The Boy Is Mine

— Ты начинаешь меня раздражать, — Хосок кинул в Чонгука смятым в шарик листом. — Я больше не могу слушать про твоего Тэхёни-хёна. Либо приводи его сюда, чтобы я точно убедился, что он не плод твоей больной фантазии, либо проваливай и не мешай мне работать.  С их субботних посиделок прошло три дня. Всё воскресенье Чонгук благополучно проспал, а уходя на смену в баре обнаружил на дверной ручке пакет с винилом Бруно Марса. С благоговением проведя дрожащими пальцами по автографу, Чонгук водрузил пластинку на почётное центральное место в своей коллекции. Хотелось лично поблагодарить Тэхёна, но спустя пару звонков, стало понятно, что хозяина нет дома. Пришлось писать сообщение, хотя до одури хотелось затискать Тэхёна вживую. Так они и переписывались последующие два дня, никак не совпадая графиками: Тэхён пропадал в редакции, готовя материал к выходу, Чонгук как обычно разрывался между учёбой, тренировками и работой. Ему осталось доучиться каких-то пару месяцев, и он очень надеялся, что после сдачи дипломной работы, дышать ему станет чуточку свободнее. Хотя если быть до конца откровенным, он готов был вообще не спать, лишь бы снова увидеть соседа, плотно занявшего все мысли.  — Я обещал ему свидание. А теперь не знаю, что придумать. Он такой… Такой, что все мои идеи кажутся тупой банальщиной. А мне просто жизненно необходимо его впечатлить, понимаешь?  — Меня сейчас стошнит, — пробубнил Хосок себе под нос. Его порядком достали эти рассказы о Тэхёне-небожителе. Младший брат любую тему сводил к тому, какой Тэхён красивый, умный, горячий и далее по списку.  — Я всё слышу! — Именно поэтому я и говорю вслух, — не отрываясь от изучения контракта с новым поставщиком, ответил Хосок. — Он обычный человек, Чонгук! — Он разговаривал с Бруно Марсом! — А ещё просил тебя об этом не трепаться. И что ты сделал? Рассказал мне об этом в первые пять минут. И не уводи меня от темы! Успокойся, не надо ничего выдумывать. У тебя есть рот. Спроси напрямую, чем бы он хотел заняться. Вполне вероятно, что он так устал, что единственным его желанием будет посмотреть фильм и обожраться фастфудом, лёжа на диване. Во всяком случае, я бы после такого свидания, уже делал предложение руки и сердца.  — А ты не избалованный, да? — Отвали. И перестань драматизировать. И занимать моё рабочее время своим бессмысленным нытьём. Просто напиши ему.  — Найдешь мне замену на пятницу? — Уж как-нибудь.  — А на субботу? — Два дня? Кажется, ты точно влип в этого Тэхёна. Найду. Развлекайся. — Я сегодня уже говорил, что люблю тебя? — Чонгук встал и, обойдя кресло Хосока, обнял его со спины.  — Да. Четыре раза. А теперь иди, куда ты там шёл. У меня ещё куча дел.  Подхватив спортивную сумку, Чонгук направился на выход. Нужно ещё было заскочить в магазин: еда дома отсутствовала, а после изнурительной тренировки его организму необходимы калории. Спрятав сумку в сидении мотоцикла, он нацепил шлем и неспешно двинулся в сторону дома. Вся дорога заняла десять минут, и все эти десять минут Чонгук снова представлял, как будет приятно ощущать позади себя Тэхёна, если тот когда-нибудь согласится на совместную поездку. Последние дни он только и делал, что фантазировал на тему того, что было бы, если бы Тэхён оказался рядом. Это походило на сумасшествие, но такое приятное, что сопротивляться ему не было ни сил, ни желания.  В ближайшем к дому супермаркете царила приятная прохлада. Вооружившись тележкой, Чонгук лениво двинулся вдоль рядов, на ходу придумывая, чем себя сегодня побаловать. Дойдя до раздела с овощами и фруктами, взгляд наткнулся на одинокую фигуру, придирчиво перебирающую пластиковые контейнеры с клубникой. Тихонько подкравшись сзади, Чонгук осмотрел содержимое висящей на локте Тэхёна корзины.  — Ты что фея? Тэхён испуганно обернулся, но опознав нарушителя своего спокойствия, широко улыбнулся.  — Гук-и. Почему фея? — А чем ты питаешься, кроме клубники? Йогуртами и водой?  — Я не фанат готовки. Это для перекусов. Дома закажу что-нибудь более существенное. А ты? Ждешь гостей? — Тэхён насмешливо уставился на заваленную продуктами тележку Чонгука. — Нет. Просто очень голодный.  — Ты собираешься съесть это всё один?  — Почему один. С тобой. Не надо ничего заказывать, просто приходи ко мне. Я, — в горле внезапно пересохло, а глаза забегали по овощным рядам за спиной Тэхёна, — соскучился. А раз мы оба сегодня свободны, то я подумал, что ты мог бы составить мне компанию. Если хочешь, конечно. Я бы хотел. Что скажешь, хён? — Скажу, что ты очень милый, когда смущаешься. Что мне принести? Пива? Вина? Могу купить что-нибудь на десерт. Ты любишь сладкое?  — Это значит «да»? Сдерживаться от улыбки не получалось. Чонгук ведь говорил, что это судьба? Он никак не рассчитывал увидеться с Тэхёном раньше пятницы, поэтому теперь готов был схватить того в охапку и отволочь к себе. И больше никогда не выпускать. Но Тэхёну об этом знать пока необязательно.  — Принеси себя, хён, ладно? Со всем остальным я справлюсь сам.  — Тогда я пойду? Мне необходим душ и свежая одежда. Я устал, как собака, ещё эта духота. Когда-нибудь она сведёт меня с ума. Ещё увидимся?  — Да, — Чонгук закивал, как китайский болванчик, не веря своему неожиданному счастью, — я буду ждать тебя. Адрес ты знаешь.  Кивнув на прощание, Тэхён двинулся в сторону касс, а Чонгук безбожно залип на чужих округлых ягодицах, спрятанных под светлой джинсой. Яркий платок, продетый в одну из шлёвок на поясе, красиво покачивался в такт шагам.  Придя в себя, Чонгук оперативно покончил с покупками, судорожно вспоминая, в каком состоянии оставил квартиру сегодня утром.  Всё оказалось не так страшно: быстро сложив вещи с сушилки и запустив робот-пылесос и посудомойку, Чонгук отправился в ванную комнату. Возникшую шальную мысль о том, чтобы тщательнее подготовиться к встрече, пришлось отмести. Вряд ли Тэхён из тех, кто согласится на секс на второй встрече. Собственно, Чонгук тоже не прыгал в койку сходу. Нет, в его жизни случались интрижки, да и в принципе он считал себя человеком довольно свободных нравов. Но то, что вызывал в нём Тэхён не было только про секс. С ним хотелось максимальной близости, а не нелепого поспешного перепиха.  Следующие муки выбора ждали Чонгука в небольшой гардеробной. Джинсы? Он же не дурак, чтобы готовить дома в них. Домашние штаны? Слишком просто. Шорты? Точно, боксёрские короткие шорты. Чонгук выудил их из нижнего ящика комода и, скинув с бёдер полотенце, напялил их прямо без белья. Дополнив образ оверсайз футболкой и белыми спортивными носками до серидины икры, он завязал отросшие волосы в хвост и остался вполне доволен собой.  Теперь предстояло самое сложное: поразить Тэхёна своими кулинарными способностями в надежде на то, что он никогда больше не захочет есть ничего, что готовил не Чонгук. Перебрав в голове все свои самые любимые блюда, он остановился на макгуксу с маслом периллы и самгёпсале.   Чонгук любил готовить: вполне отдавая себе отчёт в том, что это простая химия, он продолжал свято верить в то, что волшебство и интуиция в этом процессе не на последнем месте. Казалось бы, что вкусного в обычной гречневой лапше, но стоило добавить в неё тщательно смешанный соус, как незамысловатое по своей природе блюдо превращалось в гастрономический оргазм. Его бабуля любила повторять, что к еде нужно относиться с уважением и любовью и никогда не подходить к плите в плохом настроении, и Чонгук чутко следовал её совету.  Он так увлекся, что выронил нож, когда звонок разразился трелью. Бросив напоследок взгляд на свое отражение, он поправил завившуюся от влажности челку и с гулко колотящимся сердцем распахнул дверь.  — Привет! — улыбка при виде Тэхёна сама наползла на лицо. — Проходи, всё почти готово.  — Я слюной изошёл, пока ждал, что ты откроешь. Пахнет на всю лестничную клетку.  — Это плохо?  — Это так хорошо, что я почти готов ответить согласием на твоё предложение о браке.  Взгляд Тэхёна скользнул вниз к практически обнажённым ногам Чонгука. В целом, слово «почти» можно вычеркнуть. Потому что эти ноги с накаченными бёдрами, аккуратными коленными чашечками, изящными, но крепкими икрами и точёными щиколотками в белых, блять, носочках… В общем, как бы вкусно не пахло в квартире Чонгука, самым аппетитным блюдом здесь был он сам.  — Я не знал, что ты любишь, поэтому приготовил на свой вкус.  — М? Прости, что? — Забей.  Чонгуку льстило, что его маленький трюк с шортами возымел такой эффект. Техён был одет в темно-зелёный домашний костюм из муслина. Вполне скромный на первый взгляд, но стоило ему пройти внутрь и встать перед торшером, как пришла очередь Чонгука подбирать челюсть с пола: ткань была прозрачной. Не вызывающе прозрачной, но достаточно для того, чтобы богатое воображение Чонгука дорисовало картинку. Какое счастье, что футболка прикрывала пах.  — Ты решил меня откормить? — хмыкнул Тэхён, оглядывая низкий стол, в центре которого уже грелся небольшой гриль для мяса. — Боже, я не ел домашнюю еду целую вечность. Выглядит божественно.  Ты. Ты выглядишь божественно в этой блядской пижаме, под которой, кажется, тоже не было белья.  — Садись, — вместо этого произнёс Чонгук, указывая на подушки, разложенные вокруг стола, — а я принесу мясо. Будешь пиво? — Да, но немного. Завтра рано вставать.  — Да, мне тоже. Подожди минуту, ладно? Чонгук скрылся за стенкой, отгораживающей кухню от остального пространства студии. Серия глубоких вдохов и выдохов помогла слегка сбить напряжение и нормализовать пульс. Ещё бы рассосать кубик льда, чтобы хоть немного унять разгорающееся внутри желание плюнуть на все приличия и затащить Тэхёна в постель. Сногсшибательные журналисты в полупрозрачных пижамах могут быть причиной ранних инфарктов? Наверняка.  — У тебя уютно, — улыбнулся Тэхён, расслабленно откидывая голову на сидение стоящего позади дивана и провожая нагруженнего тарелками Чонгука сияющим взглядом, — и очень в твоём духе, мне кажется.  — Спасибо, нам с Моникой приятно принимать от тебя комплименты.  — Моникой? — Тэхён явно напрягся, услышав незнакомое женское имя.  — Квартира. Её зовут Моника.  — Ты дал имя квартире? — и дождавшись утвердительного кивка от сосредоточенного на проверке гриля Чонгука, Тэхён расхохотался.— Ты когда-нибудь ходил к психотерапевту?  — Твою я бы назвал Венсан, кстати.  — Почему Венсан? — Тэхён взял в руки протянутые Чонгуком палочки и по его примеру принялся укладывать тонко нарезанное мясо на разогретую поверхность, от чего то аппетитно зашкворчало. — Твой дом француз. Не знаю, как объяснить. — Мне пора завести блокнот для записи твоих странностей. Вдруг специалисты всё-таки заинтересуются твоим случаем.  — Я не сумасшедший, — Чонгук шутливо ткнул Тэхёна в рёбра, а потом положил ему в тарелку лапшу. — Попробуй. И скажи, может ли сумасшедший так вкусно готовить?  — Думаю, что сумасшедшие могут всё то же, что и мы. И вообще, кто сказал, что норма, а что нет.  — Вот именно. Я всего лишь даю имена квартирам, а не мечу в старушек сюрикэнами ради забавы.  — Твоя взяла. Почему Моника? — Тэхён отправил в рот первую порцию лапши и застонал, снова запрокидывая голову. — Чёрт, как вкусно.  — Тебя не учили, что говорить с набитым ртом опасно? — губы Чонгука расплылись в счастливой улыбке, наблюдая за Тэхёном, чьи щёки забавно надулись от еды. — А Моника в честь Моники Геллер. Ты смотрел «друзей»? Такая же опрятная и любит порядок.  — А ты не думал, что всё дело в том, что это ты опрятный и любишь порядок?  — До этого я жил в комнате в общаге. Её звали Неряха. Как Неряху из Смурфиков, — говоря всё это, Чонгук не забывал подкладывать мясо и закуски в тарелку Тэхёна, — и поверь, что бы я не предпринимал, какой бы сортировке не подвергал вещи, там всегда царил бардак. У мамы дёргался глаз, когда она меня навещала.  — Я тоже жил в общаге в первые годы учебы. Но после казармы она казалась мне раем.  — В армии было так ужасно?  — Я рос по большей части с бабушкой, родители почти всё время пахали, как проклятые. Представь, каково подростку после школы очутиться там после заботливых рук бабули?  — Тогда зачем пошёл так рано?  — Я не смог поступить на бюджет сразу после школы и решил не терять время. Не хотелось тратить на службу «взрослую» жизнь. К тому же мой хён тоже тогда зачислялся в армию, и мы решили, что вместе будет веселее. Если бы не он, не знаю, как бы я вообще выдержал.  — Почему? — Ну, во-первых, я ужасно боюсь высоты. Когда мне сказали, что в спецназе придется спускаться по какой-то веревке с парящего в воздухе вертолёта, я думал, что потеряю сознание, клянусь. Я бы сбежал, если бы не хён и не перспектива сесть в тюрьму за дезертирство.  — А сейчас? Всё ещё боишься? — Чонгук мысленно поставил знак вопроса рядом с парком аттракционов, который он рассматривал в качестве варианта для свидания. — Сейчас меньше. Но по возможности стараюсь избегать мероприятий, где нужно спускаться по канату с двенадцатиметровой высоты.  — Не быть тебе человеком-пауком. Тэхён улыбнулся. Жующий под его болтовню Чонгук действовал умиротворяюще. Пару минут они молчали, в уютной тишине удовлетворяя голод. — А ты? Чего боишься ты? — Тэхёну и правда было интересно. — Только не смейся, — посерьезневший Тэхён кивнул, а Чонгук зачем-то перешёл на шёпот и сделал страшные глаза,  — и никому не говори. Микроволновок.  — Всё. Я пошёл за блокнотом! — но увидев, что Чонгук даже не улыбается, переспросил тоже шёпотом, — Серьёзно? Грозный боксёр Гук-и боится железной коробки, разогревающей еду?  — До ужаса.  — Клянусь, я никому не скажу.  И протянул мизинец для скрепления клятвы. Чонгук обхватил палец своим и склонился чуть ближе.  — Приятно знать, что могу доверить тебе свои тайны.  — В любое время. Если бы не зазвонивший в самый неподходящий момент телефон, Чонгук бы точно поцеловал Тэхёна. Раздраженно цыкнув, он потянулся за телефоном, и тут же заулыбался.  — Привет, мам.  Тэхён, сидевший слишком близко, слышал всё, что говорила женщина. Не желая смущать Чонгука, он уже было порывался встать, но тот вцепился в его предплечье мёртвой хваткой, заставляя остаться на месте. «Привет, Гук-а. Как твои дела?» — Лучше всех, мам. А ты как? «Да вот сына потеряла. Неделю уже ни слуху, ни духу. Не видел его? Такой высокий, симпатичный, и немного похож на кролика, когда улыбается или жует. Передай ему при встрече, что он паршивец!» — Прости, прости, — поморщился Чонгук, — неделя была сложная. Но у меня есть оправдание! «Если это не инопланетяне, забиравшие тебя на опыты, то не считается.» — Не уверен, что он инопланетянин… Ты ведь не инопланетянин? — обратился Чонгук уже к Тэхёну, который активно замотал головой.  «С кем ты говоришь?» — С Тэхёном.  «А подробности будут? Твой сын сведёт меня с ума.»  Это было сказано куда-то в сторону.  «И? Кто такой Тэхён?» — Твой будущий зять!  «Час от часу не легче. Ты что обручился и не сказал родной матери?!» — Пока нет, но в перспективе...  «И когда ты планировал нас познакомить?» — После рождения нашего первенца? Он и меня-то почти записал в сумасшедшие, не думаю, что он готов ко встрече с тобой. «Чон Чонхён! Твой сын назвал меня сумасшедшей и отказывается знакомить с зятем. Вот значит какая у меня репутация в этой семье?» — Мам, ты прямо сейчас прервала наш ужин. Можно я потом всё тебе расскажу?  «Со всеми подробностями?» — Ага, — но посмотрев на Тэхёна, отрицательно мотнул головой.  «Он хоть красивый?» — Самый.  «Есть фотка?» — Мам, отстань. Я перезвоню тебе завтра.  «Буду ждать. Люблю тебя.» — И я. Папе привет.  «И Тэхёну. Спокойной ночи вам желать не буду. Пока, малыш.» — Пока, мам, — к концу разговора уши Чонгука явственно покраснели. — Прости за это. Иногда она чрезмерно прямолинейна.  — Это было трогательно. И у неё красивый голос.  Тэхён нежно улыбнулся Чонгуку и заправил выбившуюся прядку ему за ухо. Не то что она кому-то мешала, но дала повод лишний раз прикоснуться.  — Давай посмотрим что-нибудь вместе? Не хочу тебя отпускать.  Тэхён кивнул и закусил губу, когда лицо Чонгука расцвело в счастливой улыбке. Желание становиться её причиной как можно чаще накрыло с головой.  — Я уберу посуду, а ты пока выбери что-нибудь, — кивнув на пульт, предложил Чонгук.  Перегружать свой мозг изощрённым сюжетом сейчас не хотелось, поэтому, бездумно полистав предложенные на стриминговой платформе фильмы, Тэхён остановил свой выбор на одном из своих любимых фильмов.  — «Полночь в Париже»? — Чонгук погасил свет и устроился рядом с успевшим перебраться на диван Тэхёном.  — Да. Смотрел его?  — Нет, но он в моём списке.  — Что за список?  — Я вношу в заметки фильмы, которые мне советуют друзья. Или те, описания которых мне понравились. Порекомендуешь что-нибудь обязательное к просмотру? — Только одно? Это слишком сложно.  — Тогда спрошу по-другому, — оба откинулись на мягкие подушки и повернули головы друг к другу, а не на экран, — только называй первое, что придёт на ум. Если бы у тебя была возможность частично стереть себе память, чтобы заново посмотреть один-единственный фильм, какой бы ты выбрал?  — «Назови меня своим именем», — Выпалил Тэхён, не успев до конца дослушать вопрос. — Я о таком не слышал. О чём он?  — О любви?  — Как у нас с тобой?  — Боги. Надеюсь, что нет. Он о несчастной любви.  — Там кто-то умер? — нос Чонгука забавно сморщился.  — Нет. Скорее… — Не спойлери! — Чонгук приложил палец к губам Тэхёна. — Ты плакал? Когда смотрел его?  Тэхён кивнул, завороженно глядя в тёмные глаза напротив. Палец, как и взгляд Чонгука, скользнул вниз, слегка оттягивая нижнюю губу.  — Тогда посмотрим его вместе как-нибудь в другой раз. Ненавижу плакать в одиночестве.  Тэхёну вообще не хотелось, чтобы Чонгук плакал. Потому что его сердце точно бы не выдержало.  Чонгук отвел руку от его лица, но не убрал, а переместил её на затылок, слегка пощекотав мягкую кожу под воротником. Тэхён вжал голову в плечи и зажмурился.  — Ты боишься щекотки?  — Нет! — Тэхён попытался вывернуться.  — Ты боишься щекотки.  — Нет!  Рука Чонгука легла на рёбра, от чего Тэхён ещё сильнее заёрзал по дивану.  — Да! — хватка на ребрах усилилась.  — Нет! Прекрати! — взмолился, уже смеясь в голос. Но Чонгук не был бы собой, если бы не навалился на Тэхёна, ловко блокируя его дрыгающиеся ноги в захвате.  — А вот и да! — теперь уже пальцы обеих рук с упоением пересчитывали рёбра хохочущего Тэхёна.  — Пожалуйста! Я исполню любое твоё желание, только прекрати! — сквозь смех фразы выходили рваными, но Чонгук моментально уловил суть и остановился.  — Любое? — его лицо сейчас было так близко, что Тэхён ощущал исходящее от кожи тепло.  Поддавшись вперёд, Тэхён обхватил шею Чонгука и потянул на себя, выдыхая тому прямо в губы, прежде чем болезненно-нежно прижаться к ним своими. Издав какой-то пораженческий звук, Чонгук распахнул рот, позволяя зубам Тэхёна мягко сомкнуться на его нижней губе. Влажный язык виновато прошелся по месту укуса, покрывая его сладковатой слюной, а потом скользнул к серьге, невесомо обводя ту самым кончиком. Рука Чонгука, которой он опирался о подлокотник над головой Тэхёна, предательски задрожала. Он весь задрожал, когда поцелуи Тэхёна спустились ниже по подбородку к напряжённой шее. Контраст мокрой кожи и горячего, прерывистого дыхания пускали импульсы по всему телу.  — Как ты догадался? — ещё сильнее изгибаясь в чужих руках, прохрипел Чонгук.  — Я мечтал об этом последние девяносто шесть блядских часов. — Ты считал? — Чонгук дёрнулся и плотнее вжался пахом в бедро Тэхёна, когда тот мазнул языком по его кадыку.  — Ты не единственный здесь со странностями.  На этих словах, Тэхён перехватил руки Чонгука и поменял их местами с такой скоростью, что тот не сразу понял, в каком положении оказался. Коленом одной ноги Тэхён раздвинул чужие бедра и улёгся сверху.  — Эти твои порочные шортики, — Горячая ладонь уверенно прошлась от колена выше, пальцами пробираясь под кромку плотно облегающих шорт. — Ты ведь знал, как они на меня подействуют, да?  Большим пальцем Тэхён потёр чувствительную кожу на выпирающей тазовой косточке, от чего бёдра Чонгука рефлекторно вскинулись вверх.  — Я надеялся. Полной уверенности не было.  Голос Чонгука, придавленного мускулистым телом, звучал задушенно. Пока он негнущимися от захватившего возбуждения пальцами пытался расстегнуть пуговицу на рубашке Тэхёна, чтобы открыть себе больше доступа к загорелой коже, Тэхён стянул с его волос резинку, ловко пристраивая ту на своем запястье. И без того взъерошенные волосы разметались по подушке.  — Такой красивый… — длинные пальцы очертили брови и нос Чонгука, огладили скулу, пока в конце концов не сжали щёки. На секунду задержав поплывший взгляд на сдавленных, выпяченных губах, Тэхён обрушился на них с новой порцией жалящих поцелуев. — И такой сладкий. Блять, я хочу сожрать тебя.  Чонгук чувствовал себя безвольной бабочкой, иголками прижатой к поверхности. Только вместо иголок руки Тэхёна, одна из которых сместилась на его оголённую поясницу, а потом, слегка царапая кожу, пробралась под свободную резинку шорт и нагло подмяла ягодицу, вынуждая Чонгука теряться в собственных ощущениях. Никогда ещё он не был настолько уязвимым и податливым в чужих руках. Что бы не предложил ему сейчас Тэхён, он бы без раздумий согласился, лишь бы тот продолжал так же жадно вгрызаться в измученные губы. Его будто парализовало от бешеного желания, с которым его тело просто не могло справиться. Сердце беспорядочно колотилось, сотрясая собой рёбра. Намертво вцепившись в воротник Тэхёна, он вжимал его в себя ещё сильнее, лихорадочно поддаваясь бёдрами вверх. Где-то на периферии сознания раздавались непонятные звуки, и лишь долгие мгновения спустя Чонгук осознал, что это его собственные стоны, которые перешли в глухое мычание, когда Тэхён обхватил его язык своими мягкими губами. Смешанная слюна бесконтрольно стекала от уголков губ по щекам и вниз по языку, и Чонгук буквально пил её, мысленно молясь о том, чтобы этот поцелуй никогда-никогда не заканчивался. Он вообще не был уверен в том, что все ещё жив. Потому что никогда ещё ему не было так хорошо. Он отчаянно запротестовал, когда понял, что Тэхён отстранился. Рука, сжимавшая до этого его лицо, мелькнула перед расфокусированным взглядом, который не сразу уловил, что именно собирается сделать Тэхён.  — Потерпи, сладкий.  Чонгук не мог и не хотел терпеть. К глазам подступили слёзы, хотелось капризно потребовать вернуть всё, как было ещё минуту назад. Во всяком случае до того мгновения, пока торопливая рука Тэхёна не стянула резинку шорт чуть ниже, высвобождая онемевший от перенапряжения член Чонгука из-под одежды.  — Отпусти меня, липучка.  Ласковые губы сцеловали слезинку в уголке глаза, и Чонгук выпустил воротник рубашки из одеревеневших пальцев. Тэхён привстал, и чуть откатившись на пятки, приспустил и свои штаны. Тяжёлое дыхание прервалось выдохом облегчения.  С силой проведя ладонями по внутренней стороне бедёр Чонгука, Тэхён плотно обхватил одной рукой член, а второй слегка надавил на мошонку. Чонгук не выдержал пришпоривающего взгляда сверху и настойчивой стимуляции: глаза закатились вверх, а пересохшие губы расслабленно распахнулись. Убери Тэхён руки, и Чонгук обязательно распадётся на атомы. Всё его существо сейчас было сосредоточено на чужих прикосновениях, за пределами которых не существовало ничего.  — Открой глаза, — горячий шёпот опалил ухо, и только тогда Чонгук понял, что Тэхён снова лёг на него, пропустив левую руку под правой рукой Чонгука, чтобы до боли сжать его плечо, припечатывая к себе. Пальцы второй руки проникли в рот, нарочито медленно подобрались к корню языка и надавили, от чего Чонгук подавился густой слюной. Собрав её, Тэхён смазанным движением попытался распределить влагу на оба члена, прежде чем уместить их в свою большую ладонь.  — Блять… блять, хён… Большие чёрные глаза жалостливо забегали по чужому лицу. Чонгук и сам не знал, о чём именно просил. Границы собственного тела окончательно размылись. Чонгук не знал, чего хочется больше: кончить сию секунду или продолжить балансировать в этом блаженном нигде.  Продолжая сдавливать их члены, Тэхён на пробу слегка качнул бёдрами. Бархатная нежная кожа терлась друг о друга  почти болезненно. Так, как нужно. Чонгук почувствовал, как кровь сначала отлила от поджатых пальцев ног, затем холодные покалывания достигли икр. Вся она будто устремилась в пах, а мышцы живота беспорядочно сокращались, не справляясь с участившимся дыханием. Старая версия Чонгука распадалась под чужими губами и руками, собираясь вот что-то новое благодаря им же. Копчик прострелило горячей волной, а под закрытыми веками будто вспыхнула молния. Наверное, это он так иступлено вскрикнул, но зафиксировать эту мысль уже не мог. Мышцы свело, а тело выгнулось, когда наконец-то пришло облегчение, уволакивая за собой в темноту.  Чонгук не имел ни малейшего представления о том, сколько ему потребовалось времени, чтобы вернуться в себя. По ощущениям это с равной долей вероятности длилось от нескольких минут до пары сотен световых лет.  На землю его вернул холодок, сковавший низ живота. С трудом разлепив веки, Чонгук поймал в фокус руки Тэхёна, который аккуратно стирал их смешавшуюся сперму салфетками.  — Привет? — язык тоже плохо его слушался.  — Ты в порядке? — Тэхён чмокнул его под пупком, прежде чем опустить задравшуюся футболку и положить свою голову ему на живот.  — Буду. Если ты останешься со мной.  — Ты шантажист. И провокатор.  — Я просто влюблён.  Чонгук потянулся к спутавшимся прядям Тэхёна. Он не рассчитывал на ответ. И так всё понял глазам, которые в момент близости рассказали всё без слов. Так не смотрят на одноразовых любовников.  Спустя пару минут Чонгук почувствовал, как потяжелела голова Тэхёна, и расслабились руки, обнимающие его за талию. Стянув со спинки дивана плед, Чонгук, как мог, укрыл его.  Сон не шёл. Или Чонгук просто прогонял его, чтобы как можно дольше наслаждаться мягкими прядями под пальцами, тяжестью и теплом чужого тела. Он и сам не понимал, как умудрился так быстро влюбиться. А в том, что это именно влюбленность, сомнений у него не было. Конечно, свою роль сыграла конвенциональная красота Тэхёна. Его невозможно было не заметить, нарядись он хоть в мешок из-под риса. Его хотелось разглядывать, рисовать, запоминать. Поедать глазами каждую, даже самую незначительную, деталь. Родинки на кончике носа и самом краешке губы. Морщинки на пухлых губах, которые Чонгук наконец-то попробовал. Боже, эти губы. Созданные будто специально, чтобы целовать Чонгука. Вообще-то он очень рассчитывал на то, что больше Тэхён никого целовать и не будет. В голове возник образ Сухо, а кулаки зачесались от желания помять чужие бока. Чонгуку безусловно на руку, что бывший Тэхёна оказался идиотом, но блять, как можно было добровольно отказаться от такого, как хён? Как можно было унизить его гнусной перепиской? Нет, Чонгук понимал, что чувства могут пройти, страсть остыть, а ежедневная рутина уничтожить всякое желание быть рядом с человеком, хотеть его во всех смыслах. И не просто гипотетически понимал, а буквально был в такой ситуации.  С Хаджуном он познакомился в университете. Первокурсник и аспирант — сюжет для бульварного романа. И всё правда было до ужаса романтично. Первый год. А потом Хаджун предложил Чонгуку съехаться. И если по началу Чонгук списывал участившиеся ссоры на «притирку», то спустя полгода вообще не понимал, как они в принципе сошлись. Несовпадение было тотальным: от режимов сна и бодрствования до политических взглядов. Первое время примирительный секс сглаживал углы, но в один прекрасный день Чонгук понял, что не испытывает ничего, кроме глухого раздражения и усталости. Но он нашёл в себе силы честно признаться во всем Хаджуну, а не искать веселья на стороне. Расставание принесло облегчение и понимание того, что иногда люди просто не подходят друг другу, такое случается, это грустно и неприятно, но ничего страшного в этом нет. Страшно прожить всю жизнь и так и не узнать, какого это — быть по-настоящему любимым. Когда даже твои недостатки воспринимаются если не с умилением, то хотя бы с пониманием, а партнера не преследует желание сломать тебя под себя.  Сейчас Чонгук тоже боялся. Внутренности окатывал холодок при мысли, что Тэхёну всё это может быть не нужно вовсе. Уверенность в том, что Тэхён его человек, возникла спонтанно на каком-то интуитивном уровне. Она всплыла в сознании, как пузырь воздуха поднимается с глубины на поверхность воды — быстро и необратимо. Затолкнуть её обратно не получится. Также как и заразить ей другого человека. Что если Тэхён не чувствует того же? Разумом Чонгук понимал, что все его разговоры о свадьбе, собаках и детях в первый же день знакомства не могут быть восприняты всерьёз ни одним нормальным человеком. Но сердцу было плевать, оно просто знает и требует донести это знание до адресата. Остаётся надеяться, что Тэхён всё-таки ненормальный.