Слепая вера

      Им очень повезло, через четыре дня Вацлав, сын хозяина постоялого двора, собирался перегонять пару лошадей на продажу и разрешил Мойре поехать на сером жеребце. Ведьмак сделал себе зарубку в памяти, что нужно раздобыть лошадь для девушки. На одном Васильке вдвоём далеко не уедешь, только коня зря загонят. Да и неудобно сидеть вдвоём в одном седле.       Позже Эскель пожалел, что принял предложение. Ему не нравился Вацлав, что-то с ним было не так. Скользкий тип. Особенно нервировало то, как он смотрит и разговаривает с Мойрой. Ведьмак старался не отходить далёко во время стоянок, ему не хотелось оставлять девушку наедине с этим типом.       Перед закатом девушка и ведьмак распрощались с Вацлавом, пообещав завтра вместе продолжить путь на юг, и остановились на ночёвку на небольшой поляне неподалёку от ручья. Эскель боялся, что ему везде придётся водить Мойру за руку, но девушка отлично справлялась. Она шла не спеша, запоминая безопасную дорогу. Даже к ручью сходила сама, а на предложение помочь раздражённо ответила: «Ноги и руки на месте, уж как-нибудь воду донесу». Ведьмак не привык к таким самостоятельным девушкам, до этого ему доставались типичные дамы в беде, которые и шага сами сделать не могли. Всё, что от него требовалось, это подсказывать Мойре, где что находится и лежит. Постепенно к нему пришло осознание, что девушка, в основном, ориентируется по звукам и запахам.       Мойра была рада ночёвке в лесу, подальше от людей. Присутствие ведьмака немного смущало, но не пугало и не раздражало. Он относился к ней по-доброму, старался помогать. Ей было это очень непривычно, она привыкла справляться сама. Зачем-то нагрубила ему в ответ на вежливое предложение о помощи… Наверное, нужно привыкать к новой жизни, теперь всё будет по-другому. Эскель обещал помочь ей, это хорошее начало. Когда-то вся её жизнь была ограничена лесной хижиной, потом деревенской хатой на отшибе, теперь перед ней открыт весь мир. Впервые в жизни она свободна и может идти куда пожелает. Если захочет.       Уже совсем стемнело, Василёк тихо-мирно дремал в сторонке. Мойра закончила с мытьём посуды и вернулась к костру.       – Можно я сяду рядом?       – Конечно, – ответил ведьмак.       – Извини, что так грубо ответила тебе. Я не привыкла быть рядом с кем-то. И получать помощь от кого-то.       – В этом мы с тобой похожи.       Мойра не видела лица ведьмака, но знала, что он улыбается. Какое-то время они просидели молча, слушая, как трещат сучья в костре, но вскоре девушка снова нарушила тишину.       – Какого это, жить на свете так долго?       – Люди приходят и уходят из твоей жизни. Меняются правители, стираются границы между королевствами, пересыхают реки, а ты просто наблюдаешь за всем этим со стороны не в силах что-либо изменить...       – Тебе не бывает одиноко?       – Я уже привык. – с грустью в голосе ответил Эскель. Внезапно он почувствовал, что Мойра взяла его за руку.       – Человеку нельзя жить в одиночестве.       – Я не человек, я ведьмак.       – Но ты живой, и ты всё чувствуешь, – девушка крепче сжала ладонь мужчины. Эскель не знал, что ответить. Когда в последний раз кто-то задумывался о его чувствах? А когда он сам говорил о них кому-нибудь? Такое вообще было? Он не помнил. В свете отблесков костра, волосы Мойры казались особенно яркими, её лицо было обращено к огню. Она будто бы светилась изнутри и излучала тепло. Знает ли она о том, насколько красива? Может ли она заинтересоваться кем-нибудь вроде ведьмака? Эскель отогнал от себя непрошенные мысли. Он привык жить в слепой вере. Вере в предначертанное одиночество ведьмаков. Так было, так есть и так будет.       – Я посплю, ладно? – девушка нарушила тишину.       – Конечно, ложись. Я посторожу.       – Спокойной ночи, Эскель.       – Спокойной ночи, Мойра.       Такие простые слова. Когда в последний раз он произносил их? Снова пустота, никаких воспоминаний, никаких ярких образов перед глазами, только размытые лица. Может люди правы, и Испытание Травами убивает всё внутри?..

***

      Полусонный Эскель чувствовал тепло, исходящее от молодой девушки. Оно ещё больше усиливало его желание и возбуждение. Мужчина притянул Мойру поближе к себе, обнимая рукой за талию, и уткнулся носом в рыжую макушку. От девушки приятно пахло полевыми цветам и чем-то ещё, чем-то тёплым и до боли знакомым, родным. Ему не хотелось просыпаться и начинать новый день. Придётся вставать, собираться, куда-то ехать, что-то делать. В последнее время Эскель толком не спал, поэтому сегодня ему хотелось понежиться подольше. Вот бы пролежать так весь день в обнимку… Стоп! Почему он обнимает Мойру? Откуда она взялась у него под боком? Ведьмак точно помнил, что девушка заснула рядом с ним, но потом мужчина сходил проверить Василька и уселся по другую сторону от костра. А сейчас она лежит под его плащом, рядом с ним, спиной к нему, положив свою руку поверх его. И как ему теперь встать, не разбудив Мойру? А что, если она всё не так поймёт? А что, если во сне у него?.. Она же могла почувствовать своими бёдрами… Боги, в более конфузные ситуации он, наверное, ещё никогда не попадал… Эскель попытался аккуратно убрать руку и, естественно, сразу же разбудил Мойру.       – С добрым утром, – зевая, проговорила девушка.       – С добрым. Утром.       – Извини за всё это, я ночью очень замёрзла. Ты наконец-то смог крепко заснуть и мне не хотелось тебя будить, – Мойра уселась на расстеленной шкуре и потёрла глаза, на её голове был творческий беспорядок из сотни рыжих локонов. Она выглядела такой домашней, тёплой. Живое солнце.       Ведьмака удивляла непосредственность девушки и отсутствие жеманства в её поведении. Она не пыталась притворяться кем-то ещё, говорила и поступала так, как считает нужным. Никаких недомолвок и намёков, всё сразу в лоб. Это было странно и, в то же время, здорово. Ведьмак сделал себе очередную зарубку в памяти: купить тёплый плащ. Месяц Бирке только входил в свои права и по ночам ещё было достаточно холодно. Вокруг стоял густой туман, где-то вдалеке негромко каркал ворон.       – Я схожу к ручью, ладно? – как только девушка ушла, ведьмак почувствовал холод и пустоту. Кто она для него? Кто он для неё? Грелка? Спутник? Поводырь?       Мойре было стыдно за своё поведение. Она, по сути, лезла в постель, ладно, под плащ, к малознакомому мужчине. Пускай даже и из-за холода. На самом деле, девушку тянуло к ведьмаку, как магнитом. Если же любовь с первого взгляда? Значит, должна быть и с первого слова. Вот только чаще Эскель молчал или отвечал односложно. Хотя утренняя реакция его организма была лучшей демонстрацией мыслей и желаний и куда красноречивей его слов. Щеки Мойры вспыхнули от одного воспоминания. О чём она только думает?

***

      После завтрака парочка отправилась в путь, туман наконец-то рассеялся, яркое солнце грело спины путников. Мойра ехала на Васильке, а Эскель вёл его под уздцы. Всё-таки поводырь.       Они шли в полной тишине, каждый думал о своём и в тоже время об одном и том же. Оба вспоминали утренние объятья и корили себя за собственное поведение. Мойра всё время порывалась начать разговор, но не знала, как начать. Она не могла видеть ведьмака, только слышать. Молчание угнетало её.       – Тебе тоже не понравился Вацлав, – девушка не спрашивала, констатировала факт.       – С чего ты взяла?       – Был уговор ехать на юг, сейчас мы едем на запад. – Эскель обернулся, чтобы посмотреть на солнце. М-да, в сообразительности ей точно не откажешь.       – Не могу точно сказать, странный он какой-то, скользский. Что-то с ним не так. А тебя что в нём не устроило?       – Он вёз коней на продажу, но животные не в лучшем состоянии, больно неухоженные, плохо пахнут. Сапоги новые, ещё скрипят, но явно ему не по размеру. Он постоянно жаловался, что пальцам тесно. Кто ж отдаст кучу денег за обувь, которая мала, да ещё в такое-то время? Верхняя одежда смердит табаком, а сам он за весь день трубку ни разу не закурил. Одежда и обувь явно ему не принадлежат. Точнее, ранее не принадлежали. И лошадей он продавать не собирается…       Эскель шёл молча, переваривая услышанное. Того и гляди, Мойра его самого препарирует и разложит по полочкам. Страшно подумать, на что была бы способна эта бестия, будь у неё зрение.       – Подожди, Василёк, – Эскель притормозил коня и уставился на черный столб дыма. – Чувствуешь?       – Да. Впереди пожар, довольно сильный. Нам надо сделать крюк. И лучше побольше, – голос девушки внезапно стал жёстким и расчётливым.       – Я бы хотел помочь… – зачем-то начал оправдываться ведьмак.       – Я знаю, можешь не объяснять. Пожалуйста, давай уйдём отсюда.       В стране шла война, везде было неспокойно. Солдаты не щадят никого. Эскель не хотел лишний раз пересекаться с нильфгаардцами. Да, на Мойре был плащ с капюшоном, но вдруг кто-то её опознает? Нужно убираться подальше.

***

      Эскель начинал привыкать к вечерам в компании Мойры, он любил их разговоры ни о чём. Ведьмак наконец-то набрался храбрости поговорить об утреннем инциденте.       – Мойра, по поводу того, что было сегодня…       – Всё нормально. Я не маленькая, всё понимаю, – голос девушки стал серьёзным, все её эмоции опять были написаны на лице.       – Не то, чтобы я не хотел. Очень даже бы хотел…       – Я всё понимаю. Ты забываешь, что у меня очень чуткий слух.       – При чём тут слух?       – Я знала, что там уже не осталось живых. Никто не кричал, некого было спасать.       – Ты сейчас про что?       – Про сгоревшую деревню. А ты что подумал?       – А, да. И я про деревню, – это звучало очень плохо, но Эскель был рад тому, что Мойра не видит его лица. Он чувствовал себя полным идиотом. Девушка уже и думать забыла о том, что было утром. Её волновала чужая смерть и горе, а не одинокий ведьмак. Поводырь, просто поводырь. Надо было перевести разговор на какую-то другую тему…       – Как твоя рука?       – Болит.       – А почему молчала?       – Не хотела беспокоить тебя лишний раз, – призналась девушка.       – Можно раздобыть маковое молоко или веселушки.       – Нет!       – Почему нет? Зачем терпеть боль, если можно от неё избавиться?       – Эскель, что маковое молоко, что Мардрём не для меня. Они глушат все чувства, не только боль. Я не хочу оказаться в одиночестве в темноте, не слыша и не осязая мир вокруг. Я снова буду одна, – плечи Мойры поникли.       – Извини, я не подумал. Значит, постараемся поменьше напрягать твою руку. Давай осмотрю её, всё равно швы надо обработать и перебинтовать, – Эскель сел рядом с девушкой и начал развязывать повязку. Мужчина старался не смотреть на веснушчатое лицо, оно слишком отвлекало. Но смотреть ниже тоже не получалось. Мойра держала руку на весу и на линии глаз ведьмака оказалось довольно открытое декольте. При каждом вздохе грудь девушки вздымалась вверх, а зелёная ткань натягивалась ещё сильнее. Боги, кто ж так одевается в такую погоду? А потом жалуется, что мёрзнет…       От мужчины исходило манящее тепло, поэтому девушка не задумываясь придвинулась вплотную. Эскель вздрогнул, но отсаживаться не стал. Он всегда пах ласточкиной травой, этот запах успел стать родным и знакомым. Девушка прикрыла глаза и позволила волнам памяти унести себя в день их знакомства, когда мужчина нёс её на руках. Ей было страшно от ощущения неизвестности, но тембр его голоса и запах трав действовали успокаивающе. Она не знала, как долго пробудет с ведьмаком и что ждёт их дальше, но эту ночь она не забудет никогда. Ночь, когда он подарил ей надежду на новую жизнь.       – Спасибо, Эскель.       – Не за что, – ответил ведьмак, заканчивая перевязку.       – Я не про повязку. А про всё. Всё, что ты делаешь, это очень много значит для меня. Мне никто никогда не помогал. Ты – первый, – Мойра взяла ладонь ведьмака в свои руки. Она так искренне улыбалась, как могут улыбаться только маленькие дети. Или девушки в период первой влюбленности. Ведьмак сжал ладонь Мойры в ответ.       Ночь была очень холодной и девушка, даже не спрашивая разрешения, легла спать рядом с ведьмаком. Он старался не шевелиться лишний раз, чтобы не разбудить Мойру. Её сон был беспокойным, она часто ворочалась. Мужчине надоело это ёрзанье, он резко притянул девушку к себе и обнял за талию. Минут через пять Мойра умиротворенно засопела. «Всё-таки грелка», – подытожил Эскель.

***

      Ведьмаку внезапно стало холодно, он открыл глаза. Со стороны реки плыл туман, Мойра куда-то исчезла.       – Мойра? – в ответ была только тишина, – Мойра, где ты?       Эскель сразу же заметил следы на примятой траве. Может девушка отлучилась по естественной нужде, и он зря волнуется? Но он проснулся от ощущения холода, значит прошло поболее пары минут. Нужно идти за ней, нужно проверить. Ведьмак взял свои мечи и пошёл по следу. Дорожка отпечатков вела в сторону реки, туман сгущался.       – Мойра! – снова нет ответа, – Мойра!!!       – Эскель… – чуть слышно откликнулась девушка.       – Мойра, где ты?! Я не вижу тебя!       – Иди на мой голос! – легче сказать, чем сделать. Пока ведьмак пытался определить сторону, в которой он слышал Мойру, она сама нашла его. – Тут ребёнок, мы должны ему помочь!       – Какой ребёнок?       – Я спала, потом услышала крик о помощи. Кричал маленький мальчик, он потерялся в тумане, я пошла искать его. Ты что, ничего не слышишь? – туман вокруг стал белым как молоко, медальон начал дрожать.       – Мойра, слушай меня очень внимательно, – ведьмак схватил девушку за плечи, – никуда не отходи от меня. Когда я скомандую, ты развернешься и побежишь в сторону лагеря, поняла?       – Эскель, я… – Мойра попыталась возразить, она ничего не понимала.       – Ты побежишь со всех ног, поняла?       – Да.       – А теперь стой рядом и постарайся не двигаться, – поведение мужчины пугало девушку. Она услышала шорох ножен, дело принимало серьёзный оборот.       Ведьмак обнажил серебряный меч и обратился в слух, от зрения сейчас не было никакого проку. Внезапно Мойра закричала: «Эскель, слева!», Игни тут же подпалил цель, раздался нечеловеческий вопль, запахло горелой плотью.       – Беги! – прокричал мужчина, одновременно делая выпад вперёд. Ему нужно было отвлечь внимание монстра на себя, чтобы дать девушке время сбежать. У этой бестии крепкие руки и ногти острее зерриканских кинжалов, нельзя стоять на одном месте. Всего пара ударов и можно истечь кровью, тут даже способность к регенерации не поможет. Судя по мгле, это был старый и опытный туманник. Надо расправиться с ним как можно скорее, пока он не сотворил копии.       Эскель заметил быстрое движение справа, сделал финт и попал в пустоту. Нельзя убить то, чего нет, туманник всё таки успел наложить иллюзию. Вместо боя все мысли ведьмака занимала Мойра, эта ошибка дорого ему стоила, острый как бритва коготь полоснул по левому боку. Чёрт, он не взял с собой элексиры. Движение сбоку, пируэт, снова иллюзия, зараза! Слух, используй слух. Зрение сейчас только мешает. Но кроме шума реки ничего не слышно... Сконцентрируйся! Снова движение справа, вот только звук хлюпающих шагов доносился сзади… Ведьмак стремглав развернулся, сотворил Аард и всадил меч в сердце туманника, пока тот валялся на земле. Мгла тут же начала рассеиваться, стало легче дышать. Кровь всё ещё шла, рана оказалась довольно глубокой, нужно возвращаться как можно скорее.       Ведьмак нашёл Мойру рядом с лагерем, она обеспокоенно ходила вперёд-назад.       – Ты ранен, – констатировала девушка.       – Да.       – Сильно?       – Прилично, мне потребуется твоя помощь, – Эскель устало присел на звериную шкуру, которая служила ему постелью. – Принеси, пожалуйста, мою сумку, мне нужен флакон с ласточкой.       – Ага, сейчас. Я быстро. – ведьмак проследил взглядом за девушкой. Не смотря на боль, он с интересом наблюдал за её действиями. Она безошибочно с первого раза нашла его сумку, на ходу открыла её и принялась рыться в поисках заветной бутылочки. Она открыла флакон, втянула носом воздух, убедилась, что это именно то, что нужно и протянула Эскелю элексир. – Держи.       – Как ты… – начал было ведьмак, но потом сам понял. Запах. После первого же глотка кровь перестала идти, рана начала затягиваться. Рубашку теперь только на выкид. Жалко, совсем новая была.       – Никакого мальчика не было, да? – тихо спросила Мойра, присаживаясь рядом с Эскелем.       – Не было. Это туманник, они так жертв заманивают. Создают иллюзию и приманивают сердобольных путников.       – Прости, я не знала.       – Почему ты не разбудила меня, когда услышала крики?       – Не хотела беспокоить тебя лишний раз.       – Мойра, ты не беспокоишь меня. Я с радостью помогу тебе во всём. Но не смогу, если ты сама меня не попросишь. Хоть я и ведьмак, но не умею читать мысли.       – И слава богам! – девушка сначала ляпнула, а только потом подумала.       – Это прозвучало… обидно.       – Я не в том смысле, – Мойра принялась оправдываться, – точнее в том, но не то, что ты подумал. Я не против того, чтобы ты читал мои мысли. В них совсем ничего нет. Точнее, ничего такого. Я очень хорошо к тебе отношусь, и ты мне очень нравишься. То есть не нравишься. Точнее нравишься, но как друг...       Эскель улыбался, слушая лепет Мойры. Значит, он друг и он очень нравится. Неплохое начало. Ведьмаку тоже очень нравилась девушка, её живой нрав и острый ум, но он не хотел форсировать события. Дамы в беде часто симпатизируют своим спасителям. Вот только со временем эти чувства гаснут, эмоции уступают место разуму. И лёгкая влюблённость исчезает с первыми лучами солнца после единственной ночи, проведённой вместе. Ведьмак не хотел разрушать их сказку, ему очень хотелось хотя бы ещё немного побыть рядом, вместе со своим солнцем.       – Эскель, пожалуйста, давай сделаем вид что это разговора вообще не было, – пробубнила Мойра, уткнув лицо в ладони.       – Всё в порядке, солнце, – ведьмак положил свою руку на голову девушки и взлохматил её волосы. Мойра замерла. Это всё уже было, и эти слова, и этот жест. Вот только было это более десяти лет тому назад, в прошлой жизни. Отец тоже звал её «солнце». И точно также взлохмачивал её волосы. На глазах невольно навернулись слёзы.       – Мойра, что случилось? – ведьмак не на шутку испугался. Только что девушка весело щебетала и вдруг начала плакать.       –  Всё нормально, Эскель, просто воспоминания о прошлой жизни. О моём папе.       Мужчина притянул Мойру к себе и крепко обнял. Она уткнулась в его рубашку и горько заплакала. Слишком много всего случилось, слишком многого нельзя вернуть или исправить. А мёртвых нельзя воскресить или забыть о них. Остаётся только пытаться жить дальше.