлый наш разговор закончился на достаточно неприятной ноте, но я действительно могу всё-. — Нет, подожди, я серьёзно. — перебил его Харрис, хватая собеседника за плечо. — Ты, кажется, немного не понял. — Я не Лололошка.