Сторона назойливости

      Каким же все таки является одиноким и безлюдным ночное время суток, однако именно это и делает его самым прекрасным периодом. Ночью можно полностью открыться сокровенному миру, утонуть в эфемерных звуках тишины или раствориться в собственных мыслях, размышляя над множеством вечных вопросы, так и не находя в тёмном небе необходимых ответов. Ты думаешь, что вот-вот миллиарды одинаковых звёзд подскажут, своим блеском натолкнут на верный и надежный путь, однако незадача – получаешь лишь таинственный и магический шум природы, неподвластный для человеческого понимания.       Ночной город полон загадок и сокровений. Это лучшее время, чтобы глубоко вздохнуть полной грудью свежого воздуха и до обострённого головокружения насладиться застывшем моментом жизни.       Видите ли, Юнги тоже порой ловит себя на желании быть слепым к фактам жизни и жить иллюзиями и вымыслами. Они лживы, насквозь лживы, они противоречат здравому смыслу. И, несмотря на это, разум подсказывает, что высшее наслаждение в том и состоит, чтобы мечтать и жить иллюзиями, хоть они и полностью нелепы.       А ведь в конце-то концов наслаждение – единственная награда в жизни. Не будь наслаждения – не стоило бы и жить. Взять на себя труд жить и ничего от жизни не получать – да это же хуже, чем быть трупом.                   Кто больше наслаждается, тот и живет полнее.       Да вот всё-таки, у каждой медали в наличии две стороны: ночь же делает человека уязвимым, жертвой чьих-то манипуляций, у которой только один исход – смерть.       Юнги не боялся смерти, наоборот даже – уважал её.       В темное время суток, когда на циферблате только недавно стрелка пересекла отметку в пять часа утра, укутанный темнотой и сонливостью город пронзает ужасная новость во всех отделениях полиции Сеула: найден труп ранее пропавшего мальчика.       И с уст доносчика это звучит по-настоящему дико: Корея готова похвастаться своим отсутствием преступности и убийств. Ну, по крайней мере, минимальным его количеством. Юнги давно это знает, с самого детства выслушивает сказки взрослых про безопасный мир снаружи, вот только Минхо – его любимый дедушка, который, кажется, единственный понимал и принимал чужое холодное отношение ко всему существующему; и его острое мышление, которое наверняка бы так и осталось гнить в глубинах разума внука, если бы не старший – по совместительству в прошедших годах признанный народом капитан полиции, не рассказывал бы мечтательному мальчику всю скрытую от посторонних ушей правду про опасную и безжалостную роль человека в этой жизни.       Благодаря ему Мин всегда придерживался одного манипулятивного, но чётко поставленного правила: если не ты – так тебя. Юнги знал, что нет на Земле человека более родного, чем его старик, и что никому ни за что нельзя доверять, даже если глаза напротив смотрят с космическим доверием. И он точно уяснил за свои прожитые годы, что на этой планете абсолютно все люди – самые настоящие эгоисты, у которых в планах написано одно: победить слабого, всегда играя на победу.       «Те, кому есть на что надеяться и нечего терять, – самые опасные люди на свете» — фраза деда ещё не успела остыть в его памяти.       Каждую ночь, вместо детских убаюкивающих сказок, выслушивая реальные истории из богатой на события жизни старшего, внук ещё тогда в самых недрах подсознания решает стать доктором. Да вот раз за разом, год за годом, очередной рассказ старика уже нарочито вселял огонёк в иную позицию на жизнь: врач, вот только изучающий травмы, ранения и увечья, полученные ничем иным, как криминальным путём. Переспав в раннем возрасте с этой непростой идеей, Мин и не замечает, как уже оканчивает надоедливую и наскучившую школу и поступает в медицинский. Годы только идут, а Юнги с блеском в глазах и со сбившимся дыханием из-за глубокой и еле скрываемой радости понимает, что давать заключения о тяжести повреждений и способе их нанесения; что исследовать вызывающие у правоохранительных органов сомнения в части причин смерти – его призвание, тот аспект жизни, ради которого он готов не спать ночами и рисковать собственной живостью сердца, ведь этот мир полон всемогущего зла, остановить которое, кажется, никто не в силах. На место пассеизма приходит актуализм. Порой кажется, что смерть готова сама выйти на поклон из-за кулис.       Поэтому Юн-Юн – так часто любил назвать его дедушка – совсем не удивляется, когда ранним утром его вызывают на новое место преступления. Что оно собой представляет – парень пока что понятие не имеет, услышав в трубке телефона лишь одну причину вызова и адрес, где нашли труп. Эксперт думает, что в этот период времени добраться туда будет намного легче, чем по загруженным транспортом дорогах в дневное время суток; однако даже сейчас, удобно усевшись в недавно купленную спортивную машину и пафосно накрыв кожаный руль одной ладонью, он с огорчением подмечает, что его путь оказывается полон автомобилей и изредкой пробкой.       Состояние, подобное атараксии, таки испаряется: место преступления уже изолированно яркой изолентой, в средине которого совестно выполняет свою работу следователь – его лучший друг. Вокруг нагло витает трупный запах, от которого избавиться будет сложнее, чем каждый может себе представить. И этот пункт – действительно изъян его нелегкой профессии, однако у Мина просто нет выбора: он привыкает. Депривация нюха ситуативно помогает.       Подтвердив у новой временной охраны места преступления важность своей персоны, медик решает воплотить свою любимую часть всего процесса осмотра ситуации в жизни.       — Hello, man, — опасно тихо и близко приближается Мин к темноволосому парню, из-за чего тот резко дёргается после чужих слов, обидчиво хмурится и наигранно хватается за сердце, совсем перепутав левую сторону с правой. Шалун на этот детский жест одним уголком тонких губ ухмыляется и со скрытым облегчением узнает в нем настоящую сущность друга. Надменный лорд на работе, добрый самаритянин в жизни.       — Надеюсь, причина вызова была действительно стоящей, ведь ещё пол часа назад я деградировал у себя в теплой постели под самый добрый и милый сериал «Милые обманщицы» и попивал кружку крепкого эспрессо.       — Я алчно уверен, что тебе понравится, — младший почти сразу расслабляется и отводит друга в сторону подальше от трупа, позволяя специалистам провести узловую и детальную фотосъёмку, и наконец вдыхает более чистый воздух полной грудью – оказаться стоящим над мертвым мальчиком оказалось сложным и невыносимым испытанием, сколько бы опыта и терпения ты не имел. — Нашёлся неизвестный нам парень с наличием насильственных повреждений.       После объяснений следователя, Юнги неуверенно кивает, в глубинах памяти достает недавно изученный материал ещё в полицейском участке, полностью удостоверившись в правильности хода раздумий, и позволяет наконец себе осмотреть почти безлюдную в это время местность: только сейчас Мин замечает, что находятся они за большим и с разнообразным меню кафе, в котором они и сами с Чоном любили зависать при любой возможности, то абстрагируясь от всех существующих проблем, то, наоборот, расхлёбывая за чашечкой излюбленного кофе каждый свои нависшие долги, разгадывая самые запутанные преступления, сопоставляя их с самыми странными причинами смертей. Однако, стоит зайти назад здания и пройти немного вперёд – сразу натыкаешься на местность, схожую на промзону, где неистово прохлаждался ряд из трёх мусорных баков, где сейчас происходит самое важное и, кажется, трагичное: в одном из баков следователи находят чью-то утраченную жизнь.       Потенциальный убийца всегда действует неожиданно. Ты можешь просто прогуливаться по парку, наслаждаться прохладой лёгкого вечернего ветерка, спокойно размышляя про плюсы и минусы проживания в этом мире, с выбором которых тебе помогает ласковое пение птиц, а через десять минут ты уже оказываешься кем-то оскверненым и физически обиженным, при этом в худшем же случае: страх и боль – последние испытанные тобой чувства и ощущения перед смертью; ведь страшнее знать и чувствовать как умираешь, чем быть убитым. Грустная, но жизненная картина. Если выживаешь – хвораешь тяжелой формой отчаяния с припадками страха и предсердечной тоски, и в настоящее время прикончен. Жив, но – прикончен…       — Показывай. — Юнги несколько раз хлопает себя по щеками, худощавыми плечами встряхивает, спуская мелкую дрожь сна по всему телу – и сразу избавляется от ночной беззаботности и такой ненужной сейчас расслабленности.       Эксперт принимает с рук младшего маску, совсем небрежно ею прикрывает чувствительный нос, довольствуясь только одной привычкой этого движения, и принимается совестно выполнять свою работу: Мин приближается к трупу, слегка щурится из-за льющегося со всех сторон искусственного света и просит какого-то обнаглевшего полицейского стажёра скрыться с его глаз, пока тот полностью не уничтожил все следы и имеющиеся улики. Трупный добродетель жестом призывает недавно прибывший спецотдел, дожидается, пока ему самому передадут одноразовый халат и несколько пар таких же перчаток, первую из которых он сразу же натягивает на слегка влажные руки; на голову же следом натягивается прозрачная шапочка, а немного отросшая из-за долгого отсутствия похода в салон челка скрывается за спанбондом.       Первое, что сразу бросается специалисту в глаза: яркое выражение трупных явлений, что уже отчасти свидетельствует о давневременности смерти. Рядом стоит Чонгук, в спешке готовит все необходимые документы для заключения протокола и внимательно следит за каждым движением старшего, с моментально настроенным на серьезное выполнение своей работы лицом ожидает чужого заключения. Юнги бегло подтягивает рукав, бросает заинтересованный взгляд на точность времени и диктует следователю, сразу продолжая осмотр.       Умирание – динамическое явление, а с точки зрения судебной медицины: полный отказ глобальной системы, которой является организм человека. Юнги не пугает и совсем никак не волнует чья-то конечная остановка сердца и отсутствие дыхания – присутствие или отсутствие которого он сразу же автоматически проверяет у трупа – сейчас его внимание ворует место происшествия (ведь находиться даже поблизости мусорных баков далеко не являлось его любимым увлечением), также какие-либо следы убийства и его исполнителя.       Образуемый 'крест следов' почти сразу позволяет экспертам установить возможный перечень типичных следов, когда один элемент всегда помогает найти ключ к остальным троим. Юнги краем глаза замечает, как следователь проводит осмотр места происшествия, исследуя любые возможные доказательства, позволяющие судить о происшедшем событии и лицах, к нему причастных; фиксирует всё обнаруженное, чтобы в последствии другие участники процесса разбирательств и суда могли убедиться в объективности и полноте добытых в ходе осмотра фактический данных; а сам же продолжает проводить первоначальный анализ трупа, уже активно пользуясь подручным чемоданчиком – его личной гордостью.       — На вид парню не больше 16 лет. Труп найден в неестественной позе лёжа на спине между баками за кафетерием. Конечности связанные скотчем, также заклеен рот, по периметру которого обнаружена давно застывшая кровь. — Собственный голос звучит твёрдо и без заминок, на столько холодным, что рядом стоящий обычный полицейский незаметно дёрнулся; сам же он даже взгляда не поднял.       Гуляющий холодный ветер нескрываемо несколько мешал своим режущим кожу воздействием, да Юнги слишком увлекся своим личным выполнением работы, чтобы обращать внимание на эти природные мелочи – как и подобает профессионалу своего дела. Катарсис был сильнее истязающих душу ужас и сострадание.       — Одежда отдаёт сыростью и пропитана грязью, которая уже не один день всыхается на то-ли ткани, то-ли тряпках. — Эксперт одним прищуренным взглядом изучает и ничего в переполненной знаниями голове не держит – сразу обогащает заключениями приготовленный протокол. Чонгук лишь кивает и только кидает взгляд на ночной небосвод, мысленно сопереживая чужой потере. — Также одежда помятая длительным терзанием и не соответствует холодной времени года. — Юнги проверяет буквально все: количество пуговиц, наличие чего-либо во всевозможных карманах, осматривает манжет, складки одежды, где так же могут находиться различные личные предметы и документы. С огорчением не подмечает особенные следы и отпечатки, оставленные преступником. Он снимает одежду максимально осторожно, следит, чтобы не образовывались новые повреждения, и каждый элемент упаковывает отдельно от других предметов – дополнительной необходимости сейчас в них нет.       — Где новенький? — вдруг спрашивает то в пустоту, то у какого знающего Чонгука, но ответа так и не получает, довольствуясь одним пожиманием плеч и сочувственными кивками голов через дальнейшую судьбу ещё неизвестного парня, ведь наверняка знали: пунктуальность – голова любого дела. Врач языком громко цокает, чувствует, как внутри буря гнева растет, но сам себе успокоиться приказывает.       — Тогда продолжим, — сквозь пелену злобы командует Мин, и незамедлительно приступает уже к осмотру тела, пытаясь как можно больше информации, унесенную временем, из него вынести, — инородных предметов или выделений не выявлено, — старший исследует состояние зрачков, роговицы, слизистых оболочек и состояние естественных отверстий, в следствии не натыкаясь на что-то важное в этой области.       — Наличие поздних трупных явлений? — рискует поторопить друга Мин, хоть и знает про его взаимную нелюбовь к любой спешке, предпочитая умеренный и отточенный процесс. Юнги абсолютно предсказуемо кидает грозный взгляд на младшего, ненужно подтверждая чужие предположения о относительной ненависти, и просто игнорирует чужие слова, поддаваясь собственному течению мыслей и способу обнаружения повреждений. Следующим делом Мин обращает внимание на состояние кистей рук, возможные наложения на них волос, микрочастиц и других объектов от соприкосновения рук потерпевшего с преступником и обстановкой. На это раз врач также сталкивается с отсутствием следов и вдруг размышляет о том, что убийца работал на профессиональном уровне, совсем ничего после себя не оставив что несказанно усложняет работу правоохранительным органам. Юнги аккуратно остригает ногти с пальцев, сразу собирая их в бумажный пакетик для дальнейшего криминалистического исследования. Эксперт надеется буквально на любую оставленную мелочь: чужой эпидермис, кровь или микрочастицы с одежды преступника.       — Парня физически пытали, но пока что причина смерти точно неизвестна. — Теперь Юнги приступает к изучению и оценке совокупности трупных изменений, которые помогут в дальнейшем определить давность наступления смерти. С помощью специального термометра шатен измеряет температуру тела, следом поворачивает труп на бок, одной рукой придерживая в таком положении за таз, а другой проверяет время восстановления трупного пятна, на которое пальцами другой руки осуществляет беглое давление, тут же фиксирует время в точности до секунды, и проделывает те же манипуляции уже спереди. Однако из-за загнивания крови пятна уже становились мало различными.       Гниение же тела не давало точных результатов: его процесс ускорялся на свежем воздухе. Также искрящее внимание ворует из носа и ротовой полости гнилостная жидкость, имеющая красно-коричневатый цвет. В отлогих местах трупа уже заметны подобные пузыри с жидкостью, которая, пропотев через дерму, встретилась с последним на ее пути препятствием – эпидермисом; покрышка пузырей уже дряблая, а сам же эпидермис успел потерять связь с дермой.       Следующее, на что перемещает свое оценивание врач – сухое состояние кожи и ее только-только наступающий период мумификации. Самим же тело в некоторых частях уже начинают питаться личинки и летать сверху мухи, что непосредственно кричит о давнем нахождения парня в этом месте. На данный момент для Мина остаётся один безответный вопрос: каким образом до этого момента никто не нашел убитую жертву. Основываясь на только что полученные факты, Юнги спешит оповестить о своем решении и Чона, совсем не обращая внимания, что на улице незамедлительно светает:       — Трупу не меньше шести суток.       Эксперт продолжает исследовать сверху вниз все части тела трупа, пытается выяснить, чем причинены повреждения для дальнейшего поиска орудия. Парень спускается к стопам мальчика – обуви на нем не оказалось – сразу же обнаруживается наличие крови, что напрямую может свидетельствовать о передвижении потерпевшего по собственной крови после причинения ему телесного повреждения. Опять же: ничего, что могло бы следствию указать на убийцу.       — Разбросанные по всему телу ссадины уже достигли третьей стадии: начинается периферия, при этом края корочки уже начинают отслаиваться от прилегающей кожи, а через несколько дней она полностью отойдет. — Исследованием дефектов верхнего слоя кожи от действия твердого тупого предмета под острым углом со всех сторон тела Юнги косвенно подтверждает свои ранее сказанные слова про момент наступления смерти. Уже наблюдается 'цветение' кровоподтёков с постепенным исчезанием цветовой гаммы: синий – зелёный – жёлтый, с присоединившимся к нему бурым оттенком. Окончательная же ясность в этот вопрос будет внесена после вскрытия трупа в морге. — Других рубцов или колото-резанных ран при первоначальном осмотре не обнаружено. Ссадины и подтёки образовались в результате ударов кругловатого предмета. — Мин тратит не мало времени на измерение длины ран при сведённых вместе краях, после сразу диктуя всю величину в точности до миллиметрах младшему. Также Мин не забывает сопровождать отчёт максимально точным описанием местонахождения повреждений, используя для этого анатомически значимые элементы.       Заканчивал врач уже под свет ранних утренних лучшей солнца, еле-еле освещаемых местность. Он с облегчением поднимается на тяжёлые ноги из-за, казалось бы, вечного сидения в одном положении, диктует время конечного осмотра, отдает на утилизацию одноразовую одежду, уставшим голом приказывает сотрудникам увозить потерпевшего в морг, при этом снова вспоминая про одну персону, которая, кажется, такими темпами также окажется у него на рабочем столе, вот только в его случае – для растерзания.       — Какого хуя он ещё не прие.., — договорить в миг сердитому парню, хитрость голоса которого сейчас пересекает границы дозволенного, не позволяет его бесячая пропажа.       — А вот и я! Что надо делать? — к нему почти вплотную подбегает парень в таком одевании, от короткого он сам уже раньше успел избавиться. Однако, не успели они ещё подобающе познакомиться, как буквально всё в нем выводит из себя эксперта: слегка низкий рост, ярко-красная толстовка и пирсинг в ушах, а в особенный список сразу же входит надоедливый чупа-чупс в сжатых в улыбке зубах.       — Я всей своей чёрной душой ненавижу опаздывающих людей. — И звучит это на столько холодно и с убийственными нотками угроз, что Чимин и сам сомневается о своем дальнейшем существовании в этом мире.