горе-любовник

В девятнадцать лет сложно быть мудрым человеком, особенно являясь миловидным парнем-омегой, которого всю жизнь стерегли как зеницу ока. Однако Сону все же считал, что какие-никакие, но принципы у него имелись. Сложно иметь какое-то мнение о своих сексуальных предпочтениях, будучи девственником в девятнадцать, однако Сону считал, что все же какие-никакие, но принципы у него имелись. Например, принцип номер один можно было сформулировать так: «Не течь и не соглашаться на сомнительные предложения от одного витка запаха альфы» или «Не вестись на обольстительные глаза, будучи по уши влюбленным в другого человека». Однако вчерашний вечер что-то перечеркнул в нем и оставил весьма неприятный осадок касаемо его отношения к самому себе. «Потек как последняя шлюха» — Сону зло откинул на спину кресла шмотки, в которых только недавно получал дозу эндорфинов. Он не считал себя каким-то развратником, ценил в любви самую светлую ее сторону. До этого момента, по крайней мере. Он рос спокойным мальчиком, никогда не страдал эмоциональной нестабильностью. Родители даже недоумевали, что по сравнению с другими подростками он ни разу не устраивал им сцены, не начинал голодовки и не сбегал из дома. Он никогда ни в кого не влюблялся, и переходный возраст протек абсолютно незаметно. И даже в течки он казался «почти» непробиваемым. Возможно, именно поэтому отец так настаивал, чтобы сын пошел его дорогой, дорогой настоящего мужчины. Когда Сону поступил в университет и влюбился в Сонхуна, омежья сторона начала потихоньку брать над ним вверх, и вот, на двадцатом году жизни что-то окончательно переменилось в нем. «Ну пиздец» — воскликнул вчера Чонвон, услышав полную хронологическую последовательность действий своего друга. Когда Сону вчера вернулся домой, первым делом в комнату ворвался шлейф цитрусово-яблочного хмельного аромата с легкой мускусной поволокой и только потом сам омега. Надо ли говорить, что у Чонвона было очень много вопросов. Получив нравоучительную взбучку, будучи и так эмоционально нестабильным, парень ожидаемо не смог сомкнуть глаза даже к рассвету. Про реферат он успешно забыл и вспомнил только наутро, проспав в сумме не более сорока минут. Обматерив вся и все, с пониманием, что придется выкручиваться на месте, потому что времени на написание уже все равно не было никакого, он пошел в душ: смывать липкий аромат и собственные эмоции. Сону сглупил. Очень сильно. Он так сильно себя ненавидел в этот момент, что даже позабыл о том, что вчера некое время просидел на бедрах у мальчика-мечты. Однако все равно, устало опустившись на стул, смял в руках вчерашнюю футболку и на автомате поднес к носу, довольно прикрыл глаза. Согласно модели Кюблер-Росс, описываемой в психологии, человек проходит пять стадий неизбежного. Сону был на стадии торга. «Все ведь не так уж и плохо, — подумал омега, — по крайней мере Ники мне не неприятен. Он мудак, конечно, я не чувствую себя в безопасности рядом с ним и мне сложно понять, что у него на уме, но… Всего лишь до конца года. Осталось пять месяцев». Сону ни капельки не осознавал, что значит быть чьим-то парнем. Все его понимание отношений сводилось к дорамам, сериалам на нетфликсе и скандальным шоу. Как настоящий омега он мечтал только о том, чтобы гулять по аллеям, держаться за ручку, ходить в кино, целоваться на последнем ряду. А что значит «притвориться парнем»? Притворяются обычно у кого-то на глазах. Что для этого нужно? Кроме того, его все еще беспокоило, что подумает об этом всем Сонхун. Но что он вообще знал о Сонхуне? Сложно узнать что-то о человеке, наблюдая за ним издалека. В глазах Сону промелькнула блеклая искра решимости.

***

Погрузившись в студенческую повседневность, он на некоторое время смог позабыть о происходящем. Пусть даже учеба всегда давалась ему легко, закончить университет было невозможно, не напрягая мозги ежедневно. Чонвон признавался, что по-черному завидует, сам он такими талантами не обладал, зато обладал завидным усердием: столько часов подряд сидеть и зубрить параграфы мог только такой перфекционист, как он. Вот и сейчас, с неизменной позой нога на ногу, склонившись над тетрадью в три погибели, он яростно записывал за преподавателем. Судя по скорости речи, последний скорее пытался зачитать рэп, чем рассказать свой предмет. Студенты откровенно плевали в потолок: кто-то спал, закрывшись учебником, кто-то незаметно перекусывал, видимо, проспав и пропустив завтрак, а Сону же наблюдал за происходящим на улице: первое февраля радовало солнечной теплой погодой, поэтому ледяные дорожки на площади все растаяли, и парень с улыбкой вспоминал, что вчера прямо на этом самом месте встретился со своей мечтой. «Боже, как он хорош» — мечтательно вздохнул он. Наконец-то выдалась возможность тщательно перемыть каждое мгновение воспоминания. Как ему идут узкие джинсы, как он прекрасно смотрится в пальто! Сонхун все же обладал просто потрясающим телосложением, омега даже немножко завидовал. Сону прокручивал в голове, как он уперся ладошками в его грудь, пытаясь скорее подняться, как под тонкой тканью водолазки всего на долю секунды, но прощупал крепкие мышцы напрягшегося пресса… «Не альфа, а мечта» Экран телефона неожиданно засветился, привлекая к себе внимание. Сону лениво потянулся, сморенный солнышком, опустил глаза и в ту же секунду чуть не подпрыгнул на месте. «Какого черта?!» — прошипел он про себя. Ni-Ki-kun: 11:24: Ну у тебя и фотки, конечно. А профиля на онлифанс нет случайно? Sunooo_o: 11:25: Нормальные фотки. Тебя что-то не устраивает? Ni-Ki-kun: 11:25: Меня-то как раз все устраивает)) А ректор знает, что его любимчик ведет двойную жизнь? Не инста, а мечта педофила. Сону с такой яростью отбросил телефон на парту, что Чонвон даже недоуменно скосил на него глаза. Омега только мотнул головой и, вскинув ноги, больно ударился коленкой под столом. Да, омега любил откровенные костюмчики. Любил яркий макияж. И любил слегка «оголять» плечико, закусывать губки, флиртовать с камерой. В конце концов, с кем ему еще флиртовать?! Он предполагал, что его фотки все же немножко «слишком». Но не мог ничего с собой поделать. Да и кто бы мог подумать, что на его страничку вообще подпишется кто-нибудь кроме Чонвона? Он, конечно, ее не скрывал, но… вообще, большинство этих «фотосессий» Сону проводил в период течек: хотелось хотя бы на это время почувствовать себя желанным, любимым, сексуальным, быть откровенным хоть для кого-то. Возможно, именно это и делало эти фотографии такими… взрослыми. Похотливый блеск в глазах, румянец на щеках, огонь внизу живота заставлял как-то ну очень круто выгибать спину, смотреть беззащитным взором в камеру, — в повседневные будни Сону таким не был. «Ага, до вчерашнего вечера» — вздохнул он. Он боялся даже подумать, как выглядел, должно быть, со стороны. «Пусть думает что хочет, не буду ему отвечать» — категорично решил парень и, поддавшись внезапному порыву, перешел на страничку альфы. Она практически полностью повторяла его ленту в фейсбуке, но содержала все же больше фото и видео: было видно, что студент появляется здесь гораздо чаще. Сону поймал себя на мысли, что пялится. Неловко было признаться даже самому себе, что он начинал понимать, почему омеги находят его таким сексуальным. Он очень интересно одевался, был уверен в себе, а как он смотрел в камеру! Да, этот взгляд много чего стоил. Полистав ленту, он наткнулся на целую коллекцию видео, записанных в каких-то студиях. Парень ничего от них не ожидал, но уже спустя несколько минут терял челюсть: осознание, что Ники участвует в танцевальных баттлах, удивительно кружило голову. «У него вообще есть слабые стороны?» — мысленно простонал он. «И к чему такому альфе вся эта история с фальшивыми отношениями?» Ni-Ki-kun: 11:41: Ладно, прости, если что. Клевые фотки. Я целиком и полностью одобряю) Ты же покажешься мне как-нибудь в таком виде? «Ага, в твоих мечтах» — закатил он глаза и уже начал печатать мощную ответку, как от альфы пришло еще одно сообщение. Ni-Ki-kun: 11:42: Я вообще-то хотел пригласить тебя на свидание. Вечером сегодня свободен?

***

Сону стоял, облокотившись спиной и стопой о фонарный столб, чувствуя себя максимально странно. С одной стороны, он настолько перенервничал, что Чонвон, порядком устав от того, что омега наяривал по комнате шаги назад-вперед битый час, накапал ему валерьянки, с другой ему должно быть настолько все равно, что даже тошно. «Вот еще, буду я наряжаться ради него» — фыркнул Сону, раскрывая дверцы шкафа, и надел свои любимые джинсы и самую красивую рубашку. «Вот еще, зачем готовиться к фальшивому свиданию?» — недоуменно пожал плечами Сону и скрылся в ванной на добрый час. «Вот еще, буду я так спешить. Зайду лучше за кофе» — в итоге пришел первым и теперь дрожал от холода. «И вообще, встречаться в парке было глупой идеей» — злые языки в голове шептали развернуться и пойти домой, но что-то необъяснимое внутри заставляло упорно стоять с колотившимся сердцем и ждать. «А если он вообще прикольнулся надо мной, поспорил с друзьями? — пронеслось у него в голове. — Хотя так, наверное, только в дорамах и бывает». «Или нет?» Кто знает, чего бы еще от стресса напридумал себе омега, если бы на горизонте не показался Ники. Сону незаметно сглотнул и принялся нервно ощипывать кожицу на холме большого пальца. Чем ближе приближался к нему альфа, тем сильнее он жалел, что просто не отказался. Зачем он пришел? Еще ведь не поздно дать заднюю? Подойти, сказать, что все это была ошибка, он не справится и ему, мягко говоря, это все не нужно. А потом пойдет домой, напишет Сонхуну в инсте, позовет на свидание в любимую пекарню и признается в своих нежных чувствах. План был прост, точен и надежен. Вот только… таких, как Сону, у Сонхуна сотни, и это только в стенах университета, наверное. Как бы не горько не было это признавать, но Ники в данный момент был его единственной надеждой. — Привет! — альфа шумно дышал, пытаясь восстановить дыхание. Судя по всему, бежал. — Прости, давно ждешь? — Да уж давненько, — недовольно цокнул Сону, потирая раскрасневшиеся ладошки. Ники это заметил, нахмурился и взял их в свои руки. — Эй! Омегу никто никогда не брал вот так за руки, он никогда не ходил на свидания, поэтому для него было необычайно волнительно ощущать крепкие большие ладони поверх своих, такие теплые, почти горячие… Неудивительно, что он в итоге и сам раскраснелся. — Совсем замерз. Прости, один мудак задержал. Пойдем, угощу кофе. Сону не успел даже пикнуть, когда альфа закинул на него свою руку, прижимая к себе, и, приобняв, повел куда-то вглубь парка. — Я все хотел спросить тебя, — буркнул омега, стараясь унять бешено бьющееся сердце, — зачем ты это делаешь? — Что? — Ты хотел, чтобы я притворился твоим парнем. Но зачем ведешь на свидание, обнимаешь меня и… целуешь? — этот вопрос он уже давно хотел задать. Ники снова нахмурился, его объемные пушистые темные брови опустились вниз, к переносице, и Сону тут же пожалел, что вообще начал все это. — Возможно, ты меня не так понял. Но я хочу, чтобы стал моим парнем на время. А статус «парня» обычно предполагает свидания, объятия и поцелуи. «Надо было детальнее изъясняться» — чуть не буркнул омега, но сдержался. — К тому же притвориться парой гораздо сложнее, чем ты думаешь. Нас должны постоянно видеть вместе. Именно поэтому я выбрал самый близкий парк к университету, — ухмыльнулся Ники и теснее прижал к себе омегу. Сону сглотнул. Жар от пальцев альфы словно ощущался через несколько слоев одежды, иначе омега никак не мог объяснить, почему ему вдруг сделалось так волнительно тепло. «Да что я, как девственник, краснею-то постоянно» — возмутился он про себя, но поделать ничего не мог. Волнение мешало ему трезво мыслить. Как будто он не был девственником на самом деле! В центре около неработающего фонтана они повернули налево и очень быстро оказались около другого, бокового выхода. Прямо за углом располагалась небольшая кофеенка, куда Сону с Чонвоном и сами частенько наведывались, поэтому Ники даже не пришлось у него уточнять, чего он хочет: ловкий парень-бариста и так знал предпочтения постоянного посетителя. Сам альфа оказался совсем не любителем кофейных напитков, заказал чай-глинтвейн, а на вопрос, почему тогда повел именно в кофейню, ответил, что у Сону в инсте каждая третья фотография с кофе в руках. Этого омега уже выдержать не мог. Воспользовавшись минутной паузой в ожидании заказа, он ускользнул в туалет, а хотелось вылезти в окно, которого, жаль, не оказалось, и убежать домой, только пятки сверкали. Промочив руки ледяной водой, он хлопнул себя по щекам. — Что происходит, — прошептал он, чувствуя под холодными пальцами жар алеющих щек. Как хотелось бы, чтобы это был просто румянец от холода. Увы. Омега что, правда сейчас просто должен взять и поверить, что альфа, который еще вчера ни сном, ни духом не знал про него, вдруг оказался таким сентиментальным и внимательным? «Бред!» — подумал он и нервно хихикнул в ответ собственным мыслями. В зеркале отражался, казалось, совершенно незнакомый ему человек. Когда Сону вернулся, альфа уже дожидался его на диванчике около окна, скроля ленту в телефоне. Однако как только он заметил, что омега вернулся, спрятал телефон в карман. Парень, наконец, мог его нормально рассмотреть: широкие джинсы цвета ржавчины, обыкновенная серая толстовка со стандартным принтом, черная дутая куртка и плотные темные кроссовки. Альфа или не старался приодеться, или действительно опаздывал. Но Сону бы соврал сам себе, если бы сказал, что тому не идет. Подлецу все к лицу. Сону остановился около него, ожидая, что они пойдут гулять, но Ники неожиданно подвинулся ближе к окну, приглашая его сесть рядом. Омега наступал на те же грабли: мог бы, например, отказаться и сесть напротив, но почему-то повиновался. Повесив куртку на вешалку, он опустился, кожа под ним противно скрипнула. В нос тут же ударила уже становившаяся привычной яблочная кислинка. Возможно, в хмельной добавке у его аромата действительно имелся градус, иначе омега не понимал, почему каждый раз ему было так тяжело трезво мыслить рядом с ним. — Вообще-то я не просто так позвал тебя сегодня, — вдруг начал Ники, приоткрывая свой стаканчик, чтобы насыпать сахар. Повеяло гвоздикой и бадьяном. — Ты не хочешь спросить, например, когда я начну исполнять свою часть сделки? — Хочу. Когда ты начнешь исполнять свою часть сделки? — Ты должен понимать, что Сонхун совсем не дурак. Он, конечно, наивный временами бывает, но такую ложь распознает в два счета. Ты стеснительный, и это играет тебе на руку, но пока никто в жизни не поверит, что мы пара. А между тем это единственный для тебя шанс оказаться к нему ближе, чем другие. Я хочу, чтобы мы получше узнали друг друга, поэтому пригласил тебя сегодня на свидание. «Чем чаще ты будешь говорить слово «свидание», тем ближе момент, когда я упаду в обморок» — заметил про себя Сону и сжал конечности в кулаки, совсем не ожидая, что в следующее мгновение руки альфы снова накроют его. Сону широко раскрыл глаза и, кажется, совсем перестал дышать: подушечками пальцев тот нежно потирал его костяшки. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милый, когда стесняешься? — прошептал альфа ему в ухо, и Сону автоматически сжался, а хотелось, чтобы уж совсем в узелок, чтобы скрыться от глаз, исчезнуть из бытия. — Я не стесняюсь, — буркнул омега, почему-то позволяя Ники и гладить его руки, и вести носом по хрящику его уха, захватывая ноздрями цитрусовый шлейф его аромата. Он никак не мог взять в толк, почему не может сказать «нет»? Почему продолжает? Неужели он настолько развратный, что доверился бы вот так любому альфе? Ну ведь нет же. — Ну да, конечно, — шепот продолжился, а издевательская нотка в голосе старшего почему-то продолжала заставлять омегу покрываться мурашками. Тот же видит его насквозь. Понимает, что он на первом свидании, что для него это все в новинку. Но почему-то продолжает распалять его — и так быстро. Вот и сейчас пальцы, накрывавшие его ладони, вдруг скользнули вниз, на ляжки, обтянутые узкими джинсами. — И как тебе удается быть таким стеснительным и соблазнительным одновременно? Я полночи дрочил на твои фотки. Сону в ужасе округлил глаза. — ЧЕГО? — он бы, наверное, вскочил с места, если бы пальцы Ники, поглаживающие его ногу, не приковали его к сиденью. Альфа вдруг засмеялся: — Ты чего так бурно реагируешь? Выкладывая такое на всеобщее обозрение, ты должен был понимать, что ни один альфа не сможет спокойно мимо них пройти. Хоть бы скрыл страницу. — Ты просто… мог бы промолчать о таком, — зарделся омега. Честно говоря, выкладывая «такое на всеобщее обозрение» во время течки он думал совсем не головой, а потом и удалять было жалко. Ну ничего, первым делом он придет домой и ограничит доступ к аккаунту! Нужно только немножко успокоиться… но громко бьющееся сердечко продолжало стучать о грудную клетку, яблочная хмель кружила голову. — Я прямолинейный, — пожал плечами старший и вдруг напрягся. Он склонился сильно ниже, благо шея омеги была непозволительно близко и полностью в его распоряжении, и повел носом практически у самого ее основания. Хват пальцев на ноге стал сильнее, Сону шумно сглотнул, совсем не ожидая, что такой короткий жест заставит что-то внутри него сжаться; он резко повернул голову к альфе и оказался не готов к тому, что столкнется с ним нос к носу. У Ники вместо зрачков в глазах стояла непроглядная темень, и всего на секунду, но Сону разглядел выступающие клыки. Осознание последнего бы может и добило его, если бы тот вдруг не вскочил с места, шумно вздохнув: — Пойдем погуляем. Становится жарковато.

***

На улице было уже довольно темно, когда они пошли гулять во второй раз, на этот раз действительно «гулять». После того, как Ники выбежал из кофейни (Сону видел через окна, как тот глубоко дышит с закрытыми глазами у входа), он почти перестал смущать омегу своими словами и выходками. В парке зажглись фонари, а кофе совсем остыл, но парни это, казалось, не замечали, пораженные, что у них оказалось так много общих тем для разговора. — Так ты любишь танцевать? — заинтересованно спросил альфа. Сону первый начал эту тему, признавшись, что посмотрел все видео у Рики на странице. — Не то чтобы, — пожал плечами омега, — мне нравится танцевать под любимую музыку, но получается не очень. — Надо будет тебя сводить к нам в клуб, — предложил альфа, — если тебе нравятся уличные танцы, тебе понравится и у нас. — Ты смеешься? — беззлобно улыбнулся омега, смешно выпятив губы. Он всегда так делал, когда говорил с подобной интонацией. — У меня никогда так не получится. — Никогда не говори «никогда». Это во-первых. Во-вторых, тебе не обязательно начинать. Можешь просто прийти, поболеть за меня. Такая поддержка мне только пойдет на пользу, — альфа прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом терпкого глинтвейна. Сону поймал себя на мысли, что совершенно не обратил внимание, в какой момент начал чувствовать себя так комфортно. — А чем ты еще занимаешься? Ну, кроме ведения видеоблога и соблазнения альф своим потрясающим телом, — усмехнулся вдруг снова альфа, за что получил тычок в плечо. — Не шути так! — Сону вдруг призадумался и вскинул глаза к небу, коснувшись губ кончиком пальца. — Если подумать, то много чем, все от настроения зависит. На самом деле я до ужаса банален, мне нравится вышивать и готовить. У меня строгие родители, вся моя жизнь была расписана поминутно, поэтому я толком не успел найти то, что было бы действительно по душе. Японец поджал губы и вздохнул. Видимо, эта тема оказалась ему близка. — Я понимаю. Мои родители… очень непростые люди, поэтому они очень многого от меня ожидали. Но я совершенно на них не похож. — Я все хотел спросить… откуда у тебя такой корейский? Слишком круто для студента по обману. — А, — Ники поморщился. Сону понял, что весь этот разговор ведет куда-то не туда, раз Ники так неприятно, — я учил с детства несколько языков, так… хотел мой отец. А затем и мой старший брат вышел за корейца, поэтому я довольно часто сюда ездил. «Как-то неуверенно он говорит» — заметил омега, но решил не расспрашивать его больше об этом. Было видно, что альфа бы предпочел обсудить что-нибудь другое. — А тебе что нравится? Ну, кроме танцев и покорения омежек своей потрясающей внешностью, — подмигнул ему Сону, отплачивая той же монетой. Ники невольно улыбнулся и кинул свой стаканчик в мусорку. — Да ничего, — поджал он губы и посмотрел вдруг на Сону каким-то сумасшедшим взглядом. В нем читалось так много, что омегу прошибло зарядом тока, — мне нравится жить и быть счастливым. Кушать вкусную еду, читать интересные книги, смотреть хорошее кино… знаешь, Сону, все это такие мелочи, но в них и кроется счастье. Я люблю ловить эти моменты в безвременье. Крик чаек в море на рассвете, шелест листьев во время дождя, блики солнца на лобовом стекле… Все это в сумме составляет нашу жизнь. Омега почувствовал, как у него задрожали кончики пальцев. Ники не прекращал смотреть на него, а теперь и вовсе приближался. Отступать было некуда, да и хотел ли он?.. — Мне нравятся физические прикосновения, — с этими словами он коснулся его дрожащих рук, — нравится ощущать теплую мягкую кожу под пальцами, — провел рукой по его щеке, убирая за ухо мешающие пряди волос, — нравится смотреть в глаза, читать в них чужие мысли и эмоции, нравится целоваться. И что уж говорить, мне до одури нравится твой запах, Сону. Поэтому прямо сейчас я тебя поцелую. Но не так, как в прошлый раз. Ты согласен? Сону вдруг подумал, что в этом вопросе читается гораздо более глубокий запрос. Что если он откажется, то вся эта история с фальшивыми отношениями закончится, даже не успев начаться. И все это закончится. — Согласен. Он плохо соображал, потому что Ники смотрел ему прямо в глаза уже несколько минут, и отводить взгляд почему-то совсем не хотелось. Губы дернулись в приглашающем жесте, но Ники медлил, и Сону непроизвольно облизал их. Альфа дернул язычок молнии на куртке Сону, опуская его вниз, и провел ладонью по его талии. Сону дернулся, словно по нему прошлись раскаленным железом, на деле альфа касался его сквозь плотную ткань утепленной рубашки. Омега предпочел бы не думать, что бы было, коснись он оголенного участка кожи, но не получалось: все мысли были об этом. Ладонь остановилась на пояснице и мягко надавила: Сону непроизвольно шагнул к нему в объятия и уперся ладонями в его грудь. «Это дежавю?» — промелькнули мысли и тут же исчезли, не оставляя после себя уже ничего. В конце концов, раз сам согласился, значит не должен стоять без дела. Сону провел руками по его груди, рукам, ощупал слабо прослеживающиеся под такой толстой тканью мышцы пресса и потянулся к его шее, благо высокий для омеги рост ему позволял это. Он это сделал скорее неосознанно, просто приятный аромат поманил его за собой. Схватившись за края толстовки, он поднялся на носочки словно под гипнозом и потерся носом прямо о железу альфы. Очнулся только тогда, когда почувствовал резкий хват на пояснице. — Ты что творишь? — хрипло прошипел альфа. — Доведешь же. — Прости, — Сону мотнул головой, отгоняя непрошенное наваждение, — я… Ники не дал ему договорить. Коснулся вконец пересохших губ, моментально углубляя поцелуй. Сону снова прошибло зарядом тока, и он тихонько простонал, сам пугаясь собственных ощущений. Разве от поцелуя можно так завестись? Руки альфы сильно сжали пряди на его виске, но он даже не заметил это, только пытался поспевать за собственным языком и эмоциями. Непонятные чувства захватили его тело, волна возбуждения прошлась по позвоночнику и упала куда-то вниз, сворачиваясь клубком в низу живота. Сону едва не прошипел, чувствуя, как первые капли смазки окропили его нижнее белье, а это значит, что… как быстро он поймет? Судя по тому, как округлились глаза Ники и как резко он от него отпрянул, он уже все понял. — Сону, ты… — прошептал он. Омега зарделся и прикусил губу. На ней все еще осталась яблочная кислинка, и он с наслаждением провел по ней языком. Возбуждающий аромат омеги потихоньку прорывался наружу. — Ты ведь не дашь меня в обиду? — вдруг спросил он, изо всех сил стараясь думать о чем-то плохом, но терпкий яблочный аромат был уже повсюду: возле него, на его шее, на его губах, в его легких. Кружило голову. Ники только махнул головой. — Пойдем я отведу тебя домой. Прости, я… перестарался. Но не провоцируй меня так больше, ладно? Сону как-то неопределенно кивнул. На деле он совершенно не понимал, как он может не провоцировать, если на какое-то время его мозг полностью отключился, и он абсолютно не соображал, что делает. Тяжело быть омегой. Невероятно тяжело быть омегой, переживать три сотни гормональных всплесков и вести себя адекватно. Поскольку парк находился совсем рядом с общежитием омег, он дошли даже слишком быстро. Находясь в состоянии, близком к нервному срыву, Сону чувствовал себя невероятно неловко. И еще он ощущал какую-то вину, хотя на самом деле не было ни единого мгновения, за которое он был виноват. Испортил атмосферу тем, что потек? Это же смешно, альфа ведь на то альфа, он должен все понимать. Но смотря на Ники, что продолжал мягко обнимать его за плечи, он мог только догадываться, о чем тот думает. Так резко решил закончить свидание… хотя, с другой стороны, находиться на улице текущему омеге небезопасно даже в сопровождении альфы. Напоследок, не выдержав, он его снова поцеловал. Сону на тот момент уже порядком успокоился, поэтому отдался во власть мгновения, заново испытывая карусель переполняющих его эмоций. Но доводить омегу опять до состояния возбуждения старший не стал, с усилием отстранившись от его губ. — Что делаешь в выходные? — прошептал альфа, нежно оглаживая ладонью его щеку. — Надо подумать, — хрипло ответил Сону, чувствуя себя сейчас невероятно тяжелым, словно на его плечи легла тонна камней, — в субботу буду готовиться к тестированию по конфликтологии, вечером у меня йога, а в воскресенье мы с Чонвоном собирались сходить поплавать, пока у него… в общем, неважно. — Чонвоном? С Ян Чонвоном? — удивился альфа. — Ну… да. — С тем самым? Из секции тхэквондо? — Тем самым. А ты откуда его знаешь? «Да так. Мышка на хвосте принесла. Здоровая такая мышь. Пак Джей зовут» — закатил глаза Ники. — Не бери в голову. Тогда увидимся в университете? — Сону кивнул. — Но на следующие выходные ничего не планируй! Хочу сводить тебя кое-куда. — Хорошо. — Тогда до встречи, сладкий омежка, — и напоследок чмокнув его в губы, довольно насвистывая себе что-то под нос, удалился. А Сону с сумасшедшей скоростью взлетел по лестнице на третий этаж и, ворвавшись в комнату, побежал к окну. Но дорожка была тускло освещена, к тому же скрыта ветвями деревьев, поэтому понять, в какую сторону направлялся альфа, было уже невозможно. Надо ли говорить, что у Чонвона было опять очень много вопросов?

***

Когда Ники вернулся домой, на кухне еще горел свет. «Ожидаемо» — невольно улыбнулся он и, скинув кроссовки, последовал за ним. Пак Чонсон собственной персоной хозяйничал, обжаривая на сковородке фунчозу с овощами и острым соусом, в неизменно любимом фартучке с изображением котят, подпевая неизменно любимой группе. — What’s best for you is less for me! It’s my decision! — протянул он и под бит хлопнул лопаточкой о сковородку. — О, Ками-сама, избавь меня от этого, — помолился Ники и поставил греться чайник. — Не кусай руку, которая тебя кормит, — предупреждающе поводил пальцем альфа, сделал несколько глотков пива и вдруг принюхался. — От тебя уже второй день несет этими апельсинами. Новую игрушку нашел? — Это не апельсины, а померанец. И в этот раз нет. — Ники, — нахмурился Джей, — не мне тебе, конечно, советы раздавать, но ты же понимаешь, к чему это приведет. Омега в курсе вообще? — Нет. — Тогда тем более. Влюбится и будет потом страдать. — Как ты? — О Боги, я воспитал монстра. — Ты старше меня на полгода! Друзья вдруг замолчали и громко засмеялись. — Сонхун спит? — спросил Ники, стирая одинокую слезу с уголка глаза. Они с Джеем только поужинали, пусть было и поздновато, и теперь потягивали пиво, устроившись на маленьком старом диванчике, который младший откуда-то приволок пьяный еще перед Рождеством. Чай решил никто не наливать. — Конечно. Опять за столом уснул. Заставляет беспокоиться о нем, бестолочь, — хмыкнул Джей. Ники цокнул. — Я уверен, что он благодарен тебе. Ты ведь его папочка, — и получил за это щелчок по лбу. — Шутки в сторону! Я правда волнуюсь за него. В последнее время он такой потерянный. Это было правда. Сонхун не просил всего того, что имел, но полученное заставляло его жить как в минном поле. Сонхун не просил всего того, что имел, но полученное изменило его неузнаваемости. И пусть он был лучшим на потоке, пусть мало кто мог сравниться с ним на льду, пусть он стал хорошим сыном и прекрасным человеком… сделало ли его это счастливым? Ведь того, что потерял, ему уже не вернуть. Никогда. Ники задумчиво потянул пиво, и перед глазами автоматически предстал образ Сону. На душе сразу же потеплело, от его улыбки что-то внутри словно расцветало подобно листьям цветков, которыми он пах. Его хитрые лисьи глаза, его прелестный румянец на щеках, его сладкие губы, его заливистый смех… неужели он до сих пор не понял? Поймет ли он вообще? Лучше бы он не понял. — Хён, ты домой-то собираешься?