Глава 36: Безмолвный Убийца и Болтливый Пацифист
6 апреля 2026 г., 07:00
Дариус посмотрел на дверь перед собой, через неё прошёл молодой человек, облачённый в тёмное одеяние с позолоченной вышивкой. Безмолвный Убийца — так его называли все. Но когда-то его звали Акира, и он был авантюристом, причём довольно примечательным и умелым. Все в гильдии знали Скромного Акиру, не многословного, но доброго и надёжного. Два года с восемнадцати лет Акира занимался обычными для его профессии делами: убивал монстров, защищал деревни и караваны. Но однажды он встретил девушку, Амелию, и влюбился беспамятно. Они заключили помолвку, и вскоре свадьба была не за горами. Но этим мечтам не суждено было сбыться.
Однажды Акира вернулся с миссии и не нашёл Амелию дома. Друзья тоже не знали, где она. Долго он искал невесту, пока не узнал, что её похитили и продали как рабыню графу из Щильтвельда. Акира отправился туда, даже зная, что для человека в стране полулюдей его ждёт лишь одна судьба.
Месяц спустя Акира добрался до особняка графа. И в подвале, где прятали рабов, он нашёл Амелию. Мёртвую. Не просто мёртвую — над ней надругались самым мерзким образом. А некогда прекрасное лицо было покрыто синяками, ссадинами, а部份 зубов вовсе не было. В ту тёмную ночь в Акире что-то умерло, а вместе с этим умер и граф, сотворивший это с его возлюбленной.
Утром, когда дворецкий пришёл разбудить своего господина, единственное, что он нашёл, — это разрезанное на кусочки тело. Останки графа лежали на полу, тонко нарезанные по сочленениям скелета, причём крови было меньше, чем должно, а тайник с целебными зельями был полностью опустошён. В крови графа обнаружили остатки парализующего яда. Что именно делал Акира с графом в ту ночь, догадаться нетрудно. Но представлять это мало кто хотел.
С тех пор Акира ненавидел полулюдей и стал убивать их. Но не всяких: в первую очередь представителей знати, которых он считал самыми гнилыми из всех. А когда те постепенно перестали появляться, Акира переключился на обычных жителей полулюдской расы. На его счету с тех пор уже сотни трупов, точное их число не знает никто, да и гадать не хочет.
Единственные полулюди, которых он не трогал, были рабами. Ему нравилось наблюдать, как эти твари страдают так же, как страдала Амелия, и он считал это справедливостью. Поэтому он стал хорошим другом для тех, кто торгует полулюдьми. Для таких, как Дариус, с которым они сотрудничали уже не раз.
— Ты хотел меня видеть? — спросил Акира, посмотрев на Дариуса.
— Да, есть одно дело, — ответил Дариус, затянувшись табаком из трубки в руках.
— И кто моя цель? — спросил Акира без лишних расспросов. Он уже знал, зачем его нанимают; подобные диалоги стали такой обыденностью, что Безмолвный Убийца мог провести их во сне.
— Новички арены, Хищная Стая, — ответил Дариус, протягивая Акире портреты его целей. Эти портреты были сделаны на основе записей с кристаллов — в основном их битвы, но отчасти и тех, что продавались в тот же день их спонсорами. Это была полная версия песни, которую они спели на арене, с танцами от команды.
— Эти мелкие придурки, красящиеся под полулюдей? — спросил Акира, беря в руки портреты и рассматривая их. — Чем они тебе уже успели насолить?
— Они убили гоблинов и ранили Сецевича, — ответил Дариус, сжимая подлокотник своего кресла.
— Ранили Алекса? — чуть удивлённо спросил Акира. — Даже я ломал о него кинжалы, пытаясь убить. — Он посмотрел на портреты, и в его глазах мелькнула искра. — Интересно, очень интересно.
— Не так интересно, как тот, кто возможно их выпустил, — сказал Дариус, и перед его глазами резко возник столь ненавистный карлик в тёмно-фиолетовом костюме, с тростью и в маленьких очках. Тот, кого Дариус всем сердцем ненавидел. — Ну так что скажешь? Если что, есть шанс содрать пару полулюдских шкур.
— О, знаешь же ты, как меня купить, — ответил Акира, впервые за всё время улыбнувшись.
***
Рен помнил один день. Тогда он был на пляже, собирал ракушки для чего-то. Кажется, он даже не был на основном материке в тот момент. Сколько ему было в то время? Кажется, пять лет, если он правильно помнил. Это было так давно. Тогда он увидел маленького монстра-черепашку, который прятался в зарослях. Вокруг летали чайки, явно желающие сожрать малыша, и Рен не мог этого позволить. Просто не мог. Рен взял большой пальмовый лист и прикрыл им черепашку. Так они прошли пару метров. Пока перед листом не приземлилась одна из чаек. Рен не знал, что делать: он не хотел, чтобы черепашку съели, но и не хотел вредить чайке. — Уйди, — жалобно протянул мальчик, махая одной рукой перед чайкой. — Пожалуйста, уйди, — продолжил он, и чайка всё-таки улетела прочь. Рен ещё три минуты прикрывал черепашку, пока она не добралась до моря. И наконец мальчик смог спокойно выдохнуть. Но когда Рен посмотрел вверх, он увидел чаек. Они, наверное, голодные, ведь он не дал им съесть черепашку. Это сильно расстроило пятилетнего мальчика. И он побежал к одному из магазинов на том острове. Спустя минут пять он вернулся с вяленой рыбой в руках. Вся она была для чаек. Рен отламывал кусочки и подбрасывал их вверх, чайки на невероятной скорости подлетали и хватали рыбку. — Хо-хо, боже, Рен, какой же ты всё-таки добрый, — раздался тёплый женский голос, и Овел почувствовал, как кто-то нежно гладит его по голове. — Ты же моё солнышко.***
Рен проснулся в той комнате, которую ему предоставил Велоукас. Милая маленькая комнатка с мягкой кроватью, тумбочкой, шкафом, столом и даже чашкой с водой для умывания. Этот сон был о далёких временах, которые Овел мог точно назвать счастливыми. К сожалению, они давно прошли, и вернуть их юноша был не способен, как бы ему ни хотелось. Но сейчас у него были другие счастливые моменты. Например, новые друзья. Да, вчера они поругались, но у друзей так бывает, они помирятся. Рен был в этом полностью уверен. Поднимаясь с кровати и плеснув себе в лицо тёплой воды, чтобы прогнать сон, Рен вышел из комнаты. Сейчас было раннее утро — часов шесть или семь, — так что многие ещё спали. Бодрствовали, помимо ночной смены охранников, только Синигами, прошедший мимо Овела, Фоур, который скорее всего был в клетке с сестрой, и ещё один знакомый Рена, которого тот успел приобрести в этом месте. Овел спустился в подземные помещения, где находились почти все рабы. Большая часть из них спала, так что найти нужного ему зверочеловека было несложно. Пройдя мимо нескольких клеток, Рен приметил одну из них, откуда доносился маленький стук. В клетке сидел торкообразный зверочеловек. Как и следовало из названия, он был внешне идентичен кроту, разве что во много раз больше обычного, и в одежде, а также с небольшими очками на носу (представители вида торкообразных часто обладали слабым зрением, особенно в светлых местах). Этот зверочеловек сейчас чинил маску Рена. Стоит также упомянуть, что именно он эту маску и сделал. Как и всё остальное снаряжение, которым сейчас пользовались Фоур и Рен. — Здрасьте, господин Толинемия, — произнёс Овел тихо, чтобы не разбудить спящих. — Рен? — зверочеловек повернулся к Овелу, чуть прищурившись, стараясь разглядеть юношу. — Я вроде сказал, что можно без формальностей, — улыбнувшись и почесав затылок, сказал Толинемия. — Вы же старше меня на много лет, — почти сразу пресёк эту мысль Рен. — Неуважительно будет так поступать. — Хе-хе, какой же ты хороший мальчик, — подметил Толинемия, добродушно посмеявшись. — Хотя твои друзья спокойно называют меня «Толи», как я и просил. — Ну, такие они парни, — грустно улыбнувшись, заметил Рен, вспоминая вчерашнюю перепалку. — Сложные. Толинемия озабоченно посмотрел на Рена, видя некую тяжесть в сказанных словах, — несмотря на своё плохое зрение. Возможно, в нём отчасти говорит опыт прожитых лет, но, кажется, он видел проблему. Прошлой ночью члены команды «Хищная Стая» вернулись в торговый дом крайне побитыми. Толи и остальным сказали, что их так потрепало на арене. Но торкообразному было очевидно, что дело было совсем не на арене. Особенно когда об этом спрашивали Рена Овела, который совсем не умел лгать. От него Толинемия и узнал, что на самом деле случилось вчера, и кто на самом деле так избил трёх мальчишек, и почему они поругались. — Сложно быть добрым в таком городе, как Зебольт, — сказал Толинемия, заканчивая чинить маску. — Тебя постоянно пытаются сломать. Физически и ментально. — Он протянул маску через прутья клетки Овелу; та выглядела так, словно и не ломалась вовсе. — Но ты крепче, чем кажешься. Да всегда можешь себя восстановить. Рен взял маску, рассматривая её. Сова — символ мудрости, как когда-то сказал ему один человек. Самый умный и лучший человек, которого знал Овел. Тот, кому эта маска подходила гораздо лучше, чем Рену. Слова Толинемии невольно заставили руку Рена коснуться кристалла, который был в его груди. Величайший дар, который ему кем-то был дарован. От самого великого человека, который когда-либо жил на этой земле. — Я просто человек с простым взглядом на мир, — ответил Овел, вешая маску на пояс за специальный крючок для неё. — Но такие, как я, долго жить не могут. — Говоря это, Овел встал и пошёл к другим клеткам: у него ещё были здесь дела. — Очень жаль, — сказал Толи вслед уходящему Рену. Овел ничего не ответил. Вместо этого он начал проверять состояние рабов в клетках. Это не было его задачей или просьбой от кого-то. Овел занимался этим по собственной воле, и никто отговорить его от этого не мог. В этом была радость Рена — помогать людям и полулюдям, пусть и многие не разделяют это мнение. Каждого из рабов в клетках Рен проверил, а тех, кто сейчас не спал, он расспрашивал об их собственных болячках и возможных болячках остальных. Тех, кого он мог исцелить, Рен исцелил. Его кристаллы созданы были именно для этого: чтобы лечить, чтобы помогать, чтобы защищать. Прошло около часа с тех пор, как Овел пришёл в этот подвал. Он не считал, сколько было больных и сколько потратил кристаллов. Это было не важно. А вот важной вещью он займётся сейчас. По крайней мере, это было важно для одного из друзей Рена. Самая отдалённая от других клетка, в подобных которой держали только дорогих рабов. В этой клетке сидели двое Хакуго — брат и сестра, Фоур и Атла. Последняя сейчас спала, по крайней мере так казалось. Трудно было сказать, когда она спит, а когда бодрствует, так глаз её видно не было из-за повязок, — да и по наблюдениям Рена, веки Атлы были атрофированы. Так что, возможно, сейчас она слушает их. — Как она? — спросил Овел, поднимая руки и подходя ближе. — Улучшений нет, — ответил Фоур; голос его был бесэмоциональным, пустым. — Можешь не поднимать руки. У тебя они всё равно не поднимутся, причинить вред Атле. — Хе-хе, наконец ты стал понимать, — улыбнувшись, подметил Рен, присаживаясь к лежащей на сене девочке Хакуго. — Можно мне… — Никаких кристаллов, — резко отрезал Фоур, посмотрев в сторону Рена. — Я этой штуке не доверяю, — сказал он, тряхнув головой. — А мне? — спросил Рен, посмотрев на Фоура. — Больше, чем Синигами, но это не достижение, — ответил Фоур, посмотрев в решётчатое окно. Овел лишь вздохнул. Такой вот у него друг из Хакуго. Недоверчивый, иногда грубый, но вместе с тем очень надёжный и верный. Таких, как Фоур, в Зебольте можно пересчитать по пальцам руки. Ценные люди, которых слишком мало в этом мире. — Осмотр хотя бы провести можно? — спросил Овел. — После прошлого я хотел тут всё разнести, — ответил Фоур, опустив голову. — Я просто сказал как есть, — чуть погрустнев, ответил Рен. Сердце сжалось, будто его обвинили в чём-то. — Да ты тут не при чём, — чуть огрызнулся Фоур, сжав кулак. — Это я придурок. Не могу вылечить Атлу. — Хакуго опустил голову, оскалив зубы. — Сколько бы я ни пытался, ничего не меняется. Я больше года в этом грёбаном городе, но ничего не добился. Рен смотрел на Фоура, который сейчас растерял весь тот образ, что выстраивал ранее. Сейчас Хакуго был тем, кем является на самом деле: мальчиком, на которого свалилась непосильная ноша. Овел знал, каково это; он живёт с этим уже очень давно. Настолько давно, что уже начал забывать, каково это — жить иначе. Возможно, Фоур тоже забыл, какой была жизнь до тяжёлых времён. А ведь Овел не спрашивал Фоура о том, какой была его жизнь до Зебольта. Жил ли он вообще иначе. Если вспоминать, то Фоур иногда говорит на других языках с Атлой. Да и все они — кроме Синигами и Леси — знали много языков и говорили на них, но была вещь, которую можно заметить во всех языках: акцент. Люди по привычке делают ударения на более привычные слоги, говоря на другом языке. За счёт этого можно определить, какой язык для человека родной. Конечно, с годами акцент становится всё менее заметным, но всё же подметить его можно. И Рен подмечал у Фоура с Атлой слабый щильтвельдский акцент. Если быть точнее, центральный восточный говор. — Как вы вообще оказались здесь? — спросил Овел, присаживаясь рядом с Фоуром. — С чего ты взял, что я жил иначе? — спросил Фоур, переведя взгляд на Рена. — Я видел рабов, которые родились в неволе, — ответил Овел и скривился от не самых приятных воспоминаний. — Они сломаны изначально и, не зная другой жизни, радуются тому, что есть. — Рен повернулся к Фоуру, в зелёном и голубом глазе юноши сверкнула искра. — Но ты не такой. Вы явно жили лучшей жизнью. Фоур ничего не сказал в ответ. Он лишь отвернулся. За все годы Хакуго редко вспоминал прошлое. На то были свои причины. Главная из которых в том, что это больнее любых сломанных костей на арене. — Не лезь не в своё дело, — грубо бросил Фоур. — Да брось, я просто хотел получше узнать своего друга, — ответил Овел с лёгкой улыбкой, на что Фоур лишь сильнее нахмурился. — Мы не друзья, просто партнёры, — ответил Хакуго, отвернувшись от Овела. Рен замолчал. Но продолжал всё так же улыбаться. Юноша привык к такому поведению окружающих. Сентиментальность и доброта в Зебольте считаются позорной слабостью, которая является прямой дорогой в могилу. Хотя Овел заметил, как напряжён Фоур, будто пытается сдержать рефлекс. — Брат, ты же говорил, что врать это плохо, — внезапно с усмешкой произнесла Атла. — Не стыдись, видно, как ты радуешься. — А-атла, ты же спала! — внезапно смущённо воскликнул Фоур, и хвост его предательски завилял. Столько усилий требовалось, чтобы контролировать его, и всё впустую. — Я уже давно проснулась, — ответила Атла, повернув голову в сторону двух юношей. — Просто было интересно слушать. — Хе-хе, с тобой надо быть осторожным, — сказал Рен, чуть посмеявшись. Действительно, вот думаешь, что Атла спит, а она оказывается всё это время тебя слушает. Так и секреты какие-нибудь случайно рассказать можно. — Я всё равно мало с кем общаюсь, — с этими словами Атла будто бы посмотрела на своего брата. — Так что ваших секретов никто не узнает. — Хорошо, — чуть улыбнулся в ответ Овел. И ведь верно. С кем Атле разговаривать? Мало кто вообще захочет подходить к больной. Побоятся подхватить заразу. Или просто будут брезговать. Не каждый прошёл через то, что и Рен, который успел и трупы потрогать, и отрезать заражённые конечности. Так что для Овела трогать что-то омертвевшее — это неотъемлемая часть жизни. С этими странными мыслями Рен погладил Атлу по голове. Фоур никак этому не препятствовал, однако пристально наблюдал, готовясь в случае чего врезать по голове Овела. Хотя если быть честным, Хакуго совсем не хотел этого делать. Слишком уж милым существом был Рен. И как такой добрый мальчик смог выжить в Зебольте? В городе, где ложь и жестокость — это часть жизни? Для этого точно надо быть бессмертным. Интересно, именно поэтому Овел выбрал эту кличку на арене? — Знал же, что найду вас здесь, — внезапно в клетку вошёл Синигами. Он был спокоен, хотя вчера все слышали, как из его комнаты раздавался крик. — Велоукас вызывает нас. Наденьте маски. — Он сказал только это, прежде чем уйти. Овел и Фоур переглянулись, будто мысленно что-то обсуждали. Хакуго быстро встал и пошёл за Синигами и своей маской. Рен ещё минуту сидел рядом с Атлой, нежно поглаживая её. — Если не хочешь идти, скажи им, — произнесла хриплым голосом Атла. — Даже если не хочу, я должен, — ответил Рен, и его рука отстранилась от Атлы. Овел покинул клетку, направляясь к выходу из подвального помещения. В последний раз он окинул это место взглядом. В душе юноша сожалел, что приходится прощать это. Был бы он сильнее, то мог бы остановить это. Если бы его кристаллы работали лучше, то не пришлось бы сотрудничать с таким ублюдком, как Велоукас. Рен надел маску, проходя по основной части торгового дома к кабинету Велоукаса. У входа уже стоял и ожидал Синигами с Леси. Первый топал ногой, будто за дверью его ждёт что-то неприятное. Даже не видя его лица, Рен мог представить, как тот хмурится. Фоур пришёл последним, уже в маске. Синигами кивнул всем троим и потянулся к двери, толкая её вперёд. В кабинете Велоукаса сидело трое, включая хозяина торгового дома, занимающего свой письменный стол. Одного из двух гостей Рен уже знал. Это был Артём, и был он не в лучшем настроении. Хмурый, как будто на охоту вышел. Рядом с ним находился неизвестный полный человек. Но Овел припоминал, что-то где-то уже его видел. Вот только где и когда? — А теперь я бы хотел узнать, как вы нашли моё скромное обиталище? — спросил Велоукас с натянутой улыбкой, обратившись к гостям. — Хе-хе, хороший игрок не раскрывает карты, — ответил мужчина, приложив палец к губам. Напряжение в комнате было настолько давящим, что могло с лёгкостью прижать всех присутствующих к полу, если бы имело физический образ. Было ясно, что дело происходит между двумя мастерами тёмных дел. Такие, как они, с лёгкостью могут обвести вас вокруг пальца, и оглянуться не успеешь, как уже по уши в долгах, а то и в могиле. — Не слишком ли ты уверен для того, кто пришёл без охраны, Хиклив? — сказал Велоукас, пристально посмотрев на собеседника. Рен успел заметить, как под стёклами мелькнули глаза работорговца. — Может быть, — ответил Хиклив с лёгкой улыбкой на лице. — А может, ты спешишь с выводами, Велоукас. Рен уже видел такое: переговоры, как их называли жители Зебольта. А на деле это были попытки задавить друг друга авторитетом, властью или силой — неважно как, главное уничтожить соперника. Что-то вроде грызни хищников за добычу, только среди торговцев. А добычей может быть многое. Но что ей является сейчас? Это Овел ещё должен понять. — Так что же насчёт спонсорства? — внезапно спросил Синигами, выходя вперёд. — Думаю, мы сможем найти общий язык, — ответил Хиклив, переведя взгляд с Синигами на Велоукаса. — Если только ваш босс согласится и поможет мне в одном деле. — Зависит от того, что это за дело, — сложив руки вместе, спросил Велоукас. — Выгодное для тебя и для меня, — ответил Хиклив, чем немного заинтересовал работорговца, но интерес был осторожным. — Я помогу тебе вернуть то, что Дариус отобрал. Повисло молчание. Долгое, протяжное, длиною где-то в минуту. Рен впервые заинтересовался. Всё это начало приобретать личный характер, частично проливая свет на мотивы Велоукаса. Наверное, Овел был не единственным, кто задавался вопросом, почему работорговец помогает им. Особенно в таком деле, как спасение рабов, что вроде как является вредом для его бизнеса. — Хм, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — парировал Велоукас, качая головой. — Но так оно и есть, — вдруг сказал Артём, впервые за весь разговор подняв глаза. — Я хочу, чтобы вы помогли мне убить Дариуса. Снова молчание. На этот раз по другой причине. Все были в шоке — как Велоукас, так и четверо юношей, пусть маски и скрывали это (хотя по расширившимся зрачкам Леси можно было понять). Артём перевёл взгляд на Синигами, и в зелёных глазах этого мальчика была видна ненависть. Чистая, дикая, подобная той, которую сам Синигами испытывает к одной личности. Так что сейчас он понимал Артёма как никто другой. Для юноши было не важно, в чём причина этой ненависти, её сила говорила всё, что надо. — И что же вы готовы выложить, чтобы оплатить это дело? — тон Синигами изменился, стал напоминать тот, которым говорит Велоукас. Деловитый, если по-простому. — Задача непростая и требует хорошей оплаты. Рен замер, услышав это. Синигами совершает ещё более ужасную вещь, чем сотворил вчера. Не просто идёт на убийство, а требует за это деньги. В глазах Овела Синигами превратился в самое мерзкое существо на земле. — Вопрос оплаты меня не волнует, — ответил Артём, посмотрев на Синигами. — Заплачу столько, сколько потребуете. — О, то есть можно губу раскатать, — чуть посмеялся Синигами. — О цене я ещё подумаю. Поговорим о цели. Рен резко выбежал из комнаты, хлопнув дверью. Юноша бежал на улицу, где сорвал маску и начал глубоко дышать. Его тошнило от всей этой ситуации. Хотелось проблеваться и поскорее забыть об услышанном. Но эта картина, эти слова, сказанные Синигами, они без конца повторялись в голове Рена, от чего становилось только хуже. — Ты куда сбежал? — спросил виновник нынешних мучений Овела, видимо последовавший за ним. — Плохое впечатление произвёл. — Эти слова делали только хуже. — Только не говори, что это из-за разговоров об убийстве. — Было чётко слышно, как Синигами напрягся, сказав это чуть ли не рыча. — А из-за чего ещё?! — крикнул в ответ Рен, с яростью повернувшись к Синигами. — Убивать само по себе ужас! Но делать это за деньги — хуже всего на свете! — Я делал то, что нужно, — ответил Синигами, на удивление сохраняя спокойный тон. — Так мы быстрее сможем спасти луролонцев. — Сказал юноша, делая уверенный шаг вперёд, будто подкрепляя этим свои слова. — И на что ты готов пойти ради этого? — спросил Рен, тот вопрос, который волновал его больше всего. — Скольких ты готов убить? — Хоть весь этот город, — почти сразу ответил Синигами, раздумывая едва ли секунду. — Если потребуется, я убью каждого в этом городе. — Даже меня с Фоуром? — как только Рен произнёс это, Синигами умолк. Под маской не было видно эмоций, и Овел не знал, что сейчас происходит на сердце его друга — если его ещё можно так называть, — и боялся возможного ответа. — Да, — сказал Синигами, только это и больше ничего. Рен смотрел на него как на самое мерзкое создание в этом мире, которое он только видел. Иного, по мнению Овела, Синигами не заслуживал, особенно после сказанного. Рен выронил маску из рук и отвернулся от Синигами. Глазам смотреть на него было противно. — Мне нечего здесь делать, — сказал Рен почти мёртвым голосом. — Что? — удивлённо спросил Синигами. — Я ухожу, — ответил Рен, не поворачиваясь к юноше. — Я не собираюсь водиться с убийцами. — Овел сжал кулак, чувствуя, как непривычный гнев наполняет его. — Я не понял, — огрызнулся Синигами, резко подбегая и хватая Рена за плечо. — Ты бросить нас решил? — Я не должен был присоединяться, — сказал Рен, всё так же не желая поворачиваться к собеседнику. — Это была ошибка. — Он отбросил руку Синигами и поспешил убежать прочь. Рен не разбирал, куда бежал, просто нёсся куда мог. Врежется ли он куда-то или в кого-то, упадёт в яму, лужу — Овелу было плевать. Он всё равно восстановится и станет как был, как всегда. Естественная часть его жизни. Рен замедлился, когда дыхание начало срываться. Юноша даже не знал, где конкретно находится. Что это за район? И кто тут главный? Плевать уже, Рен ничего не потеряет, если окажется в каком-то плохом месте, где его изрежут на куски. Да и воровать у Овела нечего. Все деньги, которые он успел заработать, остались в торговом доме Велоукаса. Да и Рен не хотел их использовать после сегодняшнего. Больно, внутри сейчас очень больно. Как будто монстры внутри кусаются. Рен не ощущал этого уже давно. И сколько же? Наверное, с тех пор, как умерла его мама. Верно, тогда была похожая боль, пусть гораздо сильнее, чем сейчас. Но суть одна: Рен остался один, и никто не способен ему помочь, никто даже не подумает ему помочь. Потому что в этом мире нет добрых людей. Они все умирают, потому что этот мир так хочет. Этот мир ненавидит добрых людей и пытается их убить. А Рен Овел всё никак не хотел умирать. Вот мир и пытается его сломать по-другому: не убить, а погрузить в вечное отчаяние и уныние. Тяжело быть хорошим человеком в этом мире. Но кто-то должен быть таким. Ведь что останется в противном случае? Кем станут люди, если в их жизни не будет чего-то хорошего? Кого-то, кто просто делает добрые дела, потому что ему это нравится? Юноша тоже не заметил, как в кого-то врезался, едва не упав. Рен понял, что каким-то образом дошёл до самой арены Зебольта, где сейчас кто-то бродил. — Извините, — сказал Рен, повернувшись к тому, с кем случайно столкнулся. — О, в этом месте редко кто бывает вежлив, — внезапно сказал мужчина, в которого врезался Рен. Юноша внимательно рассмотрел его. Этому человеку было примерно лет двадцать. Тёмные волосы, густые, но не длинные. И глаза тёмно-багрового цвета. Одет он был неприметно, как самый простой житель Зебольта. Простые тёмные одеяния и такой же плащ с капюшоном, который сейчас висел без дела. На поясе было два коротких меча. Хотя если Рен не ошибался, то истинное название этого оружия — танто. — Ну, я такой, — с долей гордости ответил Овел. — Трудно наверное, — сказал мужчина, чуть улыбнувшись мальчику. — На твоё «пожалуйста» никто не скажет «спасибо». — А мне и не нужно «спасибо», — ответил Овел, покачав головой. — Я просто рад помогать. Мужчина удивился, он смотрел на Рена с расширенными зрачками и открытым ртом. Затем он тихо рассмеялся. Но в этом смехе не было пренебрежения к словам Овела, скорее какая-то ностальгия. — Ха-ха, прости, — сказал мужчина, когда закончил смеяться. — Просто ты напомнил мне жену. — Он посмотрел на Овела с теплотой и нежностью. — У вас, наверное, очень хорошая жена, — сказал Рен, улыбнувшись мужчине в ответ. — Да, — ответил мужчина, но Рен заметил в этой улыбке боль. Он знал, как выглядят такие улыбки, лучше, чем кто-либо. — Она замечательная. Мужчина врал; даже такой человек, как Рен, будучи с ложью на «вы», смог это легко определить. Если так, то врал этот человек очень плохо. По крайней мере сейчас. — Извините, — сказал Овел, понимая, что напомнил мужчине о чём-то печальном. — Не надо, — ответил мужчина, тяжело вздохнув. — Всё нормально. Приятно вспомнить былое. — Сказал он, складывая ладони вместе. Овел не стал с этим спорить, хотя и был в душе не согласен. Вспоминать былое стоит пореже, особенно если это что-то болезненное. Так очень легко погрязнуть в прошлом и потерять возможность двигаться в будущее. Прошлое всегда кажется лучше, чем оно есть на самом деле. Так уж устроен мозг людей, приукрашивающий былое. Особенно это касалось воспоминаний о молодости, в которой всё кажется ярче, хотя на деле просто мозг вырабатывает больше эндорфина. Рен слишком погрузился в свои мысли, не заметив, как его собеседник присел на один из выступов арены. Мужчина начал потирать что-то на безымянном пальце; что конкретно, Овел не видел из-за перчатки на руке. Но судя по тому, какие очертания вырисовались, это было кольцо, обручальное. Рен присел рядом, просто молча. Иногда людям просто нужен хоть кто-то рядом. Даже если это незнакомый мальчишка. — Моя мама говорила: «После смерти нас ждёт пустота, где мы сами создадим себе идеальный мир, и будем вечно счастливы», — сказал Рен; слова эти давались ему тяжело, как будто ком в горле не позволял ему говорить чисто. Звучало так, будто юноша сейчас сорвётся на слёзы, пусть это и было далеко не так. Мужчина странно закивал, будто что-то осмысливая. Улыбка на его лице резко стала легче. — Хорошая версия, — сказал он, запрокинув голову назад. — Лучше многих. — С этими словами он посмотрел на небо, где облака принимали причудливые формы. — Хотя, в таком случае, всяких маньяков лучше не убивать. — По мне, лучше вообще не убивать, — сказал Рен, недовольно покосившись. — Ну, иногда приходится, — сказал мужчина и резко вытащил один из своих мечей танто, прижав заострённой частью к горлу Овела. — В подобной ситуации что ты будешь делать? — спросил он, наклонившись к Рену; на лице его растянулась улыбка, граничащая с безумной. — Убегу, — сразу ответил Овел. — Я быстрее, — парировал мужчина. Юноша не знал, что делать. Похоже, чтобы он ни сказал, собеседник в любом случае всё сведёт к одному. Рен должен или убить, или умереть сам. Такие правила у этого вопроса. Конечно, у него было множество вариантов побега, будь Овел в этой ситуации на деле, то смог бы придумать много способов выбраться. Но его ставят в чёткие рамки. — Наверное, я позволю себя убить, — честно ответил Рен. — Ха. Ха-ха-ха! Да ты полный придурок! — Мужчина убрал клинок от горла Овела и склонился от неостановимого смеха. — Таких ещё поискать, — сказал он, вернув клинок в ножны. — Правда, себя совсем не ценишь. — Ценность человека определить нельзя, — ответил Рен, рефлекторно потирая горло, хотя порезов на нём не было. — Верно, — кивнул мужчина. — Но это не мешает оборвать его жизнь. — Те, кто так делают, по моему мнению, мерзкие, — ответил Рен, даже не задумываясь. — Особенно если они на этом зарабатывают. — Хм, стало быть, — произнёс мужчина, откинувшись назад, опираясь на руки. — по-твоему, я мерзкий? — спросил он, после чего встретился с удивлённым взглядом Овела. — Я наёмный убийца. Акира Ода. Рен замер, холодный страх сковал его тело. Безмолвный Убийца, Акира Ода. Все знали его, и каждый скорее убьёт себя сам, чем станет его целью. Акира известен как самый лучший и жестокий убийца. Он может убить цель быстро и чисто. Но если его заказчик попросит, то Акира без дополнительной оплаты будет издеваться над ним, как того захочет заказчик или сам Ода. Старше него не было никого в Зебольте. — Вот как, — сказал Рен, стараясь держать улыбку. — Сомневаюсь, что меня кто-то заказал. — Ну не знаю, — ответил Акира, пожав плечами. — Зависит от того, как тебя зовут. — Рен Овел, — машинально ответил юноша. — Хм, нет, такого не помню, — ответил Акира, качая головой. — А я всех заказанных помню. — Тратишь таланты на такое ужасное дело, — огрызнулся Рен, со злобой смотря на Акиру. — Не стыдно? — с непривычной для него злобой произнёс юноша. — Представь себе, нет, — с усмешкой ответил Акира. — Я получаю удовольствие от того, что делаю. — Сказав это, Ода развёл руками. — В конце концов, я вычистил много гнили в этом городе. — Кто решил, что они гниль, заказчики? — спросил Овел, косо смотря на Безмолвного Убийцу. — Или ты так себя оправдываешь? — Хе-хе, как будто в этом городе есть кто-то без гнили, — сказал Акира, снова доставая танто из ножен и направляя остриём на Рена. — Или ты себя таковым считаешь? — спросил он, неестественно изогнув бровь. — Нет, но хорошие люди в этом городе точно есть, — ответил Овел, уверенный в своих словах полностью. — Да, и все они в канаве, мёртвые, — усмехнулся Акира, но в его усмешке была едва уловимая печаль. — Хочешь к ним присоединиться? — спросил он, направляя остриё клинка прямо в глаз Рена. — Можешь попробовать, — сказал Рен, приблизившись опасно близко к острию клинка. — Вот только я скорее всего стану твоим первым провалом. — Юноша ухмыльнулся, говоря это. Молчание. Никто из двоих даже не думал о разговоре. Оба понимали, что это будет бессмысленно. Рен ненавидит таких, как Акира, и никогда не поймёт их. А Акира даже не хочет пытаться переубедить Овела. — Ушёл от нас и уже в беде, — раздался голос никого иного, как Синигами, появившегося в самый неподходящий момент. — А ты что тут забыл? — недовольно пробурчал Рен, переведя взгляд на бывшего напарника. — За тобой пришёл, — с долей угрозы сказал Синигами. Рен сначала удивился, а потом вспомнил, что знает слишком много, чтобы его отпустили. Особенно с учётом того, что сам Рен совсем не умеет врать. Видимо, Синигами исполнит обещанное раньше, чем казалось. Овел не успел осознать, когда Акира схватил его и заломил руку за спину. И вот лезвие танто снова у горла Рена. Только в этот раз было ясно, что это не игра. — Везёт же мне: искал следы Хищного Трио, а наткнулся на их союзника, — усмехнулся Акира, переводя взгляд с Рена на Синигами. — Больно ли тебе он нужен? Синигами молчал дольше минуты. Что творилось у него в голове, понять было невозможно. Даже если не учитывать маску, ни одной частичкой тела юноша не показал сомнения, страха или радости, с решительностью. Овела это напрягало, вспоминая, что сказал Синигами этим утром. — Не сильно, — ответил Синигами полностью холодным и бесэмоциональным голосом. — Если хочешь, можешь его убить. Рен сжал зубы, хотелось накричать на бывшего напарника. Но больше хотелось плакать. Овел верил Синигами и верил в цель, к которой тот стремится. А в итоге он оказался ничем не лучше местных, готовых сжечь весь город, лишь бы им было хорошо. — Хех, я на идиота похож? — усмехнулся Ода, сильнее заламывая руку Рена. — Ты мало того что пришёл его искать, так ещё и думал больше минуты. — Акира направил лезвие танто на Синигами. — Видно, что тебе он не безразличен. — Много ты знаешь, — с угрозой сказал Синигами, и в этот раз голос очевидно напрягся. — Но проблема в том, что я не один такой. — Сказал юноша, и даже под маской было очевидно, как ехидно он улыбается. Стоило Синигами это произнести, как в тот же миг Акира почувствовал быстрое приближение кого-то со спины. Его рефлексы чётко говорили, что если он не предпримет что-то сию же минуту, то получит как минимум пару сломанных костей в теле. Но проблема в том, что для уклонения придётся выпустить пленника. Иначе эта маленькая туша сильно замедлит Безмолвного Убийцу. Что же ему делать в такой ситуации? Иногда лучшая защита — это нападение. С такими мыслями Акира бросил один из своих клинков назад в нападающего человека, носившего маску тигра. Если Ода правильно помнил, то его звали Танатос, он то ли получеловек львиного вида, то ли Хакуго, то ли просто подражатель. Но эти детали не волновали Безмолвного Убийцу, стоило ему увидеть этого парня, как кровь вскипела от гнева. Танатос не успел увернуться и был вынужден прикрыть руками голову, чтобы лезвие не лишило его жизни. Клинок пробил броню насквозь, будто она была из тонкого шёлка или бумаги. Правая рука Танатоса была пронзена, и кровь сдерживалась только лезвием. Пока Танатос отвлёкся на рану, Акира ударил Рена по сонной артерии, вырубил и закинул себе на плечо. Синигами бросил в наёмника ветряные цепи, но тот мастерски увернулся, изгибаясь так, будто не имел костей или был полностью сделан из жидкости. Акира бросился бежать, и Синигами с Танатосом пришлось преследовать его на максимальной скорости. Однако у их врага было одно неоспоримое преимущество. Безмолвный Убийца знал эти улицы гораздо лучше, чем они оба. Акира провёл здесь годы, выучил расположение каждого поворота, каждого тупика и каждого потайного хода. Сейчас это было ему как нельзя кстати. Оторвавшись от преследователей, Акира пробежал через переулок, задевая рычаг, скрытый кирпичом на стене. Он свернул вправо, скрываясь в доме. Синигами и Танатос не должны догадаться об этом. Эти двое скорее всего просто прибегут по переулку и выйдут на другую улицу, думая, что потеряли Безмолвного Убийцу. Акира оказался на небольшом складе контрабанды. Здесь было много вещей, запрещённых в разных странах: от видов вина до наркотических средств и усилителей — последние иногда использовались на арене, бойцы становились сильнее, но их мозг медленно отмирал. Акира сбросил Рена на один из ящиков и связал ему руки за спиной. После чего решил переждать около часа, чтобы быть уверенным, что не наткнётся снова на Синигами и Танатоса. Рен проснулся через пару минут. Это был не первый раз, когда его вырубали или он сам падал в обморок. Совсем недавно был один инцидент. Так что Овел приспособился быстро приходить в себя после потери сознания. Место было ему не знакомым, хотя подобные он пару раз всё же видел, к своему крайнему неудовольствию. Алкоголь ещё ладно, вещь иногда даже полезная и наименее вредная из всех. Но вот остальное для Рена было позором всего алхимического искусства. Вещества, что вредили организму, создавая иллюзию удовольствия. А усилители — это совсем мерзость, превращают людей сначала в тупых животных, и в таком состоянии они умирают. Рен сегодня столкнулся со многими вещами, которые презирал. Хорошее утро для него, ничего не скажешь. — Ты меня явно помучить хочешь, — недовольно пробурчал Рен. — Если бы хотел, то ты бы уже кричал, — усмехнулся Акира; это было лишь небольшое отвлечение, которое он позволил себе, прежде чем вернуться к наблюдению за местностью. — Так, ты один из них. Рен вздрогнул. Конечно, он был обижен на Синигами и его план. Но так подставлять их, сдавая самому жестокому убийце Зебольта, — так Овел поступить не мог, даже с самым гнусным человеком в мире. — Нет, — быстро ответил Рен, как ему казалось. — Ты задумался, значит врёшь, — сказал Акира, лениво облокотившись об один из ящиков. — Да и по тебе видно, всё на лице написано. — Ода посмеялся над Реном и его неумением врать. — Ей-богу, ты действительно Бессмертный, раз дожил до этого дня, не умея врать и не желая убивать. — Шок настигал Рена, когда тот услышал про «Бессмертного». Знал ли Акира его кличку на арене, или это было просто совпадение? Но судя по довольной улыбке Безмолвного Убийцы, юноша только что сам дал ему ответ. — Правильно я догадывался. — Как? — в недоумении спросил Овел, хотя догадаться было легко, особенно для такого, как Акира. — На меня напали только Синигами и Танатос, стало быть, они шли вместе. Только вот, где Бессмертный? — усмехнулся вновь Ода, что стало невероятно бесить Рена. — А вот он, предо мной. Овел ничего не ответил. Сейчас он пытался вообще ничего не делать, даже не двигаться. Всё это, чтобы Акира, наблюдающий за ним, расслабился или вообще потерял интерес. А когда это случится, Рен сделает движение, которое сломает ему плечи и тем самым вывернет руки вперёд. Юноша уже проворачивал такое, страшно ему не было, было скорее неприятно, ведь сколько ни повторяй, а боль хоть и притупляется, но никуда не денется. Сколько пришлось ждать Рену, он не считал, да и не пытался. Однако, по его мнению, Акира крайне скоро отвлёкся. Овел воспользовался моментом, зацепился за ящик руками, резко подпрыгнул, поджав под себя ноги, и от резкого движения его руки неестественно провернулись за спиной, явно демонстрируя, что сломались. Овел вывернул руки перед собой, вставая на ноги. Юноша уже чувствовал, как сила кристалла в его груди вправляет кости. Это было больно. И вызвало много шума, который был сразу замечен Акирой. — Ого, вот что делает жажда жить, — прокомментировал Ода; для него подобное поведение его жертвы было не в новинку. Иные могли даже отрубить свои руки, лишь бы спастись от него. — Жаль, глупость это. Акира резко бросился на Рена, обнажая свой танто, чтобы лишь ранить Овела. Лучше было бы доставить этого мальчишку живым. Информации много от него получить можно. Да и в конце концов, это один из Хищного Трио. Акира бил не смертельно, целью его было в первую очередь обезвредить противника. Поэтому самым разумным вариантом было ударить в плечо. Это будет даже легко, в конце концов Акира Ода — взрослый мужчина, а Рен Овел — всего лишь мальчишка. Так думал Акира, но реальность оказалась иной и куда более интересной. Рен самовольно выставил правую кисть перед собой, позволив танто рассечь верёвку, связывающую руку Овела, и вместе с тем кожу на руке юноши. Акира был в шоке, но лишь секунды. Сразу поняв, в чём смысл действия соперника. Это было умно, но крайне рискованно с точки зрения Акиры. Так думал Безмолвный Убийца, пока не увидел, как быстро затягиваются раны Овела. Это вызвало у него неподдельный интерес. Регенерация — вещь обычная, но только для монстров. Ни один человек не способен самостоятельно залечить раны без помощи магии. — Хм, ты меня заинтересовал, — сказал Акира, доставая из ножен второй танто. Рен дёрнул руку в карман, пытаясь схватить кинжалы, но в этот момент Акира резко бросился на него. В панике Овел попытался отскочить, на это Безмолвный Убийца совершил пируэт и ударил юношу ногой в грудь. Рен влетел в один из ящиков, кристаллы вывалились на пол из карманов Овела. Рен хотел подобрать их, но стремительная атака Акиры заставила его бежать. Овел остался без оружия, в углу, где у него нет выхода. — Ну вот, что теперь будешь делать? — усмехнулся Акира, вертя оружие в своих руках. — Убьёшь меня или позволишь убить себя? Верно, тут иных вариантов нет. Либо Рен сейчас будет драться до смерти и убьёт Акиру, либо будет убит сам. И зная Акиру, зная, что говорят о нём и какая слава ходит о нём, этот человек скорее всего найдёт слабость Рена в виде кристалла и вырвет его. И в тот момент, когда кристалл будет отделён, Рен Овел умрёт. Как умер когда-то. Эти мысли вызвали жуткие воспоминания. Давние, которые юноша пытался подавить. Но, к сожалению, сейчас они вырывались наружу. Годы назад, сколько именно — Рен не считал. Тогда он был совсем ребёнком — хотя многие и сейчас его таковым считают, — и путешествовал со своим учителем, своей матерью. Что случилось с отцом, Рен не знает до сих пор: то ли он умер от болезни, то ли его убили. Рен и его мать попали в засаду бандитов. И то, что они творили, то, что делали с Реном и его матерью… От самого Овела осталось только туловище и правая рука. А его мать пережила вещи, после которых жить не хочется. И тогда Рен впервые использовал силу кристаллов. Это было похоже на взрыв: от места, где их схватили, не осталось ничего. Все погибли, Рен их убил, убил их всех. Не чтобы выжить, он и не надеялся на это. Тогда им двигала только ненависть и желание убить ублюдков. И он сделал это, но в порыве Рен убил не только бандитов. Овел помнил, что видел перед тем, как стать таким, какой он сейчас. Его мать с глубокой раной в животе от кристалла сидит перед ним на коленях, нежно улыбаясь и прикладывая кристалл к его груди. Она что-то говорила, но Рен не слышал: его левое ухо было в ужасном состоянии, а правое вообще отрезали. Потом Овел проснулся. Его тело было абсолютно целым, даже лучше: кожа стала мягче, и даже зуб, который ему тогда выбили, снова вырос. Но радости не было. Рен смотрел на свою мать. На труп, в груди которого был огромный кристалл, созданный силой Рена. Он убил свою мать. Посмел оборвать её жизнь. Он — худший человек из возможных. Самый мерзкий и не заслуживающий жалости. Рен сжал зубы, эти воспоминания вызывали внутри столько гнева. В нём даже пробудилось то самое желание, которое он пытался всегда подавлять. Желание убить. Подобное тому, которое он испытывал тогда. — Зачем ты это делаешь? — спросил Рен, сжимая в ярости кулак. — Мне просто нравится убивать, — ответил Акира, медленно подходя к своей добыче. — Разве нужна ещё одна причина? — Ода наклонил голову набок, вдруг что-то обдумывая. — Хотя, может, я просто представляю того получеловека, который убил Амелию, — внезапно вырвалось у Акиры, даже для него самого. Хотя он любил общаться с жертвами. — Кто такая Амелия? — спросил Овел, используя это как возможный шанс растянуть время и придумать что-то. — Сейчас это не важно, — ответил Акира, направляя свои танто на Рена. — Лучше сосредоточимся на том, как будешь выживать… — Как только Ода закончил свою речь, между ним и Реном пролетела стрела, вонзившись в деревянный пол. Оба посмотрели в сторону выстрела и увидели Хищное Трио в полном составе. Синигами, Танатос и… Бессмертный. Справа от мальчика в волчьей маске стоял юноша в маске совы, одетый в халат, похожий на тот, что носит Овел. Это замена Рена? Они нашли её так скоро? Нет, это глупость. Овел покачал головой, сразу отбрасывая эту идею. Это обман, точно. Попытка сбить Акиру со следа, который он поймал. — О, неожиданный поворот событий, — прокомментировал Акира, смотря на троицу. — Так кто же Бессмертный? Не дав ему ответа, Рен резко бросился вперёд, ударяя головой его в грудь, дезориентируя. В этот момент Синигами и Танатос резко побежали на Акиру, быстро атакуя его и не давая времени на размышления. Овел воспользовался моментом и подбежал к разбросанным по полу кристаллам, хватая один из них. Рен влил в этот кристалл как можно больше силы, создавая уже привычный посох, но в этот раз его разум невольно пожелал другую форму. На одной из сторон посоха появилось небольшое изогнутое лезвие, заострённое лишь с одной стороны, длиною с клинок короткого меча. — «Оружие для убийства», — сразу подумал Овел, смотря на то, что создал сам. Акира совершил несколько финтов, ранив этим Синигами и Танатоса, отбросив обоих назад. Ода хотел снова наброситься на них, но Рен подскочил к нему, проводя рубящий удар по плечу соперника. Акира не успел отреагировать, получив удар. Лишь после Ода отбил клинок своими танто и отскочил назад. — О, а я думал, ты кусаться не можешь, — усмехнулся Акира, прикрывая свою рану. — Ну, теперь убьёте меня? Вас четверо, а я один и раненый. Рен опустил копьё, созданное его силой, и посмотрел на Акиру. В голове юноши всё ещё витал один вопрос, касающийся предыдущих слов Безмолвного Убийцы. — Кто такая Амелия? — повторил Овел свой недавний вопрос. — Хм, чем тебя это привлекло? — Акира не видел причин не раскрыть им. В конце концов, использовать это против него невозможно, никаким образом. — Это моя возлюбленная. Её убили, а я убил её убийцу. Рен начал обдумывать то, что услышал. И неожиданно для самого себя всё отвращение, которое он испытывал к Акире до этого, вмиг испарилось. Его место заняли жалость и понимание. Ведь Овел в какой-то мере поступил так же, когда убил тех, кто напал на него и его маму. Рен опустил оружие, и Акира подумал, что это его шанс. Но в тот момент, когда Безмолвный Убийца бросился на Овела, мощный порыв ветра ударил коробки, стоящие башенкой, и они упали, прижав его. Сверху вышли Синигами и Бессмертный — точнее, тот, кто выдавал себя за него, — чётко говоря, кто опрокинул эти коробки. Синигами спрыгнул вниз, доставая из ножен кинжал. Юноша несколько секунд стоял над Акирой, не предпринимая никаких действий. — Убьём его или оставим в живых? — спросил он, повернувшись к остальным, но было ясно, что этот вопрос был в первую очередь к Рену. Овел посмотрел на Акиру, который лежал без сознания. Падение коробок вырубило его в тот момент, когда он ударился лицом о пол. С одной стороны, Акира Ода — это убийца, которых Рен ненавидит лишь за один факт их существования. Но с другой, а чем они отличаются друг от друга? Лишь тем, что увидели в трагедии своей жизни разные пути. Акира получил удовольствие, убивая. Рен ощутил ужас, пустоту. Если бы Овел пришёл к другой мысли после того, что сделал много лет назад, возможно, сейчас он был бы таким же, как Акира. Так имеет ли Овел право судить его? Возможно, имеет. Но Рен захотел иного. Если они похожи, то, может, Акира не потерян. Просто нужно дать ему добро в жизни. — Нет, убивать не будем, — с этими словами он взял один из своих кристаллов — отпустив тот, который превратился в копьё, — и, прижав его к земле, убрал ящики. — Это может плохо отозваться в будущем для нас, — прокомментировал Танатос. — Ты уверен в своём выборе? — Это будет полностью моя ответственность, — сказал Овел, доставая ещё один кристалл и прикладывая его к ранам Акиры, которые на глазах начали исцеляться. — А стало быть, ответственность команды, — сказал Синигами, чем удивил Овела, но тот старался не подавать виду. Когда Рен закончил, все четверо покинули склад через пробитое стекло. Уже по крышам домов они устремились прочь от этого склада, пока не вернулись в свой район. За всю дорогу четвёрка не обмолвилась и парой слов. Лишь когда оказались у торгового дома Велоукаса, решили начать разговор, который был само собой разумеющимся. — Так, почему вы пошли за мной? — спросил Рен, стоя перед остальными тремя. — И кто этот парень? — Ну, легче ответить сначала на второе, — ответил Синигами и кивнул подражателю Бессмертного. Тот снял маску, и под ней оказался Артём Семецкий. — Прости за этот маскарад, — сказал Артём, подойдя и передав маску в руки Рена. — Нужно было сбить Безмолвного Убийцу со следа. — На эти слова Рен понимающе кивнул. — А что касается второго… — Синигами странно замялся, уперев руки в бока и громко выдыхая. — Сказать трудно… — сказал Фоур, сложив руки на груди и качая головой. — Эх, вам так трудно признать, что вы волновались? — спросил Артём, смотря на двоих как на придурков. — Хей, я не волновался, — резко бросил Фоур, но по движениям его хвоста было очевидно, что Семецкий попал в точку. — Кому ты врёшь? — усмехнулся Синигами, явно надеясь этим отвести подозрения от себя. — Ты же меня отругал, когда я Рена отпустил. — Да ты сам от его ухода был как убитый! — крикнул в ответ Хакуго, явно смущённый происходящим. Рен лишь наблюдал за этим. Они волновались за него, действительно волновались. Верно, иначе быть не могло, они ведь его друзья. Его первые настоящие друзья за столько лет. — В общем, слушай, Рен, — после недолгой перепалки с Фоуром начал Синигами. — Прости, что повёл себя так. — Нет, это моя вина, — внезапно сказал Овел. — Я упёрся в своих взглядах и мыслил слишком узко. — Ответил он, жестикулируя под слова; он выставил руки по бокам перед собой, приблизив их друг к другу и создав узкую щель. — Всех убийц обозначил злодеями. Но вы же не плохие парни. Да и Артём вроде хороший. — Ну, это как посмотреть, — ответил Фоур, сложив руки за головой. — Может, для кого-то мы злодеи, — невесело усмехнулся Синигами. — Этого ведь не избежать, — тяжело выдохнул Рен. — Да кому не насрать, что думают остальные, — внезапно вставил Артём. — Для меня вы хорошие парни. Овел улыбнулся. Но потом вспомнил, о чём просил Артём, и улыбка померкла. Рен решил, что останется ли он с командой или уйдёт — в этот раз спокойно, — будет зависеть от ответа Артёма. — Так почему же ты хочешь, чтобы мы убили Дариуса? — спросил Овел, повернувшись к Семецкому. Артём молчал; по тому, как он переминался с ноги на ногу, было видно, что он задумался. Как сформировать мысль? Какие слова подобрать? Долго юноша нервно стоял, размышляя — долго это казалось лишь ему, хотя на деле прошла лишь пара секунд, — пока не сказал как есть. — Дариус мне ненавистен, — сказал Артём, и по тону его голоса было ясно, что ненависть эта отнюдь не малая. — Он причинил моей семье слишком много боли. — Это была правда, и даже не нужно проверять: глаза Артёма говорили всё, что нужно. — Ладно, — сказал Рен, полностью понимая и принимая цели Артёма. — Может, я его лично не убью, но мешать вам не буду. — Сказал он, повернувшись к Синигами и Фоуру. — И пообещайте мне одно. Если будет другой путь, помимо убийства, мы воспользуемся им. — Мы? — переспросил Синигами, и по голосу его стало ясно, что под маской он улыбается. — Я остаюсь. — Овел улыбнулся, посмотрев на остальных; понять эмоции Синигами было нельзя, из-за маски, но вот довольно виляющий хвост Фоура чётко передавал его чувства. — По крайней мере, пока мы остаёмся верны нашей цели. — Цели? — спросил Артём, и Фоур тоже вопросительно озирался на Синигами с Реном. — Узнаете, когда придёт время, — ответил Синигами хитрым тоном. — Вам понравится, если всё пойдёт по плану. — Отозвался он и внезапно опустил нижнюю часть маски, показав свою улыбку. — Ха, почему я не удивлён, что у тебя клыки, — отозвался Фоур. — Я думал, у тебя кожи на лице нет, — сказал Артём, жестом очерчивая лицо. — Стоп, а зачем ты тогда обедал, заперевшись в своей комнате? — спросил Овел, указав на Синигами. — Ну, не хотел показывать лишнего, — ответил Синигами. — В целом да, морда у тебя очевидно приметная, — заметил Фоур, прищурившись на Синигами, мысленно представляя, как может выглядеть остальное лицо. — Ладно, давайте вернёмся в дом и отдохнём, — сказал Рен, подойдя к Фоуру и Синигами, обняв обоих. — Я заварю чай.***
Акира проснулся почти сразу, как четвёрка начала убегать. Он хотел погнаться за ними, но почти сразу понял: все его раны, полученные в бою, были исцелены. Эти парни вылечили его? Почему? Зачем? Этого замешательства хватило четвёрке, чтобы сбежать от Акиры. Ода не понимал, почему они это сделали. И на протяжении всего пути в торговый дом Дариуса размышлял об этом. Это была глупость. Самая большая глупость, которую он когда-либо видел. Только полный идиот мог бы сделать это. Скорее всего, исцелил его тот парень — Рен, кажется; это в его стиле, как успел понять Акира. Такой добрый дурак не выживет в Зебольте. Он… он был так похож на Амели этим поведением. Она была слишком доброй и погибла из-за этого. Этот город ненавидит добрых людей, это место не для них. Акира открыл дверь, медленно входя под скрип досок. Это было своего рода успокоением: привычный звук, который он слышал всегда, помогал вернуть мозг в привычное русло. — Уже вернулся? — раздался голос, выводящий Акиру из успокаивающего транса. — Значит, что-то нашёл? — Это была Надия, она пристально смотрела на Акиру, будто пытаясь до чего-то дознаться. Возможно, она давно его ждала. — Нет, ничего, просто устал, — ответил Акира, натягивая лёгкую улыбку. — А ты чего ждала меня? Влюбилась, что ли? — Повернувшись, Акира посмотрел на девушку с отвращением. — Извини, но вы, полулюди, вызываете у меня тошноту. — Взаимно, — грубо ответила Надия, развернувшись и уходя прочь. Акира лишь покачал головой. Эта дура явно что-то имеет против него и не скрывает. Ода пытался вспомнить, убивал ли он кого-то из оркообразных, похожих на эту девушку, но ничего подобного не находил в памяти. Хотя он убил стольких полулюдей, что уже не запоминает их лица. Всё равно, они все мерзкие для его глаз. Раздался стук, и один из слуг Дариуса открыл дверь. Акира заинтересовался, кто в такую рань решил прийти в торговый дом. Ода увидел в проёме группу людей в странных плащах. Они были красными по большей части, но на некоторых элементах плаща были элементы разных цветов, причём сделанные из материала, который аж бросал отблески на солнце, настолько яркие, что глаза от этого болели. Почти все они были налысо выбриты, даже один получеловек среди них, что было для Акиры отдельной мерзостью. Но был один в капюшоне, чьё лицо Акира разглядеть не мог, как и определить, мужчина это или женщина, но стоит отметить, что он был ниже остальных. — Брат Дариус на месте? — спросил стоящий впереди человек, видимо главный среди них. И он был довольно пугающим на вид из-за шрамов на щеках, которые создавали неестественно широкую улыбку. А зелёные глаза с маленькими зрачками напрягали ещё сильнее. — Да, он ждёт вас, господин Джестер, — ответил слуга и попросил группу людей следовать за ним. Акира проводил их подозрительным взглядом. Он не видел никого похожего раньше. Эти люди точно были какими-то сектантами. Но чему они поклонялись, Акира понять не мог. Их мантии были странными и чем-то напоминали Волну. Ода видел её лишь издалека, когда она проходила на землях Зебольта, но он точно запомнил красное небо и разломы, похожие на цветные элементы на мантиях этих сектантов. Или эти элементы были похожи на те разломы. Акира направился к кабинету Дариуса, чтобы получше разузнать ситуацию. Его подчинённые могут не договорить что-то или вообще скрыть от Оды всю важную информацию. А расспрашивать того же Сецевича у Акиры не было желания совсем. Ода прижался к стене, чтобы быть менее приметным. Сектанты вошли в кабинет Дариуса, закрыв за собой дверь, и Ода тихо подскочил к ней, прижав ухо. — Приветствую, господин Джестер, — это был голос Дариуса, несомненно, но он был не привычным, слишком почтительным. Дариус ни с кем никогда так не разговаривал. — Блага тебе, брат Дариус, — произнёс Джестер; его голос был очень расслабляющим и будто туманил разум. Не будь Акира собой, поддался бы на его речи. — Да очистят Волны этот мир, — произнесло сразу множество голосов; очевидно, это часть их приветствия. Теперь у Акиры не осталось сомнений, что это культ, поклонявшийся Волнам. Ода не назвал бы себя хорошим парнем, совсем. Но он точно не стал бы сотрудничать с такими людьми. Хотя если бы им нужны были полулюди для жертвоприношения, то возможно Акира подумал бы над этим. Однако такие люди зачастую сумасшедшие, и работать с ними очень тяжело. — Что привело вас ко мне? — спросил Дариус всё с тем же непривычным почтением. — Брат Дариус, у нас для тебя очень важное задание, — произнёс Джестер; Акира вполне мог представить, как сектант поднимает руки, будто произносит речь перед народом. — Один из божьих воинов снизошёл к нам и просит защиты, пока его истинные силы не восстановятся. — Продолжал вещать Джестер. Ода задался вопросом: что у них за бог такой и что за воин? — Поможешь ли ты нам, брат Дариус? — Непременно, господин Джестер, я окажу всю возможную вам помощь, — голос Дариуса изменился, он стал будто бы благоговейным и восторженным. — Славно, блага тебе, брат Дариус. — Послышались шаги, похоже, они выходят. Акира тихо сбежал за угол и оттуда продолжил наблюдение. — Скоро наш благородный бог исполнит твоё желание. Очень скоро, — сказал Джестер, когда вышел из кабинета Дариуса. У Акиры была куча вопросов. Что за желание? Что за бог? Что за воин? Почему Дариус, один из членов торгового совета, который управляет Зебольтом, чуть ли не ноги целует главе сектантов? Ода решил всё разузнать как можно быстрее. Если эти ублюдки могут как-то навредить его делу, это надо пресечь в зародыше.
