— Приятно знать, что моя добродетель не пострадала, — с облегчением произнёс Малфой.
27 июня 2026 г., 05:04
Головная боль была первым, что Гермиона почувствовала, отходя от сна. Мозг словно переехали, станцевали на нём, нашпиговали иголками, а после сгрузили обратно в черепную коробку.
Она попыталась приоткрыть один глаз, чтобы оценить обстановку, но безуспешно. Любая мысль о перемещении или простой мыслительный процесс вызывал жгучее покалывание в висках.
После ещё пары не увенчавшихся успехом попыток прийти в себя, она смирилась со своей участью в ближайшее время пребывать бесформенной массой, растекшейся по кровати.
Способность ориентироваться во времени и пространстве возвращались к ней миллиметровыми шагами.
Когда головная боль уменьшилась или приелась настолько, что перестала быть чем-то перегружающим, Гермиона пробно пошевелила пальцами ног, затем попыталась перевернуться на спину. Перемещение пагубно сказалось на состоянии её головы, атакованной новым приливом боли.
Гермиона недовольно простонала в подушку. Во рту пересохло, а в голове было поразительно пусто, за исключением тупой мучительной пульсации.
Вот как выглядело похмелье в ранние тридцать.
Когда она наконец набралась сил, чтобы разлепить глаза, в них, как и ожидалось, ударил яркий свет.
Гермиона проморгалась, открывая для себя всё больше новых ощущений.
Первое, о чём она догадывалась ещё в полудрёме, — она была голой. И второе, что было ей до этого момента неизвестно, — в постели она была не одна.
Вскрикнув, она скатилась с кровати и плюхнулась на ковёр, попутно стягивая одеяло.
Она медленно подняла взгляд, разглядывая обнаженную фигуру Малфоя, разлегшегося в её постели в позе под названием, как непринужденно выглядеть словно картина эпохи Ренессанса. Выражение его лица было непривычно безмятежным. Волосы, которые он в какой-то момент решил держать ниже плеч, жидким шелком растекались по подушке и в утренних солнечных лучах, наполнявших комнату, почти сияли. Взгляд Гермионы неконтролируемо скользил по его гладкой подтянутой груди, плоскому животу и ниже к мышцам бедра, прикрывавшего самую интимную часть.
Каким образом этот человек, который четверть недели с ней в кабинете, чаще всего в сидячем положении, мог выглядеть... так?
За Малфоем на комоде сидел Живоглот, наблюдая сцену из первого ряда. Он пересекся с ней взглядом, потом посмотрел на Малфоя, чей оголенный зад был повернут прямо к нему, потом снова на неё, и издал самый осуждающий фырк, на который способен кот.
Малфой зашевелился, морщась, то ли от холода, то ли от того, что состояние его головы было ничуть не лучше её собственного. Затем медленно открыл глаза.
Заметив её на полу, замотанную в одеяло, Малфой вскочил с кровати:
— Какого х… — осознав свою наготу, он схватил её любимую подушку в форме сердца и прижал к паху, — хрена!
Живоглот спрыгнул с комода, в последний раз окинув их взглядом, который ясно говорил: "справляйтесь сами", и вышел из комнаты.
— Я… — начала Гермиона.
— Мы?.. — спросил Малфой, беспомощно оглядываясь по сторонам.
Гермиона медленно поднялась, стараясь сохранить равновесие и оставшееся достоинство. Прикрыв на секунду глаза, она слегка сжала внутренние мышцы, пытаясь разведать обстановку. Прошло довольно много времени, чтобы она не заметила, что что-то произошло.
— Нет, — вынесла она свой вердикт через пару секунд.
— Нет? — переспросил Малфой, звуча почти расстроено.
Гермиона покачала головой, неловкость ситуации окутывала её всё сильнее. Она двинулась к выходу из комнаты, пару раз споткнувшись об одеяло.
— Оденься, я подожду тебя в гостиной, — сказала она и прикрыла за собой дверь.
Боль накатила с новой силой, так что слёзы выступили на глазах. Она заползла в ванную комнату, чтобы умыться и накинуть халат. Взглянув в зеркало, она тяжело вздохнула. Выглядела она подстать тому, как себя чувствовала.
Малфой тихо выругался за стенкой.
Перемещаясь по крохотной комнате, исполнявшей роль и кухни, и гостиной, она попеременно опиралась на что-нибудь из мебели, чтобы перевести дух.
Мерлин, сколько она выпила вчера?
Запах кофе был почти благословением, когда она поставила турку на плиту.
Опершись лбом о кухонную тумбу, она глубоко вдыхала, пытаясь привести свои мысли в порядок. Воспоминания о прошедшем вечери были бесформенной жижей, протекающей сквозь пальцы, стоило их коснуться. Она помнила бар, и Тео подающего им напитки, потом его образ рассеялся и были лишь они с Драко, он оперся локтем о барную стойку и смотрел на неё так как будто...
Кофе выкипело, наполняя комнату запахом гари и жареного зерна.
Она чертыхнулась, переставляя турку с огня.
В это время Малфой вышел из спальни, выглядя гораздо более собранным, чем она, хотя оттенок его кожи имел такой же болезненно-зеленый оттенок, что она видела в зеркале пару минут назад.
Гермиона разлила остатки кофе по кружкам и протянула одну Драко, побуждая его подойти ближе.
Малфой принял напиток и оперся боком о тумбу. Сделал первый глоток, довольно промычав.
Гермиона последовала его примеру, чувствуя, как медленно растворяется туман в её голове.
Когда Гермиона наконец нашла смелость по-настоящему взглянуть на него, пытаясь не вспоминать о новообретённых утренних знаниях, подлый мозг, словно открыв способность видеть сквозь одежду, подкидывал ей фрагменты из памяти.
Гермиона отвернулась и сделала ещё один глоток кофе. Пытаясь хоть немного заземлиться, она принялась осматривать свою скромную обитель, но тут же пожалела об этом решении. В квартире был откровенный бардак: повсюду была разбросана одежда, на спинке дивана прослеживали следы когтей Живоглота, в солнечном свете в комнате было видно каждую пылинку и она насчитала как минимум пять грязных кружек, хаотично расставленных по комнате.
Смущение, которое она не прекращала испытывать с начала утра наслаивалось, приобретая всё новые и новые грани.
— А ты... — она остановилась, чтобы прочистить горло, готовясь к очередному удару по своим ушибленным чувствам. — Ты не мог бы рассказать мне, что вчера произошло?
Она рассматривала кофейные остатки на дне своей кружки, пока ждала его ответа. На секунду они сложились в фразу "лучше бы тебе не знать, девочка".
— Честно говоря,— сказал Малфой ровным тоном. — Я мало что помню, начиная с третьего напитка.
Гермиона покосилась на него. Малфой потягивал кофе разглядывая её комнату, без какого-либо интереса. Как он мог быть так спокоен, когда она уже мысленно сочиняла письмо Тео, с мольбой прояснить ситуацию.
Гермиона прищурилась, наблюдая, как он ставит свою кружку в раковину, и легонько отряхивает руки о брюки, словно не зная чем их занять. Одно маленькое неприятное подозрение закралось ей в голову.
Малфой всегда был очень... профессионален. За годы работы с ним, она не получила от него ни единого слова или взгляда, пересекающего границы под названием "коллеги". Хотя за такое количество проведенного вместе времени лично она осмеливалась называть их друзьями. Однако он не был достаточно близким другом, чтобы знать, что она действительно не любила бары. А крепкая выпивка делала её немного безбашенной. Прошлым вечером Гермиона была вдохновлена идеей провести с ним немного времени, но сегодня, столкнувшись с последствиями, она не могла не задуматься: не натворила ли она что-то столь неловкое, что Малфой со всем его изяществом пытался дать ей легкий выход из ситуации.
— Наверное, я пойду домой, — тихо добавил Драко. — Увидимся на работе, Грейнджер?
Она вынырнула из своих мыслей, с удивлением обнаружив, что он каким-то образом оказался прямо перед ней.
Гермиона кивнула, внутренне она была готова к истерике.
— Да, забудем, что это произошло, — его голым она вряд ли могла забыть, но всё же.
Гермиона вдруг почувствовала прилив нервной энергии и принялась играть с узелком халата, глядя на его ботинки.
— Хотя, мы уже забыли, так ведь? — нервно хихикнула она, слова лились из неё по собственной воле. — В любом случае, ничего ведь и не было, так что...
Она чувствовала, как её лицо медленно нагревалось от собственной глупости.
— Приятно знать, что моя добродетель не пострадала, — с облегчением произнёс Малфой.
Гермиона уставилась на него, потеряв мысль. Его губы медленно растянулись в дразнящей улыбке, когда он шагнул чуть ближе. Словно хотел успокоить её своим присутствием. Однако это возымело обратный эффект, потому что она вдруг почувствовала его близость так отчётливо, что её первым инстинктом было двинуться навстречу. Словно маленький крючок, зацепившись под её рёбра, мягко потягивал её чуть ближе.
Тихий стук вывел её из транса. Она обернулась к источнику звука. За окном сидела сова, зажав в клюве свежий выпуск Пророка. Гермиона забрала газету, захлопнув окно перед самым носом у совы, ожидающей привычное угощение, и кинула газету на стол.
Она принялась мерить маленькое пространство шагами. Концентрация беспокойства и смущения достигла предела. Виски снова покалывало. Гермиона не могла и не хотела терять ту тонкую дружескую связь между ними из-за дурацкой пьяной выходки.
— Знаешь, если я вела себя странно, — сказала она, не смотря в его сторону.
— Грейнджер... — мягко перебил её он, как всегда ужасно вежливый.
— Или может сказала что-то ужасное, или...
— Грейнджер, — более твёрдо сказал Малфой, но она продолжила, намеренная донести свою мысль.
— Я очень ценю нашу дружбу, Драко, так что...
— Грейнджер, — прикрикнул он, и она остановилась.
Он стоял с Пророком в руках, казалось, совершенно не заинтересованный её примирительной речью. Его лицо было заметно беспокойным. Заметив, что он привлёк её внимание, Драко повернул газету первой полосой к ней.
На обложке красовалась фотография их двоих, обменивающихся поцелуями прямо около здания Министерства. Гермиона несколько раз глупо моргнула, наблюдая, как их губы сталкивались в беспорядочном темпе. Её пальцы скользили по его волосам, пока руки Драко смещались от талии к бедрам, притягивая тело ближе, снова и снова.
Оторвавшись от картинки, она скользнула взглядом ниже мимо вульгарного заголовка, пока не наткнулась на новость, которую можно было прочитать на странице третьей: взрыв в Отделе Тайн.
