bleeding love

Чонгук не верил в совпадения. Ароматы не появляются из ниоткуда. Они либо имеют источник, либо рождаются в памяти. Они записаны в нас, как травмы, как любовь, как страх. И если Чимин чувствовал запах человека, которого больше не было в живых… значит, что-то должно было его вызывать. Но что? Чонгук внимательно смотрел на друга, пытаясь разгадать его настроение. Чимин всегда был тем, кто скрывал боль за лёгкой ухмылкой, за ленивой пластикой движений, за фирменной небрежностью, которая притягивала людей, как огонь мотыльков. Он был тем, кто умел говорить обо всём и ни о чём одновременно. Но сейчас… В уголках его губ пряталась напряжённость, а в глазах — что-то глубокое, тревожное. Как будто он ждал, что Чонгук развеет его страхи, но сам в это не верил. — Ты просто зашёл поболтать? — Чонгук решил сменить тему, отходя вглубь мастерской. Чимин пожал плечами, лениво разглядывая полки с флаконами. — Вроде того. Ну и посмотреть, как ты тут поживаешь. — Ты бы удивился, но… — Чонгук наклонился к рабочему столу, сделав вдох. — Всё так же. Чимин хмыкнул. — Конечно. Ты же любишь стабильность.-Это прозвучало с оттенком иронии. Чонгук проигнорировал подкол. Вместо этого он снова взглянул на друга. — Почему ты так внезапно объявился? Чимин не ответил сразу. Он взял один из флаконов, открыл его, понюхал, а затем закрыл с лёгкой улыбкой. — А если я скажу, что скучал? Чонгук недоверчиво прищурился. — Я не поверю. — И правильно сделаешь, — легко признал Чимин, но через мгновение добавил тише: — Хотя, может, немного. Чонгук чувствовал, как напряжение в комнате сгущается. Чимин умел говорить словами, но ещё лучше он говорил запахами. Его одеколон сегодня был мягче, чем обычно — не столь резкий, менее сладкий. Это был запах человека, который пытался быть невидимым. Который не хотел, чтобы его заметили или узнали, как он себя чувствует. — Ты мне голову морочишь, — буркнул Чонгук, потирая переносицу. — Это у меня в крови, — усмехнулся Чимин. — Но если серьёзно… Мне нужен твой совет. — По какому вопросу? Чимин снова замолчал. В этот раз его взгляд стал серьёзнее. — Ты когда-нибудь чувствовал запах, которого не существует? Чонгук нахмурился. — Что? — Я серьёзно. Такой запах, который вроде бы ниоткуда… но ты клянёшься, что он здесь. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как внутри что-то дрожит. Он знал, что значит чувствовать запахи призраков. Знал, что значит вдыхать аромат того, кто исчез. — Ты о чём-то конкретном? Чимин кивнул. — Последние несколько недель я чувствую один и тот же аромат. Постоянно. Табак, кожа, чуть-чуть ванили. — Твой Юнги? Чимин слабо улыбнулся, но в этой улыбке было столько боли, что Чонгук на мгновение пожалел, что спросил. — Юнги умер пять лет назад, Гук. Чонгук почувствовал, как у него внутри что-то сжимается. — Прости… — Всё нормально, — отмахнулся Чимин. — Но этот запах… Он меня преследует. Будто… он здесь. Чонгук напрягся. Если бы кто-то другой сказал это, он бы назвал его сумасшедшим. Но Чимин не тот, кто верит в призраков. Не тот, кто цепляется за прошлое. Если он говорит, что чувствует запах Юнги, значит, так и есть. Но почему? — Ты ведь в такие вещи не веришь, да? — Чимин посмотрел на него с лукавой полуулыбкой. — Я верю в ароматы, — тихо ответил Чонгук. — Вот и я подумал, что ты меня не осудишь. Чимин выпрямился, разминая плечи, и направился к выходу. — В общем, подумай. Может, у тебя будет какое-то объяснение. Чонгук кивнул, наблюдая, как его друг исчезает за дверью. В комнате повисла тишина. Он вдохнул. Запахи парфюмерной мастерской окутали его, как всегда: лаванда, древесина, цитрусы. Но среди них был ещё один. Табак. Кожа. Ваниль. И ещё кое-что. Что-то, что невозможно было уловить, но он знал его слишком хорошо. Дождь. Холодный воздух. И что-то тёплое, неуловимое, сладковато-пряное. Он вздрогнул. Этот аромат… Он появился в его жизни год назад. И исчез вместе с человеком, который стоял перед ним в дождливом переулке, глядя синими глазами. Чонгук выдохнул резко, словно хотел выбросить этот запах из лёгких. Он ни о ком не думал. Он был в этом уверен. Но призраки прошлого пахли слишком отчётливо. Чон медленно сел за стол, опустив руки на тёплую поверхность дерева. Он ощущал её гладкость кончиками пальцев, но мысли его были далеко. Чимин чувствовал запах мёртвого человека. Это было нелепо. Нелогично. Но Чонгук знал, что бывает, когда ароматы не подчиняются законам мира. Он знал, как они могут быть не просто воспоминанием, а чем-то большим. Чем-то… живым. Он снова вдохнул. Запах Юнги таял, но не полностью. Оставался в воздухе, как невидимое присутствие. Чонгук встал, сделал несколько шагов по комнате, потом снова сел. Он ненавидел такие вещи. Ненавидел, когда что-то не поддавалось логике. Он должен был всё контролировать. Ароматы были его стихией. Но сейчас… Сейчас он чувствовал себя беспомощным. Он потянулся к флакону, который Чимин держал в руках. Открыл его, вдохнул. Да. Табак. Кожа. Ваниль. Этот запах он создал интуитивно. Смешал ингредиенты так, как чувствовал. Не знал, что выйдет, просто следовал за ощущением. Но теперь… Теперь казалось, что кто-то другой руководил его руками. "Ты мне доверяешь?" Чонгук вздрогнул. Этот голос. Он прозвучал в его голове слишком отчётливо. Слишком реально. "Ты же не думаешь, что твоё проклятие появилось просто так?" Он резко закрыл флакон, поставил его обратно на полку. Нет. Он не будет думать об этом. О том человеке с синими волосами. О том, кто исчез. О том, кто, возможно, был единственным, кто его не боялся. Чонгук прошёлся по комнате, пытаясь отвлечься. Остановился у окна, глядя на улицу. Город жил своей жизнью. Люди ходили, разговаривали, спешили по делам. Для них ничего не изменилось. Но для него… Чимин сказал, что чувствует запах прошлого. А Чонгук? Он чувствовал запах чего-то, что ещё не случилось. *** Дождь шёл всю ночь, но к утру город проснулся под мягким светом солнца. Капли медленно стекали по стеклу, оставляя едва заметные следы, а воздух был свежим, наполненным ароматом мокрой листвы и прохлады. Чонгук сидел в своей парфюмерной мастерской, держа в руках небольшой стеклянный флакон. Ваниль. Кожа. Табак. Он не мог избавиться от чувства, что этот запах связан с чем-то важным. Что-то внутри болезненно сжималось, стоило ему вдохнуть глубже. И тут зазвенел дверной колокольчик. — Закрыто, — пробормотал он машинально, не отрывая взгляда от флакона. Но шаги уже раздавались по деревянному полу. — Тогда тебе придётся сделать исключение, — раздался голос. Ким Тэхён. Чон резко поднял голову. Он стоял перед ним, мокрые волосы, прилипшие к скулам, капли дождя стекали по острым чертам лица. Он выглядел так, будто только что прошёл через самую тёмную ночь. Но он был здесь. — Привет, — спокойно сказал Тэ. Чонгук почувствовал, как у него сжалось горло. Это невозможно. Но Тэ стоял прямо перед ним. Такой настоящий. — Ты… — он хотел заговорить, но голос сорвался.Перед ним стоял смысл его жизни.Это он Тэ смотрел на него с лёгким волнением. — Ты помнишь меня? Чонгук чувствовал, как мир вдруг становится слишком тяжёлым. Лампа мерцает, тени на стенах дрожат. Гул в ушах. Реальность рушится. И вдруг— Он просыпается. Будни, что пахнут прошлым Резкий вдох. Грудь сдавливает. Свет уже пробивается сквозь мутное стекло, и утро оказывается слишком реальным. Чонгук проводит ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Это был сон? Но почему тогда запах дождя всё ещё витает в воздухе? Он поднимается, идёт в ванную и умывается ледяной водой. В зеркале перед ним отражаются усталые глаза и тёмные круги под ними.Он изрядно измучил себя работой.Повседневность убивает.Он не понимает чего хочет от жизни.Он не понимает что происходит в его жизни.Он уже живой мертвец. — Привиделось, — пробормотал он себе. Пальцы рефлекторно тянутся к флакону с ароматом. Он проводит им по запястью, позволяя запаху окутать себя, будто пытаясь ухватиться за призрачное воспоминание. Но прежде чем он успевает уйти в мысли, телефон завибрировал. Чимин. — Ты ещё жив? — раздался насмешливый голос в трубке. — Почти, — устало ответил Чонгук. — Тогда собирайся. Мы идём гулять.Ты уже достал со своими скучными буднями.Давай выпьем как настоящие мужчины. — Чимин… — Без вариантов, Гук.Нам по 27 лет.Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из прошлого, а я как раз хотел поговорить о прошлом.Я вчера нашел кучу фотаграфий с нами.Мы там такие счастливые и прикольные.Тебе понравится. Чонгук закатил глаза, но спорить с Чимином — бесполезно.Он всегда доставал его своими вопросами и гулянками,но именно его,именно Чимина можно понять. Через час он уже выходил из своей мастерской, когда его взгляд упал на Тэ. Тот стоял у витрины, глядя внутрь. Чонгук на секунду замер. Но когда он моргнул — его уже не было. *** — Я думал, ты меня кинешь, — усмехнулся Чимин, когда Чонгук всё-таки подошёл к нему. Тот лишь молча покачал головой, засовывая руки в карманы куртки. Вечерний воздух был прохладным, но не пронизывающим, а скорее бодрящим. Ветер легко касался щёк, играя с волосами, и Чонгук чуть поёжился, улавливая в этом дыхании ночи что-то успокаивающее. Небо приобрело мягкий лавандовый оттенок, растекаясь акварельными мазками по горизонту. Свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после недавнего дождя, а листья лениво кружили под ногами, подхваченные порывами ветра. В воздухе витал тёплый аромат свежесваренного кофе из ближайшей кофейни, вперемешку с тонкими нотами карамели и шоколада. — Хороший вечер, — тихо заметил Чонгук, немного расслабляясь. Иногда он заставлял себя выходить из своей мастерской, чтобы напомнить себе: есть целый мир за пределами стеклянных флаконов и ароматов. Но даже здесь, среди прохожих и запахов города, он невольно ловил себя на мысли, что снова ищет что-то знакомое. Что-то потерянное. Чимин наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, неторопливо шагая рядом. — Я, конечно, понимаю твою страсть к запахам, но, Гук, мне кажется, ты уже начинаешь сходить с ума от своей работы. Чонгук коротко усмехнулся, проводя ладонью по затылку. — Возможно. Они шли по узким улочкам, их шаги мягко отдавались в тишине вечернего города. Временами дорогу пересекали пары, смеясь и переговариваясь, мимо проносились редкие машины, а где-то вдалеке играл уличный музыкант, его гитара звучала глухо и печально. — Тут раньше была наша кафешка, — вдруг сказал Чимин, кивая в сторону небольшого здания. Чонгук повернул голову. Вывеска сменилась, окна теперь светились другим тёплым светом, а внутри сидели незнакомые люди. Но само здание осталось таким же. — Помнишь, как Юнги вечно жаловался, что кофе здесь слишком горький? Чимин хмыкнул, глубже пряча руки в карманы. — А потом всё равно пил его. Чонгук чуть улыбнулся, глядя на знакомое место. Внутри что-то сжалось. Прошлое живёт в таких деталях. В запахах. В местах. В людях, которых больше нет рядом. Но, может быть, оно никогда и не уходит по-настоящему. — Ты бы всё равно нашёл меня, — фыркнул он. Они шли по старым улочкам Сеула, вспоминая места, где когда-то смеялись, плакали, влюблялись. — Здесь мы с Юнги целовались в первый раз, — неожиданно сказал Чимин, останавливаясь у небольшой кафешки. Чонгук посмотрел на него, но Чимин лишь улыбался — тепло, с лёгкой грустью. — Ты до сих пор скучаешь по нему? Чимин кивнул. — Каждый день. И они замолчали. Память вспыхнула мгновениями их юности, окрашивая вечер в оттенки давно прошедших дней. Намджун — всегда серьёзный, но такой тёплый. Он учил их разбираться в мире, словно носил в голове целую вселенную ответов. Когда кто-то из них терялся, сомневался, Намджун неизменно находил правильные слова. Он мог часами рассказывать о книгах, о смысле жизни, о вещах, которые тогда казались сложными, но сейчас… Сейчас Чонгук вспоминал его голос так ясно, будто тот говорил прямо рядом с ним. — Если что-то кажется сложным, — как-то сказал он, усмехаясь и поправляя круглые очки на носу, — значит, ты просто ещё не нашёл к этому ключ. Джин… Джин всегда пытался быть их «мамой». Он заставлял всех завтракать, ругался, если кто-то выходил на улицу без куртки в холод, и не терпел, когда кто-то болел и не лечился. — Вы мой крест, — вздыхал он, раздавая им по чашке горячего чая. Но в его глазах всегда была ласковая нежность. Он шутил так громко и самозабвенно, что даже самые глупые шутки заставляли их смеяться до слёз. Когда в компании становилось слишком тихо, он всегда находил способ разрядить обстановку, даже если для этого приходилось разыгрывать нелепые сценки или петь во весь голос прямо на улице. — Вы только представьте, — говорил он однажды, стоя посреди пустой дороги, раскинув руки, — если я стану знаменитым, я буду заставлять вас смеяться даже с экранов телевизоров. И Чонгук тогда подумал: «А ведь он уже делает это». Но больше всего тишина резала сердце, когда вспоминался Хосок. — Ты думаешь, Хоби жив? — тихо спросил Чонгук, словно боялся нарушить равновесие воздуха. Чимин покачал головой, его взгляд скользнул по звёздному небу. — Не знаю. Но мне хочется верить. Тёплый ветер колыхнул воздух, и на секунду Чонгуку показалось, что он слышит чей-то смех — звонкий, солнечный, пропитанный той самой искренней радостью, которая всегда исходила от Хосока. Может быть, это просто память. А может, прошлое действительно никогда не уходит по-настоящему. *** Вечером они сидели в маленьком кафе. Чонгук лениво крутил стакан с чаем, наблюдая, как Чимин бесцельно размешивает ложечкой кофе, будто пытаясь растворить в нём свои мысли. Свет от уличных фонарей мягко отражался в окнах, создавая иллюзию другого мира — более тёплого, более спокойного. — Ты изменился, — вдруг сказал Чимин, не поднимая глаз. Чонгук вскинул на него взгляд. — Ты тоже. — Но знаешь, что не изменилось? Чонгук чуть нахмурился. — Что? Чимин медленно поднял голову и посмотрел на него с лёгкой, почти задумчивой ухмылкой. — Ты до сих пор бегаешь от прошлого. Чонгук сжал пальцы на стакане, но ничего не сказал. — Я знаю, — продолжил Чимин. — Ты забыл его. Или заставил себя забыть. Где-то в глубине Чонгука что-то дрогнуло. — О чём ты? — О Тэ. Имя прозвучало в воздухе, словно раскат далёкого грома. Чонгук замер. В его голове пронеслись тысячи мыслей, но ни одна из них не оформилась во что-то осмысленное. — Ты… — Я не идиот, Гук, — мягко произнёс Чимин, наклоняясь ближе. — Я помню. За окном кто-то смеялся, официантка пронеслась мимо с подносом, в кафе гудел негромкий разговор. Но для Чонгука этот мир вдруг стал слишком тихим. Он не помнил. Он заставил себя не помнить. Но если Чимин помнил… То, возможно, пора перестать убегать. Чонгук закрыл глаза. Что-то внутри хрустнуло, будто лёд под ногами в первые дни зимы. Память, которую он так тщательно запирал, вдруг распахнулась, впуская холодный воздух. Но с этим холодом пришло и другое — тёплое, живое. Запах дождя за окном. Приглушённый свет лампы. Голос, который всегда умел касаться его глубже, чем любые прикосновения. *past* — Гук, я написал для тебя. Чонгук лениво водил карандашом по бумаге, рисуя нечто бесформенное, и только когда услышал эти слова, поднял голову. Тэхён сидел напротив, сжимая в руках помятый листок. В его глазах горел тот самый озорной блеск, но в глубине скользило что-то ещё — лёгкое волнение, будто он доверял Чонгуку что-то большее, чем просто слова. — Что написал? — Чонгук отложил карандаш, опираясь локтем о стол. Тэхён усмехнулся, пододвинулся ближе, их колени почти соприкоснулись. — Стих. Чонгук поднял бровь, ухмылка тронула уголки губ. — Ох, так это признание в любви? Тэхён закатил глаза, но его улыбка не исчезла. — Просто слушай. Он наклонился вперёд, и Чонгук почувствовал его дыхание на своей коже — тёплое, чуть пряное, со сладкими нотками карамели из горячего шоколада, который тот пил перед этим. За окном шумел дождь, капли стекали по стеклу, сливаясь в прозрачные дорожки. В комнате горела только одна лампа, и её мягкий свет играл на лице Тэхёна, очерчивая линию скулы, подчёркивая изгиб губ. Тэхён глубоко вдохнул и начал читать. — Ты пахнешь ветром и ночью, Тишиной на гране. В тебе живут штормы и солнце, Ты в каждой моей ране. С каждым словом голос его становился глубже, мягче, тёплый бархатливый звук, пробирающийся под кожу. Чонгук не мог отвести взгляда. — Ты оставляешь след на коже, Но глубже — внутри, в сердце. Как запах осени в воздухе, Как луч света в закрытом месте. Последняя строка растворилась в тишине. Тэхён на секунду опустил взгляд, пальцы легко пробежались по краю листа. А потом он снова посмотрел на Чонгука — открыто, смело, будто не боялся быть увиденным насквозь. — Я не поэт, — тихо сказал он. — Но если бы мог описать тебя словами… то, наверное, так. В комнате стояла тишина, но внутри Чонгука шумело целое море. Тэхён улыбнулся. И это была не просто улыбка. Это был свет. Тёплый, мягкий, тот самый, в котором Чонгук тянулся греться даже тогда, когда не осознавал этого. Его дыхание стало тяжелее. В груди что-то сжалось, сладко и больно одновременно. И вдруг он понял. Тэхён не просто читал стих. Он признавался. Без лишних слов, без прямых фраз — но в его голосе было это ощущение, в каждом взгляде, в каждом прикосновении к листку. — Тэхён… — выдохнул Чонгук, но не знал, что сказать дальше. И, наверное, ничего не нужно было говорить. Потому что Тэхён, всё ещё улыбаясь, просто наклонился ближе. Чонгук почувствовал тепло его ладони, лёгкое прикосновение к своей. А потом — губ. Коротко, несмело, будто пробуя. А потом увереннее. И мир растворился. Были только Тэхён. Только его тепло. Только этот поцелуй — мягкий, жадный, полный чего-то такого, что Чонгук не мог объяснить, но хотел раствориться в этом полностью. *present* Где-то в настоящем Чонгук резко открыл глаза. Воздуха вдруг стало мало. Он всё ещё чувствовал это тепло. Всё ещё слышал этот голос. Сердце билось быстро, слишком быстро. Чимин молча наблюдал за ним, с лёгкой грустью и пониманием. — Ты вспомнил, да? Чонгук не ответил. Но в груди что-то дрогнуло. Он вспомнил. И если память ожила — может быть, прошлое не ушло навсегда?