Грани пустоты

Ну конечно. Болотный демон так долго убивал время наблюдением за этими жалкими людишками, что проголодался. Не пора ли отведать свежего мяса? Этот запах, эта текстура, этот вкус… как же манит. Хочется раздавить их в мягкий кровавый фарш, и по частям сожрать, а кости погрызть и высосать костный мозг. С каждой секундой волны танцевали всё более неистовый танец. Любой, окажись там внизу, накрылся бы белой прохладной пеленой, затягивающей тебя всё глубже и глубже. Тебя словно хватает множество невидимых рук, а существа, обладающие ими, тихо шепчут: «Не противься», «Отдайся неизвестности», «Ты не сможешь противостоять», «Слабые умирают в первую очередь». Слабые умирают в первую очередь… Можно ли назвать Лань Ванцзы и Вэй Усяня слабыми? А Хуа Чэна и Се Ляня? Как насчёт Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ? Перед лицом смертельной опасности в голове каждого взрывается фейерверк инстинкта самосохранения, и вряд ли они позволят себя так просто поглотить. Вот и теперь, держась друг за друга, каждая из пар с трудом уворачивалась от очередной атаки болота. Огромная волна вздымалась над парящими на Бичэне Лань Ванцзы с Вэй Усянем, сворачиваясь в белёсый тоннель. Лань Ванцзы даже в такой ситуации сохранял холодную невозмутимость и летел вперёд, а Вэй Усянь, поддерживаемый им, чувствовал некое воодушевление, несмотря на критическую ситуацию. Вэй Усянь повернул голову: — Лань Чжань, давай, когда выберемся, расскажем про наше приключение детям? Ты тоже должен участвовать. Под словом "дети" Вэй Усянь, естественно, подразумевал: Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и "госпожу" Цзинь Лина. Лань Ванцзы кротко ответил: — Мгм. Казалось, что они пытаются выбраться из пасти опасного зверя, и она может в любой момент захлопнуться. А Хуа Чэн на пару с Се Лянем умудрились оседлать волну и, буквально чуть касаясь мечом, плыли на ней на приличной высоте, но взлететь выше не получалось. — Гэгэ, как думаешь, а если послать целый рой призрачных бабочек на этого безкосноязычного, что он сделает в своём-то положении? Се Лянь невинно глянул на него: — Сань Лан, ты говоришь о господине Вэе? До сих пор обижается за то, что он назвал меня своим… — Ты всё равно мой. — Хуа Чэн взял руку принца и крепко сжал. Се Лянь зарделся и с огромным трудом выговорил: — Конечно, твой. Между тем Шэнь Цинцю повис на спине Ло Бинхэ, держась за его кудрявые волосы как за поводья, а тот, что интересно, не возражал. Они вращались в исполинском водовороте, стоя на мече и пытаясь выбраться, но Синьмо никак не мог взлететь выше. Его словно что-то тянуло ко дну, и вырваться из этих пут никак не удавалось. Шэнь Цинцю, переставляя ладони то на волосы, то на лицо своего ученика, загораживая обзор, вопил: — Ло Бинхэ, поднимись! Поднимись выше, нас же засосёт! Ло Бинхэ, переводя дыхание, не помедлил с ответом: — Учитель, я пытаюсь. Но Синьмо… он не может подняться! Казалось бы, конец. Но кто бы мог подумать, что всё это — пока лишь разогрев Болотного демона, и скоро об этом всем стало известно.