The Boy Is Mine

Тихонько мяукая себе под нос мелодию, что раздавалась в наушниках, Чонгук устало привалился к стенке лифта. Сегодняшняя смена была тяжёлой. Они всегда были тяжёлыми в ночь с пятницы на субботу: все стремились сбросить накопленное за рабочую неделю напряжение. И бар Хосока подходил для этого как нельзя лучше. Ноги гудели от усталости, в глаза будто песка насыпали, да и все остальные части тела умоляли хозяина принять уже горизонтальное положение. Мысли о том, с каким удовольствием он сейчас примет горячий душ и завалится спать, заставляли Чонгука блаженно улыбаться своему отражению в начищенном зеркале.  Напоследок дрогнув, лифт выплюнул своего единственного пассажира на последнем, тринадцатом этаже. Лениво стянув с плеча чёрный рюкзак, Чонгук принялся ковыряться в многочисленных карманах в поисках ключей, нелепо согнувшись практически пополам, когда в него что-то врезалось, больно припечатав его макушкой о дверную ручку.  — Блять! Какого хера? — он зашипел, одной рукой хватаясь за ушибленное место, а второй вынимая из ушей злополучные наушники. На него что, напали? — …катись к чёрту, Сухо! — в сознание врезался грубый, охрипший от криков голос. — Какая же ты скотина! Я, блять, ненавижу тебя! Между головами Чонгука и, по всей видимости, Сухо просвистел смартфон. Глухо ударившись о железную дверь Чонгука, телефон отлетел на кафель и, жалобно моргнув разбитым в пыль экраном, погас.  — Истеричка! — завопил новый знакомый Чонгука, заставив того поморщиться от громкости. — Ты долбанная драма куинн, Тэхён! Это была всего лишь простая переписка!  — Ах, переписка! — злобно зашипел парень и так хищно раздул ноздри, при этом сузив глаза, что испугался даже Чонгук. — Просто, блять, переписка?! И как же много тех, кому ты скидываешь свой член в простых переписках, а, Сухо?! Подобрав чужой гаджет с пола, лишь для того чтобы через секунду снова швырнуть его в хозяина, Тэхён подскочил к несчастному отправителю дикпиков и с силой пнул его ладонями в грудь. Сухо от этого незамысловатого нападения снова впечатался спиной в грудь стоящего позади Чонгука. Теперь дверная ручка впилась ему в поясницу, от чего он недовольно цыкнул.  — Эй! Это всё, конечно, жутко захватывающе, но ты не мог бы перестать швырять своего парня на меня? Чонгуку в отличие от этих двоих вдруг стало весело от развернувшейся картины. Никаких дорам не надо с такими соседями.  — Это не мой парень! — злой взгляд Тэхёна вмиг стер с лица Чонгука набежавшую улыбку. — Проваливай, Сухо. Меня от тебя тошнит, клянусь. Тэхён раздражённо тыкал длинным пальцем в кнопку вызова, а когда двери распахнулись, принялся заталкивать в кабину дезориентированного Сухо. — Забудь, блять, обо мне, ясно?  — Ну, прости, Тэтэ, — вдруг залебезил цифровой изменщик, цепляясь руками за предплечья Тэхёна, от чего тот скривился. — Мне просто было скучно, вот я…  — Скучно?! — Тэхён с силой выдернул руки из чужого захвата. — Так же скучно, как мне было с тобой трахаться?  Чонгук расхохотался. И очень пожалел об этом, когда увидел, как Тэхён, чуть склонив голову вбок, повернулся к нему, а в глазах его мелькнуло что-то такое, отчего Чонгук сразу понял: он следующий в раздаче пиздюлей. Вжавшись в стену, он проводил взглядом Тэхёна, который закинул мертвый телефон в кабину к своему обладателю.  — Я жалею, что потратил на тебя своё время. Ты такая дрянь, Сухо. Это звучало не зло, а даже как-то устало. Чонгуку стало жаль парня, который, зачесав свои вьющиеся пряди назад и шумно выдохнув, вновь вернул свое внимание притихшему соседу. — Смешно тебе? Ты кто вообще такой, м? — и так изящно дёрнул подбородком в сторону Чонгука, что тот залип на перекатах мышц под загорелой кожей на шее. Полы черного халата разъехались от возни, обнажая точеные ключицы и подкаченную грудь сверху и стройные длинные ноги внизу. — И прекрати меня разглядывать, я не в том настроении.  — Чонгук. Чон Чонгук, — с трудом оторвав взгляд от соблазнительной картины, Чонгук поднял глаза на собеседника. Очень хотелось уточнить, можно ли ему будет продолжить разглядывание, когда Тэхён будет в том настроении. — Пиздец, как познавательно. Я живу тут уже два года и первый раз тебя вижу, Чон Чонгук.  Что-то волнующее было в том, как слоги собственного имени звучали этим низким, опасным голосом.  — Я переехал пару недель назад.  — Поздравляю с новосельем! — уровень сарказма в чужом тоне превышал все допустимые значения. — Понравилось представление? — Честно говоря, не очень. Да и к тому же больно, — Чонгук обижено надул губы, снова прикладывая ладонь к макушке, где уже начала наливаться шишка.  — А нечего путаться под ногами! — Эй! Я тут живу вообще-то! — возмутился Чонгук. — А ты мог бы выяснять отношения со своим парнем у себя в квартире, а не на лестничной клетке.  — Ещё раз назовешь этого мудака «моим парнем», и я клянусь, травмирую тебя еще раз.  — Пф! Это что, угроза? — уголки губ дёрнулись с скептичной ухмылке. — Я занимаюсь боксом между прочим.  — Между прочим, я когда-то служил в спецназе. Вырубить тебя дело трёх секунд. И никакой бокс тебе не поможет.  — Ты слишком красивый для спецназа, — выдохнул Чонгук. Упс. Он сказал это вслух. Зачем он сказал это вслух? — Знаешь, что? — Тэхён как-то недобро оскалился. — А катись-ка ты тоже к чёрту, — длинный палец больно ткнул грудную клетку Чонгука. — Дальше своего носа ни хуя не видите.  — Но ты точно дальше моего носа, — Чонгук на мгновение скосил свои круглые глаза к носу. — И я абсолютно уверен, что ты не плод моего уставшего от одиночества воображения, — он готов был поклясться, что в глазах напротив мелькнули смешинки, но их обладатель слишком быстро совладал с собой, — и приятно познакомиться, кстати.  Чонгук осторожно отвёл руку Тэхёна в сторону и протянул свою для рукопожатия, нервно зацепив прокол в губе зубами. Смерив его нечитаемым взглядом, Тэхён всё же вложил свою ладонь в ладонь Чонгука, который готов был позорно пискнуть от того, какой сухой и тёплой, идеальной была чужая кожа. Ещё эти чёртовы длинные пальцы с идеальными ногтевыми пластинами… и тонкие запястья с аккуратно выпирающими косточками… и переплетения вен, уходящие вверх под рукава такого ненужного халата. Не задумываясь, он слегка огладил чувствительную кожу большим пальцем, от чего рука Тэхёна дрогнула. Как там пишут в любовных романах? Между ними вспыхнула искра? Ничего между ними не вспыхивало, небо не свалилось на голову, а земля не разверзлась под ногами. Но Чонгуку почему-то страшно не хотелось выпускать чужую ладонь из своего захвата. Всё это длилось секунды, но все же дольше отведенного приличиями времени.  — Отпусти, липучка, — голос Тэхёна смягчился. — Мне тоже, — увидев вопрос в чужих глаза, пояснил, — Тоже приятно познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах. И извини. За голову и грубость. Да, и вообще, что впутал тебя в эти разборки.  — Ничего страшного. Только не связывайся больше с мудаками.  — У них на лбу не написано, знаешь ли, — не удержался от шпильки Тэхён.  — Подожди минуту, я возьму машинку, и мы догоним этого придурка. Ты вырубишь его своими спецназовскими штучками, а я набью ему на лбу огромную кривую тату. Идёт?  Чонгук всё-таки добился улыбки Тэхёна. И залюбовался. Снова. Квартиры в этом районе не были слишком дорогими, но и дешёвыми для студента последнего курса с кучей подработок их не назовёшь. И если до этой минуты Чонгука периодически терзали сомнения о целесообразности таких трат, то сейчас все они разбились об обворожительного парня напротив. Чонгук совсем немного романтик и верит в судьбу. Хосок называет его придурком. Ну, и кто теперь придурок, Хо?  — …приём! — у лица щелкнули пальцами. — Ты вообще меня слушал?  — Чёрт, прости. Я с ночной смены и так устал. А ты так красиво улыбался. Я замечтался.  — Так ты не тату-мастер? —  Тэхён на этот раз просто проигнорировал комплимент.  — Нет. Это так, хобби, бью иногда по знакомству. Я работаю барменом у Хосока, — бровь Тэхёна вопросительно взметнулась, и Чонгук пустился в объяснения. — Это мой старший брат. Двоюродный, по правде говоря, но ближе, чем родной. У него свой бар. Но это только по ночам три раза в неделю. По будням вечером я бариста. А ещё сисадмин на удалёнке для фирмы своих друзей. А вообще я студент и будущий графический дизайнер. И пою неплохо, — зачем-то добавил в конце. Будто анкету на сайте знакомств заполнил. Тэхён хмыкнул, сложив руки на груди.  — Что ж, впечатляет. Сколько тебе, говоришь? — Двадцать три.  — Тогда можешь называть меня хёном, Чонгук-и. Мне двадцать пять. А теперь иди спать. И не забудь приложить лёд.  На этих словах пальцы Тэхёна осторожно вплелись в волосы Чонгука, нащупывая шишку. Нужно будет действительно приложить лёд, только не к ушибу. Потому что даже такая незатейливая ласка отзывалась в паху чем-то тяжёлым. У Чонгука слишком давно не было отношений, чтобы спокойно реагировать на чужую заботу.   — Мама в детстве говорила, что поцелует, и всё пройдёт. Может попробуешь, хён? — если бы человеческий организм обладал способностью мурлыкать, Чонгук бы обязательно так и сделал, подставляясь под чужую ладонь.   — Не наглей. А то я решу, что ты такой же мудак, как и все остальные. А мне бы не хотелось разочароваться в твоей прелестной мордашке. Сладких снов, Чонгук.  И напоследок проведя костяшками пальцев по заалевшей скуле, Тэхён скрылся в глубине своей квартиры. Звук щёлкнувшего замка вывел Чонгука из оцепенения. Что ж, сны в этот раз действительно обещают быть сладкими.  *** Тэхён поправил повязку на голове, не дающую его волосам лезть в глаза, и натянул на руки резиновые перчатки. Щедро плеснув в ведро с водой чистящее средство с отдушкой из лаванды, он принялся за мытьё полов. Он всегда любил мыть их руками, справедливо полагая, что ни одна, даже самая разрекламированная швабра не сделает этого также тщательно.  После того, как он выставил наглую рожу Сухо, было принято решение собрать и выкинуть всё то барахло, что он успел натащить в квартиру Тэхёна за последние полгода. Хотелось мелодраматично спалить все в знак того, что этим отношениям конец, но установленные в кухне противопожарные датчики быстро охладили пыл. Да, возможно, он и драма куинн, но уж точно не Сухо запрещать ему быть собой. Этот недоумок даже не догадался прятаться. У Тэхёна никогда не было проблем с доверием и дурной привычки лезть в чужие телефоны, читать переписки, знать пароли; как не было и прочей параноидальной чепухи, свойственной неуверенным в себе или слишком любопытным людям. Но тут всё произошло само собой. Сухо ушёл в душ, когда его телефон начал разрываться от входящих сообщений. А Тэхён ненавидел ранние насильственные подъемы. Особенно в свой законный выходной. Поэтому и схватил чужой гаджет в тот самый момент, когда на экране вспыхивали отрывки совершенно недвусмысленных сообщений. Складывать два плюс два долго не пришлось, всё было слишком очевидно. И очень мерзко. В первую очередь от самого себя: Тэхён снова впустил в свою жизнь какого-то придурка, не способного удержать член в штанах. Снова купился на обманчивую внешность и красивые слова. Снова не послушал голос разума, живым олицетворением которого был лучший друг. Юнги ещё ни разу не ошибся в первичной оценке партнёров Тэхёна. С одной стороны это ужасно бесило, но с другой придавало ещё больше ценности такому незаменимому другу со способностями провидца. Мысленно Тэхён ещё раз поклялся себе впредь всегда его слушать.  Покончив с полами, Тэхён прихватил из холодильника лоток с клубникой, включил какую-то бессмысленную ерунду на ноутбуке и устало растянулся на диване в гостиной. В голове уже не первый час шёл бой: в правом углу ринга злость и раздражение на Сухо, а в левом щекочущее любопытство, которое разбудил в нём новый сосед. Ну, вот, стоило ему узнать о боксе, как в голове уже какие-то углы. Чёрт бы побрал горячих боксёров с оленьими глазками. Нет, парень в целом был хорош собой. Несмотря на накал страстей, Тэхён успел оценить и ширину плеч, и мягкость волос, и тёплую улыбку с трогательной родинкой под нижней губой. Но глаза. Эти блядские чёрные глаза со слегка растёкшейся подводкой, которая придавала им ещё более вызывающий вид. Такие живые, ищущие, цепляющие. Тихонько взвыв, Тэхён ещё глубже зарылся в мягкие подушки. Он точно ненормальный. Не успел выставить за дверь одного, как уже фантазирует о другом, а ведь он даже не ветреный. Его половых партнеров к двадцати пяти годам можно было пересчитать по пальцам одной руки. Собственно ровно столько и нужно пальцев, чтобы посчитать до пяти. Ещё меньше было тех, кому он признавался хоть в каких-то чувствах. Тут дальше единицы и ходить не нужно. А слова о любви из его уст не слышал вообще никто. И не потому что Тэхён сухарь, просто он до сих пор верил, что любовь это какая-то единоразовая акция. Случается единожды, бесповоротно и навсегда, а ещё не прощает тех, кто разбрасывается громкими словами. Ещё ни в ком и никогда Тэхёну не хотелось утонуть, раствориться или как там обычно выражаются в таких случаях. Но безнадёжно хотелось хоть раз испытать что-то подобное.  Тэхён запихнул в рот очередную ягоду и чуть не подавился, услышав крики со стороны входной двери. За секунды добравшись до неё, он прильнул к глазку и забыл, как жевать. Челюсть буквально отвисла, а по подбородку потёк клубничный сок. Какого хрена тут происходит? И почему Юнги выкручивает ухо Чонгуку? — Эй! — Тэхён распахнул дверь. — Ты совсем ополоумел? Ты что творишь, Юнги? Ну-ка, отпусти его.  — Тэхён-а… — так сладко его друг улыбался только в одном случае: когда был мертвецки пьян. Догадка подтвердилась, стоило Тэхёну приблизиться к нему. — Фу, ты что самогоном налакался? Да, отпусти ты его уже, наконец! — Вот ещё! Будет знать, как изменять моему другу!  Тут до Тэхёна дошло.  — Это не Сухо, идиот! — Да? А почему тогда он ошивался у твоей двери? — потянув Чонгука за многострадальное ухо к своему лицу, Юнги принялся внимательно изучать свою жертву. — Ну, точно. Я ещё подумал, когда этот мудила успел так раскачаться. Прости, приятель, обознался. На этих словах Юнги неуверенно покачнулся, и если бы не добросердечный Чонгук, то точно грохнулся бы коленями на плитку.  — Второй раз меньше чем за сутки я страдаю из-за твоих мужиков, Тэхён. Это не лестничная площадка, а дурдом. У тебя всегда так весело? — Он не мой мужик. Он мой друг. И пьяный дурак. Сильно болит? — Тэхён виновато посмотрело на побагровевшее ухо Чонгука.  — Ничего, до нашей с тобой свадьбы заживёт, — Чонгук покрепче перехватил отключающегося Юнги. — Если сюда не заявится ещё какой-нибудь твой ухажёр с бейсбольной битой, например, то у меня есть все шансы дожить до утра. Куда его? — Пойдём, — Тэхён пошире распахнул свою дверь, приглашая странную парочку внутрь. — Прямо по коридору гостиная, свали эту тушу на диван, а я пока поищу лёд.  Коротко кивнув, Чонгук потащил свою неожиданную ношу вглубь чужой квартиры, осматриваясь на ходу. Квартира была просторнее чем та, что снимал он сам. Тёмные деревянные полы контрастировали со светлыми стенами, которые были увешаны картинами современных художников и фотографиями. На полу перед раздвижной стеклянной дверью в гостиную стояла кадка с милым деревцем. Сама гостиная почему-то навевала мысли о жилище не в Сеуле, а где-нибудь в Париже. Во всяком случае именно так Чонгук представлял себе пристанище какого-нибудь экзальтированного театрального критика родом из Франции. Поправив бархатную подушку, он аккуратно уложил Юнги на стоящий посреди комнаты диван, не забыв стянуть с того кроссовки. Без отягощения в виде пьяного тела разглядывать комнату стало ещё интереснее. Окна выходили на две стороны. Одно прямо перед диваном, второе слева с выходом на балкон. Рядом с ним стояла кушетка с гнутой спинкой, а за ней торшер, заливающий комнату тёплым ненавязчивым светом. Льняные занавески лениво колыхались от рвущегося внутрь летнего ветра. Всё пространство от одного окна до другого и противоположную стену занимали открытые полки, уставленные книгами, журналами и комиксами вперемешку со всякими безделушками, статуэтками и горшками с живыми цветами. Перед диваном стоял изящный журнальный стол, заваленный блокнотами, коробками с карандашами и заметками. Шаткую стопку из книг венчал ноутбук, с поставленным на паузу сериалом. Сбоку даже как-то горделиво восседал лоток со свежей, заманчиво поблескивающей клубникой. Воровато оглянувшись на дверь, Чонгук схватил сочную ягоду. В конце концов он заслужил хоть какую-то награду за все свои мучения.  — Ага, угощайся. Ни в чём себе не отказывай, — Низкий голос неожиданно раздался со стороны балкона.  — Блять. Ты меня напугал. Как ты тут оказался? — Чонгук точно заметил бы, если бы Тэхён зашёл через дверь.  — Балкон. Даже скорее терраса. Она соединяет кухню и гостиную. Я купил эту квартиру только из-за нее, — Тэхён протянул Чонгуку пакет со льдом, завёрнутый в полотенце. — Зимой не так здорово, но в тёплое время года это моё любимое место в доме. Пойдём? Я хочу курить. Клубнику можешь взять с собой, — он с тоской посмотрел на мирно посапывающего Юнги. — Вся квартира перегаром провоняет. Опять. Как же он меня достал. Каждый раз приходит отсыпаться ко мне.  — Его пьяного что, жена домой не пускает? — Чонгук последовал за Тэхёном на террасу. — Нет. Этот чудик женат на музыке. Его студия здесь неподалёку. Их трек занял какое-то там место в чарте, вот и отмечал. А домой ехать далеко.  Они вышли на улицу.  — Вау… — это всё, на что хватило восхищённого Чонгука. Взору  открылся вид на вечерний Сеул на другом берегу реки. Огни бликовали на спокойной водной ряби, распадаясь на сотни огоньков поменьше. Тёмно-багровое закатное небо, отражаясь в стёклах зданий напротив, заливало всё вокруг нежным светом. Чонгуку и до этого события сегодняшнего дня казались какими-то нереальными, а в этой обстановке и вовсе сказочными.  Пол на террасе был выстлан палубной доской. Под небольшим навесом, отходящим от стены, стояла садовая мебель, усыпанная подушками всех цветов и размеров. Тэхён украсил небольшое пространство гирляндами и пышными цветами в пузатых горшках.  — Садись. Хочешь пива? Или, может, вина? — Тэхён растянулся на небольшом диванчике и сгрёб с подлокотника пачку сигарет. Прикурив, он махнул рукой в сторону, указывая на мини-холодильник. — Бери, что хочешь. Стаканы в нише под столом.  — А ты? Будешь вино? Один я целую бутылку не уговорю. А если и получится, то скорее всего прилягу где-нибудь рядом с Юнги, а мне ещё на работу.  — Ну уж нет. Двух храпящих под дверью спальни алкашей я не потерплю. Так что составлю тебе компанию.  — Белое или красное? — присев на корточки, поинтересовался Чонгук.  — Белое. Кроме ягод закуски в доме все равно нет, — Тэхён нервно постукивал пальцами по обивке. Очертания ягодиц Чонгука слишком очевидно проступили под тонкой тканью домашних джоггеров, когда тот присел у холодильника, а Тэхён не был слепым. К тому же его с детства тянуло ко всему прекрасному. С трудом оторвав прожигающий взгляд от чужой задницы, Тэхён задал вопрос, который с самого начала вертелся у него на языке. — Так что ты делал у меня под дверью? — Хотел позвать тебя к нам в бар сегодня. Я не успел позвонить, когда этот бухой коротышка на меня накинулся.  Тэхён прыснул, а Чонгук наконец выудил из холодильника бутылку вина. — Зачем? — У него спроси, когда проспится. — Чонгук сел напротив и ловко откупорил бутылку, разливая вино по заранее подготовленным бокалам.  — Я не про причины нападения коротышки. Кстати, не называй его так, он хоть и крошечный, но сильный. И злой бóльшую часть времени, — Тэхён подхватил изящную ножку и с наслаждением влил в себя прохладную жидкость. — Зачем ты хотел позвать меня в бар? — Ты мне понравился? — бесхитростно пожал плечами Чонгук, мягко улыбаясь. Взгляд его при этом скользнул к губам Тэхёна. У них же практически свидание. Не хватает только романтичной музыки. — К тому же ты наверняка переживаешь болезненный разрыв, а в таких случаях просто необходимо напиться в хорошем баре в приятной компании.  — Это наблюдение из личного опыта? — Тэхён глубоко затянулся и нарочно откинул голову назад, кожей чувствуя жадный взгляд на своей шее.  — Ты ведь специально это делаешь, да? Можешь не стараться так сильно, хён, я уже мысленно завёл с тобой детей и двух собак, — А ещё отсосал прямо на этом диване, стянув с тебя эти дурацкие шорты. Но это осталось неозвученным. И невоплощенным в реальность. Пока что.  — Мне кажется, ты торопишь события. Я знаю тебя меньше суток, а ты уже придумал клички для несуществующих питомцев.  — Кстати, нет. Придумать имена для детей оказалось проще. Как тебе Мару для девочки и Дэян для мальчика? Третье можешь придумать сам.  — Ты псих, ты в курсе? — Тэхён безотрывно следил за чужими глазами, в которых отражались сотни огоньков от развешанных повсюду гирлянд, производя какой-то невероятный эффект. Кто из них псих, ещё вопрос. — Нет. Я просто всегда говорю то, что думаю.  — Так ты поэтому занялся боксом? Надоело огребать за свой длинный язык? — Сегодня я огрёб два раза, даже не успев раскрыть рта. Но язык у меня и правда длинный.  Блять. Тэхён покраснел. Так быстро, как никогда ещё в своей жизни не краснел, что не осталось незамеченным.  — Что ты там себе уже нафантазировал, м, хён? — блаженно протянул Чонгук, наклоняясь чуть вперёд. А потом провел языком по внутренней стороне щеки. И ещё раз. — Семечко от клубники застряло. Ещё чуть-чуть и Тэхён сорвётся и найдет это мифическое семечко в чужом рту собственным языком. Чем дольше он смотрел на Чонгука, тем больше его собственный рот наполнялся слюной. Желание сожрать человека в первый же день знакомства явно не было чем-то нормальным, но и контролировать себя Тэхёну не хотелось. Всё это было слишком ново и собственные реакции только подстёгивали возникший интерес.  — Это было грязно, Чонгук-и. Прекрати так нагло флиртовать. — А то что? Вырубишь меня? — и надулся. Совершенно по-детски надулся, а Тэхён мысленно взвыл от желания стиснуть эти щёки своими пальцами и вгрызться в розовые губы. Вино было плохой идеей.  — Тебе на работу не пора?  — Не-а. У меня есть ещё минимум час, чтобы споить тебя. Я так понимаю, со мной ты не пойдёшь. — Не пойду. Не могу бросить Юнги одного. Он проснётся и начнёт тыкаться по квартире, как слепой ворчливый котёнок. И зачем тебе меня спаивать?  — Чтобы ты расслабился и перестал делать вид, что тебя смущают мои намёки.  — Если ты так намекаешь, то боюсь представить, как ты выражаешься напрямую, — Тэхён по привычке хотел запустить руку в свои волосы, но наткнулся на повязку. Он, что, все это время торчал тут, истекая слюной на Чонгука, в дурацкой серой повязочке с кошачьими ушками?  — О, нет, — Чонгук перегнулся через стол, хватая впавшего в ступор Тэхёна за руку. — Не снимай. Миленько. Тебе идёт, — и улыбнулся так обворожительно, обнажая слегка выступающие передние резцы, что изо рта ошарашенного Тэхёна чуть не вырвалось жалобное «укуси меня». Да что с ним такое? Может, Чонгук подмешал что-то в его бокал? Тэхён перевёл растерянный взгляд на остатки вина, а Чонгук как ни в чём не бывало снова откинулся в кресло, поджимая под себя ноги.  Тряхнув головой, будто прогоняя наваждение, Тэхён предпринял попытку вернуть себе лицо. — Расскажи о себе, пока я… Я…  — Пока ты что, хён? — как глаза могут быть одновременно по-лисьи хитрыми и по-оленьи наивными? Но Чонгуку удавалось. Пока я, блять, не запрыгнул к тебе на колени, как подросток в пубертате, дорвавшийся до объекта обожания.  — Пока я ещё достаточно трезв.  — Ладно. Будем считать, что ты выкрутился. Что именно тебя интересует? Всё. Тэхёна интересовало всё. Начиная от предпочтений в еде, заканчивая выбором стороны и позы для сна. Но он решил начать с более общих вопросов.  — Откуда ты? Я слышу лёгкий акцент, но никак не могу понять.  — Родился и вырос в Пусане, а когда мне стукнуло шестнадцать, папа получил повышение и его перевели в Сеул. Мы всей семьей переехали сюда. У меня есть старший брат, но мы редко видимся, он со своей семьей живет в Австралии. Я обожаю своих племянников и коплю на поездку в октябре. Младшему исполняется три, и я хочу сделать ему сюрприз. Он мой любимчик. Тоже фанат железного человека, — рука Чонгука нырнула в карман штанов, и он достал телефон, демонстрируя Тэхёну заставку. На ней Чонгука за шею обнимал очаровательный малыш. Оба были в футболках с изображением любимого героя. Губы невольно растянулись в умилительной улыбке.  — Какой красивый. — Я или Мингю?  — Вы оба, — Тэхён перевёл тяжелый взгляд на Чонгука. Зачем его постоянно провоцируют на очевидные признания? — Ты тоже. Очень-очень красивый, Тэхён. Даже когда был злым. Я чуть с ума не сошёл. Думал, что галлюцинирую от усталости. Потому что, серьёзно? Ты самый красивый из всех, кого я встречал, — Было сказано так честно и с такой нежностью, что Тэхён поплыл ещё сильнее. Вот и узнал побольше. И как Чонгуку удавалось любую тему свести к заигрываниям? — А ты откуда? — Тэгу. Моя семья все ещё живет там.  — Кем ты работаешь?  — Я журналист. Сфера моих интересов: кино, музыка, искусство, мода. Ничего выдающегося, но я люблю свою работу.  — И где я мог читать твои статьи?  — Да, много где, — Тэхён пожал плечами. — Vogue, GQ. У меня своя колонка в Dazed. Я свободный художник. Не люблю привязываться к одному изданию, это ограничивает.  — И это по-твоему «ничего выдающегося»?  — Со стороны всё всегда кажется круче и интереснее, чем есть на самом деле, я полагаю. — Вот теперь я занервничал. Ты красивый, умный, талантливый, скромный, сам себе квартиры покупаешь, любишь интересный секс, — на этих словах Тэхён поперхнулся. — Что? Ты сам сказал этому придурку, что трахаться с ним тебе было скучно. Вывод напрашивается сам собой, но о твоих кинках мы побеседуем в следующий раз. Меня волнует другое. Вдруг ты передумаешь становиться моим мужем?  — Что-то я не припоминаю момент, когда успел согласиться, — Тэхён все больше влюблялся в этот мечтательный трёп, который почему-то не пугал. Ну, и что скрывать, предстоящий разговор о его кинках тоже интриговал.  — Но и не отказал ведь. Значит, тоже рассматриваешь такую возможность.  — Какой-то ты слишком самоуверенный, не думаешь?  — Нет. Предпочитаю не забивать голову подобной ерундой.  Тэхён хмыкнул, разливая остатки вина. И когда они успели уговорить целую бутылку? — А если серьёзно, хён? Сходи со мной на свидание, м? Пожалуйста. Обещаю, тебе понравится.  — Я даже не буду делать вид, что задумался. Хорошо, Гук-и, — глаза Чонгука на секунду сузились от ласкового обращения. Ага, вот оно. Кажется, Тэхён тоже нашёл, чем можно смутить. — Я схожу с тобой на свидание.  — Скажи ещё раз, — почему-то шепотом.  — Гук-и, — Тэхён протянул ему свой телефон. — Вбей свой номер.  Прикусив нижнюю губу и задумавшись, Чонгук то стирал, то набирал что-то по новой.  — Забыл свой номер? — Тэхёну до трясучки нравился такой сосредоточенный вид Чонгука.  — Нет. Никак не придумаю, как себя обозвать. «Любимый» слишком банально, «будущий муж» слишком слащаво, «горячий сосед» - лестно, но безлико.  — Дай сюда, — Тэхён выхватил свой телефон из чужих рук и быстро что-то напечатал. — Готово.  — Эй, покажи! Клянусь, если там что-то вроде сухого «Чон Чонгук», я обижусь.  — Тебе не кажется, что ты нарушаешь личные границы? — ухмыльнулся Тэхён, нажимая кнопку вызова. — Ну, давай. Продемонстрируй чудеса изобретательности. Как ты сохранишь меня?  — А вот и не скажу, — Чонгук показал ему язык и нарочно поднял экран повыше так, чтобы Тэхён не мог разглядеть. — Раз ты не хочешь показывать, то и я не буду.  На парапет села птица, и отвлекла внимание Тэхёна. Чонгук без раздумий включил камеру и сделал снимок. Точёный профиль с чуть сощуренным взглядом, припухшими от постоянных покусываний губами и разметавшимися от ветра кудрями пополнил галерею. Чёрт, даже уши этого человека были красивыми. Мочку оттягивало довольно крупное серебряное кольцо, а Чонгуку захотелось втянуть металл в рот и нежно или не очень – он ещё выяснит чужие предпочтения – прикусить мягкую кожу. А ещё хотелось прошептать мольбу о поцелуе, пуская мурашки вниз по крепкой спине. И зарыться носом в мягкие волосы у виска. Тэхён обязан был вкусно пахнуть, и Чонгуку не терпелось подтвердить свои догадки.  — О чем задумался? — Тэхён уже пару минут наблюдал какое-то восторженное выражение на лице Чонгука. Обычно такое бывает у детей, получающих на Рождество долгожданный подарок.  — Тебе прямо или намёками? — Прямо. — О том, что хочу умолять тебя о поцелуе, сидя на твоих коленях.  — Что ж, я сам виноват.  — В эту игру играют двое, Тэхён. Так что, да. Сам виноват. — Думаешь, придётся умолять? — двое так двое. Тэхёну надоело краснеть в одиночестве. — О, погоди-ка. Кажется, я понял. Тебе просто нравится умолять, да?  Щёки Чонгука окрасились розовым, а небольшая дырочка в обивке, которую прожёг кто-то из друзей Тэхена, вдруг стала жутко занимательной для изучения.  — Я бы назвал это «капризничать»…  — Ну, нет. Так не пойдёт. Посмотри на меня, Гук-и.  — Я же сказал, кинки мы обсудим в следующий раз. Не дави на меня.  — Это я на тебя давлю? — Тэхён неверяще уставился на чужое смущённое лицо. — Это не я с первых минут знакомства поселил нас с детьми и собаками загородом и прикупил Вольво.  — Почему Вольво? Я бы хотел Мерседес. Вито. Знаешь, такие микроавтобусы. Мы могли бы путешествовать по стране.  — Боже… Поверить не могу, что мы всерьёз говорим об этом. Ты с каждым встречным обсуждаешь совместную покупку семейных автомобилей?  — Это было оскорбительно, к твоему сведению. Во-первых, ты не первый встречный. Во-вторых, ты первый, с кем у меня возникло желание обсуждать подобное. Не вижу смысла молчать и тянуть до нашей первой годовщины. Можешь считать меня психом, маньяком, да кем угодно. Но я просто верю в судьбу. Люди встречают друг друга не потому что хотят, а потому что так было задумано. Глупо игнорировать знаки. Я всегда знал, что встречу своего человека в самый неожиданный момент.  — И по-твоему я твой человек? — если бы Тэхён услышал такой разговор со стороны, его бы стошнило от сладости. Но почему-то сейчас, в эту самую минуту именно с этим человеком напротив, всё сказанное не казалось таким уж приторным бредом. Разве что самую малость.  — А как ещё объяснить тот факт, что из всех просмотренных квартир в Сеуле, я выбрал именно эту? Или то, что моё возвращение с работы так удачно совпало с твоим разрывом с бывшим? И если бы не талант твоего друга, вознёсший его на вершину чарта, из-за чего он и напился, оказался бы я здесь в первый день знакомства? Чем объяснить всё это?  — Случайностью?  — Ты сам в это не веришь. Просто не хочешь признавать мою правоту. Любишь поддразнивать? Вперёд. Я всё равно не передумаю, — в подтверждение своих слов Чонгук упрямо сложил руки на груди. — Потому что я просто чувствую.  — Ты сумасшедший, — в противовес своим словам Тэхён нежно улыбался, глядя на собеседника. — Но мне нравится.  — Мне пора идти. Проводишь до двери? А то вдруг там меня поджидает очередная опасность? Чонгук встал и потянулся, от чего край футболки задрался, оголяя полоску кожи прямо перед носом Тэхёна. Косые мышцы пресса, наполовину спрятанные резинкой штанов, так и манили опустить взгляд ниже, но Тэхён мужественно держался.  — Пойдём. Мне тоже ещё нужно отредактировать интервью.  — Чьё?  — Я не могу говорить, пока оно не выйдет в печать, — шепотом объяснил Тэхён, пока они крались мимо спящего Юнги.  — Брось, хён, я никому не скажу. Хотя бы намекни! — Talking to the moon. Tryna get to you, — вдруг запел Тэхён, забавляясь реакцией Чонгука, чьи и без того большие глаза будто увеличились в два раза. Он схватил Тэхёна за плечи и придвинул к себе. — Серьёзно?! Ты брал интервью у Бруно Марса? Сидел рядом с ним и говорил?! — глаза Чонгука бегали от одного зрачка Тэхёна к другому, будто пытаясь подловить того на вранье.  — Да. Это концепция интервью, Чонгук. Я задаю вопросы и получаю ответы. Для этого обычно приходится сидеть рядом и говорить.  — То есть ты видел его также, как я сейчас вижу тебя? Пиздец. Я же говорил, что это судьба! Я обожаю его.  — Я заметил, — Тэхён насмешливо похлопал Чонгука по руке. — Выдыхай. Он такой же человек из плоти и крови, как и мы с тобой. И, кстати, очень приятный собеседник. И если ты прекратишь впиваться в меня с такой силой, то я подарю тебе подписанный им альбом. После интервью, он вручил мне парочку.  — После работы мне надо заскочить  в ювелирный. Хочу сделать тебе предложение прямо сейчас.  — Иди уже. Иначе опоздаешь. Спасибо, что помог дотащить Юнги. Моя спина тебе благодарна, — Тэхён не удержался и почти невесомо на мгновение прижался губами к кончику чужого носа, лохматя волосы на затылке Чонгука.  — Сделай так ещё раз… — Чонгук прикрыл глаза, все ещё не выпуская Тэхёна.  — Капризничаешь? — Прошу. Получив ещё один поцелуй, Чонгук носом притёрся к чужой щеке и так вымученно выдохнул, опаляя кожу горячим дыханием, что у Тэхёна подкосились колени.  — Я напишу. Пока, Тэхён. Спасибо за вечер.  Закрыв дверь за гостем, Тэхён театрально привалился к стене, чувствуя себя героем ситкома. Ну, и пусть. Ему же нравилось.