The Boy Is Mine

— Нужно вставать, — но вместо этого Тэхён только сильнее прижался к обнажённому, горячему после близости телу под собой. Чонгук звонко шлёпнул его и скинул с себя, переворачивая Тэхёна на живот. Он любил долгие, томительные прелюдии, любил их секс, который каждый раз уносил его за пределы сознания, но больше всего он любил эти томные минуты после. Это стало чем-то вроде ритуала: соединять родинки на спине Тэхёна цепочками поцелуев. Опускаться ниже, прикусывать сочную плоть, любоваться следами своих зубов на бархатной коже. Благодарить. Восхищаться. Наслаждаться.  — Сделай мне татуировку.  Чонгук так резко вскинул голову, что хрустнули позвонки. — Что ты сказал? — Сказал, что хочу тату. Твою тату. На себе.  — Где именно? — А где бы ты хотел? Чонгук приподнялся на локтях, осматривая кожу, которая в его фантазиях стала холстом. Скользнул языком по впадинке позвоночника. Нет, слишком больно. — Нарисуй на мне что-нибудь. Только для нас.  — Тебе будет больно, — Чонгук завёл ладони под тазовые косточки и потянул Тэхёна на себя, заставляя того изогнуться в пояснице.  Между ягодиц поблескивала смазка, смешанная со спермой, и Чонгук не удержался. Пальцем провёл от копчика вниз через отреагировавшее на прикосновение колечко мышц к шву под мошонкой.  Собравшейся на кончике пальца влагой он провёл по сухой коже рядом.  — Что ты делаешь? — Тэхён спрятал лицо в сгибе локтя.  — Пишу, — снова обмакнув палец, Чонгук продолжил выводить иероглиф.  — Мы парочка извращенцев, ты в курсе? Ты что-то пишешь на моей заднице спермой, а мне это почему-то нравится.  — Не «что-то», а свою фамилию. Чон Тэхён. Почему именно это банальное в сущности действие – смена фамилии – заставило голову Тэхёна снова кружиться от желания.  — Тогда сделай мне татуировку здесь, — Тэхён перевернулся на спину, показывая на свой безымянный палец, — хочу твою фамилию.  — Тогда ты набьёшь мне свою здесь, — Чонгук сцепил их безымянные пальцы.  — Ты ведь не хотел трогать левую руку? И потом, я же не умею. Вдруг я напортачу, и тебе ампутируют палец? — Я помогу.  — Звучит, как обмен клятвами, — Тэхён потянул их переплетенные ладони на себя. — В болезни и здравии? — Богатстве и бедности. — В горе и в радости. И нас никто не разлучит, хён, — Чонгук провёл языком по и без того заласканным, припухшим губам Тэхёна, — даже смерть. Я планирую быть с тобой во всех последующих реинкарнациях.  — Даже если я стану какой-нибудь рыбой? — Даже если ты станешь бестолковым валуном. Я буду терпеливо лежать рядом, — поцелуй становился всё настойчивее. — Тогда нам придётся поменьше грешить, Гук-и. Я не хочу быть валуном, — Тэхён капризно надул губы, а следом прильнул к уху Чонгука, — валуны не трахаются. И в подтверждение своих слов скрестил лодыжки на пояснице Чонгука, приподнимаясь так, чтобы тот точно почувствовал чужое возбуждение.  — На что ты намекаешь, хён?  — Я не намекаю, Чонгук. Я прошу. Пожалуйста, — ногти требовательно царапнули накаченную грудь Чонгука, затем ладони поднялись к плечам, чтобы следом зарыться в волосах на затылке.  Чонгук не мог сопротивляться этому взгляду. Никто бы не смог, и Чонгук сходил с ума от пусть глупой, но гордости за себя. Именно его Тэхён выбрал среди сотен других, именно на него смотрит так влюблённо, что Чонгук поневоле замирает на месте каждый раз и смотрит в ответ удивлённо, так до конца и не веря своему счастью. Могло ли мироздание создать кого-то более подходящего для него или для Тэхёна? Чонгук очень рассчитывал, что нет.  Их поцелуй прервал жалобный скулёж из-за двери и звук хвоста, стучащего по полу. Чонгук протестующе замычал, когда Тэхён дёрнулся под ним.  — Бам-и, малыш, потерпи, я уже иду. Слезь с меня, Гук-и! — Тэхён резко спихнул с себя опешившего от такой наглости Чонгука и сел на край кровати, шаря по полу в поисках пижамных штанов.  — Я уже жалею, что забрал его, — Чонгук перехватил его рукой за живот, удерживая на месте, и укусил за бок, — ты любишь его больше, чем меня! — Не неси чепухи. — Ты сначала соблазнил меня на второй заход, а потом бросил!  — Я думал, мы успеем, — натянув штаны до колен, Тэхён попытался приподняться, но мертвая хватка Чонгука только усилилась, — ну, же, детка, отпусти меня. Ты ведь знаешь, что Бам-и не будет долго терпеть.  Бам, услышавший своё имя, ещё быстрее засучил хвостом и радостно тявкнул.  — Так нечестно, — насупился Чонгук, все же выпуская из рук талию Тэхёна, который тут же порхнул к двери.  — Доброе утро, малыш, — в распахнутую дверь на всех парах влетел Бам, и Чонгук забыл все свои обиды.  За последние месяцы Бам подрос, но всё ещё оставался неуклюжим, путающимся в своих длинных лапках щенком-подростком. Чонгук похлопал по матрасу рядом с собой, и Бам, поддерживаемый Тэхёном, взобрался на высокую кровать, тут же кидаясь на Чонгука со слюнявыми приветствиями.  — Кто моя любимая собака? — Бам звонко гавкнул, подставляясь под ласку. — Кто мой самый сладкий мальчик? — Чонгук обхватил мордочку за мягкие уши и поцеловал Бама между глаз. — Я? — Тэхён сложил руки на груди, наблюдая за ними.  — Я на тебя обиделся, — Чонгук показал ему язык, но тут же улыбнулся, — я займу его, а ты пока сходи в душ.  — Надень ему комбинезон, ладно? Сегодня холодно. И с тебя завтрак.  — А с тебя кофе. — Договорились, — кивнул Тэхён и наклонился за поцелуем, — люблю тебя.  Бам сунул свой мокрый нос между ними, требуя внимания.  ***  — Ты точно решил? — Я правда не могу, хён, — Чонгук сел на колени к валяющемуся на диване Тэхёну, обнимая его всеми конечностями, и расстроено засопел ему в шею, — презентация уже через пару дней, и нужно успеть доделать ещё кучу всего. Прости.  — Перестань извиняться, — Тэхён стиснул его в своих объятиях до хруста. Соскучился за день проведённый порознь.  — Повеселись там за меня, ладно?  Сегодня вечером проходила ежегодная журналистская премия, на которую Тэхён был приглашён, как номинант сразу в нескольких категориях. И, конечно, ему до безумия хотелось, чтобы Чонгук был рядом. К тому же, они ещё ни разу не выходили вместе в свет, а Тэхён испытывал необъяснимую потребность хвастаться своим мужчиной. Он сам не мог понять, откуда произрастает это в какой-то мере тёмное, даже злорадное желание показывать всем и каждому, что Чонгук выбрал его, но и противиться ему не хотел. Да, он ревновал, прекрасно отдавая себе отчет в том, что творится в головах тех, кто пожирает Чонгука глазами. Но пока они делали это, Тэхён прошивало ни с чем несравнимое удовольствие от того, что чьи-то несбыточные мечты были его повседневной реальностью. И пожирать Чонгука на завтрак, обед, ужин было позволено лишь ему и не только глазами.  — Мне нужно собираться. Чимин и Юнги заедут за мной через час.  — Иди, а я вернусь к наброскам.  — Может, всё-таки покажешь над чем ты так долго работаешь? — Обязательно, — Чонгук оставил мягкий поцелуй на его губах, — когда всё будет готово.  Они разбрелись по разным углам, занятый каждый своим делом, но периодически встречаясь глазами и улыбаясь друг другу. Квартира Тэхёна изменилась с появлением в ней новых жильцов. Теперь один угол гостиной был полностью отдан во власть Чонгука и его мониторов, планшетов и скетчбуков. Часть книжных полок теперь были забиты его любимыми комиксами, а на стенах висели плакаты на первый взгляд совсем не сочетающиеся с общей концепцией жилища. Но каждая новая мелочь так радовала Тэхёна, что он готов был простить соседство фигурки Железного Человека с винтажной вазой из венецианского стекла. Все это было осязаемым доказательством присутствия другого человека со своими интересами, мыслями, взглядами. Человека, которого Тэхён обожал всей душой. — Вау… — на выдохе произнёс Чонгук, глядя на Тэхёна, появившегося в гостиной. Он никогда ещё не видел своего хёна таким. И не хотел, чтобы таким его видел кто-то другой. Чужой.  Черная матовая водолазка обхватывала торс Тэхёна, как вторая кожа. Высокий ворот подчёркивал линию челюсти ещё больше, делая лицо Тэхёна острее. Складки свободных тёмно-серых брюк струились от талии по длинным ногам. Весь облик Тэхён излучал какую-то животную опасность, и Чонгук непроизвольно сглотнул, прежде чем поднять взгляд на глаза Тэхёна. Волнистая чёлка почти закрывала их, и Тэхёну приходилось чуть вздергивать подбородок вверх, чтобы волосы не мешали обзору. Такое положение головы в совокупности с прищуренными подведенными глазами и ухмылка, блуждающая по покрасневшим губам, предавали ему высокомерный вид человека, который точно знал, какое впечатление только что произвёл.  — Нравится? — Тэхён по-кошачьи бесшумно подкрался к Чонгуку и полностью развернул его кресло лицом к себе.  — Я, я… — глаза Чонгука метались от невероятного лица к кожаному ремню на талии, и пальцы уже потянулись, чтобы расстегнуть его. — Можно?  — Мне выходить через пять минут.  — Я успею. — Что успеешь, Гук-и? — пальцы Тэхёна обхватили щёки Чонгука, а указательный скользнул внутрь рта, минуя распахнутые губы.  Усилив хватку, Тэхён принялся водить подушечкой по языку, от чего глаза Чонгука распахнулись ещё шире. Проскулив что-то нечленораздельное, он сполз на колени, продолжая смотреть вверх.  — Можно, — великодушно разрешил Тэхён, и Чонгуку не надо было повторять дважды.  Он сам не заметил, как прикусил палец Тэхёна, пока торопливо расстёгивал пояс, маленькие пуговки и молнию. Тэхён зашипел от боли и попытался вытащить палец, но Чонгук безмолвно извинился, мягко посасывая его, пока приспускал черные боксеры. Челюсти свело при виде очевидного доказательства того, как сильно Тэхён его хотел. Чонгук дёрнул головой, освобождаясь их захвата, и тут же вжался носом в мягкие после душа волоски у основания члена. Лёгкие наполнились ароматом геля для душа: вишня и миндаль, которые так подходили к естественному, сладковатому запаху Тэхёна.  Не теряя драгоценного времени, Чонгук наспех смочил ствол слюной, вылизывая его от основания до головки, а потом, помогая себе рукой насадился на него ртом. Голова кружилась от спешки, бешеного желания, вида Тэхёна, от всего.  — Шире, Гук-и. Вот так, — крепкие ладони сдавили голову Чонгука, фиксируя её на месте. Колени разъехались в стороны, и Чонгуку пришлось опереться руками в пол, изгибаясь так, чтобы создать как можно более удобный для проникновения угол. Он замер, позволяя делать с собой всё, что угодно. Желая, чтобы Тэхён делал с ним, что угодно.  — Смотри на меня, — голос Тэхёна понизился, как и всегда в такие мгновения.  А Чонгук и не мог оторвать взгляд. Только не от такого Тэхёна: порочного, красивого, провоцирующего растекаться перед ним безвольной и на всё согласной куклой.  По началу плавные движения быстро переросли в довольно грубые толчки, от которых слюна вытекала из-под натянутых вокруг члена уголков губ вниз по подбородку. Тэхён заботливо убирал бегущие из глаз слезинки большими пальцами и смотрел в ответ так дико, что и без того трепыхавшееся от недостатка кислорода сердце заходилось ещё сильнее.  Вдруг Тэхён остановился, но головка продолжала давить на корень языка Чонгука. Он вопросительно приподнял брови, а следом услышал вибрацию телефона.  — Не шуми, — попросил Тэхён и принял вызов, — да, Чимин.  — Мы внизу, можешь выходить.  Чонгук попытался отстраниться, чувствуя себя до ужаса неловко, но рука Тэхёна не позволила, и он вскинул жалобный взгляд вверх. Да, его никто не мог видеть, но сам факт того, что Тэхён ведёт непринуждённые светские беседы, пока его член едва заметно толкается в глотку Чонгука, заставлял последнего испытывать стыд.  — Мне нужно ещё пять минут. — Что у тебя с голосом? Ты заболел? — Я в полном порядке, Чимин-а, — пальцы сжали волосы на затылке Чонгука, и Тэхён вошел почти до основания, — подождите пять минут.  — Ты какой-то странный, Тэ.  — Блядь, — это больше было похоже на рык, чем на человеческую речь, — пока, Чимин.  Телефон отлетел на диван.  — Прости, малыш.  Движения возобновились, но доведённому до предела Тэхёну не потребовалось много времени, чтобы кончить глубоко в Чонгука, продолжая при этом порыкивать и так сладко стонать, что у самого Чонгука закатились глаза от чужого яркого удовольствия.  — Спасибо, — Тэхён вышел и склонился к лицу тяжело дышащего Чонгука. Тэхён вытащил язык, и Чонгук будто в замедленной съемке наблюдал за тем, как слюна тонкой струйкой полилась ему в рот, а следом его накрыли жадные губы. Тэхён не целовал его. Он вылизывал его жадно, с упоением и с какой-то злостью.  — Не трогай себя до моего возвращения, хорошо? Хочу сделать то же самое с твоей задницей, когда вернусь.  Чонгук часто-часто закивал, чем вызвал довольную улыбку. Тэхён потянул его за руки и крепко обнял, прежде чем усадить обратно в кресло. *** Холодный ветер немного остудил пылающее лицо Тэхёна, пока он шёл к машине Юнги.  — Привет, мальчики.  — Привет, — Юнги как-то загадочно ухмыльнулся, оборачиваясь на заднее сиденье, — как дела?  — Отлично, спасибо. А твои?  — Нууу, — протянул Юнги, — ты вывел из строя Чимина, поздравляю.  — Каким образом? — А таким! — Чимин обернулся к другу, метая в него молнии глазами. — Что с ним такое? — Ты не положил трубку в конце вашего разговора, — пояснил Юнги, мягко поворачивая руль.  — Упс..  — Упс?! Я чуть со стыда не умер, когда понял, что Чонгуку вовсе не плохо, как я подумал сначала, когда услышал, как он… Он… Чёрт, Тэхён! Ты мог бы вообще не отвечать, раз вы были заняты! Это к твоему сведению, пиздец как неловко! — Не драматизируй. И потом, — Тэхён обхватил руками подголовник пассажирского сидения, на котором сидел Чимин, — ты ведь тоже мог нажать отбой, но почему-то этого не сделал. Тебя погубило твоё любопытство.  — Я журналист, Тэхён. Моё любопытство меня кормит. И скажи спасибо, что на моём месте не оказался Джин. Он бы травил тебя пошлыми шуточками до конца твоих дней.  — Ладно, извини, в следующий раз я буду умнее. — В следующий раз просто не подходи к телефону, когда вы трахаетесь! — Как грубо.  — Судя по тому, что я успел услышать, именно так и ты любишь, Тэ. Извращенец. Гук там вообще живой? — Он в полном порядке, спасибо за заботу, — сладко улыбнулся Тэхён.  Продолжая в шутку переругиваться, они добрались до места. Отель, в котором проходила церемония, встречал их красной дорожкой.  Тэхён нервничал. Ему не хватало руки Чонгука в своей, не хватало его горящих глаз, присутствия. Они расстались всего двадцать минут назад, а он уже скучает и хочет домой. Вся эта мишура из вспышек, нарядов и напускного веселья не впечатляла, потому что рядом не было его. Тэхён по всей видимости окончательно впал в самую сладкую из всех возможных зависимостей.  Вечер потихоньку набирал обороты, Тэхён по привычке порхал от одного стола к другому, от скуки вступая в беседы со своими коллегами, многие из которых успели стать его приятелями. Когда все наконец расселись за небольшие круглые столы, украшенные свечами и цветами, Тэхён обнаружил себя в компании Богома и его парня. Не хотелось признаваться самому себе, но Тэхён почувствовал острый укол зависти. Первыми номинациями были технические категории вроде вёрстки, редактуры и оформления сайтов. Тэхён успел захмелеть к тому моменту, когда очередь дошла до объявления победителя в номинации «лучший журналист-расследователь». Победный вопль, вырвавшийся из него, когда он услышал имя Чимина, вряд ли можно было назвать соответсвующим мероприятию, но было так плевать.  Юнги гордо улыбался, глядя как его парень проверяет звук микрофона на небольшой сцене, держа в руках заслуженный трофей.  — Я хочу сказать спасибо своей редакции. Я очень ценю ваше доверие, ребята. — Соседний от Тэхёна стол радостно захлопал. — И спасибо моей семье и друзьям, я бы никогда не смог зайти так далеко без вас. И, — Чимин вдруг запнулся и глубоко вздохнул, — своему парню. Юнги? Спасибо тебе. За всё.  Зал наполнился аплодисментами, а Тэхён, записывавший речь Чимина на видео, нашёл глазами Юнги. Что ж, теперь он единственный в мире человек, который видел, как плачет Юнги аж целых три раза.  Спустя полчаса и пару бокалов шампанского, Тэхён замер. Он правда думал, что у него получилось успокоиться, но когда ведущий начал перечислять претендентов на премию «лучший интервьюер», ладони предательски вспотели. Настала очередь Чимина снимать происходящее на камеру. Тэхён нервно улыбнулся ему, и снова вперился взглядом в сцену.  — …и победителем этого года становится, — боже, эти драматичные паузы нужно запретить на законодательном уровне, — Ким Тэхён! Поздравляем!  Богом, сидящий по левую руку, ярко улыбнулся и стиснул Тэхёна в объятиях, прежде чем тот встал и направился к микрофону.  — Вау. Спасибо. Я счастливый человек. Я люблю своё дело почти больше всего на свете, и благодарен всем вам за признание. Простите, я не готовил речь. Ладно, кому я вру, — Тэхён улыбнулся, сильнее прижимая к груди награду, — конечно, готовил, но забыл всё до единого слова. Поэтому просто спасибо!  Вернувшись на место, Тэхён тут же потянулся к телефону. Общий чат был завален сообщениями с поздравлениями в ответ на видео, которые скинули сначала Тэхён и теперь Чимин, но Тэхёна волновал только один человек.  Гук-и💜: поздравляю!!! я так тобой горжусь. но тебе пиздец, хён.  Джин-а: ха! я знал, что так и будет. берегись, Тэтэ.  Ничего не понимающий Тэхён, ждал следующих сообщений. Где он успел накосячить? Джин-а: спорим, он сейчас лупится в экран своими красивыми глазками и ни черта не понимает? Юнги-я? Следом от Юнги прилетел фото Тэхёна, на котором тот действительно недоуменно уставился в экран, будто впервые увидел иероглифы.  Мини-хён: угадал.  Чимин🐣: прости, Тэ.  Мини-хён: скажи честно, Чимин-а. ты просто хотел отомстить за случайно подслушанный секс.  Хоби: во-первых, поздравляю вас обоих. нужно будет отметить. во-вторых, какой ещё секс? что тут вообще происходит? Чимин🐣: тебе лучше не знать. в деле замешан твой младший братишка. и один лауреат премии в сфере журналистки. спойлер: не я Гук-и💜: а вот теперь уже мне любопытно.  Джин-а: 🍿🍿🍿 я весь внимание Чимин🐣: Джин, тебе почти тридцать. прекрати подкидываться на любое упоминание слова «секс» Джин-а: ты так говоришь, потому что он у тебя есть. а нам, одиноким старикам, приходится довольствоваться грязными подробностями чужой половой жизни Мини-хён: ну, не такой уж и чужой.  Чимин случайно услышал, как мы с Гук-и проводим время. Хоби: скажи, что ты о том, как вы читаете друг другу стихотворения джона китса, молю. пожалей меня. я помню Гук-и в ходунках Гук-и💜: тебе двойной пиздец, Тэ Честно говоря, я так до конца и не понял, за что первый, но как скажешь, малыш. ради тебя я готов на любые страдания.  Джин-а: почему тут нет смайлика блюющего сердечками? последнее время испытываю острую необходимость в его использовании.  Джун🫂: Тэ, просто посмотри видео, которое скинул Чимин Тэхён пролистал экран вверх и нажал на кнопку проигрывания. Вот он с закушенной от волнения губой ожидает оглашения имени победителя, а в следующее мгновение на него налетает Богом. И, похлопывая по плечам, целует в щёку. Тэхён даже помнил этот момент, слишком погруженный в собственные переживания. Что ж. Ему и правда пиздец. Ему бы испугаться, но Тэхён расплылся в ненормальной улыбке, во всех красках представляя, что именно его ждёт. Они оба были ревнивы, но довольно быстро научились справляться с этим. Их способ мог показаться странным, и наверняка с точки зрения психологии имел кучу недостатков, но вытрахивать друг из друга эту неуверенность было чем-то с пометкой «божественно». Мини-хён: Гук, он сидит с таким видом, будто выиграл миллион. твои угрозы не работают  Чимин🐣: даже знать не хочу, что у них за способы исправлять «пиздец» Джин-а: а я хочу  Джун🫂: кто бы сомневался Хоби: они лишили девственности диван в моём кабинете Гук-и💜: вы отвратительны Джин-а: пруфы есть? Хоби: кровь из моих глаз сойдёт? Джун 🫂: и мою машину. я больше не дам вам её на выходные эй! я оплатил химчистку (」°ロ°) 」 Хоби: ну вот, Тэ. теперь ты тоже в секте идиотских смайликов моего брата  Гук-и💜: сам ты идиотский (╥﹏╥) не слушай их, сладкий (❤ω❤) Гук-и💜: не подлизывайся, хён Джин-а: о, судя по тому, что я здесь прочитал, он будет Джин-а: подлизываться 👅 Джин-а: если вы понимаете, о чем я Чимин🐣: скажите ему кто-нибудь, я уже язык стёр Джин-а: язык сегодня будет стирать кое-кто другой Чимин🐣: Наму, ты админ этого чата. удали Джина? Джун🫂: не могу. после прошлого раза, он потребовал от меня дать клятву, что подобное не повторится Джин-а: пуритане. это в какой-то мере оскорбительно. я вас так не воспитывал  Тэхён закрыл общий чат и зашёл в переписку с Чонгуком. Официальная часть мероприятия подходила к концу, и ради приличия нужно было бы остаться на вечеринку, но его неумолимо тянуло домой. скоро буду. я соскучился и готов замаливать свои грехи Чонгук прочитал, но ничего не ответил ни через пять минут, ни через пятнадцать. Поблагодарив жюри и распрощавшись с друзьями, Тэхён забрал пальто и вышел на улицу. Крупные снежинки плавно опускались на землю, красиво мерцая в свете фонарей. Тэхён всегда любил зиму: она дарила небольшую передышку родителям, и именно в это время года они чаще всего проводили время вместе с семьей. Такая погода приносила с собой ностальгические воспоминания об уюте, спокойствии и любви, которая, кажется, витала в воздухе вместе с первым снегом.  Сев в такси, Тэхён прилип к окну, любуясь. Теплое дыхание оставляло конденсат на стекле, и он не удержался, нарисовав сердечко, фото которого моментально было отправлено Чонгуку, но тот снова проигнорировал сообщение.  Через десять минут Тэхён уже ехал в лифте, испытывая какое-то несоразмерное предвкушение: будто дома его ждал не разозлённый вольностью Богома Чонгук, а самый желанный подарок. Хотя кого он обманывает, Чонгук и есть его самый желанный подарок в любом состоянии.  Квартира встретила его непривычной темнотой, и на какое-то мгновение Тэхён решил, что Чонгук ушёл, но потом услышал едва различимые звуки музыки со стороны гостиной. Стянув обувь и кое-как приладив пальто на вешалку, он на цыпочках подкрался к приоткрытой двери: Чонгук, прикусив язык, сосредоточенно что-то рисовал в тусклом свете настольной лампы. У его ног дремал Бам, смешно раскинув свои тонкие лапы. Тэхён залюбовался. Снова. Мягкие черты лица Чонгука в совокупности с острой линией челюсти создавали какую-то непередаваемую гармонию.  — Ты такой красивый. Иногда мне кажется, что я умру, если буду долго смотреть на тебя. Но и оторваться не получается.  Чонгук медленно поднял взгляд, и Тэхён видел, как отверженно тот сражается, чтобы не показать свою улыбку в ответ на эти слова. Нарочито нахмурив брови, Чонгук чуть вздёрнул голову и откинулся на спинку стула.  — Поздравляю, хён.  — Так сухо? — Тэхён, наплевав на грозный вид Чонгука, подошёл вплотную и уселся сверху на широко разведённые бедра, — Что, даже не поцелуешь меня?  — У тебя уже был поздравительный поцелуй.  — Гук-и, ты серь… — Серьезней некуда, Тэхён. Можешь сколько угодно рассказывать мне сказки, как сильно Богом влюблён в своего парня, какой он хороший и воспитанный и бла-бла-бла. Может, так оно и есть, но я вижу, как он смотрит на тебя. И меня это бесит. Так сильно, что я хочу выколоть ему глаза.  — Сладкий, — Тэхён обхватил ладонями его лицо, вынуждая смотреть ему в глаза, — мне не нравится твоя жестокость. А ещё ты заставляешь меня думать, что сомневаешься во мне.  — Дело не в этом.  — А в чём тогда? — Боже, Тэхён часами мог ласкать эту кожу под своими пальцами.  — Я сомневаюсь в себе, — прошептал Чонгук и сразу весь как-то сдулся. Расцепив руки, он наконец-то обнял Тэхёна и прижался лбом к его груди.  — Это ещё хуже, — от макушки Чонгука как всегда едва уловимо пахло цветами, — потому что я твой, Гук-и. Целиком и полностью. А ещё потому что ты самое настоящее чудо, и я так сильно тебя люблю.  — Я хотел сделать это в более романтичной обстановке, но у меня больше нет сил терпеть, клянусь.  Сильнее перехватив Тэхёна за ноги, Чонгук играючи поднялся со стула вместе с ним и понёс его в спальню.  Усадив его на кровать, он распахнул дверцу шкафа и что-то вытащил из него, тут же усаживаясь на колени перед ногами Тэхёна.  — Я пойму, если ты мне откажешь, но всё равно спрошу, — ладонь раскрылась, и Тэхён увидел узнаваемую красную коробочку с золотой витиеватой надписью сверху.  — Что это?  — Предложение. Выходи за меня? — кажется, глаза у обоих увлажнились одновременно. — Я обещаю делать всё, что могу, лишь бы ты был счастлив, хён. Я не представляю, как жить эту жизнь без тебя. Ты мне нужен. Навсегда. Пожалуйста.  — Погоди.  Тэхён встал, заставляя растерянного Чонгука отстраниться, и вышел из комнаты. За ту минуту, что его не было, сердце Чонгука, казалось не билось вовсе. Вернувшись, Тэхён уселся на колени напротив.  — Я тоже планировал сделать это в каком-нибудь красивом месте. А сейчас понял, что не важно ни место, ни подходящее время, ничего, — Тэхён протянул Чонгуку идентичную коробочку, — важен только ты, Чонгук-и. И твоё счастье и благополучие, — слёзы все-таки сорвались из глаз, и Тэхён принялся нелепо утирать их рукавом. — Я согласен, малыш. Я согласен на всё, что с тобой связано. А ты? Ты согласен? Выронив свою коробочку, Чонгук коалой повис на его шее.  — Да. Да, конечно. Конечно, я согласен, хён.  — Тогда, — Тэхён высвободился из объятий, вытащил кольцо и потянулся за левой ладонью Чонгука, — объявляю нас семьей. Я всегда буду выбирать тебя. Руки дрожали у обоих, поэтому попасть пальцем в кольцо получилось далеко не сразу. Но как только оно оказалось на своём законном месте, глаза Чонгука засияли так, что Тэхёну захотелось зажмуриться. Невыносимо красивый. Навсегда только его. Тэхён никогда не задумывался над тем, что он будет чувствовать, если ему сделают предложение. Что будет твориться внутри, когда у него появится своя маленькая семья, искренне полагая, что такой привилегии он будет лишён в силу общественного давления и других условностей. Но вот она есть, и это ошеломляет. Оказалось, что дело не в правилах, традициях и установках, навязанных извне, а лишь в том, чтобы среди множества чужих встретить своего человека, готового – жаждущего – принимать тебя таким, какой ты есть. И тогда ничего не страшно, и всё возможно. Чонгук надел ему на палец кольцо, и они просто зависли, глядя друг на друга. Что может изменить такая формальная на первый взгляд вещь, как кусок металла на руке? Но почему тогда внутри так распирает от любви и признательности? Откуда это ощущение того, что вот теперь всё точно так, как надо? Так, как должно было быть.  — Мне нужно убедиться, что я не сплю, — прошептал Чонгук, наклоняясь вперёд.  У них редко случались такие трепетные поцелуи, острое желание почти всегда заставляло их пожирать друг друга, но сейчас хотелось именно так. Будто каждый из них самое хрупкое, что есть в мире.  — Мне нужно в душ, — Тэхён отклонил голову назад, пока поцелуи покрывали его шею.  — Как романтично.  — Раздевайся и жди меня тут. Ты готовился?  — Мхм.  — Дай мне пять минут. — Пять, хён, не больше. Я жду.  Тэхён мылся на каких-то околокосмических скоростях, а когда вернулся в спальню, то застыл в дверях. Нагой Чонгук лежал на белоснежных простынях, подложив под живот подушку так, что его округлые ягодицы оказались приподняты. Тёмные кудри, татуировки на сильных руках, потрясающее тело, которое готовили специально для его ласк. Тэхён не имел ни малейшего понятия, чем заслужил всё это. — Долго ты будешь пялиться, хён? — Чонгук нетерпеливо заёрзал, и перекаты мышц под блестящей от масла кожей окончательно сорвали тормоза Тэхёна.  Розовые пятки Чонгука трогательно свисали с края кровати, и он не удержался от того, чтобы не присесть около них. Было ли что-то в теле Чонгука, что Тэхён не обожал? Нет. Была ли хоть одна точка, которую Тэхён не успел досконально изучить? Снова нет. От крошечных подушечек на мизинцах ног до самой маленькой родинки – всё было его, Тэхёна.  Язык скользнул по этим самым подушечкам, пока горячие ладони массировали икры, и Чонгук захлебнулся стоном. Тэхён кусал, ставил засосы, целовал, клеймил, пока спустя мучительные для обоих минуты не добрался до самого желанного. Раздвинув ягодицы, он убедился, что Чонгук действительно готовился.  — И как долго ты с ней ходил?  — Достаточно, — прохрипел измученный ожиданием Чонгук.  Тэхён подцепил пальцами основание пробки и потянул на себя, с жадностью наблюдая за тем, как расходятся края. Продолжая удерживать пробку в одном положении, Тэхён принялся вылизывать чуть припухшую тонкую кожицу мелкими движениями языка, едва касаясь и дразня.  — Хён, хён… — Чонгук привстал на локтях и попытался толкнуться назад, но Тэхён не позволил, нажимая на поясницу.  — Ты был так зол, малыш, — пробка снова толкнулась внутрь, — мне нужно заслужить твое прощение, да? — Я не малыш. Просто трахни уже меня.  — Неужели, — чуть изменив угол, Тэхён точно знал, что делает, — ты любишь банановое молоко, детское масло, цветочные духи, заколки с Хэллоу Китти. Всё твои косметички розовые. Ты малыш, Гук-и.  — Малыши не ходят с пробками в заднице пять часов кряду, перед этим промыв себя всеми возможными способами, для того, чтобы их вылизали до потери сознания. Кстати, ты сам обещал. Я всего лишь прошу исполнить своё обещание. Лицо Тэхёна осветила какая-то полубезумная улыбка. Что-что, а эту просьбу он готов был удовлетворять часами. Вытащив пробку, он вложил её в ладонь Чонгука, накрывая сверху своей. Кончик покрасневшего уха выглядывал из-за черных локонов, и Тэхён нежно прикусил его. — Чувствуешь, как она горячая, малыш? Такое же тепло я чувствую, когда вхожу в тебя. Одно из моих самых любимых ощущений. И я обязательно сделаю это, но сначала вылижу тебя. До потери сознания.  — Пожалуйста.  И Тэхён не обманул ожиданий. Его длинный язык скользил внутрь, давил на стенки, лишая Чонгука хоть какой-то связи с реальностью. А когда к языку добавились пальцы, хриплые стоны оборвались. Чонгуку необходимо было слышать все эти пошлые звуки, доводившие его возбуждение до пика. Он точно знал, как Тэхёну нравилось то, как он замирал от скопившегося в теле напряжения. Дождавшись белых всполохов под закрытыми веками, Чонгук наконец позволил себе сделать вдох и тут же уронил голову на свои скрещенные предплечья.  — Смазку, — потребовал Тэхён, и Чонгук зашарил рукой под подушкой, предоставляя искомое, — а теперь дай руки, — Тэхён уложил ладони Чонгука на ягодицы, — раздвинь их. Вероятность не подчиниться просто н существовала, поэтому следующее что почувствовал Чонгук это горячую, влажную головку, нежно просящуюся внутрь. Тэхён был большим, но таким ласковым и терпеливым, что Чонгук ещё ни разу не почувствовал ни малейшей боли, лишь небольшое жжение, пока Тэхён миллиметр за миллиметром пробирался в него, давая привыкнуть.  Войдя до конца, Тэхён убрал его ладони и переплел их пальцы, смыкая их руки под грудью Чонгука, который обожал такие объятия и тяжесть тела на себе. Если бы можно было остановиться в каком-то мгновении навсегда, то Чонгук без раздумий выбрал бы это.  — Я тебя люблю, — Тэхён почти не двигался, лишь слегка раскачиваясь внутри, что создавало ни с чем несравнимое и такое нужное давление.  — И я тебя, хён.  — Навсегда, Гук-и, — Тэхён зарылся носом в волосы на затылке и шумно втянул воздух, словно Чонгук единственный источник кислорода на земле, — не бросай меня ладно? Я без тебя не смогу.  — И ты, хён, — давление на простату усилилось, и по телу побежали волны горячих мурашек. — Никогда. Мягкие губы Тэхёна покрывали каждый доступный участок кожи, пока, не размыкая объятий, он методично продолжал доводить Чонгука до исступления. Никаких резкий движений, шлепков, только глубокое единение двух тел, которые стали одним и уже не могли существовать порознь.  *** — Ты уверен? — Тэхён занёс руку с машинкой над расслабленной ладонью Чонгука. — Да, хён. Просто сделай это. Они сидели за столом у окна. Рядом с локтем Тэхёна лежал кусок искусственной кожи, испещрённый иероглифами: Чонгук, как и обещал, преподал ему экспресс-курс нанесения татуировок. Но одно дело водить иглой по материалу, и совсем другое по тонкой коже живого человека. Любимого человека, вероятность причинения вреда которому вызывала отвращение. Сведя брови от напряжения, Тэхён глубоко вздохнул и, задержав дыхание, включил машинку. Кое-как уняв дрожь в пальцах, он принялся с максимальной осторожностью выводить свою фамилию.  — Ну, как? — Тэхён отстранился, чтобы оценить свои труды издалека.  — Спасибо, — голос Чонгука странно дрогнул, и Тэхён поднял взгляд на его лицо. Правую щеку расчертила слезинка. — Так больно? Боже, Гук-и, почему ты не остановил меня? — Это не из-за боли, хён. Просто с тобой я превращаюсь в сверхчувствительную субстанцию, — Чонгук поднял ладонь, играя безымянным пальцем, — это ведь очень символично, да? Я могу считать, что теперь мы дважды помолвлены?  — Нет, — Чонгук нахмурился, и Тэхён поспешил дополнить свой ответ, — пока у меня не будет такой же.  Спустя десять минут на пальце Тэхёна, как он надеялся навсегда, запечатлелась фамилия Чон.  — Хочу отправить фотку родителям, — Чонгук уже успел сделать снимок их переплетённых пальцев с татуировками и кольцами и даже поставить его на заставку своего телефона. — Думаешь, они обрадуются? — Тэхён притянул его в объятия. — Не сомневаюсь, господин Чон, — Чонгук подхватил Тэхёна под коленками, заставляя прыгнуть на себя, и поволок свою добычу в спальню. — Почему это так возбуждает, м? Повторяй это почаще.  — Как скажете, господин Чон. Чонгук бережно уложил его на кровать, нависая сверху. — Мне никогда не надоест этот вид, знаешь? Господин Ким, — глаза Тэхёна искрились, и это действовало на Чонгука гипнотически.  — Никогда? Даже если я стану старым? — Я видел твоего отца. Он прекрасно выглядит. У меня нет повода волноваться. — Мне уже начинать ревновать? — Чонгук боднул головой грудную клетку Тэхёна.  — Он красивый. — Правда? — И мама тоже. И у них получился самый красивый человек на свете. Их прервал звонок.  — А вот и они, — просиял Чонгук и упал на подушку рядом с головой Тэхёна, держа телефон на вытянутой руке, — привет, мам!  На экране показалось влажное от слёз лицо Миён и ярко улыбающийся Чонхён.  — Мальчики, это то, что я думаю? — Да, мам! Можешь нас поздравить. — Вы такие красивые, — Миён шмыгнула носом, — счастливые, молодые, хорошенькие. Я так рада за вас. Особенно за тебя, Гук-а.  — А за Тэхёна что? Не рада? — Рада. Не немного сочувствую. Ты иногда невыносим. Ему потребуется океан терпения. Так что, держись, Тэхён-а, — Тэхён захихикал, за что получил тычок локтем под рёбра. — И я не прошу тебя называть меня мамой, но ты теперь тоже мой сын.  — И мой, — поддержал Чонхён, — так что ты только скажи, если этот капризный ребёнок начнёт тебя доводить… — Предатели, — пробубнил надувшийся Чонгук, но тут же заулыбался, любуясь счастливым Тэхёном.  — Спасибо, мам, спасибо, пап, — Тэхён никогда бы не подумал, что подобное обращение к чужим родителям так легко слетит с его уст. Приятно было ощущать себя частью этой семьи. — Тэ, твои родители любезно пригласили нас на Новый год. Прекрасная возможность обсудить свадьбу. И нам нужно создать общую группу в катоке!  — Боже, у твоей матери снова этот безумный взгляд, — Чонхён покосился на жену, — спасайтесь, кто может, она уже что-то задумала. — Что думаете про Тайланд? Весной там волшебно. И твой брат сможет туда прилететь.  — Мы ещё не думали об этом, мам. — А стоило бы. Конечно, можно полететь и в Штаты, что скажете?  — Мы скажем, что тебе нужно немного остыть, дорогая, — Чонхён подмигнул сыну, — дай им насладиться помолвкой. Они сами решат, где и когда им удобно.  — Мне нужно позвонить Аёнг. Мы с ней уже даже цветы выбрали!  — Мы ведь только объявили о помолвке. Когда вы успели? — Мы просто знали, что это случится. — Напомни мне, сынок, почему я женился на этой женщине? — Потому что она любовь всей твоей жизни?  — И то верно. А теперь мы пойдём по всей видимости терроризировать новую родню звонками. Поздравляю вас ещё раз. И очень вами горжусь.  Но не успели они попрощаться с одними родителями, как поступил видеозвонок от Аёнг. Их матери удивительным образом синхронизировались: щеки Аёнг тоже блестели от слёз, а картинка немного прыгала от того, как дрожали её руки.  — Детки, поздравляю вас!  — Спасибо, госп…  — Тц! Гук-а! Ну, какая я теперь госпожа? Я теперь и твоя мама тоже. Называй меня хотя бы Аёнг, ладно? — Окей, мам, — Чонгук наткнулся на понимающий взгляд Тэхёна, — а это прикольно, — прошептал он, и Тэхён кивнул.  — Я так счастлива. Я так долго переживала, что Тэтэ уже никогда не встретит свою любовь… — Долго? — возмутился Тэхён, — Мне всего двадцать пять! — Почти двадцать шесть, — в кадре показался Хиджун, — в этом возрасте у меня уже был ты. Так что ты ещё затянул. — Ну, спасибо, пап. — Всегда пожалуйста, сынок. Я только что закончил разговаривать с Чонхёном, ждём вас всех через неделю.  — Ваша помолвка, твой день рождения, Новый Год! Столько всего нужно отметить. Так что отказы не принимаются, — Аёнг вопросительно смотрела на Тэхёна, и тому не оставалось ничего, кроме как послушно кивнуть. — Вот и договорились. Ещё раз поздравляю вас, мальчики, — Хиджун потряс в воздухе кулаком, — и, Чонгук-а, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, тебе достался непростой экземпляр. Терпения тебе, сынок.  Звонок оборвался, и тихое недовольное «предатели» услышал только Чонгук.  — Миён уже создала группу, — Тэхён покосился на экран своего телефона и тяжело вздохнул, — в ней родители, твой брат, его жена, мои брат с сестрой и Хосок. И моя мама просит добавить «остальных ребят». Я уже жалею, что сказал им. — Джин будет счастлив, — хмыкнул Чонгук и тут же добавил того в чат.  Следом, благодаря все тому же Чонгуку, к нему присоединились Чимин, Юнги и Намджун.  — Пожалуй, поставлю его на беззвучный, — прошептал Тэхён, с ужасом глядя на количество посыпавшихся сообщений.  Миён уже успела организовать голосование с вопросом «какую страну для церемонии вы выберете». Они правда собрались решать это голосованием? — Хэй, — Чонгук привычным жестом взлохматил волосы Тэхёна, — мы не обязаны их слушать, хён. Можем в тайне от всех улететь куда-нибудь вдвоём.  — И лишить наших матерей возможности выбирать, что войдёт в меню и цвет столовых приборов? Я не могу с ними так поступить, — Тэхён котёнком ластился к ладони, — но после мы обязательно улетим вдвоём. И выключим телефоны.  — Договорились. Ты видел как ма назвала чат? Тэкук, — Чонгук нежно улыбался, разглядывая надпись в обрамлении двух сердечек.  — Ладно, это мило. Значит, мы Тэкуки? — Возможно, мне придётся пересмотреть имя для мальчика.  И как бы Тэхён не делал вид, что его раздражает развернувшаяся вокруг них активность, в глубине души он не испытывал ничего, кроме тёплой, щекочущей радости. Отбросив в сторону ежесекундно вибрирующий телефон, он навалился на главную причину всех невероятных изменений в их жизнях. Такую любимую, родную, с удивительными глазами и невероятной душой. — Поцелуешь меня так сильно, как любишь?