Если любишь

      День клонился к вечеру, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. В уставшем, изможденном лагере царила напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и редким шорохом ветра. Дмитрий сидел у костра, спиной к остальным, его фигура, очерченная языками пламени, казалась внушительной и грозной.       Он смотрел на Анну, казалось, она все ещё была обижена на него. Но Дмитрий радовался в душе, что рядом с ней была Лэйн. Он прекрасно видел, как девчонка криптограф смотрела на его сестру. В какой-то момент у них что-то случилось, Дмитрий видел это по лицу и глазам Анны, потухшим и заполнены тревогой. В те дни она все время летала в облаках. Но он решил не спрашивать пока у Анны. Вдруг это что-то настолько личное, а если что сама подойдет и попросит о помощи или же просто выговориться.       Лицо Дмитрия было скрыто в тенях, но даже издалека чувствовалась его напряженность, холодная, отчужденная аура, которую он носил как броню. Он был человеком действия, решительным и безжалостным, и эта жестокая решимость просачивалась в каждый его жест, в каждый вдох.       Нужно было поговорить и с Лэйн, спросить у неё, какие она имеет планы на Анну. Все же Дмитрий хоть и не показывает, но он очень дорожит своей сестрой. И увидеть её разбитое сердце ему вовсе не хотелось.       Дмитрий словно прожигал Анну взглядом, он видел, как она мельком взглянула на Лэйн, будто пытаясь понять о чем она думает.       Анна уже взрослая, не нужно раньше времени вмешиваться.       Ян наблюдал за Дмитрием издалека, покуривая сигарету, которая была у него последняя. Остальные он отдал Лэйн зачем-то. Плевать. Он приблизился медленно к Дмитрию, осторожно, словно опасаясь спугнуть дикого зверя. Он не любил эту жизнь, не любил этот апокалипсис, не любил быть частью этого отряда. Но судьба распорядилась иначе, и теперь он был здесь, зажатый в тиски безжалостной реальности. Он любил лишь быть рядом с Дмитрием.       Ян был полнейшей противоположностью Дмитрию. Он был мягким, смышленым, и уж точно из него никакого командира не вышло. Эта его слащавость бесила Дмитрия, вызывая раздражение, похожее на зуд, который нельзя почесать.       Ян остановился на небольшом расстоянии, чувствуя на себе весь вес Дмитриевского молчаливого неприятия. Он набрался смелости и откашлялся.       — Дмитрий? Мы можем поговорить? — Дмитрий не ответил, не повернулся. Только тихое шипение костра отвечало на этот вопрос. Ян продолжил, голос его был тихим, немного дрожащим, но решительным.       — Был… трудный день. И я знаю, что у вас с Анной возникло… недопонимание. — Он сел рядом, на небольшом расстоянии, оставляя пространство между ними, словно невидимая стена. Он взглянул на Дмитрия боковым взглядом, заметив как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он видит только профиль командира, освещенный языками пламени – резкие линии челюсти, скулы и холодные проницательные глаза, уставленные на Анну. — Я думаю, они бы стали хорошей парой. Просто нужно время. Как и всем нам…       — Это не твое собачье дело, Ян.       — Мы… все устали. Я подумал… может, немного… отвлечься? — Ян продолжил, несмотря на то, что его грубо прервали и явно не хотели продолжать диалог. Он говорил спокойно, не навязывая своего общества. Он просто предложил помощь, возможность отдохнуть. Он знал, что Дмитрий не покажет свои чувства, не позволит себе проявить слабость. Но Ян также знал, что и у такого человека, как Дмитрий, есть предел, есть точка, где накопившаяся усталость прорывается наружу.       Ян почувствовал, как Дмитрий поворачивает голову к нему. Его взгляд был холодным, пронзительным, но Ян уже не испытывал страха. Он просто смотрел на Дмитрия, на лицо, иссеченное прозрачными шрамами не только физическими, но и душевными. И в этом взгляде, в этих линиях напряженного молчания он увидел что-то еще. Нечто более глубокое, более скрытое, чем просто холод и жестокость, может быть, усталость? Может быть, боль?       В этом молчаливом диалоге взглядов произошло нечто неизъяснимое. В воздухе появилась некая напряженная жизненная сила, переплетение противоположностей, не только ненависти и страха, но и уважения, возможно даже признания. В этой затаившейся тишине Ян почувствовал возможность… возможность начать новый диалог, выйдя за пределы жестокой действительности апокалипсиса и этих монстров.       — Анна вот нашла кого любить, а ты, Дмитрий? Да, я не могу сказать, что любовь это всегда радость и счастье, но и также преодоления себя. Своих страхов. — Ян, не дожидаясь ответа, взял Дмитрия за руку. Неожиданный и дерзкий жест – его хватка оказалась удивительно сильной, уверенной. — А ты готов встретиться со страхами ради кого-то?       — Анне сложно кому-то довериться. Она всегда хочет казаться холодной снежной королевой, но в глубине души она хочет чужого тепла. Хочет любви и быть значимой кому-то, а не пустым местом. — Дмитрий взглянул на Анну. Она все также тупила взгляд на пламя, но медленными шажками двигалась ближе к теплу Лэйн, а потом положила голову на её плечо.       — Все хотят. Разве ты не хочешь?       — Я разве что хочу, чтобы Анна была счастлива. Она заслуживает этого.       — Ты тоже. И я хочу, чтобы ты был счастлив. — ни сказав больше не единого слова, Ян повёл Дмитрия к его комнате, не обращая внимания на протесты, которые, возможно, кипели в душе командира, но не находили выхода наружу. Движения Яна были решительными, в них не было прежней неуверенности, только целенаправленная, настойчивая сила. Он почти затолкнул Дмитрия внутрь, затем быстро захлопнул дверь на щеколду, отрезая их от внешнего мира.       — И зачем ты привел меня сюда? Вдруг что-то случится? Я должен быть рядом с отрядом. — взгляд Дмитрия яро выражал свое раздражение, но Ян не отступил. Не испугался.       Раньше, в глубоком прошлом, которое Дмитрий явно хочет подавить или забыть вовсе, они с Яном имели чувства друг к другу. Они были не просто друзьями. Они были товарищами, которые знали друг о друге больше, чем они сами. Они не просто любили, они имели связь, о которой любой бы позавидовал.       — Не дави на Анну, ладно? Ей сейчас и так сложно, а ты со своим, якобы бесчувствием, ещё хуже делаешь.       Внутри комнаты царила полутьма, лишь тусклый свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на лицах плывущие тени. Ян, стоящий близко, почти вплотную к Дмитрию, замер на мгновение, позволяя напряжению между ними нарастать, заполнять собой пространство. Затем, резко, не оставляя места для сомнений, он наклонился и впился в губы Дмитрия поцелуем, глубоким, властным, почти жестоким.       И Дмитрий оттолкнул Яна моментально. Он испугался. Испугался собственных чувств, которые, он думал, давно уже остыли. Но на самом деле они ещё больше развивались, закреплялись внутри и тянулись к Яну.       — Ведешь себя, как твоя сестра. Также отталкивает Лэйн, как ты — меня. — Ян выдохнул и сделал шаг назад, чтобы дать Дмитрию пространство. Возможно, это все было неправильно и Яну не нужно было целовать Дмитрия, но в следующую секунду его грубо притянули обратно. — Вот только твоя сестра пытается принять свои чувства, да сложно, но…       — Не смей меня сравнивать с Анной. У них с Лэйн другие проблемы. Девчачие, так сказать. — талию Яна крепко сжимали мужские руки. Ян усмехнулся.       — Тогда почему… — Яну не дали договорить. Грубые губы почти целовали его с нежностью. Поцелуй был не лаской, а вызовом, демонстрацией силы, признанием того, что Дмитрий больше не боится чувств к Яну. В губах Яна скрывалась не только страсть, но и некая настойчивость, твердое намерение сломать холодную стену, которой Дмитрий отгораживался от мира.       Ян, ошеломленный резким поворотом событий, не сразу ответил на поцелуй. Его тело напряглось, руки сжались в кулаки. Но постепенно, под натиском Дмитрия, сопротивление начало таять. Все же нельзя было поддаваться своему эго в такой момент. Все же Дмитрий не всегда так реагирует. И тем более сам целует.       Тепло Яна, его настойчивость, проникали сквозь его одежду, пробивая бреши в его холодной непроницаемости. Ян пробил щит Дмитрия, маску бесчувственного командира.       — Нам нужно отвлечь тебя, Дмитрий. Успокоить. Расслабить. Как думаешь? А то ты слишком резкий и грубый. — Отрываясь на мгновение, Ян прошептал на ухо Дмитрию, его голос был сладким, но в нём прозвучала железная уверенность.       Затем, с издевательской улыбкой, он провел рукой по телу Дмитрия, останавливаясь на его животе, легко, но настойчиво сжимая его мускулы. Его касания были полны двойного смысла: и ласки, и властной демонстрации своей силы. Это было не просто прикосновение, это было проникновение — на физическом и психологическом уровне. Это было начало новой игры, где правила будут диктовать не холодный рассудок Дмитрия, а огненный импульс Яна.       — Я так жалею, что не смог удержать тебя тогда. Ты всегда был такой хладнокровный, настойчивый. Я жалею, что потерял так много времени, чтобы вернуть все то, что было. — Ян впился своим взглядом в глаза Дмитрия.       — А у нас что-то было? — Дыхание Дмитрия сбилось, его тело напряглось, но в то же время, внутри него что-то дрогнуло, как лед под весенним солнцем. Рука Яна, легкая, но настойчивая, скользнула ниже, обводя контуры мышц живота, заставляя Дмитрия вздрогнуть. Это было нечто новое, нечто, чего он не ожидал. Его холодный, непроницаемый щит начинал трещать под натиском Яна.       — Ты считаешь, что не было? — Ян, почувствовав изменение в поведении Дмитрия, приблизился еще ближе, его губы снова коснулись губ командира, но теперь поцелуй стал более нежным, более ласковым. Он как будто исследовал Дмитрия, постепенно растворяя его холодную оболочку, нащупывая скрытые под ней чувства.       Рука Яна медленно переместилась на бедро Дмитрия, осторожно поглаживая грубую ткань штанов. Бинты на ладони и пальцах издавали тихий шершавый звук. Почти не слышный. Каждое прикосновение было наполнено настойчивым желанием, но в то же время бережностью, как будто он боялся ранить этого сложного, закрытого человека. Дмитрий вздрагивал при каждом прикосновении, его тело начинало реагировать на ласки Яна, несмотря на его сознательные усилия оставаться холодным и неприступным.       — Для меня это много, что значило. Мне жаль, что я не послушал тебя. Я должен был… остаться с тобой.       — Зато ты воплотил свою мечту и стал командиром. — Ян заметил изменения в лице Дмитрия, и его улыбка скривилась.       — Это не было моей мечтой. Моей мечты было найти человека, который поймет меня и примет мою холодность.       — Разве ты такой бесчувственный, командир? — Ян наклонился к уху Дмитрия и прошептал ему на ухо, его голос был мягким, но в нём скрывалась властная сила. — Ты хотел быть со мной?       Его пальцы легко проскользнули под подол черной обтягивающий кофты Дмитрия, касаясь его кожи. Это прикосновение было более смелым, более настойчивым, но и здесь чувствовалась определённая доля бережности, как будто он исследует неизвестную территорию, стараясь не нанести вреда. Дмитрий вздрогнул, его тело отвечало на ласки Яна все сильнее, и холодная броня, которую он так долго носил, начинала рассыпаться на мельчайшие кусочки. Он чувствовал это изменение сам, и это его пугало и в то же время привлекало.       — Да.       Тело Дмитрия, несмотря на все его попытки сохранить контроль, отреагировало на прикосновение Яна мощной волной желания, пронзившей его насквозь. Мышцы напряглись, дыхание участилось, и холодный потолок его обычной сдержанности дал трещину. Ян, чувствуя это изменение, наклонился еще ниже, его губы провели легким скользящим поцелуем по шее Дмитрия, оставляя за собой дорожку мурашек.       — Я так сожалею, что потратил так много времени, чтобы понять свои чувства.       — Ты вовсе не терял, Дмитрий. Каждому нужно свое время.       — Но ты же принял свои чувства быстрее, чем я!       Ян вздохнул, потрогал кончиками пальцев свой шрам, чуть сморщиваясь.       — У тебя хотя бы нет шрама на лице, как у меня. Возможно ты не хотел принимать свои чувства из-за моего лица.       — Нет… я просто идиот. — Пальцы вжались в черные волосы на затылке и притянули ближе, впиваясь в губы. — прости.       Пальцы, проникнув под кофту, начали нежно гладить кожу Дмитрия, описывая круглые линии его груди. Движения были медленными, мерными, словно исследование неведомого континента. Дмитрий вздрагивал при каждом прикосновении, его тело изгибалось, поддаваясь неизбежному. Он пытался противиться, но сила желания оказывалась сильнее его воли.       Ян почувствовал напряжение в теле Дмитрия, и его поцелуи стали более глубокими, более настойчивыми. Он прижимался к Дмитрию всё сильнее, словно стараясь растопить лёд, оковавший его душу. Его язык проник в рот Дмитрия, начиная медленное, ласковое исследование. Дмитрию трудно было дышать, он терял контроль, его тело наполнялось волнами возбуждения.       Рука Яна медленно спускалась вниз по животу Дмитрия, его пальцы легко нащупывали линию его мышц, вызывая новые волны наслаждения. Дмитрий издал глубокий стоны, его тело напряглось до предела, а затем расслабилось, поддаваясь неистовым волнам чувственности. Это было нечто новое, нечто, чего он не ожидал, и он позволил себе утонуть в этих чувствах, раствориться в этом мощном потоке желания.       Ян, чувствуя как Дмитрий постепенно сдаётся, еще больше приблизился к нему, его губы нашли губы командира, поцелуй стал глубоким, полным страсти, но в то же время нежным и ласковым. Он не торопился, он наслаждался процессом, наблюдал за изменением в лице Дмитрия, за медленным, но неумолимым таянием его холодной оболочки. Это была победа, не просто физическая, а духовная, победа над ледяной стенкой, которая столько лет отделяла Дмитрия от настоящих чувств.        Дмитрия полностью захлестнула волна желания, и Ян медленно, с наслаждением, спустил руку ниже, к ширинке его брюк. Движение было медленным, намеренно провокационным, каждое мгновение наполнено предвкушением. Его улыбка была уверенной, почти торжествующей. Он победил, проникнув сквозь холодную броню Дмитрия, достигнув самой глубокой, самой уязвимой части его существа.       Дмитрию было трудно дышать, его тело дрожало от наслаждения и некоторого стыда. Это было нечто совершенно новое, нечто, чего он никогда не допускал в своей жизни. Его воля, обычно железная и непреклонная, растаяла перед натиском чувств, превратившись в слабый лёд, готовый рассыпаться от легкого дуновения.       Губы властно сжимались, а зубы впивались в плоть нижней губы. Ян протолкнул язык в рот Дмитрия и промычал, чувствуя, как мужчина ерзает в его руках. Каменный стояк под грубыми штанами впивался в бедро Яна.       Дмитрий провел губами по губам Яна и плавно снял с себя верхнюю одежду, а Ян с себя. Член болезненно дернулся в нижнем белье, что уже слегка промокло от собственной смазки.       Ян остановился, зависнув над ширинкой Дмитрия, его пальцы легко коснулись ткани, как будто исследуя территорию. Его взгляд был сосредоточенным, но в нем скрывалась и игривая искорка, означающая что сейчас он держит в своих руках всю власть. Он мог остановиться, мог продолжить, и решение было исключительно за ним.       В воздухе повисло напряженное молчание. Это было не просто физическое прикосновение, это было проникновение на глубочайший, интимный уровень. Это было проникновение в самую душу Дмитрия, в его скрытые желания и страхи, в его самую глубокую суть. И Ян, чувствуя это, усмехался, полный уверенности в своей победе.       — Не поверишь, но я, кажется, люблю тебя. И я хочу, чтобы ты отпустил это. Не думай. Просто отдайся своим чувствам. Не думай об отряде, о Лэйн, о Анне. Только о себе. Не думай, что они скажут. Они не посмеют.       Ян, не торопясь, медленно расстегнул ширинку брюк Дмитрия. Его движения были осторожными, но решительными, каждое прикосновение наполненное не только желанием, но и неким уважительным трепетом. Он чувствовал, как тело Дмитрия реагирует на его касания, напрягаясь и расслабляясь в ритме его движений.       Выждав мгновение, Ян легко коснулся своим большим пальцем головки Дмитрия. Это прикосновение было крайне легким, почти незаметным, но в то же время безумно возбуждающим. Он чувствовал резкий вдох Дмитрия, его тело напряглось еще сильнее, как туго натянутая струна. Ян сжал его член и провел вдоль по всему основанию, задерживаясь на головке. Рука гладко скользила прямо там, где было нужно. Он резко ускорился, отчего Дмитрий схватил его за плечи и издал громкий стон, а затем отпустил его член и чуть отошел.       — Черт. Глупый мальчишка. Заставил мой член встать. Тем более так просто. От одного поцелуя. — Дмитрий фыркает и сжимает чужие плечи пальцами в грубой хватке.       Затем Ян начинает медленно гладить Дмитрия, его пальцы движутся с нежностью и настойчивостью. Он наслаждается чувством власти, которую он имеет в этот момент. Дмитрию сложно дышать, его тело находится в состоянии полного напряжения и расслабления одновременно. Он пытается противиться, но его тело реагирует на касания Яна слишком сильно, предавая его волевое усилие.       Ян меняет направление своих движений, его пальцы движутся быстрее, более энергично. Дмитрию трудно сдерживать стон, его тело начинает нервно дергаться, поддаваясь наслаждению. Ян наблюдает за реакцией Дмитрия, его глаза горят уверенностью. Он знает, что он добился своего, он полностью подчинил себе волевого и холодного командира.       Дмитрий притянул его к себе и врезался в его губы яростно и с легкой жестокостью. Удивлённый вздох Яна перешёл в жалкий всхлип. Он прижался к нему, позволяя чужому языку наводить в собственном рту порядок. Ян наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Пальцы Дмитрия впились в бедра Яна, а позже плавно перешли на задницу и сжали её до лёгкой боли.       — Ты такой податливый. Не думал, что ты можешь быть таким.       — Ты сводишь меня с ума, Ян.       Ян делает шаг вперед, смещая их на кровать и с мягким звуком Дмитрий садится на матрас.       — Ты наш командир, Дмитрий, но сейчас я решаю, что с тобой будет. И я хочу, чтобы все знали об этом. — Ян наклоняется к Дмитрию и шепчет ему на ухо, его голос пронизан страстью.       Затем его пальцы начинают двигаться еще быстрее, более смело, и Дмитрию уже не хватает сил сдерживать свои чувства. Его тело выгибается, он стонет от наслаждения, и холодная броня, которую он столько лет носил, наконец-то полностью растаяла.       Улыбка Яна стала шире, шрам натянулся, в ней читалось не только удовлетворение, но и некая торжествующая радость. Ему нравилось наблюдать за тем, как Дмитрий, этот неприступный, холодный командир, тает под его прикосновениями, как его тело реагирует на его ласки, как напряженная, сдержанная плоть медленно, но неумолимо наполняется желанием. Он видел, как в глазах Дмитрия проносится буря эмоций — смятение, сопротивление, и всепоглощающее, бурлящее желание. Это было завораживающе.       Ян продолжал свои движения, его пальцы танцевали на чувствительной коже Дмитрия, вызывая новые волны наслаждения. Он чувствовал, как тело командира дрожит, как напряжение в его мышцах меняется, сменяясь расслаблением и опять напряжением. Это был ритм их общего танца, танца власти и подчинения, танца желания и страсти.       — Давай же, Дмитрий, — прошептал Ян, его голос был мягким, но в нем скрывалась железная уверенность, почти приказ. Он видел, как Дмитрий борется с собой, как он пытается сохранить холодную сдержанность, но тело его предаёт его. — Сделай это ради меня, — продолжил он, его пальцы ускорили свои движения, заставляя Дмитрия вздрагивать от наслаждения. — Сделай, если любишь, — последнее предложение прозвучало как испытание, как вызов, брошенный на перекор всем годам холода и сдержанности Дмитрия. Это было не просто желание тела, это было желание души, глубокое и сокрушительное. И Ян ждал, наслаждаясь этим моментом полной власти, наблюдая, как последние остатки холода сходят с лице Дмитрия, сменяясь горячим, неистовым желанием.       Ян, удовлетворенно усмехнувшись, усилил нажим на член Дмитрия, его пальцы сжимали и разжимали плоть, вызывая стоны, которые командир уже не мог сдержать. Движения стали более быстрыми, ритмичными, каждое прикосновение — удар, пронзающий Дмитрия до глубины души. Он больше не сопротивлялся, его тело полностью отдалось наслаждению, предав все попытки сохранить контроль. Лицо Дмитрия исказилось от удовольствия, его дыхание стало прерывистым, а тело выгибалось, поддаваясь ритмичным движениям руки Яна.       Ян чувствовал, как твердая плоть Дмитрия пульсирует в его руке, как напряжение достигает своего предела, готовое свободно вырваться наружу. Он наслаждался своей властью, своим влиянием на этого сильного, непоколебимого человека. В его глазах пылал огонь, смесь удовлетворения и некой мстительной радости. Он взял верх, проникнув в самую глубину Дмитрия, сломав его ледяную оболочку и раскрывая его настоящую, чувственную природу. Ян уже не просто касался его тела, он касался его души, и это приносило ему непередаваемое наслаждение. Он чувствовал, как Дмитрию становится все хуже, как он находится на грани кульминации, и это только подстегивало Яна к более энергичным действиям.       Ян улыбнулся почти безумной улыбкой. Его глаза сверкали, рука покрылась влажной, тягучей липкой белой спермой. Поднося руку к губам, чтобы облизнуть жидкость, Ян смотрел в глаза Дмитрия, которые были покрыты пеленой удовольствия и чего-то ещё.       — Ты пожалеешь об этом. — Ян удивленно выдохнул, когда его опрокинули на спину и сорвали всю одежду. — Ты влезаешь куда не нужно, мальчишка! — Дмитрий грубо сорвал джинсы Яна вместе с бельем и выбросил куда-то рядом с кроватью. — И делаешь то, что не просили.       Член дергался и пульсировал. Взяв в руку твердую плоть, Дмитрий немного подвигал рукой вверх и вниз, чтобы ощутить всю твердость в его руке.       Два пальца острожно, с задержкой вошли в сжатое отверстие Яна, не сразу двигаясь в нем, чтобы привыкнуть к такой растяжке. Ян слабо выдохнул. Мышцы вокруг пальцев сжались, плотно обхватывая фаланги. Подержав минуту, Дмитрий начал двигать ими, и раздвигать пальцы в стороны, больше растягивая. Стенки сокращались, обхватывали и сдавливали пальцы. Дмитрий протолкнул их ещё глубже, растягивая кольцо мышц и словно настороженно вслушивался в каждый вздох Яна.       Пальцы скользят глубже, гладят тугие стенки, Дмитрий целует его шею, впиваясь зубами чуть ниже точки пульса. Ян, откинув голову, кусает губы, наощупь пытается найти член Дмитрия, чтобы снова погладить его, сжать в свое руке, заставить застонать на всю комнату. В его руке такой горячий и твердый, что сводит с ума. Дмитрий задевает простату, и Ян не успевает сдержать короткий звонкий стон, когда тело пробивает наслаждением.       — Тише. Не стони так сильно. Не хотелось бы, чтобы кто-то зашел. Нам это не нужно, верно? — Дмитрий наклоняет голову и целует, чтобы предотвратить дальнейшие громкие стоны. Ян так возбуждающе вздрагивает под ним, стоит задеть простату, стонет в губы и рвано дышит, почти задыхается. Уже голова кругом идет от желания пойти до конца и ласкать Яна бесконечно, когда он губами вжимается ему в щеку и мычит, шипит от удовольствия, двигаясь навстречу пальцам.       — Так хорошо.       Дмитрий добавил третий палец и начал скользить увереннее внутрь, торопливо долбясь в простату. Дыхание Яна мгновенно сбилось, он проскулил и сжал простынь до побелевших костяшек. Ян вгрызся в собственную губу, чтобы заглушить собственные всхлипы.       Ян сжался, бедра дрожали, а дыхание сбилось. Пальцы вышли с тихим хлопком, а мышцы ануса моментально сжались вокруг ничего. Было так пусто, что Ян почти сам спустился рукой вниз, чтобы войти в себя, но внезапно, кончик, все ещё твердого члена, теперь вжимался в анус Яна. Это было так ошеломляюще, что Ян весь сжался, а руки крепко сжимали простыни.       — Ты не посмеешь, Дмитрий. Если… мы это сделаем, то ты не сможешь избавиться от меня. Не сможешь убежать, как раньше! Не сможешь… — Головка полностью вошла в Яна, на что он вздрогнул и сжал зубами нижнюю губу.       — Я не уйду. Теперь нет. Я все понял. Понял, что был не прав. Я променял тебя на какого-то дурацкого командира. — Дмитрий крепко сжимал бедра Яна, раздвигая еще сильнее.       Ян слегка приподнял бедра для удобства, чтобы Дмитрий вошел глубже и ахнул, приоткрыв рот. Член вошёл внутрь где-то на середину и протолкнулся до самого конца через пару секунд, заполняя его задницу целиком. Изо рта вырвался ещё один стон, и Ян сжал член командира внутри, слыша такой же стон со стороны.       Дмитрий провел пальцами по всем шрамам на теле Яна, хоть и казалось, что это не возможно. Едва заметные, Дмитрий ощущал лишь под подушечками пальцев, остальные было видно невооруженным глазом.       Горячее и тяжелое удовольствие, сжимаясь вокруг его члена, было почти невозможно игнорировать, так как Дмитрий с каждой секундой вырезался своими бедрами в бедра Яна туда-сюда сильнее и быстрее, растягивая задницу Яна до размеров, которые даже не казались возможными в процессе.       Дмитрий быстро набрал темп, особо не церемонясь с нежностью, и сжимал его бедра, вбиваясь все глубже и сильнее до громкого шлепка. Член из-за этого слегка дергался и обильно изливался смазкой Яну на живот, желая поскорее излиться. Дмитрий зажмурился. Изо рта вырвался громкий стон.       Перед глазами потемнело, затем появились крапинки звезд. Дмитрий почувствовал губы на своей шее и Ян накрыл руками его спину, впиваясь в неё ногтями. Он обвил ногами талию и ответно стал приподнимать бедра, позволяя члену толкаться прямо в его простату.       Дмитрий вошёл в него размашисто глубоко, явно наслаждаясь звонкими шлепками и хлюпающей смазкой, что обильно вытекала из задницы. Он, прорычав, поставил руки по две стороны от головы Яна и принялся делать волнообразные движения, попадая каждый раз в нужную точку.       — Черт, я… — Ян зажмурился и кончил себе на живот, несколько белых капель попали ему даже на шею и подбородок.       — Уже кончил? — хмыкнул Дмитрий, усмехаясь куда-то в напряженную шею Яна. — Не думал, что так быстро кончишь. — Дмитрий коснулся пальцем подбородка Яна, а затем облизал его своим языком, пробуя на вкус.       — А ты, я вижу не собираешься? Организм подводит, а?       Ян чуть поднял бёдрам, чувствуя нужное ему трение, и сжимал член внутри. Гладкая головка снова ударилась в простату. Голова закружилась, и его бедра предательски задрожали. Член снова предательски заныл, отдавая пульсацией где-то в голове. Дмитрий отпрянул от его губ и сладко застонал, двигаясь быстрее и жёстче.       — Ты не в том положении, чтобы так разговаривать со мной. — Дмитрий укусил его в шею и тяжело кончил внутрь. — Все же… я могу и остановиться.       Ян чувствовал, как тёплая вязкость стремительно наполнило его. Дмитрий, наконец, слегка достал свой член и часть жидкости неприятно вытекла из отверстия куда-то на кровать. На лице мужчине появилась улыбка, и он снова толкнулся внутрь, хлюпая спермой.       — Или же затрахать тебя до боли в заднице, чтобы ты вообще не смог сесть с комфортом.       Яна слабо засмеялся и повелял бедрами, а потом мышцы сжались вокруг ничего. Он все ещё чувствовал в себе что-то теплое и ему это нравилось, что захотелось повторить ещё, чтобы этой жидкости было в нем больше.       — Успокоился? Или ещё что-нибудь скажешь?       — Люблю тебя. Ты такой жестокий, но все равно люблю. — Дмитрий слегка вздрогнул от признания. Накрыв их голые потные тела одеялом, Дмитрий обнял Яна за талию, внимая в себя. Все же засыпать с теплым телом рядом было приятно.       — И я тебя, глупый мальчишка. Мой мальчишка.