Слепая вера

      Это был самый обычный заказ, найти пропавший нильфгаардский отряд. Последний раз четырех солдат видели вблизи деревеньки Ясное. Первые следы крови ведьмак заметил на поляне у кромки леса в трех верстах от деревни. Мужчина слез с коня и начал изучать местность. На примятой траве были видны только отпечатки копыт, значит кто-то напал с воздуха. Следов кислоты не видно, это был не архигрифон и не кокатрикс. Удар не был смертельным, скорее всего это самка, самцы более агрессивные, убивают сразу и не дают добыче второго шанса. Солдатам удалось убежать, но не далеко. Скоро кровавый след, ведущий на север, привёл к первому трупу. Коню вспороли брюхо, внутренности вывалились наружу. Под конём лежал раздавленный всадник, но хищник почему-то не остановился, погнался за остальными. Рядом с телом лежало огромное чёрное перо, точно грифон. Зачем хищник нападал, если не был голоден? Защищал молодой выводок?       Ведьмак нанёс на серебряный меч масло против гибридов, подтянул короткие коричневые перчатки, провёл пальцами по шипам красной кожаной куртки, проверил металлические наколенники. Кровавый след вёл дальше под горку. А вот и оставшиеся три солдата. Да, потрепало их знатно: грифон разодрал тела в клочья, тут и там валялись оторванные конечности и внутренности, всё было в крови, зверь явно был в бешенстве. Даже коней не пощадил, всех четверых. Стоп, получается всего было четверо солдат, а коней - пять. Зачем? Капитан сказал про четырёх людей. Где пятый всадник?       Было новолуние, но кошачьи зрачки отлично адаптировались к темноте. Едва заметный след вёл в сторону большого дуба, над которым кружила пара воронов. Крови было немного, пострадавший может быть ещё жив, только бы не было слишком поздно. Ведьмак уже мог разглядеть силуэт человека, сидящего среди корней гигантского дерева, кажется, это была девушка.       – Нет, не подходи ближе! – раздался пронзительный женский крик. Мужчина замер от неожиданности, как девушка смогла его увидеть? Вокруг темно, хоть глаз выколи. – Мне плевать, что у тебя приказ от твоего капитана. Я лучше сдохну тут, чем буду служить Нильфгаарду.       – Я не солдат, а ведьмак. Я знаю, что ты ранена, и пришёл, чтобы помочь.       – С чего мне верить тебе? Откуда мне знать, что ты не обманываешь меня?       – Ведьмаки принимают заказы только на чудовищ, – мужчина убрал меч в ножны и сделал пару шагов в сторону девушки. – Я не причиню тебе вреда.       – Нет!       – Если рану не обработать, у тебя начнется заражение. Рука начнет медленно гнить изнутри, это будет очень долгая и мучительная смерть. Ты и так ослабла из-за большой кровопотери и можешь в скором времени потерять сознание, позволь помочь тебе, – мужчина продолжал медленно приближаться к незнакомки.       – Я сказала "Нет"!       – Сама подумай, если бы я хотел тебя забрать, мне было проще подождать в сторонке, пока ты отключишься, а затем без лишних проблем доставить тебя к капитану – ведьмак заметил тень сомнения на лице девушки. – Обещаю, я не выдам тебя нильфгаардцам.       – Клянешься? – голос дрожал, ей было страшно. Она отчаянно нуждалась в помощи, вот только ждать её было неоткуда. Других людей в округе не было.       – Да, – ведьмак присел рядом с девушкой. На её правой руке была глубокая рана, видимо грифон задел её по касательной, когда пикировал на солдат. Прямую атаку она бы не пережила, как и любой другой человек.       На вид незнакомке было лет двадцать пять, вся одежда в крови, длинные рыжие вьющиеся волосы скрывают верхнюю часть лица, из-за большой кровопотери кожа была бледной как снег. Судя по одежде и рукам, она была из простой работящей семьи, на девицу из знатного рода не похожа, как и на чародейку. Зачем она понадобилась капитану?       Ведьмак аккуратно промыл рану водой из фляги, обработал антисептиком, затем нанес растертую ласточкину траву. Кровотечение сразу замедлилось, теперь нужно было крепко перебинтовать руку, а ещё лучше – зашить. Но с этим придется подождать.       – Ты не видела, кто напал на ваш отряд?       – Это был не мой отряд. И нет, не видела. Сначала мы ехали по дороге, а потом сержант приказал срезать путь у кромки леса, хотел побыстрее вернуться в лагерь. Затем я услышала шелест крыльев и громкий звериный рык. А потом эта тварь напала сверху, сильно запахло кровью, один солдат погиб сразу. Сержант приказал бежать, лошади неслись как оголтелые, но мы все были как на ладони. Они до последнего пытались отбиться, но не было ни единого шанса. Их предсмертные крики до сих пор звучат в моей голове. Один из них был совсем юный, ему не было и двадцати, перед самой смертью он звал маму, просил забрать его домой…       – Как тебе удалось спастись?       – Я притворилась мёртвой, старалась не дышать. Тварь обнюхала меня, но ничего не сделала. Потом я услышала шелест крыльев, и всё стихло. Минут через пять я осмелилась пошевелиться, все вокруг были мертвы, повсюду кровь. Я смогла только доползти до этого дерева, на большее не хватило сил. Всё равно я понятия не имею, где нахожусь и куда идти. Я не смогла бы уйти далеко при всём желании.       – Ты упомянула, что это был не твой отряд.       – Да.       – Тогда почему ты была с ними?       – Во время войны Нильфгаард старается использовать все имеющиеся ресурсы.       – Не обижайся, но зачем ты армии? Ты чародейка?       – А что, я похожа на этих расфуфыренных цац? – девушка улыбнулась, в её поведении было что-то странное. Она не смотрела на ведьмака, а как будто сквозь него или же в сторону. – Нет, конечно. Войны выигрывают не только магией.       – На солдата ты тоже не похожа.       – У тебя какой-то короткий список. Не пробовал расширить кругозор?       – Ведьмаки не ввязываются в политику или войны и не разбираются в них, в этом нет необходимости.       – Умение пораскинуть мозгами нужно всем. Как я сказала, Нильфгаард старается использовать все возможные ресурсы и средства. Я знаю, что ты обработал мою рану спиртом, потом использовал ласточкину траву. А ещё я знаю, что из-за твоей спины разносится запах какого-то состава из смеси собачьего сала, лепестков белого мирта, гинации и травы зубровки, - девушка без ошибки описала основные ингредиенты масла, нанесённого на серебряный меч. Она смогла их распознать по одному запаху?       – Поэтому ты и нужна Нильфгаарду?       – Да.       – Что-то мне подсказывает, что ты не по доброй воле поехала с этим отрядом.       – Как ты знаешь, империя не спрашивает, а приказывает. Меня забрали из деревни Ясное силой и должны были привезти к капитану.       – Но в деревне мне никто и словом не обмолвился, что с солдатами была девушка.       – Просто они рады наконец-то избавиться от калеки, я была для них обузой.       – Калеки?       – Ведьмак, я слепая. Ты что, не заметил? – мужчина внимательно посмотрел в глаза девушки. Только сейчас он заметил бледную пелену, застилающую зрачок и радужку.       – Прости, я не знал. Мне очень жаль.       – Всё нормально, я уже давно смирилась… – девушка тяжело вздохнула и ощупала повязку, – Спасибо за помощь. Можешь рассказать, где мы находимся?       – Примерно в четырёх верстах на север от Ясной.       – Плохо, слишком близком. Мне нельзя тут оставаться, я должна бежать, как можно подальше отсюда.       – Но ты не можешь уйти одна, это невозможно.       – У меня нет выбора. Я не хочу помогать Нильфгаарду.       – Это какое-то сумасшествие. Повторяю, ты не можешь уйти.       – Ведьмак, я не собираюсь разгадывать для этих тиранов составы зажигательных смесей и бомб. Пойми, они же будут использовать эти знания, чтобы убивать людей. Убивать ни в чем неповинных людей. Ты хоть понимаешь, сколько жизней они смогут забрать?! Их кровь будет на моих руках!       – Так откажись помогать!       – Отказаться? И как я сама до этого не додумалась?! Ты что, только вчера родился? Конечно же, Нильфгаард всегда даёт выбор: служи империи или эшафот. Третьего не дано! Я не хочу, чтобы по моей вине гибли люди. Нет у меня выбора, мне нужно исчезнуть и как можно скорее!       Мужчина стоял в задумчивости, размышляя о сложившейся ситуации. Ведьмаки никогда не вмешиваются в политику и войны. Внезапно в его голове всплыл образ Геральта. М-да, «не вмешиваются», право слово, самому смешно. Он всегда старался держаться в стороне и к чему это привело? Скольких людей он обрёк на страдания? За его нерешительность всегда расплачивались другие. В последний раз за попытку сохранить нейтралитет он получил ужасный шрам на половину лица и чуть не обрек Дейдру на смерть. Если бы не Геральт, который вправил ему мозги, девушка была бы мертва или ещё хуже, стала подопытным кроликом в руках безумной чародейки. Ведьмаки должны защищать людей от чудовищ, даже если чудовища – это другие люди. Он должен, обязан. Ему нельзя отступить или просто сбежать как обычно, не в этот раз. Решено.       – Ладно, вставай. Идти сможешь?       – Что? Куда?       – Сама сказала, как можно подальше отсюда. Но сначала найдем ближайший постоялый двор. Твою рану нужно зашить и тебе нужно отдохнуть перед долгой дорогой.       – Почему?       – Если не зашить, то…       – Да я не про это. Почему ты решил помочь мне?       – Считай, что я отдаю старый долг.       – Я ничего не поняла, но спасибо. Наверное... – девушка попыталась встать на ноги, но тут же начала терять равновесие. – Ай, чёрт!       – Держу, – ведьмак аккуратно подхватил девушку за талию.       – Можешь помочь мне? Я, кажется, ногу подвернула. Не могу наступить на неё, очень больно, – девушка оперлась на руку мужчины.       – Так будет проще, – с этими словами ведьмак подхватил новую знакомую на руки и пошёл в сторону поляны, где оставил Василька. – Мы ведь так и не познакомились. Я Эскель.       – Мойра.       В последний раз её так носил отец. У него были такие же сильные и теплые руки. Память услужливо подкинула пару воспоминаний, как папа играл с ней, подбрасывая в воздух, а затем ловил в самый последний момент. От этих полётов у маленькой девочки замирало сердце, она чувствовала себя свободной как птица, над её головой было бескрайнее синее небо с белоснежными облаками. Казалось, ещё чуть-чуть и она сможет до них дотронуться, а затем улететь далеко-далеко, за горизонт. В далёкие дали, где ещё не бывала нога ни одного человека. Тогда всё было хорошо. Тогда она ещё могла видеть…       Девушка была очень легкой. Когда Эскель в последний раз носил на руках женщину? Эти воспоминания казались такими далёкими. Он поймал себя на мысли, что не помнит их лиц. Женщины изредка появлялись в его жизни, но никогда не задерживались. Отчасти, он сам в этом виноват. Считается, что Испытание Травами убивает все чувства, и ведьмак пытался себя в этом убедить. Но вся проблема была в том, что это ложь. Он всё чувствует и прекрасно понимает. Каждый раз Эскеля настигало разочарование от осознания того, что его используют. Его не любили, он просто был нужен для какой-то определённой цели. Он не питает иллюзий относительно своей внешности и судьбы, но иногда так хочется простого человеческого счастья…

***

      На постоялом дворе было многолюдно, и никто не обратил внимание на очередную пару путешественников. Предусмотрительный Эскель заранее накинул на Мойру плащ, её огненные волосы были через чур заметными, да и кровь на одежде никуда не делась. Девушка с большим трудом смогла подняться по лестнице на второй этаж, нести её на руках ведьмак не решился, люди наверняка это запомнят.       – Можешь снять плащ, мы одни, – сказал Эскель, закрывая дверь.       – Спасибо. В какой стороне кровать? Мне надо присесть, а ещё лучше лечь.       – Шагов десять вперед, потом направо, – несмотря на травму ноги, у Мойры был уверенный шаг. Похоже она действительно успела адаптироваться к своей слепоте. Девушка устало села на кровать лицом к двери и скинула плащ.       – Нужно зашить твою рану, – ведьмак сел справа от Мойры.       – Может не надо? – она положила здоровую руку поверх повязки, пытаясь прикрыть её.       – Начнется заражение.       – Но ты уже всё обработал. Я боли боюсь.       – Этого недостаточно. Если не зашить рану, она будет очень долго заживать. Даже если не начнется сепсис, то останется жуткий шрам, – мужчина разматывал повязку, попутно разговаривая с девушкой как с маленьким неразумным ребенком.       – Я же всё равно ничего не увижу… – девушка опустила голову. Эскель взял левую руку Мойры и поднес к своей щеке.       – Когда-то очень давно я получил это увечье. Я не хочу, чтобы на тебе была подобная отметина. Она останется с тобой на всю жизнь, станет частью тебя. Ты не сможешь от неё избавиться, – пальцы девушки легонько коснулись шрама. У Мойры было очень красивое лицо, усеянное озорными веснушками. Под бледной пеленой угадывался зелёный цвет радужки, а глаза обрамляли густые, длинные и черные как смоль ресницы.       – Можно?.. – она нерешительно подняла вторую руку. – Я хочу понять, как ты выглядишь.       – Да, – ведьмак терпеливо ждал, пока девушка изучала его лицо. У неё были очень приятные прикосновения, будто прохладное дуновение ветерка касалось кожи в жаркий знойный день. Когда она обхватила ладонями его щёки, было крайне тяжело оставаться серьезным и не начать улыбаться. Мойра застенчиво улыбнулась в ответ, а затем провела рукой по волосам ведьмака. Такой интимный жест привёл его в замешательство и заставил замереть на несколько секунд. Эскель не раз оказывался на едине с женщинами, но именно этот невинный жест заставил его покраснеть до самых корней волос. Он не мог вспомнить, когда подобное случалось в последний раз. Шестьдесят, семьдесят лет тому назад? Эта тихая застенчивая девушка располагала к себе. Выглядела какой-то родной, домашней. Ведьмак чувствовал, что может доверять ей.       – Спасибо, – голос девушки вывел мужчину из транса. – Тебе многое пришлось пережить.       – Жизнь у ведьмаков не простая.       – Как и у всех людей.       «Людей. Она считает меня человеком?» – Эскель встал с кровати и пошёл к своей сумке. Хочет Мойра или нет, но рану нужно зашить.

***

      Мойре не спалось. Слишком много новых запахов, слишком много звуков. Организм старался компенсировать отсутствие зрения и по максимуму использовал остальные чувства. Она не могла их отключить, не могла управлять ими. Чувства были её наказанием, будто одной слепоты недостаточно. Ей было очень непривычно находиться так близко с мужчиной, ощущать исходящее от него тепло, слышать его дыхание. Он правда собирается ей помочь? Куда они направятся? Её рука заживёт? На что они будут жить? Все эти вопросы не давали ей покоя и рушили на корню все попытки уснуть.       Эскель лежал с закрытыми глазами. Он привык быть один, всегда и везде. Присутствие молодой девушки рядом смущало и выбивало из колеи. О чём он вообще думал, когда ввязывался в эту авантюру? На что рассчитывал? Завтра первым делом он отправится к капитану и расскажет о найденных солдатах. Нужно как-то невзначай рассказать о найденном в лесу трупе рыжеволосой девушки. Никто не станет искать мертвеца. Но сначала надо разделаться с грифоном, им понадобятся деньги в дорогу. У ведьмака не было чёткого плана, сейчас главное убраться подальше отсюда, ускользнуть из поля зрения Нильфгаарда...       Внезапно с первого этажа раздались особенно громкие крики «Пей до дна! Пей до дна!!!». Два ворона, сидевших на ветке за окном, недовольно каркнули и улетели по своим делам. Растрепанная Мойра села на кровати и обхватила голову руками.       – Тоже не спится? – осведомился Эскель.       – Как вообще можно спать при таком шуме? Это похоже на пытку! Люди всегда так шумят?       – Ты впервые ночуешь на постоялом дворе?       – Да. Я привыкла к одиночеству, привыкла быть одна, в тишине.       – Но ты ведь жила в деревне, среди других людей.       – Я жила на отшибе, чтобы не мозолить глаза местным. А до этого, в детстве, я жила в хижине в лесу. Папа был лесником.       – Был?       – Он умер. Когда мне было четырнадцать лет, его загрызла стая волков во главе с варгом.       – Прости. Я не хотел… – начал оправдываться ведьмак.       – Всё нормально. Такова жизнь, с этим ничего не поделаешь, – девушка подтянула к груди колени и обхватила их руками. – Расскажи лучше о себе, я всё равно не усну.       Простая просьба поставила Эскеля в тупик. Что он мог рассказать о себе? Эсау Келли Каминский, Ведьмак Школы Волка, ста пяти лет от роду, вот и всё. Весь рассказ уложился в пару минут. Когда он в последний раз представлялся кому-то своим настоящим именем? Это было так давно, в другой жизни. Видимо он начинает стареть, раз стал таким сентиментальным и доверчивым.       – Эсау, значит? Звучит довольно экзотично. Откуда ты родом?       – Не знаю. Точнее, не помню.       – Как это?       – Ведьмаки проходят тяжелое обучение и трансформацию. Один из побочных эффектов – это потеря памяти.       – И ты совсем ничего не помнишь? – в голосе Мойры чувствовалась неподдельная грусть. Ей было жалко одинокого ведьмака, у неё хотя бы остались воспоминания.       – Помню только колыбельную, которую напевала мне мама. На этом всё, я даже лица её не помню. Забыл всё, что было.       – Я бы тоже хотела забыть... Забыть, какого это, когда можешь видеть, – девушку уткнулась носов в коленки.       – Как это произошло? – тихо проговорил Эскель, усаживаясь рядом с Мойрой.       – Я нашла растерзанный труп отца в лесу, ему перегрызли горло, всё было в крови. Мне пришлось самой хоронить его, помощи ждать было неоткуда. Не знаю, как долго я простояла рядом с его могилой... Я не заметила, когда появился незнакомец. Я не слышала его шагов, готова поклясться, он возник из воздуха. У него были очень короткие темные волосы, темно-карие глаза, он был одет в желтый короткий камзол с синими полосками, на шее у него висел маленький мешочек, а на боку – торба со свитками. Он улыбался, но при этом сказал, что сожалеет. Мол, у него был уговор с моим отцом, и что он не успел исполнить свою часть сделки. Затем он спросил, может ли помочь мне чем-нибудь. Я была так зла на весь мир и всех людей, в тот момент я ненавидел всех и вся. Я выкрикнула, что мне никто не нужен, что я не хочу никого видеть. Незнакомец переспросил, уверена ли я. Да, я была уверена, не хочу никого видеть. Он снова улыбнулся, потом сказал, что исполнять желание – это его работа, тем более за ним должок перед моим отцом. Мир вокруг начал кружиться и вращаться, видимо, потом я потеряла сознание. Когда я очнулась, лёжа на земле, незнакомца рядом не было, а я была полностью слепа.       – За всю свою жизнь я ни разу не сталкивался с подобном магией, – проговорил Эскель.       – Сомневаюсь, что это обычная магия. Несколько лет назад через мою деревню проезжала чародейка. Она не нашла следов колдовства, порчи или заговора. По её словам, нет магических причин для моей слепоты. Чисто физиология. Порой я думаю, что незнакомец мне привиделся и ничего этого не было, просто так совпало и смерть отца повлияла на меня. Или что всё это просто очень долгий кошмар, от которого я никак не могу проснуться, – девушка положила голову на плечо ведьмака и прикрыла глаза.

***

      Эскель проснулся очень рано, солнце только встало. Рыжие волосы Мойры разметались по подушке, они казались огненными в первых лучах солнца. Ведьмак замер, любуясь девушкой, он боялся спугнуть наваждение. Вдруг это вправду только сон? Мойра смешно поморщила нос и повернулась на бок, закутавшись в одеяло как в кокон. Нужно было вставать и приниматься за работу, грифон мог напасть на ещё кого-нибудь. Да и в Ясное нужно съездить, ведьмак пообещал Мойре забрать её пожитки.       Эскель попросил хозяина постоялого двора принести Мойре завтрак, когда она проснется, и бадью с горячей водой, а сам отправился на охоту.       Ведьмак нашел остатки разоренного гнезда грифона неподалеку от поляны, где днём ранее он наткнулся на первые следы крови. Видимо, нильфгаардцам хватило ума уничтожить яйца, а вот о маме-наседке они не подумали. За что и поплатились. М-да, жаль, что в комплекте с доспехами и мечами не шли мозги. Грифона нужно найти, в таком состоянии он будет убивать без разбору всех подряд, кто осмелится зайти на его территорию.       Увидев трофей в виде головы грифона и выслушав рассказ о найденных телах, капитан очень огорчился. Он старательно делал вид, что найденный в лесу труп рыжеволосой девушки его совершенно не волнует, но Эскель знал правду. Ещё бы, такая возможность выслужиться перед начальством разлетелась в пух и прах из-за какого-то необдуманного решения подчиненных. Но вслух ведьмак продолжал разыгрывать свой спектакль. Раз уж доблестные солдаты империи не выдержали натиска чудовища, что уж говорить о деревенской дурочке, отправившейся погулять в лес. Тяжелый пухлый мешочек монет перекочевал в карман ведьмака. Оставалось заглянуть в Ясное.

***

      Эскель тихо открыл дверь комнаты и в остолбенении уставился на Мойру. Он явно пришёл не вовремя, девушка как раз закончила с водными процедурами и закутывалась в подобие полотенца.       – Эскель, ты не мог бы выйти, – спокойно проговорила Мойра.       – Как ты поняла, что это я? – только и смог удивленно проговорить мужчина. Петли двери не скрипели, передвигался он очень тихо, неужели она могла услышать его шаги?       – Ты пахнешь ласточкиной травой и кровью, – полотенце едва прикрывало бёдра девушки. Вода стекала с её волос, постепенно пропитывая ткань и делая её полупрозрачной.       – Ага… – мешок с девичьими пожитками выскользнул из рук ведьмака и с шумом упал на пол. Мужчина продолжил стоять как истукан, таращась на Мойру. Он был не железный. И уже очень давно не был с женщиной.       – Эскель, может всё-таки выйдешь?       – А, да, конечно, – мужчина тут же выскочил из комнаты и поэтому не мог увидеть, как девушка смущенно улыбается, а её щеки заливает румянец. Ей льстило внимание ведьмака. Впервые за всю её жизнь, мужчина воспринимал её как женщину. До того, как ослепнуть, она была ещё слишком юной. Да и кому ты будешь строить глазки в лесу? А потом, в деревне, местные относились к ней как к прокаженной или прислуге, лишь дозволяя жить рядом с собой в обмен на услуги по хозяйству. Мойра уже много лет не видела своего отражения, не знала, как выглядит её собственное тело. Но, судя по реакции Эскеля, всё было не так уж плохо.       Ведьмак был готов провалиться сквозь землю. Это ещё повезло, что Мойра не видела его идиотской физиономии, он выставил себя полным дураком. С момента их знакомства прошло менее суток, а он уже нарушает все правила приличия. Что вообще с ним творится? Раньше такого не случалось, он буквально потерял контроль над собой. Он ведь не ловелас какой-то, не сердцеед. Он вообще очень редко общался с женщинами, только если это касалось заказов. Спас девушку и уже собрался затащить её в койку? Готов переспать с первой встречной, только потому что увидел её полуобнажённой? Стал как Ламберт? Хотя кого он обманывает, об интимной связи не могло быть и речи, Мойра почти никак не среагировала на его появление. Ни стыда, ни смущения, никакой попытки прикрыться или закричать, будто он не мужчина, а просто предмет мебели. Или старый чурбан, что ближе к истине...       Спустя полчаса ведьмак осмелился зайти в комнату, предварительно постучав. Мойра уже переоделась в простое зелёное платье со шнуровкой спереди, волосы всё ещё были влажными после мытья. Девушка вела себя как ни в чём не бывало. Может для неё этот эпизод ничего не значил? Ей было всё равно? Эскель терялся в догадках, но старался не подавать виду.       – Вижу, ты нашла мешок с пожитками.       – Спасибо, что привёз мою одежду, – по тону голоса Мойра поняла, что ведьмак смущён происходящим, и решила не напоминать лишний раз о случившемся.       – Не за что. Я был у капитана.       – Тебе удалось убедить его?       – Кажется, да. Когда я сказал, что нашел тело девушки, он очень расстроился. Надеюсь, это не было игрой на публику.       – Получается, я теперь свободна? – на лице Мойры появилась улыбка.       – Да. Теперь ты можешь идти, куда захочешь.       – Могу идти… – подтвердила девушка. Вся её весёлость куда-то улетучилась.       – Что-то не так? – Эскель видел замешательство на лице девушки. Она совершенно разучилась скрывать эмоции.       – Вчера, когда ты пообещал отвезти меня подальше от этого места… Ты не передумал?       – Нет. Но мне нужно знать, что ты собираешься делать.       – Мне некуда идти. Совсем. У меня никого нет. Я одна. Можно я побуду какое-то время рядом с тобой, пока ты путешествуешь? В деревне я часто помогала по хозяйству и ухаживала за животными. Я хочу устроиться прислугой на какой-нибудь постоялый двор подальше отсюда или прачкой в большом городе. Где-нибудь, где я смогу затеряться.       – Жизнь на большаке не такая простая, как может показаться на первый взгляд.       – Обещаю, я не буду жаловаться. Когда-то я отлично умела ездить верхом. Я умею готовить, стирать, смотреть за лошадями. Я не буду обузой.       – А спать под открытым небом?       – Я в лесу росла, забыл? – улыбаясь, проговорила девушка.       «Боги, во что я ввязываюсь?» – подумал Эскель, но вслух сказал только: «Ладно, давай попробуем».