В глазах бегуна

Я огляделась вокруг — моя новая «хижина». Слово «дом» казалось издевательством. Серые деревянные стены, скрипящая кровать, тусклый свет, который даже не пытался сделать помещение уютнее. Парни явно старались, но это не спасало ситуацию. Все было чужим, холодным и странно знакомым — словно мне уже когда-то приходилось это видеть, но память наотрез отказывалась сотрудничать. На тумбочке, чуть заметно под пылью, лежало зеркало. Сначала я даже не заметила его — слишком занята тем, что внутри всё горело паникой. Но потом, притянутая каким-то неясным импульсом, села на кровать и взяла его в руки. Я встретилась глазами с отражением, и сердце ускользнуло от меня на пару секунд. Лицо — моё лицо. Бледное, с тёмными, почти черными глазами, которые смотрели на меня с явным недоверием и страхом. Волосы, спутанные и немного грязные, падали на лоб, словно я только что выбралась из какой-то катастрофы. Я была красива, но это не спасало от ощущения, что внутри меня сейчас клокочет вулкан. Кто я? Почему я здесь? И почему — среди этих парней? Они смотрели на меня как на чужую, как будто я — инопланетянка, сбежавшая из какого-то психбольничного сериала. Память — пустота. Абсолютная. Я пыталась вспомнить хоть что-то, любой кусочек жизни, но ничего. Только тёмный Лабиринт, который висел надо мной, как угроза смерти. «Беги» — словно проклятие звучало в голове. А кто я? Что это за игра? Минхо… Я слышала его имя, видела его взгляд — острый, как лезвие, полный недоверия и злости. Он будто говорил: «Ты тут лишняя, и я сделаю всё, чтобы ты ушла». Зачем? Я не знала. Но это только добавляло ужаса. Сарказм в голове пытался утешить: «Ну, Эрин, отличное начало. Ты — ни живой, ни мёртвой, в окружении неизвестных и с памятью, словно дырявым ведром. Не забудь паниковать». Да, паника не уходила. Она словно грызла меня изнутри, заставляла сердце биться быстрее, а руки — дрожать. Я взглянула ещё раз в зеркало. Моё отражение смотрело на меня с явным вопросом: «Ты сможешь?» Я хотела ответить, но не смогла. Вместо этого вздохнула и шепнула себе: «Ладно, хватит истерик. Надо думать». Но страх — как липкий туман, не отпускал. Лабиринт был где-то рядом, а я — только новичок на поле, где каждый шаг — испытание. И пока остальные парни переглядывались и строили планы, я стояла перед зеркалом, пытаясь найти хоть каплю уверенности в своём отражении. И, возможно, именно в этот момент поняла: эта игра не про победу. Она про выживание. Я лежала на кровати, сердце колотилось, а в голове не утихали мысли — страшные, тревожные, словно шторм, что не давал покоя. Слезы подступали к горлу, но я сдерживалась изо всех сил. «Не сейчас, не здесь», — повторяла я, стараясь не дать панике прорваться наружу. В темноте комнаты каждое дыхание казалось оглушительным, каждое шевеление — словно шаг к бездне. Я закрыла глаза, напрягая волю, чтобы не разрыдаться. Мир внутри меня был взрывом эмоций, но снаружи я оставалась каменной стеной. Постепенно мысли начали утихать, тело немного расслабилось, и я погрузилась в сон, такой хрупкий и тревожный, словно стекло, готовое разбиться от любого шороха. ⸻ Проснулась я от шума — он ворвался в комнату, как яркий свет, растопив остатки ночных теней. Вдалеке ревели грейдеры, тяжёлая техника гудела и копалась в земле, будто пыталась взломать саму землю. Сквозь приоткрытую дверь доносились голоса, смех, звуки работы — многие уже были на ногах, кто-то поливал огороды, кто-то чинил ограждения. Утро здесь не было мрачным. Оно было шумным, живым, бодрящим, словно всё это странное место просыпалось и готовилось к новому дню. Несмотря на усталость и страх, внутри меня что-то зашевелилось — маленький росток надежды. Мир продолжает идти своим чередом, и мне придётся найти в нём своё место. Я глубоко вздохнула, слушая шумы жизни, и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать свободнее. День начался. Я быстро провела рукой по спутанным волосам, не слишком заморачиваясь — что толку, если всё равно выгляжу так, будто меня вчера затоптали? С этим безобразием на голове я вышла из своей хижины, и сразу почувствовала, как взгляд всех глейдеров устремился на меня. Они стояли кучкой, хохотали, пинали что-то невидимое, обменивались шуточками — и, конечно, меня в их «шутках» уже успели окрестить соней. Ну, спасибо, ребята, я и так себя чувствовала так, будто меня только что выкинули из мира на какую-то неизвестную планету. И вот, когда я пыталась незаметно пройти мимо, к мне подлетел Ньют — тот самый с пронзительным взглядом и чуть кривой улыбкой, будто знал секрет, который мне пока не светит. И кажется с слегка хромающейся ногой. На вид он был очень доброжелательным. Заткнись Эрин,просто заткни свои мысли. — Эй, соня, — с ухмылкой бросил он. — Ты что, весь день в коме была? Пойдём, я тебе покажу, где умываться, а потом на завтрак — там лучше, чем звучит. Он не дал мне шанса отвертеться и уверенно повёл к умывальнику — куче тазиков и ведер, которые выглядели, как будто их собирали со всего заброшенного лагеря. Глейдеры вокруг уже вовсю начинали свой день — кто-то пинал гравий, кто-то пытался поднять настроение другим безумными историями, а кто-то просто смеялся над очередной шуткой, которую я, конечно, не понимала. Я опустилась к воде, холодная жидкость хлестнула по лицу, заставляя отрешённость отступить на секунду. Ньют скосил на меня взгляд и сказал: — Видишь? Не так уж и плохо. Я попыталась улыбнуться, но получилось что-то вроде гримасы. В голове вертелись мысли — лабиринт, Минхо, полная тьма в памяти. Почему именно я? Почему теперь я — среди этих ребят, которые живут в вечной игре на выживание? Он повернул меня к столовой, где уже стояли длинные деревянные столы, и оттуда доносились ароматы чего-то горячего и вполне съедобного. — Завтрак — дело святое, — сказал Ньют с той же лёгкой насмешкой. — Ну, поехали, соня, посмотрим, как ты справишься с первым днём. Я глубоко вздохнула, сдерживая волну паники, которая вот-вот должна была прорваться наружу. Но пока что — надо было хотя бы сделать вид, что я тут не новенькая, что я — одна из них. Я шла за Ньютом к длинным столам, где уже вовсю трещали тарелки, пар поднимался от простеньких, но на удивление аппетитных блюд, и глейдеры по-хозяйски рассаживались, обмениваясь бодрыми репликами. Я всё еще ощущала на себе их взгляды — не враждебные, просто любопытные. Будто новый зверёк в их клетке. Отличное чувство. Ньют резко обернулся ко мне и снова ухмыльнулся: — Ну, что, соня, готова к завтраку века? Тут у нас либо ешь, либо… Ну, в общем — ешь. Я фыркнула. Всё. Хватит этого “соня”. Пусть знают, кто я такая, даже если я сама пока этого не помню. — Вообще-то, я не “соня”, — пробормотала я, выпрямляясь и глядя ему прямо в глаза. — Я Эрин. Он замер на секунду, словно не ожидал, что я заговорю, а потом рассмеялся — искренне, с хрипотцой. — Эрин, значит? Ну ладно, Эрин. Рад познакомиться нормально. Кстати… — он чуть склонил голову, всё ещё улыбаясь. — У тебя красивый голос. Не вздумай его терять в этом дурдоме. Я почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули в ответ. Может, впервые за эти часы хаоса. — Постараюсь. Хотя, если тут все такие, как ты… — я пожала плечами. — Может, ещё и орать придётся. Ньют усмехнулся, похлопал меня по плечу и кивнул на место за столом. — Орать у нас можно. Главное, чтоб потом бегала так же быстро. Я плюхнулась на скамью, осматривая миску с какой-то кашей и хлебом. Пахло приятно, живот моментально напомнил, что я не ела… да вообще не помню когда. Вокруг уже вовсю шумели, кто-то спорил о чём-то, кто-то обсуждал лабиринт. Это слово снова пронзило меня ледяной иглой. Лабиринт. Что это? Почему от одного только упоминания у меня в груди всё сжимается? И почему, чёрт возьми,каждый второй шепчеться о Минхо? Я сжала ложку и решила — сегодня буду держать лицо. Паниковать можно потом, под одеялом, а сейчас — жрать и слушать. После завтрака я надеялась хотя бы ненадолго заныкаться в своей… ну, пусть будет «хижине». Собраться с мыслями, возможно, немного попаниковать втихую, возможно, пореветь в подушку. Но фиг там. Как только тарелки были опустошены, появился Алби. Он бросил на меня быстрый взгляд, будто прикидывал, где бы я могла принести хоть какую-то пользу. — Ньют, бери её. Протестируем в плантациях. Пусть руки испачкает. — Есть, босс, — с ухмылкой отозвался Ньют, кивнув мне. — Пошли, Эрин. Пора выяснить, насколько ты крепкая. Крепкая? О, если б они знали, что я паниковала, как школьница перед контрольной, а внутри всё ещё вертелось: “Где я, кто я и какого чёрта тут вообще происходит?” Мы подошли к полям. Прямо как в плохом фермерском фильме: длинные грядки, кусты, куча зелени и… Зарт. Блондин,с слегка завитыми волосами,с вечно глупой улыбкой (по крайней мере вчера выражение его лица была такое же). Он уже возился с лопатой, раскапывая землю. — Вот и наша новенькая, — кивнул он, протягивая мне инструмент. — Не бойся, Эрин. Черви тут размером всего с палец. “Спасибо, обнадежил, мать твою.” Я взяла лопату, и работа началась. Минут через пять я поняла две вещи: 1. Земля тут липкая, как будто кто-то замешал её на соплях. 2. Черви действительно размером с палец. Один из них выполз на поверхность и судорожно зашевелился. Меня тут же передёрнуло. — Ух… — я постаралась отвернуться, сглотнув подступивший к горлу ком. — Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Ньют, легко отбрасывая землю лопатой. Но второй раз стало хуже. Червь выскользнул прямо из разломанной земли, извиваясь, и я еле сдержала рвотный позыв. — Да чтоб тебя… — выдохнула я, хватаясь за колено. — Эй, только не блеванёшь мне тут, ладно? — Зарт усмехнулся, явно получая от этого удовольствие. Я выпрямилась, сжав зубы. — Я живая. И блевать буду исключительно на ваши ботинки, ясно? Ньют расхохотался: — Вот это настрой! Неплохо для первого дня. Работа шла медленно. Пот капал в глаза, руки болели от лопаты, а внутри всё ещё копошился тот же вопрос: что это за лабиринт и почему у всех лица каменные, когда его упоминают? Я кинула взгляд на Ньюта. — Эй… этот Минхо… кто он такой? Ньют посмотрел на меня серьёзно, как будто раздумывая, что именно стоит сказать. — Лидер бегунов. И единственный, кто умудрился выбраться из лабиринта живым после захода… пока. Я поёжилась. И больше вопросов задавать не стала. Я копала землю, мысленно проклиная всех на свете, начиная с Алби, заканчивая этими червями, и вдруг вспомнила. Тот парень… Томас. Он же представился мне, когда я впервые открыла глаза здесь, в этом чёртовом Глэйде. Высокий, с немного растрёпанными тёмными волосами и глазами, в которых читалась такая же паника, как у меня сейчас. Он хоть единственный выглядел тогда нормальным. Я сощурилась, держа лопату, и пробормотала: — Томас… Ньют бросил на меня взгляд из-под ободранной шляпы. — Что-что? Вот дерьмо. Я же сама себе только что поклялась “больше никаких вопросов”. Но слово уже сорвалось. Я выпрямилась, облокотившись на лопату. — Томас… парень, что со мной был, когда я пришла. Где он? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично, хотя внутри всё сжалось в узел. Ньют откинул лопату на плечо, ухмыльнулся. — Он с Минхо. — В лабиринте?! — Я чуть не выронила лопату. — Ага, — Ньют кивнул, будто это вообще нормальная тема. — Он теперь бегун. Стоп, что? Парень, который выглядел ещё более потерянным, чем я вчера, уже носится по смертельно опасному лабиринту? Я моргнула несколько раз, пытаясь уложить это в голове. — Серьёзно?.. Он что, псих? — вырвалось у меня. Ньют фыркнул. — Может и псих, а может просто храбрый ублюдок. Вчера он вытащил двух ребят из лабиринта на последних минутах. Так что да… теперь бегун. Я застыла, пытаясь переварить эту информацию. Где-то внутри опять зашевелился тот чертовски знакомый страх. Я бросила взгляд на бетонные стены, нависающие вдалеке, будто в любой момент собираются сомкнуться. Какого чёрта все здесь такие? Один день — и уже герой. Другой — и тебя сожрали гриверы. Я натянуто улыбнулась: — Ага… круто. Хотя на самом деле хотела сказать “чокнутые все тут”. Ньют, будто почувствовав, хлопнул меня по плечу: — Ладно, отдохнём минут пять. А потом ещё пару грядок, и, может, тебе дадут передышку. Я кивнула, снова облокотившись на лопату, и мысленно пообещала себе: если этот Томас вернется, я найду его и всё выспрошу. А пока… будь как все. Или хотя бы притворяйся.