Грани пустоты

Тонкие щёлки расширяются. Глаза медленно открываются. Перед глазами стоит пустота, непроглядная белая пелена. Белым-бело кругом. Тишина. Ни звука. Тихо, словно весь мир застыл в безмолвном ожидании. Хотя это миром толком не назовёшь. Здесь ничего нет: ни деревьев, ни храмов, ни садов и домов... даже людей. Хоть и без учёта двоих личностей, валяющихся неподалёку друг от друга. Один в чёрном, лежащий головой на горлышке сосуда «Улыбки Императора» и храпящий на всю округу. Другой в белом, устроивший лицо на сложенных руках в белоснежных рукавах. Именно он только-только разомкнул веки. Его янтарные глаза, не привыкшие к столь яркому пейзажу, прикрылись его же ладонью. Он медленно сел и перевёл взгляд к «солнцу». Солнца там не оказалось. Вместо него в лицо принца ударялась всё та же яркая пустота. Тогда Се Лянь огляделся. «Где я?» — пронеслось в мыслях. Первое, что попалось ему на глаза, — это тот самый человек с сосудом вина. Он ещё не проснулся. Всё так же безудержно сопел, потирая ногу о ногу. Принц поднялся на ноги и ещё разок осмотрелся. Ничего не изменилось. Тогда он тихонько подошёл к спящему и сел рядом в позу лотоса. Вообще, для Се Ляня самая мучительная пытка — это одиночество. Чувство, когда нет рядом того, кто тебя поддержит, того, кто тебя поймёт, посочувствует, приласкает. «Интересно, как там Сань Лан?» После этой мысли сердце принца будто опустилось в ледяную речку. Стало так холодно, казалось, что все внутренности покрылись ледяной коркой. «Только что ведь мы практиковались в каллиграфии, потом вроде...» — из раздумий Се Ляня выдернуло резкое движение, которое он уловил краем глаза. Этот человек в чёрном перевернулся на другой бок и прижал к груди сосуд. Теперь принц глядел в спину незнакомца. Он спешно подполз на коленях к человеку и вежливо позвал: — Молодой господин, молодой господин... В ответ мужчина что-то невнятно бросил: — Лань Чжань... Ханьгуань-Цзюнь, ещё немного... ща встану. Се Лянь слегка подогнул уголки губ в лёгкой улыбке: — Ну хорошо, спи, спи. — Что? Дневные поцелуи... где? Принц не ответил, сидя со сложенными ладонями перед собой. Но всё же от неловкости мягко кашлянул. Звук вышел совсем негромким, однако то ли иное эхо всё же разнеслось. А человек с сосудом толкнул его ногой в чёрном сапожке: — Лань Чжань, — и перевернулся в сторону Се Ляня, на одеяниях которого отпечатался серый след. Принц бросил взгляд на отпечаток, но всё же промолчал, спокойно отряхнув одеяния рукой. Незнакомец сонно продолжал: — Так... некрасиво. Ночкой ты мне продоху не даёшь... а сейчас... — Вэй Усянь потёр глаза, заморгал и, наконец, уставился на Се Ляня: — Ты не Лань Чжань... — он подставил руку под голову и повнимательнее вгляделся в лицо принца. — Ты ещё кто такой? И... что забыл в Гусу? — тут Вэй Ин и сам обвёл округу замутнённым взором, к слову, Се Лянь не удержался и повторил за ним, в надежде заметить что-то новое. Брови Вэй Усяня сошлись у переносицы: — Не пойму... когда они успели сменить декор? — Кто? — полюбопытствовал принц, непрестанно моргая. Незнакомец не помедлил: — Да эти... гусуланьки. Се Лянь ещё раз моргнул, уставившись на растрёпанного мужчину. Вэй Усянь убрал пряди чёрных волос с лица и с кряхтением тоже сел в позу лотоса. — Почему не представляешься? — вопросил он, откинув волосы назад. — Вы же говорите. Как я могу перебивать? — Сейчас не говорю. К тому же ты уже совершил весьма бестыдный проступок. К чему эти манеры? Принц наивно округлил глаза, приподнимая брови: — Поведайте мне, что именно я совершил. Вэй Усянь потёр шею и с серьёзным тоном сказал: — Что ж, слушай... — мужчина зевнул. — Ну, во-первых: ворвался в покои прославленного заклинателя. Во-вторых: вырываешь меня из царства Морфея. В-третьих... эм... — он немного замялся. — А! Так бесстыдно спрашиваешь! Се Лянь недоумевал, однако, чтоб не встревать в ссору, молча проглотил горькую пилюлю, встал и отвесил поклон: — Прошу прощения, что побеспокоил ваш сон, так бесстыдно спрашиваю и врываюсь в ваше личное пространство. — Затем принц, взмахнув белыми рукавами, шаг за шагом начал удаляться. Вэй Ин хмыкнул, глядя, как Се Лянь удаляется, и, привстав, добавил: — Да ладно тебе, белый лотос, я ведь не всерьёз! За спиной принца послышались твёрдые шаги: — Стой, стой! Сто-ой! Потом плечо Се Ляня несильно сжали. — Ты чего такой обидчивый? Се Лянь внимательно посмотрел на Вэй Усяня. Тот, будто ничего и не произошло, с лукавой улыбкой произнёс, оглядываясь по сторонам: — Слушай, братец... а где мы? — Судя по всему... — Се Лянь пнул лежащий неподалёку белый камешек.— Это царство снов...