Глава 30: Кристальный мальчик.
23 февраля 2026 г., 07:00
Арена Зеболта, не та, что видна с любого конца города. Арена, что находится внизу, под основной, та, на которой происходят настоящие шоу, где бои заканчиваются не только поражением, но и смертью. Сколько тут трупов зарыто? Никто сказать точно не мог, ибо сосчитать практически невозможно.
Синигами впервые посещал арену, но смог выбить себе и Фоуру премиальные места. А точнее, Велоукас им такое выбил, назначив их бойцами. Пока они еще не зарегистрированы официально, но подготовка к этому идет полным ходом. Уже шла подготовка снаряжения и стиля команды. Без этого популярности им не видать. Важно было всё: от внешнего вида до имен бойцов.
Фоур и Синигами прошли в так называемый «Бар Бойцов». Из названия понятно, что здесь только их и можно встретить. Помещение для строго ограниченного круга лиц — главных звезд этого места. Стоило двум мальчишкам в плащах зайти сюда, как внимание оказалось направлено на них. Новые бойцы всегда вызывали интерес, в первую очередь интерес того, как долго они проживут.
— Хэй, а это не Фоур? — сказал кто-то, явно уже видевший Хакуго, возможно, даже сражавшийся с ним на верхней арене.
— О, а я думал, он в подполье не дерется. — усмехнулся другой боец.
— А кто это с ним? — спросил третий.
— Новенький? Я его раньше не видел. — подметил четвертый.
Фоур лишь скрипел зубами: здесь уже многие успели сразиться с ним. И большинство успели получить, хотя и самому Фоуру пришлось тяжело в битве с ними. Мальчик Хакуго был лишь тридцать четвертого уровня. Синигами сильно удивился, когда узнал об этом. Тогда он похвалил Фоура за технику боя и признался, что сам на восемьдесят третьем. Фоур подметил, что Синигами немного слабее, чем его знакомые бойцы на том же уровне. Синигами тогда лишь посмеялся. Но под маской было лицо, полное отчаяния. Несколько дней назад он удерживал руку огромного монстра из камня, металла и кристаллов. А в итоге оказалось, что здесь это каждый второй может.
Мальчик Хакуго держался рядом с напарником, который осматривал бар. Если верить словам Леси, то их союзница скорее всего находится в одном из них. Цитируя его: «Если есть место, где выпить, она должна быть именно там. Большей пьяницы вы не сыщете». Конечно, не факт, что она является бойцом, но когда Велоукас узнал, что они ищут оркообразную женщину-получеловека, то посоветовал встретиться с одной знакомой ему. Фоур знал про кого-то это, и, учитывая слова, сказанные Леси, был готов поверить, что они знают одного и того же человека.
Внимание Синигами привлекла доска над стойкой бара, на которой было углем написано что-то, а рядом были цифры. Юноша предположил, что это ставки, но на что?
— Фоур, знаешь, что это? — спросил Синигами, указывая на доску.
— Смертельный пул. — ответил Фоур, сложив руки на груди. — Выбираешь бойца и ставишь на его смерть в грядущей битве. Те же ставки, только условия радикальные.
— Бойцы на подпольной арене так часто умирают? — спросил Синигами, оглядываясь вокруг, подмечая, понял ли кто-то, что юноша говорит на мерломарском. Один из них мог быть тем самым союзником. Или как минимум одним из них. Почему-то юноше хотелось верить, что союзник у них не один.
— Регулярности в этом нет. Иногда это случайность, а иногда это происходит специально. — ответил Фоур, смотря на зачеркнутые имена — это означало, что боец мертв. Там было еще много мест, и скоро там будет его имя.
Синигами лишь кивнул на слова Фоура и продолжил поиски их союзника. Юноша искал девушку, а здесь их было можно по пальцам пересчитать. Правда, они все были зверолюдьми в своей звериной форме, и понять, что это женщины, можно было, только если знать их. Хорошо, что рядом с Синигами был Фоур, знающий большую часть бойцов. И даже ту, которую они искали.
— Вот она. — мальчик Хакуго повернул Синигами к барной стойке.
Там стояла женщина, примерно лет двадцати. С первого взгляда и не скажешь, что она зверочеловек, ибо типичных определителей расы у нее не было. Однако, если присмотреться, то можно было увидеть темные элементы на ее теле. Сначала кажется, что это татуировки, но на деле это часть кожи. Если коснуться их, можно ощутить гладкую, чуть влажную поверхность. Это были отличительные черты оркообразных полулюдей в человеческой форме.
— Надия значит. — ухмыльнулся под маской Синигами и начал подходить к барной стойке. — Познакомимся поближе.
— Предупреждаю: если хочешь от неё что-то узнать, придется пить, много. — предостерег его мальчик Хакуго.
Он, конечно, не попадался на такое с Надией, ибо к алкоголю Фоур был равнодушен. Но слышал от остальных бойцов, что Надия — алкогольный монстр, которого не перепить. И пару раз видел, как на улице несли того, кто решил попытать удачу. А всё из-за слуха, что Надия станет женой того, кто сможет её перепить. Фоур считал это бредом, который выдумали одержимые Надией фанатики.
— Я съел ягоду рукулу в чистом виде. Думаю, десяток кружек меня не убьет. — ответил Синигами, вызывая нахмуренное выражение лица мальчика Хакуго.
Синигами знал о Надии немного. То, что рассказали Велоукас и Фоур, особо информативным не было. Надия просто появилась на арене больше месяца назад и за короткое время сместила всех чемпионов, став сильнейшей среди них. Это, конечно, было необычным явлением. Люди гадали, кто она и откуда. Доходило даже до того, что кто-то считал, будто она на самом деле Герой потерянного восьмого Звездного Оружия. Конечно, это бред, но когда происходит такое, во многое можно поверить.
Но была одна информация, которая оказалась ценнее, чем казалось. Велоукас рассказал, что именно она скупала всех полулюдей-рабов из Мерломарка, которые были в Зеболте. Это, вместе с показаниями Леси, наводило на определенную личность, которая скрывается под именем Надия.
— Что такая красавица делает в такой дыре? — ухмыльнувшись под маской, Синигами подтянул к себе стул и сел на него, оказавшись на одном уровне с Надией, опираясь локтем о стойку.
— Ара~, могу спросить то же самое. — Надия не повернулась к Синигами, лишь повертела в руке бокал с вином. Однако краем глаза она заметила подошедшего Фоура. — Фоурчик, ты, погляжу, друга нашел.
— Хе-хе, Фоурчик. — тихо посмеялся Синигами, услышав, каким прозвищем одарила его Надия.
— Мы не друзья, а партнеры. — ответил Фоур, после чего обратил внимание на смешок Синигами. — И если еще раз назовешь меня так, то твои яйца точно превратятся в омлет. — сказал он, ударив кулаком перед Синигами.
— Ой~, но так мило звучит. — протянула Надия, легкомысленно улыбаясь. — Подходит такой милашке, как ты.
Синигами продолжал тихо хихикать, пока Фоур краснел от гнева и стыда. Надия наконец обратила внимание на подсевшего юношу. Сразу появились мысли о том, что он наемник. Правда, мелковат для такого. И судя по голосу, довольно молодой. Если не мелкорослый, то точно мальчишка не старше тринадцати лет.
— Раз уж мы начали разговор, могу я кое-что спросить? — Синигами снова повернулся к Надии, его сияющие зеленые глаза не сводились с неё. Надо признать, что Надия была довольно красивой девушкой с очень выраженными изгибами, которых она явно не стеснялась, раз носила довольно открытую одежду. Хотя выглядела она как работница борделя, где родился Фэнг, но в отличие от них выглядела менее развратной. Да, Синигами сам удивлялся такому. — Как старшая, можешь дать новичкам советы? — добродушно произнес Синигами, чуть наклонившись вперед.
— Ясно. Ара~, вы, похоже, отчаянные детишки. — ответила Надия, сделав большой глоток, осушив весь бокал. — Тебе уже сказали про то, как со мной общаться? — спросила Надия, на что Синигами кивнул. Женщина улыбнулась и подняла руку. — Налейте нам, пожалуйста, две и побольше! — обратилась она к бармену, после чего снова повернулась к Синигами. — Надеюсь, ты крепкий малыш. — усмехнулась она, думая, что это закончится быстро. — И как зовут свежую кровь?
— Синигами. — ответил юноша, уже представляя, как удивится Надия, когда он окажется крепче, чем она думает.
— Значит, будешь Сини. — ответила Надия, игриво улыбаясь.
Синигами смутился от прозвища. Не то чтобы оно было смущающим, но то, как Надия произносила его, заставляло думать о грязном. Фэнг резко себя оборвал: не будь он на людях или хотя бы в кругу близких, ударил бы себя за такие мысли. Фоур усмехнулся, заметив реакцию Синигами. Это в первый раз, когда юноша видел улыбку мальчика Хакуго, пусть и насмешку. Глубоко вдохнув, Синигами сосредоточился на деле. В этот момент принесли кружки с вином. Огромные, точно небольшие вазы с ручкой. В этот момент юноша на секунду испугался, что сразу свалится после глотка.
— Знаешь, если честно, я впервые пью. — признался Синигами. Тут не было причин секретничать, да и это не такая важная информация. — Мать запрещала. — тут Синигами тоже не врал, просто не сказал всей правды. Типичное поведение отброса, как он. Плюс, подобные небрежные разговоры создают нужную атмосферу для обретения доверия.
— Стало быть, ты маменькин сынок? — игриво спросила Надия, беря кружку.
— Ты бы мою маму видела. Она такая, что не слушаться её — значит умереть. — усмехнулся Синигами. Конечно, это было преувеличение: Рафталия никогда бы не убила ни его, ни Фило. Но шишки они оба получат. Краем глаза юноша заметил, что Фоур чуть приуныл.
— Ара~, так что ты хотел спросить? — начала Надия, делая первый большой глоток.
— Нам с Фоуром не хватает третьего для командных боев. — ответил Синигами, раскрыв пасть своей маски, чтобы выпить содержимое кружки. — Можешь посоветовать кого-то?
— Зависит от того, кто тебе нужен. — ответила Надия. После глотка лицо её чуть покраснело от теплого напитка.
— Кто-то не сильно старше меня и Фоура, а также хорошо поет. — ответил юноша, делая собственный глоток. Синигами мог сказать, что его первый алкоголь был довольно крепким, да и вкус был неплох. Однако ничего, кроме этого, юноша не почувствовал. Даже легкого тепла в груди. Это казалось странным. Но Синигами решил не обращать внимания.
— Хе-хе, поет? Ты бойцов собираешь или музыкальную труппу? — Надия посмеялась над сказанными словами, но всё же решила дать подсказки. — На счет пения сказать не могу, но двух бойцов вашего возраста знаю. Первого называют Ходячий Труп. В каждой битве он вроде погибает, но потом встает, как будто ничего и не было. — Надия явно не воспринимала этого парня серьезно. — Довольно добрый мальчик и приветливый. Он довольно слабый, но по требованиям подходящий вам.
Синигами кивнул, обдумывая сказанное. Единственный боец, подходящий им, и тот слабак. Хотя и сам Синигами когда-то был слабаком, так что понимает: это не приговор. Может, если натренировать этого Ходячего Трупа, то и он покажет хороший результат.
— Второй называет себя Ифрит. Он уже интереснее и сильнее. Он тут всего месяц, однако ни разу за это время не проиграл. — голос Надии избавился от насмешливого тона, став более серьезным. — О нем мало что известно: ни спонсора, ни расы. Даже на счет его возраста я не совсем уверена. — женщина сделала глоток из кружки. — Но если вы хотите сильного бойца, это ваш вариант. Его можно опознать по красной маске с львиной мордой.
Это уже звучало более многообещающим. Опытный боец, который пока не проигрывал. С этим Ифритом их шансы подняться на арене точно возрастут. Правда, не факт, что опытный боец согласится сотрудничать с зелеными новичками. Скорее всего, он пошлет Синигами и Фоура куда подальше.
Синигами покачал головой. С одной стороны, у Надии нет причин врать. А с другой, какой резон ей помогать потенциальным соперникам? Вот именно, что никакой. К тому же, Надия еще не знает истинных намерений Синигами. Но вот когда узнает, может, даже искренне поможет. Хотя не факт. Однако попробовать стоит.
Раздался звон, после которого чей-то голос, разливавшийся по всей арене, начал звонко говорить. Синигами разобрал только одну фразу: «Ифрит» — то самое имя, которое произнесла Надия. Учитывая всё происходящее, можно предположить, что это объявление о начале боя.
— Похоже, сейчас узнаем, на что способны эти двое. — прокомментировал Фоур, повернувшись к балкону, выходящему на арену.
— Ха-ха, повезло вам, милашки. — усмехнулась Надия и залпом опустошила кружку алкоголя. При этом почти никак не опьянев, по наблюдениям Синигами.
Из их слов Синигами понял, что сейчас начнется битва между парнями, которых им предлагала Надия. Слишком удобно получилось, будто по чьему-то плану. Синигами напрягся: возможно, таким образом к ним пытались подослать шпиона. Хотя какой в этом резон, учитывая, что тут никто не знает Синигами? С другой стороны, Фоура здесь уже все знали и могли заинтересоваться его прибытием в подпольную арену. Но пока Синигами решил не слишком этим нагружаться.
Двое парней вышли на балкон, наблюдая за начинающейся битвой. Для того чтобы всем зрителям было удобно наблюдать, на арене было установлено несколько записывающих кристаллов. Они были связаны в магическую цепочку, подобно той, которая возникает при создании группового заклинания. Таким образом, они сразу демонстрировали записываемый бой с нескольких ракурсов в нескольких местах. Главное изображение проецировалось над ареной в виде огромной магической проекции.
Синигами наблюдал за проекцией, сразу подметив человека в красной львиной маске. Юноша сразу понял, что это Ифрит, если верить словам Надии. Одет тот был в темный плащ с капюшоном, под которым ничего нельзя было разглядеть. Синигами подметил, что они с Ифритом очень похожи в плане стиля. В руках парня был меч в багровых ножнах, который он достал мгновенно, обнажив не сверкающее лезвие, как ожидалось, а покрытый пламенем клинок. Синигами вздрогнул, когда увидел это. Сразу уменьшилось желание принимать Ифрита в их команду. С огнем Синигами точно не поладит, что по итогу может поставить под угрозу всю миссию.
Оставив одного бойца, Синигами обратил внимание на другого. Стало быть, это тот самый Живой Труп. В отличие от парня в львиной маске, Труп не скрывал свой внешний вид. Он был мальчишкой на вид, всё во внешности кричало об этом. Однако взгляд, который Синигами смог разглядеть на проекции, казался не по годам зрелым. Наверное, у самого Синигами такой же взгляд, да и у Фоура, если вспомнить, похожий. Взгляд детей, которым пришлось рано стать взрослыми и брать на себя ответственность. Внешне Труп был мало примечателен: каштановые волосы темного оттенка, заплетенные в тугой хвост, лежащий на его плече. Из одежды на нем были только непримечательные майка и штаны приглушенных коричневых цветов. Из интересного было только белое пальто, которое явно было великовато для Трупа. Однако на нем не было никакой брони, даже оружия при себе Труп не имел.
— Думаешь, Труп сражается голыми руками? — спросил Синигами, вспоминая, что люди, не использующие оружие, — это редкость. Обычно это редкие мастера, как Бабушка Эльраса или Террсия из отряда Героя Меча, Рена Амаки.
— Сомневаюсь, по виду ему не хватает мышц. — ответил Фоур, приглядываясь к шатену на экране. Почему-то он казался мальчику Хакуго знакомым.
Синигами кивнул в ответ на слова Фоура. В действительности Труп казался более щуплым, чем тот же мальчик Хакуго. Особенно в этом пальто, которое он натянул на себя. Синигами пытался найти у Трупа хоть какое-то оружие, даже скрытое, однако не нашел ничего, кроме странного кристалла, который Труп игриво подбрасывал в руке.
— OSHA! — раздался голос, ознаменовавший начало боя.
Ифрит сделал резкий рывок и понесся на Живого Трупа, создавая вокруг себя огненную сферу, что, скорее всего, выполняла функцию защиты. Глядя на это, Синигами еще меньше захотел с ним работать. Особенно если он постоянно использует подобное.
В ответ на порыв Ифрита, Живой Труп сжал кристалл в кулаке и ударил им о землю. Когда Труп ударил, из земли вырос огромный кристалл, создавая стену, защитившую Трупа от атаки Ифрита.
Синигами удивился: такой силы он еще не видел. Это магия? Нет, не похоже ни на один из стихийных элементов. Хотя, если вспомнить, Ост говорила, что когда-то существовала магия гравитации, но всех её носителей истребили. Может, тут похожая ситуация, только кому-то из носителей магии удалось выжить и дожить до нынешних времен.
Ифрит отскочил назад, подняв клинок перед собой. Стена, созданная Живым Трупом, исчезла, и тот, достав другой кристалл из внутреннего кармана пальто, создал в руках кристальный посох. Труп набросился на Ифрита, используя длину посоха, чтобы удерживать врага на расстоянии. Ифриту приходилось уходить в глухую защиту, чтобы не получить урона от кристального посоха. В какой-то момент Ифрит махнул мечом, создав огненную завесу, преграждавшую Трупу прямой путь к нему. Оказавшись на расстоянии, Ифрит выбросил руку вперед, и из неё взлетела огненная цепь, обмотавшая посох Трупа.
Фэнг вздрогнул: это были его цепи, разница лишь в элементе. Впервые юноша видел, чтобы кто-то другой использовал подобную магию. Даже Король Мудрец не показывал ничего похожего. Только один раз он видел, как Фило призвала ветряные когти. Но с учетом её необычности Фэнг не придал этому значения. А сейчас кто-то еще использовал силу, идентичную той, которую использовал Фэнг.
Живой Труп позволил Ифриту выхватить посох из своих рук. В этот момент оружие разлетелось на осколки, будто стекляшка, хотя до этого выдерживало огненный клинок врага. Труп снова полез в карман, и в этот раз достал два кристалла — по одному в каждую руку. Через секунду конечности Живого Трупа покрыли кристальные перчатки, из которых выросли клинки-мечи.
— Впечатляет, согласись. — посмеялся Синигами, скрывая этим удивление.
— Вполне, правда, сражаться этот Живой Труп не умеет. — подметил Фоур, сложив руки на груди. Из своего опыта он мог судить, что с легкостью смог бы одолеть Живого Трупа. Особенно с учетом того, что ему требовались кристаллы для сражения.
Живой Труп и Ифрит сцепились друг с другом на клинках. Пусть Синигами и был слабоват во владении мечом, он мог сказать, что Живой Труп — настоящий дилетант в этом плане. В то время как Ифрит — примерно на одном уровне с Рафталией. Обращался он с клинком довольно умело и в определенной степени изящно. Особенно о мастерстве Ифрита говорило то, как легко он отводил любые атаки Трупа, по сути используя минимум своей силы.
В один из моментов, парируя атаку, Ифрит вывел соперника из равновесия и, используя этот момент, вонзил клинок в горло Живого Трупа. Тот свалился на землю без сознания, а из его шеи вытекала лужа крови.
— Похоже, выбор сделан. — прокомментировал Фоур, смотря вниз на арену, где бездыханно лежал Труп.
Синигами недовольно нахмурился под маской: похоже, им действительно придется сотрудничать с Ифритом. Ладно, ради цели Синигами готов что-то сделать со своим страхом перед огнем.
Однако, когда отсчет закончился — как понял Синигами, судя по крикам зрителей и голосу, что был до этого, — и победа Ифрита была оглашена, Живой Труп поднялся, приняв сидячее положение. Кровь, вытекшая из его тела до этого, исчезла в свете. Сам же Живой Труп выглядел так, будто только что проснулся после долгого сна.
— Хм, впечатляет. — прокомментировал Синигами, в душе радуясь, что теперь не обязательно выбирать именно Ифрита.
— Его же убили. — пораженно проговорил Фоур, не сводя взгляда с Живого Трупа. Это казалось невозможным, неестественным по своей сути. Как после пронзания горла и потери такого количества крови, что образовалась целая лужа, вообще можно выжить?
— Или нам так казалось. — предположил Синигами, потирая низ маски. Была ли тут замешана магия иллюзий? Но в таком случае, почему Живой Труп не продолжил бой? Нет, тут что-то другое, и Синигами собирался узнать что. — Познакомимся поближе с этим Живым Трупом. — произнес он, пристально наблюдая за уходящим с арены юношей.
Синигами и Фоур уже собирались уходить. Однако перед этим юноша подошел к Надии, которая продолжала пить. Обратив на себя её внимание, юноша сказал лишь одно предложение:
— Рафталия и Кил передают привет. — когда Синигами это сказал, на мгновение на лице Надии появился шок. Этого было более чем достаточно, чтобы понять: Надия — тот самый союзник, который прислал письмо Вану. — Мы получили письмо. — после этих слов Синигами направился к выходу в сопровождении Фоура, которому совсем не было дела до того, что происходило между этими двумя.
Надия, нет, Садина, всё еще пребывала в шоке после услышанного. Когда она отправляла то письмо, даже не надеялась, что получит помощь. А в итоге к ней прислали мальчишку в волчьей маске, который собирался сражаться на арене. Садина даже не знала, что чувствовать. С одной стороны, в сердце поселилось отчаяние от того, что это была единственная помощь, которую она получила. А с другой, даже с этим её шансы спасти из Зеболта жителей Лоуроны возрастали. Отчего на лице женщины появилась легкая улыбка.
***
Живой Труп, как его называли на арене, возвращался к своему небольшому месту для торговли. Он достал из тайника свои запасы кристаллов и, расстелив пальто, разложил товар. Обычный день для него. Если повезет, после битвы с демонстрацией возможностей его кристаллов кто-нибудь купит их. Кажется, сегодня для Живого Трупа был более чем удачный день. Сразу двое подошли к нему. Одного Труп даже узнал — мальчика Хакуго, которого он встречал вчера. Второй же чем-то напоминал Ифрита, с которым Труп успел сразиться сегодня. — Желаете купить кристаллы? — с добродушной улыбкой спросил Живой Труп. — Не мог бы ты поподробнее рассказать об этих кристаллах? — спросил напоминавший Ифрита парень, на мерломаском языке, присев перед Живым Трупом. — Ох, конечно. — Труп улыбнулся более радостно, чем до этого, — инстинктивно перейдя на мерломаский. Впервые кто-то интересовался его кристаллами, и если этот парень расскажет знакомым о них, то хорошее сарафанное радио поможет Живому Трупу распространить их. — Видите ли, они создаются с помощью уникального алхимического соединения на основе Драконьих Путей. Таким образом, используя ману владельца, они могут быть использованы в любом направлении: от исцеления слабых ран до продления жизни и создания оружия. Драконьи Пути были магическими потоками, что соединяли всю ману, существующую в этом мире. Простой человек может использовать ману в себе, за счет чего использовать элемент, с которым связан. Но тот, кто способен использовать Драконьи Пути, может использовать не только свой элемент, но любой, через который проходит мана. Однако научиться использовать Драконьи Пути крайне тяжело, для этого надо научиться ощущать ману вокруг и взаимодействовать с ней. На такое способны только опытные маги. Но один алхимик нашел способ сделать так, чтобы конкретный предмет мог пропускать через себя ману. Так удалось создать магические посохи и волшебные палочки. Однако технология была крайне ограничена и могла лишь усиливать уже существующую магию. Что же будет, если не предмет будет усиливать магию, а магия — предмет? Таким образом и были созданы кристаллы, которые пробовал Живой Труп. — Звучит интересно. — прокомментировал Синигами, услышавший всё вышеперечисленное от Живого Трупа. — Так получается, можно их использовать как угодно. — он взял один из кристаллов в руки и покрутил. — Я видел, как созданный тобой посох раскололся. Это какая-то недоработка? — Ну, как сказать. — смущенно сказал Живой Труп, потирая затылок. — Стоит влить в кристалл ману, как без неё он больше существовать не может. Иными словами, если прекратить вливание маны, кристалл уничтожится. — Пф, и какая польза от того, что нельзя использовать больше одного раза? — недовольно прорычал Хакуго, косо смотря на Трупа. — Да, но это лишь временные проблемы. — сказал Живой Труп, махая рукой, явно стараясь убедить мальчика Хакуго в сказанном. — Если будут деньги, я смогу провести эксперименты, с помощью которых улучшу кристаллы. — говорил он крайне искренне и отчаянно, будто стараясь ухватиться за единственную соломинку. — Говоришь, можешь улучшить их? — спросил похожий на Ифрита парень, посмотрев на Живого Трупа через расщелины в своей маске. — Да, точно смогу. Формула есть, нужны только эксперименты и деньги для дополнительных реагентов. — выпалил на эмоциях Живой Труп. Парень, похожий на Ифрита, чуть призадумался и посмотрел на своего союзника Хакуго. Тот покачал головой, и Труп уже приготовился к отказу. Однако вместо этого парень, похожий на Ифрита, положил руки на плечи Живого Трупа. — Давай к нам в команду! — воскликнул парень, к великому удивлению двух других. — Я же выразил протест! — в гневе крикнул Хакуго, скрежеща зубами. — Моё мнение вообще имеет вес? — недовольно прорычал он. — Я Синигами, а это Фоур. — продолжил парень, игнорируя возмущение своего партнера. — Как тебя зовут? Живой Труп удивился. Впервые за годы, что он провел в Зеболте, кто-то спросил его настоящее имя. Он даже почти забыл его. Какое же было его настоящее имя? Верно. — Рен. — так его назвали родители при рождении, давным-давно. — Овел Рен. — его имя и фамилия, которые, казалось бы, давно были забыты.***
Фоур не понимал, почему Синигами выбрал именно Живого Трупа, или Рена Овела, как тот себя назвал. Тот был слаб в своей основе, да и эти его кристаллы были полным мусором по мнению Хакуго. Казалось, Синигами решил их к смерти приговорить этим решением. Фоур уже жалел, что его выбрали быть частью этой команды. И даже уйти он не может, ведь это приказ Велоукаса, которому Хакуго обязан следовать из-за рабского герба на своей груди. Единственное, что успокаивало сейчас Фоура, — это то, что Велоукас, скорее всего, прогонит Рена Овела. Такой бесполезный боец точно не нужен команде. Троица парней пришла к торговому дому Велоукаса, где их встретила охрана, пропустившая юношей внутрь. Рен Овел был в восторге от увиденного и хвалил каждую увиденную им мелочь. — Какая замечательная выделка стен. Потрясающая архитектура помещения. Прекрасная картина. — Было непонятно, то ли он так подлизывается к ним, то ли как дурак радуется любому мусору. В любом из двух вариантов поведение Рена Овела бесило Фоура. Троица парней вошла в кабинет Велоукаса, в котором помимо него находился Леси, выглядевший скучающим. Этого парня — как минимум Фоур думал, что это парень — было читать гораздо легче, чем Синигами, который явно показывал только те эмоции, которые хотел. А что на самом деле творится в голове у парня в волчьей маске, Хакуго понять не мог. Велоукас обратил внимание на прибывших, как и Леси, который явно оживился. Работорговец смерил всех троих взглядом, задержав особое внимание на новичке. Лицо Велоукаса скривилось в явном недовольстве. Фоур впервые видел такое выражение лица у работорговца. Краем уха Хакуго услышал смешок Синигами. Похоже, парень ожидал подобной реакции и подготовил что-то в ответ. — Живой Труп? — сказал Велоукас, осматривая приведенного мальчишку. — Я ожидал чего-то большего. Это действительно всё, что тебе удалось добыть? Рен Овел выглядел так, будто его последними словами обозвали. Голову повесил и тихо скулил. Этот парень — как открытая книга. — Я понимаю твои опасения. — ответил Синигами самым беззаботным и спокойным тоном, который только слышал Фоур. Юноша явно отрабатывал подобную манеру речи. — Но поверь, Велоукас, у этого парня есть огромный потенциал, как и у его кристаллов. — с этими словами Синигами обнял Рена Овела за плечо, чем поднял парню настроение. — Как и в кристаллах, за счет которых ты сможешь обогатиться. — Вот он, тот аргумент, который Синигами специально подготовил для этого момента. Если и был аргумент, весомый для Велоукаса, это в первую очередь деньги. — Хм, и что же за кристаллы, о которых ты говоришь? — сложив перед собой руки, спросил Велоукас. Рен Овел пересказал работорговцу всё то, что до этого поведал Синигами и Фоуру. Велоукас выглядел заинтересованным. Однажды Фоур слышал разговор торговцев о том, как продать что-то людям. И там было упоминание, что не надо продавать то же, что у конкурентов, надо предлагать то, чего у конкурентов нет. Возможно, сейчас именно этим аргументом и решил воспользоваться Синигами, чтобы Велоукас согласился на эту авантюру. — Интересно. — сказал работорговец, рассматривая кристалл в своей руке. — Говоришь, если доработать, то можно сделать их многоразовыми? — Да, у меня уже есть предположения, как это обеспечить. — с яркой улыбкой ответил Овел. — Ладно, я дам тебе шанс, но все исследования ты будешь проводить на деньги, заработанные тобой на арене. — ответил Велоукас, максимально обезопасив себя от лишних затрат. — О продажах поговорим, когда их можно будет использовать минимум десяток раз. — Рен Овел кивнул, и Велоукас вернул ему кристалл, а также вернул улыбку на свое лицо, от которой мурашки по коже шли. — Он хоть петь умеет? — мужчина адресовал этот вопрос Синигами. — Умею. — но ответил именно Овел, с очевидным рвением. — Могу продемонстрировать. — Не надо. — ответил Велоукас, всё еще с улыбкой на лице. — Сразу видно, врать ты совсем не умеешь. Так что лучше пока учись молчать. — работорговец жестом показал Рену держать рот на замке. — Отлично. А теперь можно я отведу его к Атле? — Синигами подошел к ним двоим, вновь хватая Овела за плечо. — Хочу кое-что попробовать. — Что ты задумал? — сквозь зубы прорычал Фоур, смотря на Синигами. — Доверься мне. — ответил Синигами и вместе с Леси и Реном направился к помещению, содержащему рабов. Фоур нахмурился на слова Синигами. Просит доверять ему, а сам даже лица не показывает. Какое доверие может быть к тому, кто не доверяет тебе? Синигами в сопровождении нового товарища Рена Овела и знакомого Леси — чье настоящее имя Кил — спустился в скрытую комнату, где находились рабы. План Синигами прошел гладко. Еще когда он заметил кристаллы Рена, то заинтересовался. Уникальная магия, которой нигде никогда не было. Если это не шанс, то Фэнг не брат Фило. Особенно повезло с этими самыми кристаллами. Если бы это была исключительная способность Рена, всё равно было бы хорошо, но то, что это можно продать, было просто идеально. Таким образом, они смогут заработать деньги быстрее и тем самым быстрее выкупить всех рабов. Да и к тому же эти кристаллы можно было использовать как оружие на арене, что позволит им сильно сэкономить на снаряжении. — Кошмар. — раздался сдавленный голос Рена, когда он увидел помещение, где держали рабов. Да, такой эмоциональный и впечатлительный мальчик, как Рен, действительно может воспринимать это как настоящий кошмар. — И мы работаем на того, кто виновен в этом? — Мне тоже это не нравится, совсем. — отозвался Леси, качая головой. — Ради хороших вещей приходится иногда делать что-то плохое. — философски ответил Синигами и повел троих за собой. Слухом и обонянием юноша подметил, что Фоур уже догнал их и присоединился. Четверка продвигалась по помещению к знакомой для троих из них клетке. По пути Рен Овел сдерживал отвращение ко всему происходящему. Парню приходилось буквально через силу шагать вперед. Юноша уже пожалел, что согласился на сотрудничество с этими людьми. Конечно, это может помочь ему в продаже кристаллов и их улучшении. Но почему именно так? Лучше бы он продолжал лишь надеяться на продажи. Когда четверка подошла к клетке, Синигами открыл решетку. Первое, что увидел Рен, — это лежащая на сене девочка расы Хакуго. Учитывая, что с ним был представитель того же вида в лице Фоура, Овел почти сразу предположил, что это его сестра. — Можешь исцелить её своими кристаллами? — сказал Синигами, указав на лежащую девочку. — Стоп. — резко рыкнул Фоур, схватив Синигами за плечо и со всей силы сжав. — Я не позволю использовать на Атле какой-то экспериментальный мусор. — оскалился он, сжав кулак другой руки. Рен понимал чувства Фоура, хотя ему и было обидно, что его кристаллы так обозвали. Было потрачено столько времени на то, чтобы довести их до рабочего состояния. А теперь их назвали мусором. — Не волнуйся, я уверен в кристаллах, иначе бы не использовал их на себе. — с этими словами Рен поднял майку и показал кристалл, слившийся с его грудью в области сердца. — Вот так и выживаю. Троица стояла в шоке, особенно Леси, который до этого ничего не знал о новом знакомом. Синигами вспоминал, что Рен упоминал о продлении жизни с помощью кристаллов. Неужели именно благодаря этому Овел и выживал после того, как его убивали? Другого объяснения этому Синигами пока найти не мог. Юноша решил расспросить об этом Рена попозже. — Даже так, на Атле использовать это я не позволю. — прорычал Фоур, сложив руки на груди. — Я обещаю, твоей сестре не грозит опасность. — сказал Овел, приложив руку к груди. — Даже если не исцелить, дай мне осмотреть её тело. Я многое знаю о болезнях и могу подсказать, как лучше всего её лечить. — в глазах Овела была чистая искренность и желание помочь. Именно ради этого и были созданы его кристаллы, именно ради этого он старался их улучшить, именно ради этого старался распространить знания о них. — Эх, ты, наверное, самый читаемый человек, которого я знаю. — ответил Фоур и посмотрел на Рена как на несмышленого ребенка. Хотя, казалось бы, на арене он казался увереннее и решительнее. — Ладно, но я буду наблюдать. И если хоть что-то с ней случится, твоя голова слетит с плеч. — Ну, мне не в первый раз такое, так что я готов рискнуть. — ответил Рен и снова заулыбался. Настроение этого парня менялось с невероятной скоростью. Рен направился к Атле, а вслед за ним отправился Фоур. Синигами и Леси наблюдали за происходящим, и первый чувствовал нарастающее напряжение. Похожее было, когда он исцелял Атлу Зельем Игдрасиль. Кажется, Фоур с опаской относится к любому, кто пытается исцелить его сестру. Наверное, просто не верит, что кто-то способен делать это по доброй воле. Не стоит винить его: в конце концов, за годы он, очевидно, натерпелся всякого от людей, что «помогали» ему. Рен присел перед Атлой под пристальным надзором Фоура. Юноша принялся осматривать тело девочки. Овел знал, что это, уже видел. Когда-то был принц с похожим заболеванием, тогда удалось спасти его, в итоге тот даже стал нынешним Звездным Героем Хлыста. Пока Рен размышлял, Атла проснулась, заметив его. — Кто… кто ты? — спросила девочка охрипшим от кашля голосом. — Ты ангел? — спросила она, будто смотря через свои бинты на Овела. — Нет, я лишь добрый доктор. — нежно ответил Рен и хотел погладить Атлу, но сначала посмотрел на Фоура, спрашивая разрешение. Хакуго кивнул, и Овел нежно провел рукой по голове Атлы. — Как давно ты болеешь? — нежно спросил он, этим пытаясь выявить важную информацию. Срок болезни мог точно сообщить о масштабе проблемы. — Я… я не знаю. Кажется, что так было всегда. — ответила Атла. Она честно пыталась вспомнить, как давно болеет, но не могла. — Семь лет. — вместо Атлы ответил Фоур. — Это с учетом того, что говорили няни, ухаживавшие за мной и Атлой раньше. — почему-то Хакуго решил упомянуть деталь, что у них с Атлой были няни. А это уже могло навести на мысли об их происхождении. — Семь, понятно. — тихо произнес Овел, лицо его было полно сожаления, но потом он быстро натянул самую фальшивую улыбку из возможных. — А ты крепкая девочка, так долго противостоять такой ужасной болезни. — Рен начал говорить, как старый дедушка-доктор, который успокаивал маленькую пациентку. Овел показал Фоуру жестом отойти подальше. Они вдвоем вернулись ко входу, где до сих пор стояли Синигами и Леси, наблюдавшие за процессом. Лично Леси смотрел в первую очередь на Фоура, до сих пор гадая, чем тот его притягивает. Овел облокотился о стену и выдохнул. Было очевидно, что натягивать ту фальшивую улыбку ему было тяжело. Он попросил всех выйти из камеры, чтобы Атла не услышала. Рену не хотелось нагружать и так бедную девочку. — Живое Гниение. — произнес он тихо, но все трое его слушателей поняли сказанное. — Так называется эта болезнь. Из-за нарушения в потоке маны организм считает тело мертвым и начинает процесс гниения. — объяснил он. В этот момент вся былая детскость и наивность, которую он излучал до этого мига, испарилась. — Болезнь крайне редкая и распространена в основном среди знати, занимающейся… кровосмешением. — последнее слово Рен произнес с явным отвращением. Стало очевидно, о чем говорит юноша, по крайней мере Синигами и Фоур всё поняли. — Кровосмешение? — а вот Леси, будучи, судя по всему, самым глупым из четверки, был в замешательстве. — Это когда, к примеру, брат с сестрой делают ребенка. В таком случае высока вероятность того, что ребенок родится с отклонениями. — объяснил Синигами, прежде чем это успел сделать Рен. Последний был удивлен познаниями собеседника. Обычный люд о таком в основном не знает и порой совершает ошибки. Фоур же, очевидно, как Хакуго, имел кое-какое образование. Как минимум знает, что не стоит делать со своей сестрой. — Говоря об этом, не хочешь ничего объяснить, Фоур? — повернувшись к напарнику, спросил Синигами, смотря на него косо. — Хэй, мои родители таким точно не занимались. — прорычал Фоур в ответ. — Не обязательно родители. Достаточно трех поколений кровосмешения, чтобы болезнь могла возникнуть у любого из детей следующих поколений. — сказал Рен, окончательно обрубая догадку Синигами. — Ладно, просто шучу. — ответил Синигами, в поражении подняв руки. По тону было не понять, говорит он правду или врет. — Это не повод для шуток. — Рен косо посмотрел на Синигами, в голосе того была явная угроза. — Это одна из ужаснейших болезней, которые существуют в нашем мире. Я не врал, когда сказал, что Атла крепкая. Дольше трех лет без исцеления прожить очень трудно. — Овел сжал кулак, по его лицу было видно всю серьезность сказанных им слов. — Даже если исцелим, через годы болезнь может вернуться. А про вред организму, который был нанесен за эти годы, и говорить не стоит. Чудо, если она сможет снова ходить. Повисло давящее молчание, никто из четверых не сказал ни слова. За минуту раздался только один звук — грохот, прозвучавший, когда Фоур ударил о стену, от чего пошли трещины. Юноша всегда знал, что болезнь Атлы была как гильотина, готовая в любой момент опуститься на голову его сестры. Но то, что он услышал, ломало ту малую надежду, что Фоур хранил в своем сердце до сих пор. Даже если он сможет вылечить Атлу, она, возможно, никогда не сможет жить полноценно. А если болезнь вернется, сможет ли Фоур вылечить сестру во второй раз? Раздираемый злостью и отчаянием, юноша даже не заметил, что от неосторожного удара разбил до крови костяшки пальцев. Синигами никак не прокомментировал это, лишь глубоко вздохнул. Лучше ничего пока не говорить: на эмоциях Фоур может и по лицу дать. — Хэй, ты в порядке? — взволнованно спросил подбежавший Леси, взяв Хакуго за руку. — Отъебись! — воскликнул Фоур, вырвав руку. Развернувшись, он распахнул решетку и, захлопнув её, вошел в камеру. — Черт. — только и бросил он, прежде чем упасть на колени перед вновь заснувшей Атлой. Синигами не сводил взгляда с напарника. А ведь только вчера юноша дал Хакуго надежду, и сегодня же она была омрачена жестокой реальностью. К сожалению, Синигами ничего не мог с этим поделать. Даже если есть возможность, сейчас она, скорее всего, им не доступна. Сейчас Фэнг как никогда сожалел, что рядом нет Наофуми. С его щитом, возможно, эта проблема могла быть решена. В такие моменты юноша действительно понимал разницу между силами простого человека и Священного Героя. Человеку этого мира никогда не стать им равным. Даже если в его руках будет Звездное Оружие, он будет иметь лишь половину этой силы. Синигами покачал головой. Сейчас ему нужно сосредоточиться на другом. К примеру, на кристаллах Рена Овела. — С болезнью разберемся потом. — сказал он, обращая на себя внимание Овела и Леси. — Сейчас я бы хотел узнать, сколько их у тебя сейчас. И желательно, как сделать новые. — Сейчас у меня осталось около десяти штук. — ответил Рен, мысленно давно всё подсчитав. — Мало. По-хорошему, у каждого из нас должно быть столько же на бой. — подметил Синигами, облокотившись о стену. — Как сделать больше? — спросил он, глаза его сверкнули в темноте, став более жуткими. — Нужна руда, материалы с монстров, яд обезьян-пауков. — ответил Рен, перечисляя всё на пальцах. — От сбора брони почти не отличается, разве что яд обязателен. — А что в нем такого особенного? — наклонив голову, спросил Леси. — Его уникальный состав позволяет производить реакцию, благодаря которой кристаллы способны взаимодействовать с Драконьими Путями. — ответил Рен, порадовавшись интересу собеседника. — Я всё еще пытаюсь понять, какой из химических элементов производит эту реакцию. Но обычно большая часть яда уходит на создание кристаллов. — В этот раз соберем достаточно, чтобы хватило на исследование. — ответил Синигами, хлопнув Овела по спине. — Ох, спасибо. — тихо ответил Овел, но тут же отошел. — Правда, после увиденного я не уверен, что хочу работать с вами. — Рен посмотрел на клетки, в которых держали рабов. Один вид этого вызывал в нем отвращение, что было сразу видно на лице. — Я не хочу помогать тем, кто связан с работорговлей. Это противоречит моей цели. Я хочу помогать людям с помощью своих творений. И точно не хочу помогать тому, кто порабощает их и низводит до товара. — ответил юноша на уже формирующийся вопрос двух собеседников. Синигами сжал кулак. Он не мог дать Рену уйти: этот парень был идеальным козырем в его ситуации. Даже если не учитывать кристаллы, Овел — единственный, кто пока был искренен в своих намерениях и не вел двойную игру за спиной Синигами. Даже Фоур помогал юноше скорее вынужденно, и если что, может даже предать. А Рен не скрывал ничего, потому что, видимо, не умел. Удивительно, как такой искренний и добрый человек до сих пор смог выжить в Зеболте. Нужно было придумать, как удержать Рена. Но Синигами не мог придумать как. Нужен был крючок, но единственный, который у него был, — это помощь с продажей кристаллов. Однако Рен сказал, что не будет помогать тому, кто порабощает людей. Что же делать? Какой крючок может помочь Синигами сохранить союз с Реном Овелом? — Тогда помоги нам спасти рабов. — внезапно в диалог встрял Леси, обратившийся к Овелу. — Спасти? — в замешательстве произнес Рен, переводя взгляд от Леси к Синигами и обратно. — Да, мы прибыли, чтобы спасти рабов, прибывших сюда из Мерломарка. — продолжил Леси. Нет, сейчас говорил Кил, ведь это были искренние слова и чувства мальчика-пса. — Это мои соплеменники, и ради них мы прибыли в Зеболт. Рен пристально смотрел на Леси, и в глазах он видел, что слова этого парня правдивы. Овел давно не встречал того, кто в Зеболте говорит правду. Это казалось такой же редкостью, как и драконы, которые с уважением относятся к людям. Но вот сейчас такой человек перед ним, и внутри Рена Овела появилось желание помочь ему. Но был вопрос: а чего в таком случае хочет Синигами, будучи очевидным инициатором всего этого? Фэнг был готов биться головой о стену. Опять Кил спалил все их планы. Хорошо хоть, что Рен Овел, судя по всему, самый добрый человек на свете. Но что теперь делать? После такого сказать, что всё не так, будет как тыкать кинжалом в ухо. Остается только одно — сказать всё как есть. — Да, всё верно. — ответил Фэнг. По-хорошему и маску снять надо, но юноша решил не ставить себя под еще больший удар. — Мы пришли спасти соплеменников из деревни Леси. Я же помогаю в этом, так как мы друзья. — сказал Синигами. Он не лгал, но и не говорил всей правды. — А как же Раф… — Леси хотел что-то сказать, но Синигами закрыл ему рот рукой. — Боже, тебе нужно научиться молчать. — сквозь зубы процедил Синигами. Рен наблюдал за ними, погружаясь в раздумья. С одной стороны, сказанное может оказаться ложью, и Овела просто используют. Но с другой стороны, сердце Рена чувствовало, что услышанное им было правдой. Лучше, по его мнению, было довериться и потом пожалеть, чем не довериться и пожалеть. Особенно в ситуации, когда на кону освобождение рабов от жестоких хозяев. — Если так, то я согласен. — ответил Рен, привлекая к себе внимание дуэта, который почти перешел к драке. — Но у меня условия. — сразу сказал юноша, нахмурившись, чтобы показать серьезность следующих слов. — Я не буду участвовать в грязных махинациях. Никаких ставок на самого себя, устранения соперников до боя, нападений на чужой бизнес и подстав конкурентов. Пусть это ради благого дела, но помогать в этом я не могу. — тяжело произнес Овел. Тяжело быть идеалистом в мире, который катится в пропасть. Но Рен был таким, хоть и понимал, насколько тяжек такой путь. — Ладно, выходит, это останется на меня, Фоура и Леси. — ответил Синигами, давая понять, что не откажется от махинаций, чтобы получить одобрение Овела. — Пусть так. Если вы считаете это нужным, то не мне вас судить. — сказал Рен, тяжело выдохнув. Свои идеалы он не собирался навязывать, главное — самому уметь жить по ним. Синигами кивнул и протянул Рену руку в знак заключения союза. Овел уверенно пожал её, понимая всю возможную грязь, в которой может запятнать себя и свои идеалы. Однако если таким образом удастся помочь людям, как он всегда хотел, то это не так ужасно, как может казаться. Фэнг внутри радовался: наконец можно перейти к планам битв на арене. А стало быть, к следующему этапу их цели — освобождению рабов. Юноша также надеялся, что в следующий раз в баре для бойцов сможет поговорить с Садиной без лишней шифровки. Сегодняшний день был очень продуктивным, пусть и не без черных пятен.***
Садина возвращалась к торговому дому своего главного спонсора. Из головы до сих пор не выходил тот мальчишка, сказавший про Кил и Рафталию. Кем бы он ни был, он точно пришел помочь. Будь иначе, он бы не знал про её отношения с Рафталией и Килом. Простому рабовладельцу было бы плевать на прошлое своего раба и на то, кого тот когда-то любил. Именно поэтому Садина была уверена в благих намерениях того юноши. Хотя, думая об этом сейчас, она не исключала возможности, что этот человек как-то узнал про её прошлое и собирался использовать это против неё. Но в таком случае он бы назвал еще и Рифану, и многих других из деревни. Если бы хотел втереться ей в доверие, так бы, скорее всего, и поступил. Садина сомневалась, что этот мальчишка слишком умен для осторожности. Тем более, отчасти для этого она и спаивала своих собеседников, будучи сама почти не способной опьянеть. А те, кто осмеливался пить с ней, зачастую после десятой кружки уже говорили всё, что на уме. Садина открыла дверь, проходя через охрану, которая пристально наблюдала за ней. Если бы женщина-косатка захотела, разбросала бы их по комнате за одно мгновение, даже не напрягаясь. Однако из-за определенных причин Садина не могла этого сделать ни при каких обстоятельствах, даже самых неприятных. Женщина шла по коридору, направляясь к большой двустворчатой двери. У неё стоял всего один охранник, но самый сильный из всех. Алекс Сецевич, зверочеловек вида носорог, с крепкой кожей серого цвета и соответствующей мордой с рогом на носу. Он был на две с половиной головы выше Садины и почти так же силен, как она сама. По факту, Алекс был единственным, кто мог противостоять ей в этом здании. А если с ним будут еще и все охранники, то Садина рисковала проиграть. Алекс смерил пришедшую взглядом, на что Садина игриво улыбнулась. Сецевич лишь сплюнул в ответ. Он открыл дверь, впуская женщину-косатку внутрь, где уже ждал босс Алекса. Садина тяжело вздохнула: это была самая неприятная часть дня. Сейчас она стояла в кабинете человека, который имел все рычаги давления на неё. Дариус Маджин, один из членов Торгового Совета Зеболта, который на данный момент имел контроль над третьим районом столицы. Остальные шесть принадлежали другим членам совета, которых Садина не знала, но могла предположить, что они так же ужасны, как Дариус, или даже хуже. Дариус был мужчиной лет где-то под сорок, с гладкой лысой головой. Ростом он на голову выше Садины. Тело у Маджина было мускулистым, хотя это скрывалось под свободным смокингом белого цвета с темной рубашкой под ним. Единственными проявлениями его силы были накачанная шея, на которой пульсировали вены, и его огромные руки, которые с легкостью могли обхватить голову, если бы были обе задействованы. — Ах, Надия, дорогая, как прошел день? — Дариус, как и все в этой стране, знал только фальшивое имя Садины, которым она ему представилась еще месяц назад. А его вопрос был совсем не связан с формулировкой, которую тот выбрал. В ответ на это Надия положила мешок с монетами на стол Дариусу. Тот взял его в руки, оценивая вес, а потом принялся подсчитывать прибыль. — Замечательно, ты отлично поработала. Твои детишки явно будут рады, когда наконец встретят старых друзей. — начал Маджин, но после улыбки он наигранно расстроился. — Эх, жаль, что придется тратить больше на еду и одежду для них. Но ничего, ты же покроешь расходы своими победами. — Дариус пристально посмотрел на Садину, которая сжала кулак от желания ударить Маджина. Но тот знал, как усмирить это животное. — Или ты хочешь, чтобы с детишками случилось что-то плохое? — ухмыльнулся он, наблюдая, как Садина прячет свой гнев. Внезапно раздался звук, и дверь открылась. Вошли два низких человека в фиолетовом и оранжевом плащах. У одного из них на лице была зеленая краска, а у другого — желтая. И оба обладали странными заостренными ушами и кривыми носами. — Ах, Норман, Нед, мои любимые гоблины! — «радостно» поприветствовал их Дариус, расправив руки. — Ну, что у вас? — он облокотился, смотря на тех, кого назвал гоблинами. Так их называли из-за специфической внешности, а они в итоге сделали на этом свое имя. — Эм, Дариус, видишь ли, у нас возникли проблемы. — нервно произнес парень в фиолетовом плаще, которого звали Норман. — Не то чтобы проблемы, скорее небольшие осложнения. — тихо пропищал Нед, парень в оранжевом плаще. — Хм, и что за «осложнения»? — спросил Дариус, сжимая кулак. — Мы потеряли Роскошного Тони. — ответил Норман тихо, настолько, что любое дуновение ветра могло заглушить его голос. Но, к великому сожалению для двух низкорослых парней, Дариус всё четко расслышал. И, судя по выражению лица, он не был даже расстроен, ибо добрая улыбка украшала его рот. Но все в комнате, включая Садину, понимали, что за этой улыбкой скрывается невероятная ярость, что неминуемо приведет к жестокому наказанию. — В каком смысле, вы его потеряли? — спросил Дариус, сложив руки вместе на столе. — Это же человек, а не какой-то дерьмовый ножичек. — мужчина встал и начал подходить к двум гоблинам. — Ну, он напился и поссорился с мальчишкой Хакуго, тем, что на легальной арене сражается. — начал объяснять Норман. Его голос дрожал, как и всё тело, на лбу выступал пот. — И этот мальчишка избил Тони, и тот потерял сознание. Он до сих пор не проснулся. — То есть ты хочешь сказать, что Роскошного Тони вырубил какой-то мелкий получеловек? — произнес Дариус, подойдя вплотную к Норману, возвышаясь над ним. По сравнению с мелким гоблином Дариус был настоящим монстром в облике человека. — Ты меня за дурака держишь, Норман? — Я-я говорю прав… — Норман не успел договорить. Дариус схватил голову гоблина и поднял над землей, сдавливая её со всей возможной силой. — Дорогой мой Норман, даже если это правда, ты всё равно должен понимать, как важно платить по долгам. — Дариус всё улыбался, сдавливая голову Нормана всё сильнее. Начал раздаваться тихий хруст, после которого Маджин отпустил Нормана. — Ладно, на первый раз я тебя прощаю. — Едва живой Норман, из носа которого ручьем текла кровь, и напуганный до смерти Нед встали на колени, кланяясь Дариусу в ноги. Дариус лишь улыбнулся и спокойно вернулся за свой стол. — Алекс! — после этого выкрика в кабинет вошел носорог-зверочеловек. — Проведи с нашими гоблинами воспитательную беседу. — Дариус указал на двух стоящих на коленях, и Сецевич, схватив обоих за плечи, потащил за собой. Норман и Нед могли лишь кричать, моля Дариуса о пощаде, но с каждой секундой их голоса становились всё тише и тише, удаляясь от кабинета. — Эх, как же грустно, когда клиенты не возвращают долги. — наигранно расстроившись, произнес Маджин. — Ты же не будешь так меня разочаровывать, Надия? — он повернулся к женщине-косатке, которая тихо наблюдала за всем происходящим. — Нет, я вас не разочарую. — тихо ответила Надия и поспешила покинуть кабинет Дариуса. Садина была в ловушке. Это было очевидно, как факт. И единственный способ для неё выбраться — это вернуть Дариусу долг. Так она думала раньше. Однако с тем, что Садина узнала сегодня, у неё появилась вера. В то, что она и все дети Лоуроны смогут покинуть эту проклятую всеми богами страну. — «Синигами, если ты действительно хочешь помочь мне» — думала Садина, смотря в окно, тень от которого падала на её лицо, словно тень от клетки, в которую она загнала сама себя. — «Будь готов оказаться на грани смерти».
