Эффект наложения

      Когда кресло напротив в очередной раз скрипнуло, Драко начал планировать убийство.       Теодор Нотт был человеком с полным отсутствием какого-либо социального обоняния, чтобы уловить такие тонкие намёки, как: неоднократный взгляд на часы, вялые, односложные ответы или почти неуловимое: "Тео, свали нахер из моего кабинета!" и понять, что Драко его присутствие осточертело. Вместо этого он продолжал ерзать своей задницей в кресле для гостей в поисках положения, в котором было бы удобнее бесить Драко.       Несмотря на общую неусидчивость, на лице Тео застыло выражение человека, отягощенного сложными мыслительными процессами. Не отрываясь, он глядел на статуэтку, которую собственноручно поставил на стол Драко менее получаса назад.       Драко же мучился от мысли, что место, где он надеялся скрыться от всего нежелательного в своей жизни, было официально раскрыто Ноттом и осквернялось его присутствием с постоянной периодичностью.       Драко как раз взвешивал между собой две идеи: первая заключалась в том, чтобы скормить Тео злобным мозгам в комнате номер тринадцать, но мысль объединить приятное с полезным и протестировать на друге один из последних артефактов, медленно убивающий щекоткой, привлекала его не меньше.       Тео прервал его размышления:       — Должно быть, это какой-нибудь древний пенис, — глубокомысленно заключил он, и откинулся на спинку кресла, с наидовольнейшей улыбкой.       Драко глубоко вдохнул и принялся считать до пяти. Накладная, которую он едва заполнил, лежала под рукой. Чернила капали с пера, оставляя кляксы в пустующей строке "Описание". Нет, одержимость Нотта фаллическими формами, конечно, вызывала у него определённое беспокойство ещё в школе, но и он сам, к сожалению, не смог бы описать предмет перед собой никак иначе, как его глубоко озабоченный друг.       — Может, это даже слепок хозяйства моего пра-пра-пра... — Нотт продолжил череду приставок, пока Драко многострадально рассматривал графу.       Драко любил свою работу. Это была кристально чистая правда, не мантра, которую повторяешь, лишь бы пережить ещё один день. Работа в Отделе Тайн была… идеальной. Достаточно сложной, чтобы его мозг оставался активным. Уединённой, чтобы наслаждаться жизнью без косых взглядов. Но не затворнической, так как кабинет он делил с ещё одной ведьмой, с которой они вместе исследовали древние артефакты, в попытках разгадать их сущность.       Словно почувствовав, что Малфой вспоминал о ней, Гермиона Грейнджер вплыла в кабинет, уткнувшись в книгу и левитируя за собой ещё минимум дюжину. Проигнорировав людей в кабинете, слишком поглощённая чтением, она направилась к своему столу. Тихо и спокойно. Видите, почему не было лучше человека для совместной работы?       — ...прадедушки, — звонко закончил Нотт, гадёныш каким-то образом успел выскользнуть из кресла для гостей и расселся на столе. — Грейнджер, какая встреча!       Грейнджер чуть вздрогнула, застигнутая врасплох посторонним присутствием, но быстро собралась.       — Тео, — как всегда приветливо. — Что нового?       — Да вот, принёс вам с Драко новую игрушку. — Он махнул в сторону статуэтки. — Отрыл в поместье бабушки.       — Правда? — глаза Грейнджер загорелись любопытством. Она аккуратно расположила фолианты на своем рабочем столе и подступила к столу Драко.       Драко скривился, чем дольше он смотрел на этот глиняный пенис, тем меньше мог разглядеть что-нибудь другое.       Гермиона надела очки, висевшие на цепочке у неё на шее, и окинула статуэтку критическим взглядом. Драко исподтишка решил окинуть взглядом её фигуру. Сегодня был один из тех дней, когда она носила зелёное платье. Что означало, что это был самый лучший, так как оно идеально облегало её задницу, и худший, так как это означало, что она шла на свидание с кем-то ему ненавистным. Но только потому, что он ненавидел людей как концепцию.       Грейнджер уже во всю накладывала все возможные диагностические заклинания, когда Драко поймал себя на мысли, что пялится.       Он бросил быстрый взгляд, чтобы проверить не заметила ли она, но столкнулся лишь с дразнящим взглядом Нотта. Поганец поиграл бровями.       — Занятно, — финализировала Гермиона. — Похоже на обычную скульптуру, но магический след очевиден.       — Очередной ждун, — кивнул Малфой.       — Ждун? — спросил Тео.       Гермиона издала восхитительный смешок, от которого у него зачесалось в груди.       — Так мы с Драко называем артефакты, которые ждут какого-то события, чтобы активизироваться. Например, человек может десять лет носить кольцо и не подозревать, что оно артефакт, пока однажды не окажется на грани смерти. И только тогда кольцо сработает.       Увлекшись, она потянулась к артефакту, взяв его в руки, и крутя, чтобы рассмотреть подробнее.       — Или пока не прольется кровь, — прочистил горло Драко, кровь явно прилила к передней части его брюк. — Или пока владелец не произнесет определенную фразу. Или не окажется в нужном месте.       — Некоторые ждут конкретного человека, — кивнула Гермиона, махнув в его сторону глиняной скульптурой. — Другие — конкретного момента.       Тео перевел взгляд на Драко. Его губы сжались в две тонкие линии, когда он постарался без смеха выдавить:       — И вы думаете, эта штука из таких?       — Определенно, — ответила Гермиона. — Активной магии в ней нет. Никаких чар воздействия, никаких проклятий, никаких защитных контуров. Только глубокий остаточный след.       Погрузившись в свои мысли, она неосознанно потерла кончиками пальцев головку члена, и Драко мог поклясться, что почувствовала фантомное касание на собственной коже. Он кивнул, прикрыв веки чуть дольше нужного, потому что боялся, что все непристойности, которые генерировало его озабоченное воображение, отразятся в его глазах.       — И как вы поймёте, что нужно сделать, чтобы он заработал? — услышал он издалека голос Тео.       — Существуют различные методы исследований, иногда идея триггера зашифрована в самом внешнем виде артефакта... — Драко приоткрыл один глаз. Гермиона все ещё разглядывала вещицу в своих руках. На долю секунды блеск осознания отразился в её карих глазах, и Драко увидел, как розовый оттенок начал проклевываться на её щеках. Она быстро поставила артефакт на стол и отдернула руки как ошпаренная.       — В любом случае, — заговорила она чуть быстрее, смущенно поглядывая на свои ладони. — Я, к сожалению, слишком занята, чтобы помочь с этим. У меня уже есть один ждун, которого я пытаюсь разгадать.       Драко взглянул на шкатулку на столе Гермионы. Хитрая вещица, над которой они бились уже второй месяц. Каким бы сложным способом они не пытались её взломать, всё без толку. Дело дошло до того, что им пришлось пригласить иностранного специалиста, чтобы расшифровать иероглифы на железном корпусе. Грейнджер тяжело переживала тот факт, что где-то её знания были не всеобъемлющими, следствием чего и было, как он предполагал, её нападение на архивы по китайской письменности, книги по которой лежали у неё на столе.              — Ничего страшного, — Тео собой явно гордился, — уверен Драко справиться с этой загадкой самостоятельно.       Драко тяжело вздохнул.       — Планы на вечер? — как бы невзначай поинтересовался Тео.       — Так заметно? — Гермиона смущенно улыбнулась и принялась накручивать на палец цепочку для очков.       — Нет, ты всегда выглядишь изумительно. — Теперь Нотт заставлял Грейнджер всерьез покраснеть. Драко незаметно кольнул Тео пером в ягодицу, и тот, ойкнув, отскочил прочь с его стола.       — Спасибо, — поблагодарила Гермиона. — И нет, всё отменилось в последний момент.       — Абсолютно исключено, — Тео взмахнул руками, протестуя. — Ты пойдёшь с нами.       Драко не знал как, но Тео удавалось вытащить его на пару напитков каждую пятницу. Наверное, дело было в том, что когда речь заходила о желаниях Нотта, проще было подчиниться, чем бороться с этим.       — Нет-нет-нет, — Гермиона покачала головой, — не хочу вам мешать.       — Пожалуйста, Грейнджер, моя любимая сова умерла совсем недавно, и Драко согласился устроить мне вечер моральной поддержки. Но мы оба знаем, что это значит эмоциональный диапазон у него, как у зубочистки.       Драко уже упоминал о магической способности Нотта сочинять бред, в который все верят?       — Правда? — сочувственно произнесла Гермиона.       — Нет... — было вмешался Драко, но Тео сразу его перебил.       — Драко, милый, я явно лучше знаю, когда умерла бедняжка Джеральдина.       Сдавшись, Драко откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Он проклиная себя за тот момент слабости, когда, согретый теплом камина в поместье Нотта и несколькими крепкими напитками, он имел неосторожность признаться в своей тихой тоске по Гермионе Грейнджер. Начиная с того дня Нотт со всем своим малочисленным изяществом пытался помочь Драко. Помощь его, ранее заключавшаяся в неуместных советах и попытках втянуть Гермиону в разговор, когда он был в их кабинете, очевидно переходила на новый, ещё более раздражающий уровень.       Малфою было вполне очевидно, что всем его фантазиям, начиная от вполне невинных и заканчивая теми, которые прокрадывались в его голову, когда он был один в кровати, суждено было остаться чем-то несбыточным. Тео же был мечтателем, считавшим, что раз Грейнджер приняла извинения Драко за его поступки, когда они были школьниками, и находила общение с ним терпимым настолько, чтобы без проблем работать вместе, то у Драко были "все шансы".       Иногда оптимизм Тео пробивался сквозь толстую оболочку циничности Драко, давая ему изумительную возможность почувствовать себя жалким дураком, стоило вспомнить, кем он был.       Стук планшетом по лбу с записью о чёртовой фигурке члена вырвал его из собственных мыслей. Он выпрямился на стуле и оглядел кабинет, понимая, что Грейнджер нигде не было.       Тео бросил планшет обратно на стол и, вздохнув: —Клянусь, без моей помощи ты обречён умереть в затворничестве, окружённый засохшими членами, — потянул Драко из кресла и начал толкать в сторону выхода из кабинета.