Слепая вера

      Мойра права, они искали иголку в стоге сена, Геральта видели везде и сразу. Он опережал их буквально на один день, нигде не задерживаясь дольше, чем требовалось.       – Клянусь, мне порой кажется, что его Плотва умеет телепортироваться, – сказал Эскель, присаживаясь за стол в корчме.       – Плотва? – переспросила Мойра.       – Да. Он всех своих лошадей зовёт Плотвой. Я уже сбился со счёта, сколько их было.       – Но почему именно Плотва? – дверь за спиной ведьмака скрипнула, девушка перевела взгляд на вошедшего.       – Мне кажется, он сам не знает. Сколько не спрашивал, он либо молчит, либо переводит разговор на другую тему.       – А как вообще выглядит Геральт?       – С меня ростом, стройный, бледный, седые волосы...       – Которые он собирает в высокий хвост, – продолжила Мойра, глядя за спину Эскеля.       – Как ты узнала?       – Обернись.       Искомый ведьмак стоял в противоположном углу корчмы и как ни в чём не бывало увлеченно беседовал о чём-то с полным мужчиной. В конце разговора они ударили по рукам, и мешок монет перекочевал к новому владельцу.       – Геральт!       – Эскель? Какими судьбами?       – Мы искали тебя.       – Мы? – спросил ведьмак, присаживаясь за стол и глядя на незнакомку.       – Это Мойра.       – Ну что ж, приятно познакомиться, Мойра, – голос ведьмака казался девушке знакомым. Что-то давно забытое, из прошлой жизни.       – Взаимно.       – Я так понимаю, у вас ко мне какое-то дело.       – Тут с полпинка не объяснишь.       – Будем играть в шарады?       – Нам нужно разорвать контракт с демоном.       – Может начнём с чего попроще? Ну там, единорога поймаем, дракона найдём?       – Можно обойтись без сарказма? Через четыре с половиной месяца Мойра умрёт, если мы не разорвём её контракт, – ухмылку с лица ведьмака как ветром сдуло.       – Как это произошло?       – Мой отец заключил договор с неким Гюнтером о’Димом: три желания в обмен на одну жизнь, – начала свой рассказ Мойра. Геральт внимательно посмотрел на девушку, будто изучая её, больше всего его заинтересовали её глаза. – Но его убили раньше, чем он успел их загадать. Демон не стал разрывать контракт, он перешёл по наследству ко мне. Я уже успела загадать все три желания. Плата за них – моя жизнь. А вот это клеймо, – девушка повернулась спиной и показала отметину на шее, – напоминание о них.       – Почему он не забрал плату сразу? Зачем ждать? И откуда такой срок?       – Последнее желание – ребёнок, – Мойра отодвинулась от стола, под платьем можно было разглядеть округлившийся живот. – Гюнтер обещал забрать мою жизнь сразу после того, как я рожу.       – Мне очень жаль, – взгляд Геральта сделался печальным. – Навряд ли я смогу вам помочь, я ни черта не смыслю в демонах. Но мы можем обратиться к Йен, она наверняка что-нибудь подскажет. Она хорошо разбирается в джиннах и подобных им существах.       – Ты нашёл её? Вы виделись? – с удивлением спросил Эскель.       – Да. Она прислала мне письмо, мы встретились, поговорили… Цири нужна помощь.       – Цири? Ты про ту самую малышку Цири?       – Она уже не малышка, теперь это красивая взрослая девушка, ей уже двадцать лет. Йен показала мне набросок её портрета, шрам хорошо зажил.       – Что с ней? Ты знаешь, где она?       – В этом-то и проблема, – Геральт покачал головой. – Её видели в Велене, Новиграде, Скеллиге. Вот и мечусь как бешенный по всему континенту.       – Телепортация?       – Наверняка.       – Но почему?       – Её ищет Дикая Охота.       – Час от часу не легче… Что ты планируешь делать?       – Буду носом землю рыть, пока не найду её. Йен тоже помогает.       – Я отойду ненадолго? – спросила Мойра, положив руку на плечо Эскеля.       – Всё в порядке?       – Да, я скоро вернусь, – девушка пошла в сторону кухни. Тень, как и всегда, потрусил следом, не дожидаясь команды своей хозяйки. Он просто знал, что должен идти следом.       – Откуда волк?       – Нашла.       – Но он совсем не дикий и ведёт себя как собака.       – Приручила.       – Ведьма?       – Нет, обычная девушка. Так вы с Йеннифэр?..       – Вроде как.       – Рад за вас.       – Да?       – Ага.       – Да неужели? – Геральт сложил руки на груди и уставился на Эскеля. Скептицизмом веяло за версту.       – Скажем так, за последние месяцы я полностью пересмотрел своё отношение к вам двоим.       – Дай угадаю, это как-то связано с твоей новой пассией?       – Ага.       – Где ты её нашёл?       – Спас от грифона.       – Прям рыцарь в сияющих доспехах.       – Смейся, смейся. Я простой ведьмак: не сражаюсь с драконами, не братаюсь с королями, не сплю с чародейками.       – Я пытался сократить этот список. Пока удалось избавиться только от драконов…       – Кстати, о монстрах… Что ты помнишь о наших Испытаниях?       – Боль, страх и дикое желание умереть.       – Ты ведь помнишь рассказы о том, сколько мальцов погибло до нас? Про ту группу, где вообще никто не выжил? А из нашего захода удача улыбнулась только нам с тобой.       – Допустим.       – А ты обращал внимание на то, какой взрывной характер у Ламберта?       – Эскель, к чему ты клонишь?       – Как думаешь, мог Весемир провести мутацию не до конца? Прервать её на середине, чтобы мы остались живы?       – Звучит как полное безумие.       – Геральт, о чём ты подумал, когда увидел Йеннифэр после разлуки?       – Я… Я не понимаю, как мог жить без неё все эти годы. Стоило мне увидеть её и я был готов бежать на край света, лишь бы сделать её счастливой.       – Для такого состояния есть одно очень ёмкое слово. Дам подсказку: начинается на букву Л.       – Это не… Всё сложно, да и джинн этот…       – Брось. Ты любишь её. Желание тут вовсе ни при чём. Просто ты привык не выказывать эмоций, скрывать их за иронией и маской безразличия, но это неправда. Ты боишься показать, что у тебя тоже есть чувства. Я знаю, что это так, потому что сам такой же. Наши мутации не завершили, в нас остались частички человеческого. Где-то очень глубоко. Но они есть.       – И? Даже если это правда, то что?       – Я хочу расспросить Весемира. Хочу узнать, так ли всё было.       – Какая разница, что он скажет? Что от этого изменится? Думаешь, старик вот так возьмёт и вывалит всю правду-матку?       – Но попытаться-то я могу.       – Да пожалуйста, пытайся сколько влезет. Только тебе сейчас не о мутациях думать надо, а о своей Мойре. И о её ребёнке.       – Нашем ребёнке, – поправил его Эскель.       – Примешь как своего?       – Он мой.       – В смысле?       – Это мой ребёнок. Она беременна от меня.       – Это правда? Ребёнок твой? – зрачки Геральта расширились.       – Да. Я знаю, это звучит как полный бред. Но, кажется, для Гюнтера нет преград. О’Дим может исполнить любое желание, сотворить новую жизнь, остановить время по своей прихоти, ослепить человека, а потом вернуть ему зрение, он везде и нигде и, кажется, знает обо всём на свете.       – Дай угадаю, и у каждого исполненного желания есть подвох.       – Да. Как у джиннов. Одиннадцать лет тому назад он ослепил Мойру, потому что она не хотела никого видеть. Затем она попросила вернуть своё зрение, в качестве платы Гюнтер забрал у меня воспоминания о ней. Я чудом снова её вспомнил. Про третье ты уже знаешь.       – Хм, никогда не сталкивался с подобным. А что ты говорил про его знания?       – Он видит любого человека насквозь. О’Дим сказал Мойре, что я не целиком мутировал, что внутри ещё осталось что-то от человека. Как будто он знал про меня абсолютно всё. Даже то, о чём я сам и не подозреваю. Именно поэтому я и хочу поговорить с Весемиром, выяснить, насколько это правда.       – Как думаешь, этот Гюнтер может знать, где Цири? Он сможет её найти?       – Даже думать не смей. Ты сам видишь, чем обернулась сделка с этим дьяволом. Это смертный приговор.       – Держи, – Мойра поставила перед Эскелем тарелку с куском яблочного пирогом.       – Когда успела?       – Я ещё утром договорилась с кухаркой. Геральт, будешь? Там ещё полпирога осталось.       – Без корицы?       – Ага.       – Тогда да.       Постепенно беседа перетекла в воспоминания о былых днях. Мойра почти не участвовала в разговоре, она полностью погрузилась в свои мысли, бережно поглаживая живот и изредка отвлекаясь на пирог. Геральт невольно любовался девушкой, ведь в ней была заточена неподвластная ему сила: сила сотворить новую жизнь. Нужно придумать, как поделикатнее всё объяснить Йен. Если сказать в лоб, то жди беды. Чародейка только выглядит сильной и независимой, в душе она очень ранимая. И обидчивая. И вспыльчивая. И телепортировать может очень далеко. А падать с большой высоты очень больно. Повезёт, если внизу будет вода или снег... Как она перенесёт новость о том, что демон сотворил ребёнка?       Внезапно на лице Мойры появилось выражение страха. В следующие секунды эмоции сменяли друг друга со скоростью урагана: замешательство, удивление, волнение, восторг. Девушка схватила руку Эскеля и положила на свой живот. Сначала он непонимающего смотрел на свою пассию, но через несколько секунд на лице ведьмака появилась застенчивая улыбка. Между парой явно шёл невербальный диалог, понятный только им двоим. Произошло что-то важное, что чужим не понять. Минутка счастья в этом сумасшедшем мире, только для них двоих. Геральт решил не мешать паре и деликатно удалился, дав им время побыть наедине друг с другом.

***

      На следующий день они опять разделились. Эскель и Мойра отправились в Новиград, к Трисс. Геральт поехал в Вызиму, к Йен. У неё ещё остались старые связи, она наверняка сможет разузнать хоть что-то о таинственном торговце зеркалами.       – Как думаешь, куда делся Ламберт? – спросила Мойра, натягивая на голову капюшон тёплого плаща. Надо бы найти место для ночлега. Днём, пока они ехали, погода была ещё ничего, а вот с наступлением вечера значительно похолодало, зима уже была на пороге, через пару недель пойдёт снег. Тень уже успел полинять и обзавёлся густой тёплой шерстью, из-за чего стал казаться ещё больше. Может Эскель был прав, и им достался мутант-переросток?       – Наверняка пропивает заработанные деньги в какой-нибудь корчме. Увижу, прибью… В кое-то веки попросил его о одной простой услуге: найти Геральта. И что? Он берёт и пропадает неизвестно где.       – Завидуешь? – улыбаясь, спросила девушка.       – Да…       – Тебя не пугает его неуёмная тяга к алкоголю?       – Все справляются с эмоциями по-своему. Ламберт использует выпивку, Геральт – женщин.       – А ты?       – Ремесло. Во время боя с монстром некогда думать о чём-то другом. Ты выслеживаешь, анализируешь, изучаешь. Ведьмак, который допускает ошибки, долго не живёт.       – Каждый из вас пытается сбежать от себя.       – Ага. Вот только ни черта не получается.       – Ваша проблема в том, что вы все одиночки. Вам элементарно некому выговориться, вы всё копите в себе.       – Ну, я вот прямо в данный момент выговариваюсь тебе.       – Поверь, я это очень ценю.       – Да?       – Ты делишься со мной мыслями. Что это, если не полное доверие? Первые месяцы я очень переживала из-за твоего молчания. Боялась, что между нами всё несерьёзно и нас связывает только постель.       – Ведьмаки вообще не многословны. Стараемся говорить только по делу.       – Ну, я-то на тот момент встречала только одного ведьмака. Откуда мне знать, что вы все такие?       – Всё время забываю, что ты росла в глуши.       – Думаешь в обычную деревню каждый день приезжает ведьмак?       – Кстати, о деревне. Останемся на ночёвку в этой?       – Давай. Всё равно погода портится.

***

      Эскель не хотел, чтобы Мойра лишний раз мелькала перед охотниками на ведьм, да и в пределах Новиграда было очень рискованно создавать портал, если вообще ещё было возможно. Поэтому самым разумным решением было привезти Трисс сюда, подальше от города, где нет любопытных глаз. Рано утром ведьмак уехал в сторону Новиграда и должен был вернуться после обеда. Мойре, как и всегда, оставалось только ждать.       Это был тихий постоялый двор, из-за приближения зимы поток постояльцев иссяк, поэтому, когда с первого этажа послышались крики, девушка сразу насторожилась. Она узнала этот голос и пошла вниз разузнать, что случилось, волк ринулся за ней, повинуясь мысленному приказу хозяйки. Ещё на подходе к лестнице обоим в нос ударил сильный запах алкоголя.       – Вы все! Слышишь меня, все должны мне в ноги кланяться! Я, сука, убиваю для вас этого монстра, а ты платить не хочешь?! – орал Ламберт, одновременно размахивая стальным мечом. Ведьмак еле стоял на ногах, рукав его куртки пропитался кровью. Немногочисленные обитатели постоялого двора попрятались по углам или забились под столы и лавки. Только за стойкой всё ещё остался стоять хозяин. Девушка медленно приближалась к дебоширу, волк шёл следом за ней. Тени не нравился запах алкоголя и ведьмак, но он не мог оставить свою хозяйку, она не отпускала его, ей нужна была защита.       – Ежели б было какое-то доказательство, ну там шкура иль башка, я б заплатил, – оправдывался хозяин постоялого двора.       – То есть ты мне не веришь? Считаешь, что я вру?!       – Да разве ж можно в таком ужратом состоянии чудище завалить?       – Я тебе сейчас покажу, как я его завалил, – ведьмак протянул руку вперёд и расправил пальцы. Мойра уже десятки раз видела эту стойку, она прекрасно знала, что будет дальше. Поэтому тут же ринулась вперёд, заслоняя своим телом хозяина двора, и схватила ладонь Ламберта       – Не смей! Ты же сожжешь здесь всё!       – О, святая Мойра собственной персоной! Чё ты вечно везде лезешь? Кто тя просил, а? – ведьмак выдернул свою ладонь из рук девушки. Кровь с рукава капнула на пол. – А Эскеля куда дела? Дай угадаю, он всё-таки не выдержал твоей трескотни и сбежал?       – Он в Новиграде, поехал за Трисс.       – А, соскучился по бывшей?       – Пойдём, тебе надо проспаться. Ты ведешь себя неадекватно.       – А ты кто такая, чтобы мной командовать? Вали туда, откуда пришла, ведьмовское отродье! – в ту же секунду Ламберту прилетела смачная пощечина, Тень зарычал и оскалил зубы, его шерсть встала дыбом. В зале воцарилась гробовая тишина, все уставились на Мойру.       – Никогда не смей называть меня ведьмой! А теперь марш наверх!!!       Сложно сказать, почему ведьмак повиновался. Может, потому что был пьян в стельку. Или это был рефлекс из давно позабытого детства, когда его нещадно лупил отец. Мужчина медленно поднялся на второй этаж вслед за рыжеволосой девушкой и её волком, кровь ещё капала с рукава.       – Убери меч в ножны и снимай одежду. Рану нужно зашить, – скомандовала Мойра. Ламберт с ненавистью посмотрел на неё, но всё-таки убрал оружие и принялся расшнуровывать куртку. Волк, готовый в любую секунду броситься на защиту хозяйки, неотрывно следил за мужчиной. Ведьмак молча наблюдал за тем, как девушка обрабатывает глубокий порез от когтей виверны. Когда дело дошло до иголки с нитками, он не выдержал и нарушил тишину.       – На хрен тебе это надо?       – Зашивать рану или терпеть твоё скотское поведение и убойный запах алкоголя?       – Всё вместе.       – Наверное, потому что я не могу терпеть, когда другим плохо.       – П-ф, – на лице Ламберта было написано отвращение. – Тебя саму-то не тянет блевать от этой показной доброты?       – В отличии от тебя мне не нужно играть на публику. Я давно примирилась со своим внутренним миром и принимаю себя такой, какая я есть, со всеми недостатками.       – Нет у меня внутри никакого мира…       – Знаю, – сказала Мойра, делая очередной шов.       – Знаю, знаю, – передразнил её ведьмак. – Ни хера ты не знаешь.       – Внутри тебя остались только демоны прошлого. Поэтому ты и пьёшь. Пытаешься заглушить их крики и голоса, заставить заткнуться хоть на часок. Они пропадают на какое-то время, но стоит тебе протрезветь, и в голову снова лезут мысли о том, что ты не сделал, кому не помог, кого не спас. Но мёртвых это не вернёт.       – Какого хуя? Как ты узнала? – Ламберт попытался сфокусировать свой пьяный взгляд на девушке, но она упорно двоилась в его глазах.       – Ты считаешь себя особенным в своём горе, но это не так. Не тебе одному плохо, другим тоже бывает больно, мы все кого-то теряли и теперь вынуждены жить в проклятом мире, который сами же и сотворили. Мы все люди и чувства у нас одинаковые.       – Я ведьмак. Нет у меня чувств, женщина.       – Ты правда веришь в эту чушь? – спросила Мойра, пристально глядя на Ламберта. Он наконец-то смог сфокусировать свой взгляд. Что-то было не так с этой девушкой, точнее, с её глазами. Ведьмаку казалось, что его засасывает в бурный изумрудный водоворот, и тёмная непроницаемая толща воды смыкается над ним, навсегда отрезая от остального мира, поглощая все звуки и цвета. Мужчина тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Мир вокруг снова обрёл очертания, снизу доносились тихие голоса людей, мелкий дождь барабанил по крыше, из открытого окна потянуло запахом сырой земли.       – Нет у меня чувств. И эмоций нет. И точка.       – Ты сам загнал себя в клетку одиночества, сам решил отгородиться от чужой помощи. Пока ты будешь продолжать себя обманывать, боль никуда не денется. Она затаится на время, скроется, а потом опять вылезет наружу с утроенной силой. Алкоголь не решит твои проблемы. Он не поможет тебе убежать от самого себя и от твоего прошлого. И умерших к жизни тоже не вернёт. Сколько верёвочке не виться… – сказала Мойра, отрезая нить. – Всё, как новенький.       – Спасибо, – пробурчал мужчина, придирчиво осматривая шов.       – Ляг, пожалуйста, спать, пока ты не наломал дров. А я пока схожу переговорю с хозяином.       – Подожди. Ты… Ты можешь побыть со мной ещё немного? Просто поговорить, – неожиданно сам для себя сказал ведьмак.       – Да, я останусь с тобой. А ты ложись.       Наверное, это был первый раз в жизни Ламберта, когда он остался наедине с девушкой не ради интима, а для разговора по душам. Они проговорили почти час, прежде чем алкоголь окончательно свалил мужчину с ног.       Мойре было очень жаль ведьмаков, покалеченных морально и физически, перенёсших чудовищные страдания, и в итоге ставших чужими в своём родном мире. Они живут в аду, который сотворили их предшественники, а затем передают его по наследству. Они не знают любви и благодарности и вынуждены вечно скитаться по свету в поисках дома. Зачем такие страдания? Понимали ли их создатели, но что они обрекают свои творения? Или у них самих не было выбора? А есть ли выбор у неё самой и у Эскеля? Ведь она лишила его этой роскоши, когда загадала последнее желание. И висит ярмом на его шее, ежедневно напоминая о приближении конца. Что она оставит после себя? Одинокого ведьмака, который всё потерял, и дитя, не знающее любви матери. М-да, богатое наследство…       Мойра укрыла Ламберта одеялом, сложила разбросанные вещи и пошла вниз, договариваться с хозяином постоялого двора. Если он расскажет о случившемся вечернему патрулю, то добра не жди.

***

      В районе обеда мелкий дождь перерос в настоящую бурю, из-за неё приезд Эскеля и Трисс отложился до вечера. Ведьмак не любил оставлять Мойру одну, пускай даже на день. Ему всё время казалось, что с ней или с их ребёнком непременно что-то случится. Увидев, что девушка в полном здравии уплетает ужин на первом этаже, мужчина испытал облегчение. Значит день прошёл спокойно и ничего не случилось.       – Извини, что так долго, – сказал он, присаживаясь рядом с Мойрой. – Ты как? Всё нормально?       – Ага. Привет, Трисс, рада тебя видеть.       – Взаимно, – девушки обменялись улыбками, взгляд чародейки скользнул по округлившемуся животу. – А где Тень?       – Он извёлся сидеть взаперти, я отпустила его на охоту.       – Не боишься, что с ним что-то случится?       – Нет. Я знаю, что он в порядке.       – Откуда?       – Просто знаю, – ответила Мойра. Трисс бросила обеспокоенный взгляд на Эскеля. Но ведьмак, кажется, ничего не замечал. – Голодные? Будете ужинать?       – Да. Сиди, я сам схожу. Трисс, будешь что-нибудь?       – Нет, спасибо.       Спустя пару минут, когда Эскель вернулся с едой, над столом висела гнетущая тишина. Девушки не смотрели друг другу в глаза, все улыбки исчезли.       – Всё… нормально?       – Угу, – ответила Мойра.       – Вот что, уже слишком поздно, а я совершенно измотана. Так что телепортацию отложим до завтрашнего утра. Пойду устраиваться на ночлег. Не скучайте, голубки, – сказала Трисс, оставляя пару наедине.       – Кстати, о ночёвке… Я перенесла наши вещи во вторую от лестницы комнату.       – А что не так с первой?       – В ней отсыпается Ламберт.       – Что? Откуда он вообще взялся? Почему именно в нашей комнате?       – Потому что я уложила его там спать.       – Зачем? Он что, не мог сам снять себе комнату?       – Он взял заказ на виверну, выполнил его, но чудовище упало в пропасть. Когда он пошёл за платой, предварительно выжрав весть имеющийся алкоголь, хозяин постоялого двора отказался платить, трофея-то не было. Ну Ламберт и вспылил. Сначала орал и размахивал мечом, потом хотел использовать Игни. Мне пришлось его успокоить и уложить спать, – Мойра будничным тоном рассказывала о произошедшем, как будто ничего особенного не произошло. Самый обычный день.       – Чёрта с два я ещё хоть раз оставлю тебя где-нибудь одну. Я свяжу тебя верёвкой для трофеев и буду таскать за собой, – резюмировал Эскель.       – Я не против быть привязанной к тебе навеки, – смущенно улыбаясь, проговорила девушка.       – И обречь себя на жизнь с мужчиной без прошлого и без будущего.       – На жизнь с мужчиной, которого я люблю всем сердцем, – Мойра крепко сжала ладонь Эскеля. – Я не знаю, сколько мне ещё отмерено, но я очень рада, что проведу это время с тобой       – Я очень жалею о том, что не встретил тебя раньше.       – Кто знает, как бы всё сложилось, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Ты мог бы просто проехать мимо и не заметить меня.       – Ага, держи карман шире. Ты себя со стороны видела?       – На момент знакомства с тобой я понятия не имела том, как выгляжу. Но когда мешок с моими пожитками шмякнулся на пол, а ты продолжил стоять как истукан и таращиться на меня, я поняла, что ещё не всё потеряно. Жаль, что я тогда была слепой, – Мойра сдерживалась, чтобы не засмеяться в полный голос.       – Молю, не напоминай. Мне до сих пор стыдно.       – А я рада, что до сих пор могу заставить тебя краснеть.       – Лучше бы ты делала это более приятными способами.       – Приятным, значит… Что ты там говорил про связывание?       – В смысле?.. Ты?..       – Ага, – девушка придвинулась вплотную к ведьмаку и положила руку на его бедро.       – Ты ведь понимаешь, что тогда меня ничего не будет сдерживать? – на лице мужчины появилась самодовольная ухмылка.       – Ага – Мойра нежно поцеловала Эскеля в шею и тихо прошептала на ухо. – Я буду полностью в твоём распоряжении.       – И ты не против?       – Ага.       – Идём наверх?       – Ага!

***

      Каждая ночь, проведённая с Мойрой, не была похожа на предыдущую. Каждый раз был как первый, такой же волнительный и чувственный. Им всегда было мало друг друга, они не могли насытиться. И до сих пор умудрялись находить новые способы доставить друг другу удовольствие.       Лежа в кровати в обнимку со своей любимой и едва уловимо ощущая, как пинается их ребёнок, Эскель чувствовал себя самым счастливым на свете. Они создали новую жизнь, нового человека. Пускай и при помощи этого проклятого Гюнтера… Ведьмак не мог представить себе жизнь без своего солнца. Кому он будет нужен? Куда он отправится? Как будет жить без неё? Сможет ли он растить ребёнка? Ведь глядя на него, он будет вспоминать Мойру. Как бы дико это не звучало, но с каждым днём он всё больше понимал мотивы её отца. Эскель знал, чего он лишится в случае проигрыша. Мойра больше не была частью его жизнь. Она и есть вся его жизнь. Его любовь.       Внезапно девушка повернулась лицом к ведьмаку и, глядя в его кошачьи глаза, прошептала: «Я люблю тебя, Эсау». Сколько раз она вот так запросто угадывала его мысли? Почему она всегда всё знает? И как можно не потеряться в этом омуте бездонных изумрудных глаз?..

***

      – Вроде подходит, предлагаю остаться здесь, – сказала Трисс, осматривая небольшую полянку. Место было удачным: вдали от большака, скрыто деревьями, а главное ни одной души поблизости. – Придётся сделать несколько заходов, сами знаете.       – Ненавижу порталы, – сказал Ламберт.       – Внутренности будто наизнанку выворачивает, – добавил второй ведьмак.       – Господа, вас никто не заставляет. Хотите тащиться во время снегопадов по горам, вперёд и с песней. Мне же легче, не надо тратить силы на колдовство.       – Я выбираю портал, – раздался голос Мойры.       – Трисс, это не опасно для неё? – уточнил Эскель.       – Хм, честно говоря, понятия не имею.       – Что? Почему ты только сейчас об этом говоришь?!       – Пока ты не спросил, я даже не задумывалась…       – А что такого? Простым людям опасно ходить через порталы? – вмешался Ламберт. На него тут же уставились три пары глаз.       – Он не в курсе? – уточнила Трисс.       – Да, как-то и так уже всё видно, – ответила Мойра, оглядывая свой живот. – Мне только указатель над головой осталось повесить.       – Да что происходит-то? – снова непонимающе уточнил ведьмак. – О чём речь?       – Боги, – Эскель устало потёр глаза.       – Иди уже, – Трисс создала портал и подтолкнула Ламберта. Когда фигура ведьмака и его лошади скрылись за вихрем, разговор продолжился. – Вы ничего ему не сказали?       – Я думал, он сам всё видит.       – Ламберту сейчас не до меня, он всё ещё горюет по Айдену, – пояснила Мойра.       – Ага. А Айден это?.. – спросил Эскель.       – Друг Ламберта.       – Погоди, у него есть друг?       – Был. Из Школы Котов.       – Мы сейчас точно про одного и того же Ламберта говорим? Такой хмурый, вечно матом ругается, от него ещё перегаром несёт.       – Очень смешно, Эскель. Человека убили, а ты шутишь.       – Я знаю его десятки лет, и он ни разу не говорил мне об этом друге.       – А ты его спрашивал? Вы хоть раз говорили о чём-то кроме своего ремесла и выпивки?       – Нет, – признался ведьмак.       – Ему до того одиноко и не с кем поговорить, что он вывалил всё наболевшее первой встречной бабе. Мне невдомёк, что творится в голове Ламберта, я же почти не знаю его, только по твоим рассказам. Я смогла выслушать, но мне не под силу дать ему совет. Поговори с ним, пожалуйста, он наверняка прислушается к тебе.       – Ламберт за всю свою жизнь ни разу никого не послушал.       – Я прошу только попробовать.       – Я попытаюсь, но навязываться не буду.       – И на том спасибо.       – Эскель, готов? – спросила Трисс.       – Да. Мойра не забудь надеть тёплый плащ, в Каэр Морхене может быть намного холоднее, чем здесь.       – Слушаюсь и повинуюсь.       – Жду тебя на той стороне!       В воздухе возник очередной портал. Ведьмак взял под уздцы Василька и шагнул в желтый водоворот. Седельные сумки были раздуты до безобразия, что он в них напихал?       – Ну вот мы и остались в чисто девчачьей компании.       – Эй, Тень тебя прекрасно слышит, – девушка натянула плащ и расправила капюшон.       – У вас с ним тесная связь, да? – чародейка начала аккуратно прощупывать почву.       – Конечно, я же его растила со щенячьего возраста, – Мойра присела на корточки и обняла волка.       – Но ты ведь чувствуешь, где он, что с ним. И он беспрекословно подчиняется тебе.       – Я много времени уделяла его дрессировке, – в ответах не чувствовалась фальши. Она что, правда не понимает, что происходит и ничего не замечает? – Можно я кое о чём тебя спрошу? Только, пожалуйста, пусть это останется между нами.       – Конечно.       – Ведьмаки могут любить по-настоящему?       – Почему ты спрашиваешь? Не доверяешь Эскелю?       – Дело не в этом. Он говорит, что любит меня, но… – Мойра продолжала гладить Тень.       – Но ты хочешь знать, насколько это правда. Испытывают ли они любовь, как обычные люди?       – Да.       – А что ты сама к нему чувствуешь?       – Знаешь, мы знакомы уже восемь месяцев, а у меня до сих пор мурашки идут по коже, когда он касается меня, и дрожь во всём теле.       – Дрожь? Можешь описать её?       – Это походе на маленькую шаловливую молнию. Только при этому совсем не больно, а наоборот приятно. Да, знаю, говорю как влюблённая дурочка, но так и есть, – девушка наконец-то переключила свой взгляд с волка на чародейку. – В нём смысл моей жизни и я очень боюсь его потерять.       – Давай сначала я телепортирую лошадь и волка, а потом продолжим разговор.       – Угу.       Тыковка спокойно зашла в портал, а вот Тень пришлось поуговаривать, он никак не хотел оставлять свою хозяйку. Он никогда не покидал её, они были неразрывно связаны. Можно было бы переправить его за одни заход с Мойрой, но Трисс не хотела лишний раз рисковать. Неизвестно, какую нагрузку создаст беременная девушка.       – Я не могу сказать абсолютно про всех ведьмаков, но Геральт любит по-настоящему. Я по глупости пыталась запудрить ему мозги, вешалась на него, пыталась заставить ревновать, но всё напрасно. Как и любой волк, он однолюб. И, к несчастью, он выбрал не меня.       – Мне очень жаль.       – Я сама виновата. Вечно выбираю не тех мужчин.       – Ну, таблички-то над ними не висит, как тут угадаешь?       – Мойра, тебе не надо гадать. Я же вижу, как Эскель к тебе относится, как он смотрит на тебя. Я знаю его много лет, но ни разу не видела таким… – чародейка пыталась подобрать подходящее слово, – умиротворённым, что ли. Кажется, рядом с тобой он чувствует себя на своём месте. Тебе стоит ценить это.       – Спасибо. За разговор и вообще за всё.       – Подожди, ты обдумала моё вчерашнее предложение?       – Угу.       – И?       – Нет, – девушка положила свою ладонь поверх живота.       – Уверена? Может быть это твой единственный шанс.       – Уверена.       – И Эскель с этим согласился?       – Я не стала его спрашивать.       – Но это должно быть ваше общее решение, у него должно быть право выбора.       – Я лишила его выбора в тот самый момент, когда попросила у Гюнтера ребёнка. Сейчас уже поздно что-либо менять.       – Я просто хочу, чтобы у вас двоих было будущее.       – У нас есть будущее.       – Какой у тебя срок? В запасе осталось месяца четыре, это твой максимум. Подумай об альтернативе.       – Нет, не могу.       – Если ты передумаешь…       – Знаю. Я всегда смогу обратиться к тебе за помощью. И я очень ценю это.       – Нужно было мне всё-таки поговорить с Эскелем.       – Это моё тело, мой ребёнок и мой выбор.       – П-ф, с тобой бесполезно спорить.       – Угу. Упрямая как баран, – на веснушчатом лице появилась яркая улыбка. – Пора прощаться, ведьмаки наверняка волнуются. А уже Тень – тем более.       – Ага. Ой, чуть не забыла. Подарок от Элихаля, он просил тебе передать, – Трисс извлекла из сумки и отдала Мойре пару белоснежных рукавиц и теплый шарф. – Они тебе понадобятся, в это время года Каэр Морхен уже заметён снегом.       – Такие мягкие, – девушка, не раздумывая, нацепила обновку. – Передай ему мою благодарность.       – Обязательно. В Новиграде есть один букинист, он пока в отъезде, но кажется, есть небольшая зацепка. Я попытаюсь разузнать хоть что-то. Как только смогу, сразу же перенесусь к вам, – чародейка сотворила последний портал.       – Что я почувствую когда войду в него?       – Понятия не имею. Ведьмаки говорят, что у них все внутренности в болтунью превращаются, а чародейки ничего не ощущают.       – Умеешь ты успокоить…       – Удачи. И береги Эскеля.       – Само собой. Пока, – Мойра переборола свой страх и шагнула в жёлтый водоворот навстречу неизведанному.