горе-любовник

У Чонвона было много причин остаться дома конкретно сегодня. Денек не задался у него с самого утра, а вернее с ночи. Он надеялся, что плавание и эффективная домашняя тренировка пойдут на пользу начинающему слабеть организму и был, в общем-то, прав, но, к сожалению, это привело к какому-то противоположному эффекту. Водная стихия как будто пробудила омежье нутро, а горячий душ перед сном только усугубил положение. Чонвон уснул к четырем часам, съедаемый стягивающимся в низу живота жаром и картинами, которые ему бы хотелось никогда больше не представлять. Предтечный жар, подобно температуре, проявлялся обычно к вечеру, а утром становилось намного легче, но с каждым днем, приближающим омегу к течке, становилось все хуже и хуже. — За какие грехи в прошлой жизни я родился омегой? — заскулил Чонвон, лениво переворачивая вилкой бекон на тарелке. У него уже потихоньку пропадал аппетит, организм просыпался, словно все это время находился в спячке. — Почему не альфой? Почему не бетой в конце концов? — Может, ты дома сегодня останешься? — нахмурил брови Сону, ставя перед другом чашку с аппетитным какао. Судя по тому, как брови друга довольно поползли вверх, это сумело поднять ему настроение. — Нет никакого смысла. Течка все равно может начаться только через неделю или две, я не могу столько пропускать. Но как же хреново… — и грузно стукнулся лбом о стол. — Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так хреново ДО течки. — Может, ты хотя бы тренировку пропустишь? — обеспокоенно спросил омега. Чонвон, как человек, у которого была обычно расписана каждая минута, редко успевал что-то приготовить, да и таланта к кулинарии у него не было никакого, как и лишних денег на питание в кафе, поэтому Сону всегда вставал пораньше, чтобы приготовить другу завтрак, а аппетит у него всегда был отменный, поскольку он много энергии тратил на спорт. Видеть Чонвона вот таким слабым было максимально непривычно. И даже страшно. — Не могу. У нас соревнования в апреле. И так неделю пропущу из-за течки, — буркнул омега и зашипел: в животе снова неприятно, но пока терпимо стянуло узлом. — Не помнишь, куда я дел валерьянку? Последняя, конечно, не помогла снять болезненные ощущения, но он хотя бы порядком подуспокоился. Концентрация на учебе позволяла перевести фокус внимания на более важные вещи, а уж тестирование по конфликтологии и вовсе заставило его забыть обо всем. К счастью, прекрасная подготовка и уверенность в своих знаниях свели на ноль все попытки брюзгу Кима завалить его по всем фронтам. Он старался не замечать изменения в друге, но это было сложно, учитывая, что тот все выходные пролетал где-то за пределами их планеты, прослушивал все, что он говорил, и вечно отвлекался на переписку с Ники, который Чонвона уже потихоньку начинал раздражать. Не потому, что тот отбирал у него друга, а потому что он его абсолютно не знал, а наивный Сону легко мог довериться не тому. Сложно найти нормального парня в университете, уж Чонвон об этом знал не понаслышке, убив несколько месяцев на отношения с человеком, которому нужен был только для перепихона. К тому же, он вообще не одобрял всю эту затею с «фальшивыми отношениями», но Сону был категоричен. Что не сделаешь ради святой любви к альфе, который больше похож на идола, чем на человека, да? Чонвон все задавался вопросом, в какой же момент Сону поймет, что его платонические чувства к Сонхуну плавают на поверхности, в то время, как нечто более тяжелое, густое и глубокое начинает подниматься со дна его души? Омега абсолютно не замечал, что светится как лампочка уже третий день. А уж учитывая, насколько упрямый он был, Чонвон боялся представить, куда же его заведет воля к победе… проблем не оберешься. О собственной воле он, конечно, и вспоминать не хотел. — Хочу булочку с маком. Нет, моти. Нет, шоколадку, — Сону с довольным предвкушением перебирал все возможные варианты своего любимого перекуса после обеда. Они как раз, счастливые, что сложное тестирование осталось для них позади, брели в соседний кампус. Сладкое он позволял себе нечасто, потому что от него портилась кожа, но иногда можно было себя и побаловать. Чонвон обычно с радостью поддерживал друга, но сейчас ему ничего и в горло не лезло. Он надеялся запихнуть хотя бы рис с кимчхи, чтобы окончательно не умереть на тренировке от бессилия. Знакомый дядюшка на раздаче как обычно не пожалел порции, одарив омег доброй горкой риса, но сейчас это ни капли не радовало. — Супчику, может? — предложил Сону, а Чонвон согласился. Похлебать жирного бульончика всегда полезно. И, главное, от него не тошнит. — Дяденька, две порции миёккука, пожалуйста. Они уже, было, направились в сторону их любимого стола у окна, где всегда сидели, если он был не занят, но их планам сбыться было не суждено. — Сону! Эй, Сону! Омега от неожиданности едва не выронил свой поднос с едой, но вовремя сдержался. Медленно обернувшись, он увидел главного нарушителя своей спокойной жизни в последнее ее время: Ники стоял с подносом, богатым на съестное (ну и аппетит у него, — подумал Сону), одетый как всегда с иголочки, с обольстительной закрытой улыбкой и сияющими довольными глазами. — Ники? — воскликнул парень. На них же сейчас смотрел весь университет! Пусть, конечно, они изначально и договаривались «строить парочку» как раз на глазах у других, но одно дело — позволять себе приколы наедине, а другое дело — иметь публику в сотни обращенных на них глаз. — Я тебе все пишу, а ты не отвечаешь, — а взгляд-то с издевкой. Понимает, что их сейчас подслушивают как минимум несколько столов рядом. Сону взволнованно прикусил внутреннюю сторону щеки. И что альфе понадобилось от него в университете? — Пойдем к нам. — В смысле? Куда? — опешил парень. — Вместе пообедаем. Ну все понятно. Сону так и не смог выяснить, какая выгода была альфе от всей этой истории, но если у Ники и был план, то он начал претворять его в жизнь. Поэтому и смотрит сейчас с издевкой: взгляд искусителя, змеиный, и дрожь по телу от него. Нравится же ему этот театр. Сам же говорил ранее, что пока не готовы, но за выходные они столько переписывались, что успели многое друг о друге узнать. — Прости, но… я не могу кинуть друга, — признался Сону, неожиданно вспоминая, что еще одному человеку досталась роль в этом фильме, пусть и второстепенная, но важная. Оставаться вместе с альфой сейчас казалось ему максимально небезопасным решением, мало ли что тот удумает. — И друга бери, — Ники с легкой улыбкой вежливо помахал рукой «другу», сместив центр тяжести подноса на одну ладонь. У Чонвона задергался левый глаз. Ему определенно нужно было оставаться сегодня дома. — Ой, простите, ребят, я себя неважно чувствую, и вообще… — начал было омега, но поймав многозначительный умоляющий взгляд Сону, понял, что оставлять его в компании альф как минимум неэтично, как максимум опасно. «А они неплохо смотрятся вместе» — хмыкнул про себя парень, заправляя за ухо кудрявую прядь темных волос. Сону всегда был энергичным и веселым, но рядом с альфой словно ожил, наверняка на замечая за собой и блестящих глаз, и сверкающей улыбки, и легкого румянца. Ники бросал на него теплые взгляды, полные каких-то неведомых чувств, и это было действительно странно. Чонвон внезапно почувствовал себя третьим лишним и даже подумывал все-таки дать деру, но это и правда означало подложить Сону свинью. Последний всегда поддерживал Чонвона, помогая ему со стиркой, готовкой, уборкой, зная, что тот вечно занят и ничего не успевает, и приходил болеть при каждом удобном случае, хотя, Чонвон знал, тхэквондо ему было интересно примерно так же, как и решение логарифмических уравнений. — Господа, познакомьтесь, — кашлянул Ники, привлекая внимание друзей, — это мой парень, Ким Сону, а это его друг, Ян Чонвон. Они с юридического. Сону едва не пискнул, стоило взгляду Сонхуну, брошенному до этого в книгу, подняться на него. Сегодня на нем была классическая белая рубашка и черные брюки, а пара очков в серебряной оправе только довершала образ элегантного альфы. От его взгляда сделалось максимально неловко, учитывая, что другой альфа сейчас нежно приобнимал его за плечи. Это в свою очередь почему-то тоже волновало не меньше. Чонвон почувствовал, как острые края подноса вонзаются в кожу на его пальцах, так крепко он за них ухватился. Легкая боль помогла пережить смертельный взгляд, обращенный лично на него. Он так упорно бежал от Смерти, а та теперь дышит ему в затылок. Дело запахло ладаном. А для него — любимым кофейным ликером. — Ребята, это мои друзья, Сонхун и Чонсон, можно просто Джей. В представлении «друзья», конечно, не нуждались, но вежливость есть вежливость. Сонхун отложил книгу, направляя свое внимание на новоиспеченную парочку, конечно же, сразу же узнавая в омеге того, кто недавно налетел на него в парке. — Ничего себе, Сону, привет! — и помахал рукой. Вот так. Просто. Помахал рукой. Сону почувствовал, как у него сводит конечности и мышцы лица, он не мог понять, улыбается он сейчас или просто тупо пялится на объект своего вожделения. Видимо, Ники понял, что младший сейчас просто свалится в обморок, и утянул за собой на скамейку. — Привет, Сонхун. Видишь, как все сложилось… неожиданно, — он не мог поверить, что сам сейчас прижимался к «своему» альфе в поисках крова и защиты, потому что еще чуть-чуть, и сосуд у него в душе, отведенный под накопление эмоций, просто переполнится и зальет все остальные. Не мог поверить, что Ники в ответ крепко его обнимал, чуть сильнее, чем необходимо, сдавливая его руки подушечками пальцев, приводя в чувства. Чонвон остался один стоять — как дурак, с подносом в руках. Двинуться ему мешало накатившее осознание, что единственное свободное место осталось рядом с ним. Выводы, к которым он мысленно пришел еще несколько минут назад, внезапно стерлись из сознания, и омеге захотелось просто развернуться на сто восемьдесят и уйти по-английски. Это бы все упростило, но он был не из трусливых. — Привет, Чонвон, — безэмоционально бросил ему Джей, задев что-то нежное в сердце омеги: тяжело видеть его таким безразличным, когда знаешь, насколько мягко он может улыбаться, — чего стоишь, садись. И он сел. Обострившееся из-за приближающейся течки обоняние заставило во всех красках воспринять оттенки кофе, которые заполнили его легкие в считанные секунды. Слабые надежды запихнуть в себя хоть что-нибудь развалились окончательно: остатки аппетита его покинули, и единственное, чего сейчас хотелось больше всего на свете, это уткнуться носом в железу альфы, как это было в тот раз, в тесной комнатушке, отведенной под гардеробную, провести по ней языком, слегка надкусить кожу и вкусить сладкий аромат ликера и терпкий — мускуса. «Пиздец» — пальцы, державшие палочки, у него затряслись, и он предусмотрительно опустил их обратно на поднос. Вряд ли Джей догадывался о таком состоянии омеги, он пока не тек и феромоны не должны были сдать его с головой. — Чонвон, поешь хоть что-нибудь, — когда Сону вот так хмурил брови, это выглядело всегда довольно мило, но сейчас Чонвон был слишком сосредоточен на том, чтобы подавить низменные желания. Тот обеспокоенно глядел на него с другого конца стола. — У тебя же тренировка сегодня. — Ты плохо себя чувствуешь? — вдруг обратил на него внимание Джей. Чонвон с усилием прикрыл глаза, надеясь, что его актерская игра хоть каплю правдоподобна. Чертов Сону. Мог бы и промолчать. Или он сделал это специально? — Просто… нет аппетита. Отравился на выходных. Нишимура поднял брови, демонстрируя свое недоумение: буквально вчера перед сном они с Сону созванивались по видео, и пока тот в красках рассказывал о проведенном в СПА-центре дне, а болтать омега умел, тщательно описывая каждое мгновение, Чонвон на заднем фоне выполнял тренировку и выглядел каким угодно: довольным, вымотанным, усталым, сонным, — но уж точно не отравленным. Он уже было собрался открыть рот, чтобы поделиться мыслями, как Сону совсем не нежно ткнул его локтем в бок. Одарив «своего омегу» многозначительным взглядом, альфа предпочел заткнуться. — Я и забыл, что вы знакомы, — подал голос Сонхун. Сону сидел на краю той же скамейки, прижатый к боку Ники, поэтому не видел, как тот забавно качнул бровями, коснувшись пальцами, держащими палочки, подбородка. Чонвон слегка улыбнулся: интересно, понимает ли друг, что он пропускает? — Все пытался вспомнить, где тебя видел. Омеги и не подозревали, что сейчас на их глазах разворачивалась настоящая комедийная сцена, в которой оба альфы по-дружески издевались над Паком, ведь на самом деле все они прекрасно знали, кто такой Ян Чонвон. Джей был в их компании недавно, но успел стать очень близким человеком, которому можно доверить свои чувства и переживания, зная, что их не высмеют, не вынесут за пределы комнаты и что они будут тщательно оберегаться. Сам Пак, носивший внешний образ крутого и холодного парня, делиться наболевшим не любил, но, если выпивал, становился до жути сентиментальным. А все его сантименты крутились вокруг одного человека. Его глупого истинного. — Да, мы часто видимся, — пожал плечами Пак, отправляя в рот новую порцию свинины, делая вид, что разговор в себе совсем ничего для него не несет. — Но близко не общаемся, — продолжил Чонвон, поджимая губы. Слабость растекалась по его телу с каждой секундой, но злость, которую он перманентно ощущал рядом с этим альфой, несла его к краю обрыва. Когда-нибудь он не выдержит и сойдет с него. Чонвон провел ладонью, откидывая кудрявую челку, чтобы она не мешала, и заставил себя перевести взгляд на Джея. Он это сделал, чтобы поставить словами и жестом жирную точку, предупреждая о том, что от своего не отступится, но наткнулся на стальной мрачный взгляд альфы, от которого затряслись внутри все поджилки. Боже, они ведь сидели совсем рядом, их бедра чудом не соприкасались. На языке загорчило — это кофейная нота в аромате Джея потяжелела и стала оседать чем-то неприятным. «Зачем я все это говорю?» — в очередной раз подумал Чонвон, но ответа, как всегда, не находил. — Возможно, именно поэтому ты не знаешь, что тренер заболел. Но оставил меня за старшего. — Чего? — опешил омега, на автомате повернувшись и чуть не столкнувшись с ним нос к носу. Конечно же, сильно пожалел об этом и в ту же секунду отпрянул, едва не грохнувшись со скамейки. — Почему не меня?! Я лучший, да и знает он меня дольше. — Во-первых, потому что я старше, — аргументировал альфа, с довольной улыбкой запечатлевая в голове каждое мгновение, каждый оттенок страха, который отразился на лице омеги, — во-вторых, если помнишь, с недавних пор ты больше не лучший. — Вовсе нет! — разозлился Чонвон. Мысленно он уже давно принял это поражение, но усмешка Пака так раздражала, что гнев и ненависть затмили разум. — Это было не показательное выступление, а легкий номер, завлекающий публику в секцию, я отнесся к нему несерьезно. К тому же, подыграл. Если бы знал, что это на что-то повлияет, то дрался бы в полную силу. — Ты, — усмешка, — подыграл, — усмешка, — мне? Так подыграл, что дважды оказался на полу? — Я сказал что-то смешное? — Ну хорошо. Можем переиграть, если ты считаешь, что способен на большее, — Джей уперся локтем о стол, развернувшись к омеге всем корпусом. Наблюдать за самоуверенным омежкой, конечно, весело, но понимать, что тот блефует и уже в скором времени он снова увидит его, распятого под собой, было невероятно приятно. Предвкушение будоражило разум. — Условия те же, что и в прошлый раз. Если выиграешь, я признаю тебя лучшим перед тренером, будешь сам вести занятия. — Идет! — глаза у Чонвона заблестели, но не от жажды победы, а от слабости и оседающего на кончике языка градусного вкуса ликера. — Не хочешь услышать, что будет, если продуешь? — Мне не нужно это знать. Потому что я выиграю. Чонвон удивлялся, насколько хорошо у него выходит притворяться сильным мальчиком, в другое время он бы обязательно похвалил себя, но сейчас он был в состоянии, близком к нервному срыву. Перед Джеем он был слаб на уровне инстинктов, только при мысли о том, что тот может подойти ближе, чем обычно, его охватывала волна паники. Будь он даже не в предтечном состоянии, будь он даже в своей лучшей кондиции, сначала предстояло победить собственную похоть, а уж затем ввязываться в подобные споры. А уж в этом состоянии ему следовало бы вообще помалкивать, валить в общежитие и начинать уже гнездиться, а не забивать стрелку половозрелому натренированному альфе. Блеск. Он нервно перевел взгляд на друга и увидел его расширившиеся от ужаса глаза и читающийся в них немой вопрос «что ты творишь?». Чонвон и сам не понимал, что он творит. Сонхун недоуменно замер с поднятым стаканом, а Ники с интересом наблюдал за перепалкой, переводя взгляд на то, то на другого. — Хорошо, — сдался альфа, — я тебя понял. Ценю твою решительность, Чонвон, но отложим этот момент до твоего выздоровления. Мне не нужна такая победа, — и кивнул на непочатую тарелку супа, миску с рисом и нетронутый кимчхи, напоминая, что буквально пять минут назад Чонвон жаловался на отравление. — Я хорошо себя чувствую, — уверил Чонвон, в подтверждение своих слов развернувшись к подносу с пищей, и, зачерпнув огромную ложку риса, запихнул ее в рот, едва не подавившись. Если не сегодня, то вообще никогда. Несколько или даже один день могут превратить из него скулящую сучку, которая не то, что нанести удар, она и встать с кровати не сможет. — Предвкушение победы нагоняет аппетит. Джей только покачал головой. — Ты не должен… — Сегодня после тренировки проведем бой. Если не придешь, значит принимаешь поражение. Согласен? — Согласен, — услышал он спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью.

***

— Ты рехнулся?! — Сону прижал Чонвона к стене туалета, отчего тот больно приложился о нее затылком. — Ты что творишь? — толком и не пообедав, омега вежливо откланялся, предупредив Ники, что напишет ему позже, и, схватив друга за шкирку, потащил за собой, пока он еще что-нибудь не устроил. — Все нормально. Я ему устрою. Будет еще пощаду просить, — уверил Чонвон, выпутываясь из его объятий. Сложно сказать, кого он в этом пытался убедить больше, Сону или самого себя. — Какую к черту пощаду? Чонвон, ты на пороге течки, сейчас я, если постараюсь, смогу тебя уложить, — но, поймав многозначительный взгляд друга, поспешил взять слова обратно, — ну или по крайней мере попытаться. Если бы это был обычный альфа, ты бы еще может и отыгрался, но камо-он, — захныкал Сону, — ну что ты делаешь… Ты же даже находиться рядом с ним не можешь! — Я уверен в себе как никогда. Вот увидишь, проиграет и ускачет обратно в свои штаты! — Чонвон, — покачал головой омега, упершись кулаками в бока, — это не благоразумно, ты же сам все понимаешь. — Сказал мне человек, ради сердца любимого согласившийся притвориться чужим парнем прямо на его глазах. Очень благоразумно! Это было метко. И справедливо. Сону предпочел заткнуться. Но все же, когда он соглашался, на кону не стояла его гордость! О чем он и сообщил немедленно другу. — К черту гордость. Если проиграю, значит проиграю. — Ага. Не забудь, что будешь должен Паку желание, которое ты даже не удосужился выслушать. А если он заставит тебя, не знаю, пройти голым по коридорам университета! — Что-то сомневаюсь, что ему нужно это, — вздохнул Чонвон. Честно говоря, он понятия не имел, чего бы хотел альфа. Это омега сходил с ума по его запаху, Джей же уже давно вел себя отстраненно и безэмоционально. Он, конечно, сам в этом виноват, но… Да уж, сглупил, надо было действительно хотя бы выслушать. Но теперь уж ничего не поделаешь. Подойти и спросить — вот что было ниже его достоинства! Остаток дня Чонвон помнил с трудом. Мало того, что лекторы все как один были как сонные мухи и рассказывали что-то настолько неинтересное, что даже такой отличник, как Чонвон, слушал вполуха, так еще и сильная нервозность подливала масла в огонь. Претечный жар к концу третьей пары потихоньку усиливался, и омега действительно начинал чувствовать себя неважно, гораздо хуже, чем вчера. Возможно, потому что близко контактировал с альфой, чьи феромоны будоражили его нутро, а может потому что течка действительно уже стучалась в дверь. Но отступать он не привык. Если победит альфу в таком состоянии, его гордость взлетит до небес! Мысли о хорошем помогли ему дожить до конца учебного дня. Сону волновался, кажется, чуть ли не больше него самого. Он обнял Чонвона на прощание, взяв с него слово написать, как только все закончится. Одному парню передвигаться омега запретил даже с учетом того, что от спортивного кампуса до общежития омег было идти не больше десяти минут. Чонвон погуглил, есть ли какие-нибудь таблеточки или капли, глушащие обоняние на время, и такие, конечно, оказались, вот только без рецепта ожидаемо не продавались. Он в любом случае должен был попытаться. Надо брать ответственность за свои слова. Вот только не учел, что с наступлением темноты и первыми загорающимися фонарями течка начнет брать над ним верх. Если бы таблетки для обоняния были при нем, они бы уже не помогли. Сначала он даже не заметил. Но с каждой минутой симптомов появлялось все больше и больше. Звон в ушах, учащенное сердцебиение, трясущиеся пальцы, накатывающий жар и вдобавок, что хуже всего, усиливающаяся слабость. Тхэквондисты известны сильными ногами, а ноги омеги были ватными и совершенно не слушались хозяина. Он едва доковылял до раздевалки, благо та оказалась пуста: парни-гимнасты занималась по другим дням, а кроме них среди омег никто особо и не посещал кампус на постоянной основе. Сам Чонвон был единственным омегой в группе. Когда он вступил на первом курсе, их было трое, но двое других успешно выпустились, а среди новеньких омег не оказалось. Поскольку он был один, заниматься приходилось наравне с альфами, но Чонвон был только рад доказать себе и другим, что принадлежность к слабому полу не влияет на физические достижения. — Этого не могло произойти так рано, — прошептал омега, стоя под струями холодной воды в надежде, что это поможет хоть немного привести разум (и тело) в порядок. — Течка никогда не начиналась так быстро! По его расчетам до нее оставалось как минимум несколько дней, а как максимум — неделя или две. Уж сколько течек он пережил, каждый раз они начинались и длились одинаково. Но в этот раз все было совсем по-другому. Подавители бы могли его спасти, но Чонвон даже в мыслях не хотел к ним возвращаться, уж сколько нервов, денег и здоровья он на них убил в прошлый раз. — Что же делать, — он приложился лбом о холодную плитку, но разгоряченный лоб это не спасло. Можно было подойти к Джею, честно признаться, что он сдурил и сейчас не то, чтобы подходящее время для спаррингов. Джей, конечно, ужасно раздражающий, но в целом, омега почему-то уверен, понимающий человек. В конце концов, он же понял тогда, что Чонвон не желает иметь с ним ничего общего! Вот только Чонвон не мог этого сделать. Никак. Одно спасало: по крайней мере, он до сих пор не тек. А это означало, что все еще может обойтись. На грани отчаяния он мысленно взял себя в руки, пусть руки и тряслись, пусть на ватных ногах, но направился в зал. Другие ребята, далеко не в полном составе, уже занимались: Джей проводил разминку. — Опаздываешь, Ян! — грозно крикнул он ему. От одного его рыка у омеги по позвоночнику пронесся табун мурашек. Что бы ни задумал Пак, халтурить он явно сегодня никому не позволит, это Чонвон понял сразу же. Как и то, что начинает очень сильно сомневаться в себе. — Прошу прощения, задержали, — на ходу соврал омега и присоединился к разминке. Обычно она проходила довольно быстро, но эффективно. Но не сегодня. Сначала Пак прогнал их двадцать кругов по залу, аргументируя тем, что без хорошей дыхалки на показательных выступлениях им делать нечего, затем заставил отжиматься по тридцать раз каждому, совершенно не обращая внимания, что Чонвон, как омега, начал падать еще на двадцатом. Затем велел сделать по тридцать берпи, простоять в планке три минуты и присесть семьдесят раз, и это было даже по-божески и в целом составляло обычную тренировку Чонвона, вот только конкретно сегодня это казалось невозможным! Омега повторял заученные упражнения со стиснутыми зубами. Что он делает? Зачем он это делает? Надеется, что Чонвон выдохнется к концу тренировки и сдастся? Ну уж нет! Пока его колени не погребены под землю, пока он имеет возможность двигать конечностями и остается в трезвой — относительно — памяти, он не сдастся никогда. Он повторял это как мантру всю тренировку. Пак Чонсон теперь виделся ему не человеком, а зверем, а его возбужденному сознанию не стоило бы проводить подобные параллели. Но надо отдать тому должное, после огненной разминки его связки подавались совсем по-другому, а растяжка стала намного лучше. Это не мешало ему продолжать ошибаться, потому что сил на высокие прыжки не хватало, ноги не слушались совершенно, а Джей не упускал возможности обратить на это всеобщее внимание. Ох, если бы он знал, чего Чонвону только стоило не послать его прямо там, развернуться и уйти! Желательно, из этого мира. Навсегда. Потому что такого позора он бы просто не пережил. Но послали его. К концу тренировки его сердцебиение начало превышать адекватные отметки, но сказать он об этом, конечно же, не мог. Во-первых, это означало признать свою слабость, во-вторых, ничего особенного в тренировке не было: они повторяли заученные движения. В обычные дни Чонвон мог с закрытыми глазами провести подобное представление хоть три раза подряд без перерыва, и Джей, само собой, видел и знал это. К тому моменту, когда у него всерьез сжались легкие, а перед глазами начало темнеть, пытки, наконец, прекратились. Тренировка была окончена. Руки и ноги дрожали. С накатавшим словно ледяной водой осознанием, что его желудок прямо сейчас на этом самом месте покинет скудный обед, он первым выбежал из зала, скрываясь в туалете. Уже там он полностью опустил голову вместе с волосами под холодной поток воды и простоял так минут пять. По крайней мере это помогло немного освежить мысли, и его в итоге хотя бы не вырвало. Но список приятных вещей на этом закончился. Отжав кудрявые пряди, Чонвон взглянул на себя в зеркало. Красный как рак, с безумным отчаянным взглядом, он держался на ногах только благодаря трясущимся рукам, схватившимся за края раковины. «Нет, я не могу!» — взвыл омега внутри него, скребясь когтями в попытках вырваться из тела этого глупого парня, совершенно не ценившего то, чем одарила его природа. Невыносимо захотелось плакать. И кто знает, может быть слезы все же скатились по щекам, но этого он не заметил. Добок на нем местами был совсем мокрым, и на мгновение Чонвон испугался: приподняв резинку штанов, он аккуратно провел пальцами по ложбинке меж ягодиц и почувствовал, как с души падает камень. Не потек. Слава Богу. Хоть что-то. Выйти из туалета ему помогли только недюжинная храбрость и невероятное самообладание. Он мог бы гордиться собой уже сейчас, вряд ли хоть один омега в стенах этого университета когда-либо так силился кому-то что-то доказать в подобном состоянии. Подобные мысли помогали ему двигаться дальше. Чонвон надеялся застать ребят, но тех уже и след простыл, у шкафчиков он стоял совсем один. Ну что ж, так дальше лучше. Чонвон застыл с полотенцем в руках, когда в нос ударил до одури невероятный аромат кофейного ликера. Чонсон оказался рядом так же неожиданно, как и появился в его жизни, или это приглушенные инстинкты дали слабину? Тот выглядел действительно взволнованным, но единственное, на что обратил внимание Чонвон, это на проступающие после тяжелой тренировки вены на его руках, на его длинные пальцы, которыми тот сейчас держал его за руку. Перед глазами пронеслись воспоминания, как этими самыми пальцами он так уверенно раздвигал стенки его дырочки и так глубоко ими доставал, что… Чонвон махнул головой. О Боже. — Значит, мне не показалось, — еще больше нахмурился альфа и опустил пальцы с его запястья. И так острые брови свелись почти к переносице, отчего он стал похож на какого-то комичного персонажа, вот только Чонвон никак не мог вспомнить, какого, — у тебя сильно учащенный пульс. Что с тобой происходит? Ты заболел? Так вот что это было. Он прослушивал его сердцебиение. Как опрометчиво со стороны Чонвона было это не заметить. — Нормально все со мной, я просто нервничаю, — надо отдать себе должное, его голос действительно прозвучал уверенно. Чонвон закинул полотенце и захлопнул ящичек. Фотография улыбающегося Сону, дернувшаяся от резкого движения, придала ему каплю моральных сил. — Чонвон, я уже говорил, но тебе не обязательно строить из себя героя. На мир не обрушится конец света, если ты один раз дашь слабину. — Как раз-таки обрушится. Это будет конец. Конец моего гребанного мира. Хватит ебать мне мозг глупыми советами и давай уже покончим с этим, мне еще к парам готовиться. Ребята в зале? Джей забавно покачал головой. — Они устроили мне взбучку за то, что я задержал тренировку, и ускакали домой. Только пятки сверкали. Я не успел и слова сказать. — То есть… — Чонвон шумно сглотнул. — То есть мы будем там. Совершенно. Одни. Чонвона передернуло только от одной мысли об этом. «Почему все складывается таким образом?!» — прошипел мысленно омега. Он почти взвыл, но не мог допустить, чтобы альфа увидел в нем хоть один признак одолевающей его слабости. Хватало и осознания, что тот и так читает его как открытую книгу. Подумаешь, что в прошлый раз, когда они остались наедине, Чонвон сам чуть не трахнул его. Подумаешь, что за это он расплачивается до сих пор. Пиздец. — Без разницы, — буркнул омега, проходя мимо альфы, задержав дыхание. Лишних поводов для ускорения течки ему не нужно. — Ну да, ну да, — хмыкнул альфа и пошел следом. Закрывающиеся дверцы зала вернули Чонвона в душное помещение, насквозь провонявшее потом и феромонами альф, но почему-то среди всех них омега отчетливо выделял лишь один: сладкий кофейный градусный ликер обволакивал его легкие, кружил голову. Пиздец. — Ты готов? — Пак прошел к центру зала и ступнями соединил между собой несколько матов. «Нет» — Да, — уверенно произнес Чонвон и приблизился. Скручивающееся в паху возбуждение невероятно мешало концентрации, но пока все еще терпимо. В глазах ощутимо двоилось, он не мог сосредоточиться даже на фигуре альфы. Оставалось целиком полагаться только на свою интуицию. Вот и почему он такой упрямый? Ведь был же шанс согласиться с Паком, сказать, что он не может. Но он опять настоял на своем. Они поклонились и остановились в двух метрах друг от друга. Чонвон выдохнул. Прикрыл глаза. Еще раз вдохнул и выдохнул. И собрав все остатки мужества, что у него остались, первым нанес молниеносный удар: обманчиво выставив руки вперед, он с места совершил прыжок и атаковал в полете ногой. Пак этого не предусмотрел, но удар был слишком слабым: альфа и не покачнулся, в ответ метнувшись вперед и совершив крутой переход, ударяя снизу-вверх. Удар пришелся в область солнечного сплетения, пусть и в защите, но у Чонвона на секунду снова потемнело в глазах. Взяв себя в руки, он в последний момент уклонился, не давая альфе окончательно лишить его стабильного положения, и со всей силы, которая у него только осталась, выставил ногу вперед. Альфа ожидаемо ее заблокировал, но уже не так уверенно. По крайней мере, в этот раз это хотя бы похоже на спарринг. То позорище, которое Чонвон продемонстрировал на дне открытых дверей в пятницу, он и вспоминать не хотел. Отступать никто не собирался. Подготовка у обоих была отличная. Дело оставалось только за выносливостью, но тут быть с альфой на равных было невозможно. Чонвону очень быстро перестало хватать воздуха в легких, он начал тяжело дышать, и конечно же мимо альфы это не прошло. — Чонвон, с тобой все нормально? — в очередной раз за сегодня спросил он. — Абсолютно, — а у самого пульс уже был под сто восемьдесят. Воспользовавшись заминкой, он нанес сильный удар по незащищенной спине альфы, и тот, не ожидая этого, упал на колено. — 1:0. Альфа угрюмо поднялся, его взгляд вдруг стал очень серьезным. «Поддавался» — хмуро заметил Чонвон, понимая, что сейчас упадет. Силы его стремительно покидали, стало невероятно тяжело даже держаться на ногах. Феромоны альфы подчиняли себе омежье нутро, лишая Чонвона остатков рассудка. Судя по ощущениям, течка уже не стучалась, а вышибала дверь с ноги. Когда альфа подался вперед, уверенно и молниеносно занося ногу и промахиваясь, поскольку омега профессионально уклонился, то попал по его икре, и уставшее взмокшее тело этого просто не выдержало. Чонвон упал на спину, понимая, что у него нет сил для того, чтобы встать. И неоткуда их собрать, хотя бы по крупицам, чтобы соединить в один поток воли. Нет. Ничего. Резкая боль пронзила низ живота, и он автоматически скрутился в позу эмбриона. Что-то нарастало, соединялось в одно, поднималась с низов. Его охватывала дикая энергия. Привычно защекотали ноздри, Чонвон понимал, что происходит, но уже ничего не мог сделать. Резко прострелило поясницу, и все, что видел и ощущал омега, сузилось до одного: сильнейший аромат кофе заполонил его легкие, сознание. Его затрясло. — Чонвон! Эй, Чонвон! — альфа обеспокоенно бросился к нему, сперва не догадавшись, что происходит. — Что с тобой, ты весь дрожишь! Горячие руки коснулись его взмокшей талии, и Чонвона подбросило прямо на полу. Каждое прикосновение словно оставляло после себя ожоги. Склонившись над омегой, Джей допустил опасную близость, которая окончательно оттеснила остатки разума, оставляя после себя лишь одно. Похоть. Чонвон схватился за его плечо, чтобы подняться, и одним быстрым движением очутился около его шеи. О да. Самый сок. Первоначальный источник аромата альфы. Как же охуительно приятно, как же он чертовски устал держать себя в руках. Перед глазами потемнело. Ему больше ничего не нужно, только пометить, взять свое. — Чонвон, что ты… Что еще может происходить, если омега, дрожащий как осиновый листок, начинает инстинктивно вылизывать тебя? Горячие ладони сошлись на его талии, помогая не упасть. Чонвон довольно мурлыкнул на ушко, расслабляясь в объятиях, даже не подозревая, какой эффект это произвело на альфу. Закончив с вылизыванием, потерся о кожу проступившими клыками, но кусать не спешил. Пока только наслаждался любимым ароматом, до которого, наконец, дорвался. — Какой же ты дурак, — прошипел альфа, с силой опуская его на мат под собой. Внезапное осознание причинило невыносимую боль и принесло невероятную гордость. За него. Такого сильного, но такого глупого. Вот что ему делать? Как ему, половозрелому альфе, оттолкнуть истинного в течке?! Пусть та только набирала силу. Вылизывание железы считалось вещью невероятной личной и интимной, поскольку действовало напрямую на центр, отвечающий за возбуждение и у альф, и у омег. Мягко говоря, от этого срывало башню. Но Чонвон уже второй раз на памяти Джея проявлял невероятную инициативу в этом деле. Вот и сейчас, оказавшись прижатым к полу, он заскулил, хотя это было больше похоже на отчаянное мяуканье, и, понимая, что до шеи альфы ему не дотянуться, повернул голову вбок, открывая свою — для поцелуев, для укусов, для метки. Таким образом омега демонстрировал полное подчинение, и вид такого Чонвона, до этого всегда гордого, недоступного сорвал зверя Джея с цепей. Проведя языком по собственным выступившим клыкам, он вгрызся в его шею, лишь слегка, но все же прокусывая нежную кожу. Не железу, конечно, хотя отчаянно хотелось, а лишь местечко рядом с ней, но этого хватило, чтобы Чонвон застонал ему в ухо. Джея пробила дрожь: как же давно он мечтал снова услышать эти сладкие звуки! Сколько же ночей они приходили к нему во снах! Но он заставил себя отстраниться, тяжело вдыхая сладкий лавандовый аромат текущего омеги. Его омеги. Он не мог позволить себе взять его прямо здесь, прямо сейчас. Просто не мог.