The Boy Is Mine

Чонгук дулся. Они уже полтора часа в пути, впереди ещё минимум столько же, и за всё это время они обменялись лишь парой слов. Тэхён не хамил, не огрызался, но и на контакт упорно не шёл, пребывая в глубокой задумчивости. Такая отрешённость пугала. Вчера они повздорили. Из-за ерунды, но всё равно обидно. Точнее Чонгук считал, что это ерунда, но Тэхён был с ним в корне не согласен. Он шипел так, что в какой-то момент богатое воображение Чонгука дорисовало Тэхёну мягкие ушки с кисточками, просвечивающие в каштановых кудрях. Именно в этот момент, неуместная улыбка наползла на его губы, что стало фатальной ошибкой. Тэхён, расценив этот жест по-своему, обвинил Чонгука в несерьёзности и безответственности. Началось всё с того, что вчера Чонгук с друзьями катался на спортивных мотоциклах. Небольшой кружок по интересам для любителей скорости. А её Чонгук обожал, как и риск и то непередаваемое чувство, которое приходило к нему лишь после всплеска адреналина. Когда ты не чувствуешь собственных ног и словно паришь. Они гоняли на специально отведённой для этого трассе с соблюдением всех возможных правил безопасности, но что-то пошло не так: уже когда Чонгук оттормаживался после условной линии финиша (кстати, придя первым, а Тэхён его даже не похвалил), он попал колесом в небольшую выбоину и, эпично перелетев через руль, рухнул на асфальт. К счастью, скорость была небольшая, а Чонгук был в полном комплекте амуниции и отделался небольшими царапинами да ушибами. Даже испугаться толком не успел. Но пока он во всех красках с нескрываемым воодушевлением и даже какой-то гордостью расписывал произошедшее Тэхёну, тот мрачнел всё больше. На предложение продемонстрировать момент падения, запечатлённый на камеру, Тэхён сжал челюсти и кулаки. А потом молча ушёл на кухню за аптечкой, чтобы сменить пластыри на царапинах, также молча обработал их, убедился в том, что Чонгук в порядке, и скрылся в ванной. И закрылся! Почему-то этот факт особенно выбесил Чонгука. Ну, потому что, какого хрена? Они почти никогда не закрываются друг от друга в любом смысле этого слова. Наверное, стоило дать другу другу остыть, но эта светлая мысль, к сожалению, пришла к Чонгуку многим позже. Стоило только Тэхёну распахнуть дверь ванной (в пижаме, блять, что разозлило ещё сильнее), Чонгук толкнул его ладонями в грудь и потребовал объяснений такому поведению. Толкнул он несильно, Тэхён лишь немного отступил назад и поднял на него ошарашенный взгляд, который всего через в секунду стал совсем другим. Злым, хищным, таким как в их первую встречу. Теперь, когда объектом гнева был сам Чонгук, вид Тэхёна непостижимым образом завораживал ещё больше. На мгновение Чонгук сам забыл, к чему вообще затеял ссору. Какой же хён красивый, невозможно. — Какого хуя, Чон Чонгук?! — Тэхён надвигался на него грозовой тучей. Он не кричал, хотя наверное лучше бы кричал. Потому что такая тихая, клокочущая ярость пугала куда сильнее банального ора. — Это ты мне скажи! Что за игра в молчанку? В чём я виноват?! — Я испугался, ясно?! А ты ещё так бахвалился своим достижением… Это не достижение, Чонгук! Ты мог пострадать! Сломать себе что-нибудь! Погибнуть, в конце концов! Чонгуку стало смешно. К чему такая драма? — Я отделался парой синяков! Я жив и здоров! А ты мог бы и порадоваться за меня. Я впервые обогнал Сана! Но вместо этого ты предпочел замолчать. И закрылся! И, — Чонгук потянул его за ворот пижамы, — что это вообще значит?! Тэхён прикрыл глаза, с силой сжимая виски. — Я не хочу продолжать этот разговор. У меня был сложный день, куча работы, я устал. К тому же я и так каждый раз нервничаю, когда ты уезжаешь на эти гонки. А тут ты приходишь с синяками и царапинами и смеёшься над тем, что упал! Будто это какая-то ничего не значащая забавная мелочь. А это, — Тэхён зло выдернул воротник из пальцев Чонгука, — называется пижама.  — Я не идиот, Тэ. И к чему ты ведёшь? Что я должен сделать? Бросить свое увлечение только ради того, чтобы ты не нервничал? — А я хоть слово сказал о том, что ты должен бросить? Тебе двадцать четыре, Чонгук. Ты взрослый человек, и я не вправе тебя в чём-то ограничивать. Делай, что душе угодно. Но я буду волноваться! И ты мне не запретишь.  После этой фразы Чонгуку привиделись злополучные ушки. Видение рассеялось от силы, с которой длинный палец Тэхёна буравил середину его груди.  — Тебе, блять, весело?! Знаешь что, Чонгук? Беру свои слова обратно. Ты ребёнок с отсутствующим инстинктом самосохранения! Ты хоть на секунду задумываешься о последствиях? Если бы ты… Если..? Тэхён так и не смог договорить. — Куда уж мне до тебя, хён! Я же ребёнок! Какие последствия? — ехидно выплюнул Чонгук. — Я уже пять лет этим занимаюсь и видел разное, Тэхён. И прекрасно понимаю, какую опасность в себе несёт это занятие. Не тебе мне указывать! Ты развел трагедию из-за ерунды. — Ерунды? — взвился Тэхён. — И я, блять, и не указывал! Я волновался! Чувствуешь разницу?  — В тебе говорит эгоизм.  Тэхён пару раз безмолвно распахнул рот, но так и не нашёл, что ответить на подобное заявление, а Чонгук не нашёл ничего умнее, как уйти в спальню, демонстративно хлопнув дверью. Пару дней назад он окончательно переехал к Тэхёну, поэтому посчитал, что имеет право на подобный жест.  Спустя полчаса нервного ожидания матрас со стороны Тэхёна прогнулся, и Чонгука обвили всеми конечностями. Уткнувшись носом в его затылок, Тэхён шумно дышал и будто не мог надышаться, периодически стискивая Чонгука ещё сильнее, пока тот вымотанный длинным днём и его событиями, наконец не уснул.  Проснулся Чонгук один. Выйдя на кухню, он как обычно повис на Тэхёне, но тот словно окаменел и никак не отреагировал на ласку, а сухое «доброе утро» снова вернули Чонгуку боевой настрой. Чонгук хмыкнул, размыкая руки, и агрессивно присосался к заботливо подготовленному пакетику бананового молока и не отрывался от него до тех пор, пока трубочка в опустевшей таре не стала издавать отвратительно громкие хлюпающие звуки. Да, привлекать к себе внимание таким способом не лучшая идея, но раз не получилось по-хорошему, значит, будет по-плохому. Хотя хён наверняка назвал бы это «по-детски». — Ты не передумал ехать со мной? Чонгук опешил от такого поворота – злость схлынула так же резко, как и появилась – и поднял взгляд на хмурого Тэхёна. А что, должен был?! — Нет, — помотал головой и положил в рот кусок вафли щедро смазанной солёной карамелью.  — Тогда я пойду соберу вещи, — Тэхён был почти в дверях, когда Чонгук перехватил его за запястье.  — Ну, хён, — он потянул Тэхёна к себе, и тот, не сопротивляясь, встал у него между бедёр, — мне не нравится ссориться с тобой.  — Давай поговорим позже, ладно? — пальцы Тэхёна нежно коснулись волос, но взгляд оставался таким измученным, что Чонгук захлебнулся чувством вины.  Но «позже» не случилось ни через час, ни через два. Тэхён ограничивался необходимым минимумом для коммуникации, а Чонгук всё сильнее волновался. Долго это будет продолжаться? Он и так на взводе: не каждый день едешь знакомиться с семьёй своего парня, а тоскливое молчание Тэхёна нагнетало ещё больше переживаний. Зачем они туда едут, если даже не разговаривают? — Тэ, останови. Давай поговорим. Пожалуйста, — Чонгук с опаской опустил руку на ладонь Тэхёна, сжимающую рычаг переключения передач. Боялся, что тот снова увильнёт от прикосновения.  Тэхён бросил на него задумчивый взгляд и кивнул. Через пару километров они съехали на обочину посреди каких-то полей. Дождь барабанил по стеклу, ухудшая и без того гнетущую атмосферу в салоне. Тэхён выбил из пачки сигарету и протянул её Чонгуку, но он отказался. Смотреть, как длинные пальцы Тэхёна подносят сигарету к пухлым губам, было куда заманчивее.  — Прости меня. — Мне не за что тебя прощать, Гук-и.  Что ж, уже неплохо. «Гук-и» нравилось Чонгуку куда больше.  — Тогда что ты хочешь услышать? — Хочу? Если ты извиняешься только потому, что думаешь, что я хочу это услышать, то это заведомо дурная затея. Ты не должен извиняться, — Тэхён глубоко затянулся и выпустил струйку сизого дыма в щель приоткрытого окна. — Скорее это должен сделать я. Я не должен вот так уходить в себя без объяснений. Но иногда они даются мне крайне тяжело.  — Почему? — Чонгук теперь уже двумя руками сжимал похолодевшие пальцы Тэхёна. — Я испугался. А потом испугался того, как сильно я испугался. Понимаешь? — Пока смутно, — не стал лукавить Чонгук, поочередно целуя костяшки.  — Когда ты рассказывал о случившемся, — это что слеза? — я на секунду представил себе самое страшное, Гук-и. Я… я, — теперь Тэхён уже по-настоящему всхлипнул и уронил голову на запотевшее от сырости стекло. Чонгук перегнулся через разделяющий их подлокотник и сцеловал солёную каплю. Ладно, возможно, он идиот.  — Хён… — Я понимаю, Гук-и. Правда всё понимаю. И это твоя жизнь. Кто я такой, чтобы требовать тебя отказаться от того, что ты любишь? Да, я и не смог бы.  Это ещё что за новости? В смысле «кто такой»? Хотя не Чонгук ли ещё вчера бросил что-то вроде «не тебе мне указывать»? Идиот вдвойне. Хотелось врезать самому себе. — Ты мой человек. Вот, кто ты такой. Самый любимый человек.  — А ты мой. И я даже шепотом не могу произнести те ужасы, что пролетели у меня в голове вчера. Но, — Тэхён глубоко вздохнул, прогоняя слёзы, — просто поставь себя на моё место. Если бы я раз в неделю, например, прыгал с парашютом, а потом, смеясь, рассказывал тебе, что основной не раскрылся, и мне пришлось использовать запасной. Что бы ты почувствовал? Окей, ему стыдно. И страшно. Если с Тэхёном что-то случится… Додумывать эту мысль ему не хотелось. — Я не хочу даже представлять, — промямлил Чонгук, пряча глаза. — Я не знаю, что это. Пусть будет эгоизм, — Тэхён мягко провёл пальцами ему под подбородком, прося посмотреть на него. — В таком случае я самый конченный эгоист из всех. Но я никогда не испытывал такого животного страха. И если я хоть что-то понимаю, то он уже никуда не денется, и мне придётся научиться с ним жить. Но я прошу тебя, пожалуйста, будь осторожен, ладно? Я не смогу, — его голос дрогнул, срываясь на шёпот, — без тебя уже не смогу.  — А я без тебя, — Чонгук зажмурился и прижался своим носом к носу Тэхёна. Вот так, осязая чужое дыхание, было пусть чуточку, но легче. — Я обещаю тебе, что буду так внимателен, как никогда. Прости, что сорвался вчера и наговорил всякого. Просто это больная тема. Родители постоянно выедают мне мозг с этими мотоциклами. Они всегда были против, и я устал им что-то доказывать.  — И я понимаю, почему. Не злись на них. Уж если я не могу не волноваться, то представь, каково им. Ты бы тоже волновался за своего ребёнка.  — Нашего, — Чонгук чмокнул свой самый любимый на свете нос. — Ладно. Нашего. — Что-то я не слышу энтузиазма в твоём голосе. — Ты ведь понимаешь, что они не смогут быть в полном смысле слова «нашими»? — Спасибо, профессор Ким, я учил биологию в школе, и я в курсе, откуда и как берутся дети. Но репродуктивные технологии не стоят на месте. Мальчик будет от меня, а девочка от тебя. — Здесь мы даже пожениться не сможем, — улыбнулся чужим мечтам Тэхён, — а ты говоришь про детей.  — Значит, мы переедем туда, где всё это разрешено. Мы оба можем работать из любой точки мира. Не вижу проблемы.  — У тебя на всё есть ответ, да? — Тэхён тихо рассмеялся, целуя пахнущую какими-то цветами шею. — Я вообще очень умный. — И упрямый.  — Это упрёк или похвала?  — Констатация.  — Тэ, — Чонгук потянул за шнурки на его табачного цвета толстовке, — только не молчи больше, хорошо? Я не выношу молчания, оно меня нервирует. Говори со мной. Даже если мы будем ругаться, всё равно говори, ладно? — Обещаю. Я не специально. Просто пытался разобраться. — Давай разбираться вместе? — Договорились. — Спасибо. А теперь поцелуй меня так сильно…  — …как люблю? — перебил Тэхён, прежде чем выполнить просьбу.  *** Уже на подъезде к Тэгу они остановились на небольшой воскресной ярмарке. И пока Тэхён скупал сладости в дополнение к тем подаркам, что уже подготовил для младших брата и сестры, Чонгук затерялся в цветочном ряду. Если бы он не стал художником, то обязательно бы стал флористом. Глаза разбегались от многообразия, а тяжелый после дождя воздух усиливал стоящий аромат. Набрав охапку разноцветных гладиулосов, он вернулся к машине. Убежавшие куда-то на север тучи оставили после себя клочки похожих на сахарную вату облаков. Даже солнце здесь казалось крупнее и ближе и окрашивало полосу неба внизу в оранжево-красный. Звук снятия с сигнализации заставил Чонгука вздрогнуть. Стоящий в паре метров от него Тэхён убирал телефон в карман. Новый снимок Чонгука будет одним из его самых любимых. Они оба втихаря фотографировали друг друга, и оба зачем-то делали вид, что не замечают этого. — Поехали? Чонгук любовно уложил букет на заднее сидение и сел в машину.  — Отсюда ехать ещё минут пятнадцать, — Тэхён завёл мотор и плавно тронулся с места, — мы с бабушкой часто приходили сюда, когда я был маленьким. Она всегда покупала мне всё, что я хотел. Одна из её подружек торговала здесь домашними сливками, и когда мы возвращались домой, ба взбивала их с ягодами малины, это было так вкусно.  По пути Тэхён то и дело вспоминал или показывал что-то. Вот с этого дерева он упал и содрал колени и ладони, когда ему было шесть. В этом небольшом сквере они с одноклассниками впервые попробовали соджу, когда им было по шестнадцать, а отец Тэхёна устроил ему взбучку после. А в том домике с вишнёвыми деревьями вдоль низенького забора жил его школьный друг, и весной они трясли цветущие ветви, чтобы розоватые круглые лепестки усыпали лужайку. Чонгук улыбался, представляя себе маленького Тэхёна. Он бы хотел знать его ещё тогда, расти рядом с ним, узнавать этот мир глазами друг друга. Вскоре они свернули на совсем узкую дорогу, ведущую к дому Кимов. Он стоял на небольшом холме, скрытый от дороги дубовой рощицей. У дома стояли две машины, а под навесом Чонгук заметил квадроциклы, и его глаза тут же загорелись, а Тэхён только покачал головой, усмехаясь. Он и не сомневался, что наличие этих штук вызовет восторг. — Волнуешься? — Тэхён вырубил мотор. — Немного, — кивнул Чонгук, снова прикусывая колечко в нижней губе, и Тэхён выразительно посмотрел на него. — Ладно, много. Ты тоже волновался перед встречей с моими.  — Ты не можешь не понравиться, малыш, — Тэхён хотел поцеловать его, но Чонгук отпрянул, больно врезаясь локтем в дверь. — Ты чего? — Нас могут увидеть. Это неудобно.  — Правда? А мять мой член под столом, когда мы ужинали в доме твоих родителей, значит, было удобно?  — Ну, это ведь были мои родители. И я не мял твой член! Всего лишь бедро. И не мял, а гладил. Меня успокаивают прикосновения к тебе.  — А вот это было обидно, — ухмыльнулся Тэхён, — я рассчитывал на обратный эффект.  — Ты понял, что я имел ввиду.  — И что? Мне нельзя тебя целовать в своём собственном доме? — Чонгук ещё больше вжался в кресло и замотал головой. — Нет? И обнимать? Что даже обнимать нельзя? Напоминаю, мы пробудем здесь три дня, — Тэхён приблизился к порозовевшему уху, — и я буду к тебе приставать, Гук-и. И тебе придётся быть очень-очень тих…  Тэхёна прервал настойчивый стук по стеклу. Сияющий, как лампочка, Чонгю нетерпеливо подпрыгивал, заглядывая в машину.   — Мы вернёмся к этому разговору позже, Гук-и. А теперь вперёд!Очаровывать семейку Ким, — всё-таки чмокнув окончательно покрасневшего Чонгука в нос, Тэхён выкатился из машины, и Чонгю тут же повис у него на шее.  — Кто ты? И куда ты дел моего маленького братишку с очаровательными щёчками? — Тэхён стиснул щёки брата, и тот протестующе замычал и вырвался из объятий, уступая очередь сестре. — Как же я соскучился, принцесса.  — Я тоже, — улыбнулась Ынджин, с любопытством поглядывая на вышедшего из машины Чонгука с цветами в руках, которыми тот старательно прикрывал лицо.  Тэхён и подумать не мог, что его уверенный маленький всезнайка может настолько стесняться: Чонгук опускал глаза, нервно улыбался и переминался с ноги на ногу, стоя перед родителями Тэхёна.  — Его нужно спасать, — шепнула Ынджин и подтолкнула брата к Чонгуку.  — Мам, пап, это Чонгук, — Тэхён подхватил Чонгука под локоть, — и вообще-то он у меня говорящий, но сейчас стесняется.  — Добро пожаловать, — хором произнесли родители, а Аёнг мягко улыбнулась, — мы немного пугающие и шумные, но ты к нам привыкнешь, Чонгук-и.  — Спасибо, госпожа Ким, — Чонгук согнулся на девяносто градусов и передал ей пышный букет, — это вам. Господин Ким, — Чонгук пожал протянутую ладонь и снова поклонился.  — Ты ему подсказал? — Аёнг подмигнула старшему сыну. — Это мои любимые.  — Нет, — Тэхён замотал головой, — клянусь, у него какой-то дар. Типа третьего глаза, но на цветы. Он и мои любимые угадал, не спрашивая.  — Пока мне всё нравится, — вынес вердикт Хиджун, — красивый, воспитанный. Не то, что тот прыщавый задохлик, который вился рядом с Тэхёном в старшей школе.  — Что за задохлик? — встрял Чонгю, помогая Тэхёну вытащить сумки из багажника. — Я помню его, — Ынджин присоединилась к брату, — он был милым. Но не такой красивый, как вы, Чонгук-ши. — Можно просто Чонгук?  — Конечно. И не бойтесь… Не бойся, — Ынджин очаровательно улыбнулась, что подчеркнуло её сходство с Тэхёном, — мы не кусаемся.  — Пойдёмте в дом, — отец хлопнул в ладоши, — мама наготовила кучу всего. Тэхён вплёл свои пальцы между пальцев Чонгука и чуть придержал его, пока остальные пересекали лужайку.  — Я тебя люблю, — когда-нибудь сердце Чонгука разорвётся от этой улыбки.  — И я тебя, — прошептал Чонгук и воровато оглянулся, чтобы следом оставить крошечный поцелуй в самом уголке губ.  — Я смотрю, ты осмелел, — подразнил Тэхён, — пойдём. Покажу тебе свою комнату.  Яркий. Первое слово, пришедшее Чонгуку на ум, стоило ему только перешагнуть порог дома. Казалось, что все эти вещи и предметы мебели просто не могут сочетаться друг с другом, но каким-то магическим образом они создавали удивительную гармонию.  Пока родители и младшие члены семьи накрывали на стол, Тэхён уволок Чонгука на второй этаж.  — Заходи, — он открыл дверь дальней угловой комнаты.  Чонгук едва успел поставить сумку и осмотреться, как его тут же завалили на кровать.  — Эй! Ты что творишь? — Обнимаю тебя. Почему я всё время должен проговаривать очевидное? Я так рад, что ты здесь, — Тэхён зачесал волосы Чонгука наверх и чуть сжал их у корней, — спасибо, что согласился.  — Скажи мне честно. Вы прилетели сюда с какой-то другой планеты и теперь разрабатываете план, как поработить Землю, используя свою красоту?  — Нууу… — протянул Тэхён, покусывая подбородок Чонгука, — вся Земля мне не нужна. А вот один её конкретный обитатель очень даже. Как думаешь, мне удастся его поработить?  Тэхён немного оттянул ворот толстовки и провёл языком вверх по шее. — Уже. Хён, нас ждут, — Чонгук перехватил ладони, проворно нырнувшие под его кофту.  — Они меня не осудят.  — Мне нужно умыться.  — Я могу помочь, — Тэхён оторвался от поедания шеи.  — Знаю я твою помощь, хён.  — Мы быстро.  — Тебя что, возбуждает вероятность оказаться застуканным? — Нет. Меня возбуждаешь ты в моей детской комнате. Эта кровать практически девственна. — Практически?  — Дрочка не считается.  Чонгук глухо простонал. Ну, вот зачем Тэхён это делает?  — Всё, слезь с меня. Это уже не смешно. — Я всё равно до тебя доберусь, — Тэхён нехотя поднялся. — Ванная комната вон за той дверью, — он махнул рукой на противоположную стену, — она у нас с Чонгю общая, поэтому советую закрывать дверь и с его стороны. Пока Чонгук, прихватив с собой смену одежды, приводил себя в порядок, Тэхён тоже сменил брюки на мягкие спортивные штаны, а тонкий свитер на безразмерную футболку. В какой-то момент им надоело таскать вещи друг друга и спрашивать разрешения, поэтому гардероб стал в каком-то смысле общим, и им обоим это нравилось.  Спустя ещё десять минут, за которые Тэхён успел урвать несколько поцелуев, они спустились вниз. Чонгук всё ещё стеснялся, по большей части прячась за спиной хёна и нервно сжимая его пальцы в своей ладони.  В гостиной каждый был занят своим делом. Ынджин сосредоточено украшала ягодами торт, пока Чонгю расставлял посуду. Аёнг подозвала мужа, чтобы дать ему попробовать крошечный пирожок. Чонгук, которого Тэхён усадил за стол, с любопытством наблюдал за взаимодействием родителей. Они шутили и улыбались, шептались о чем-то и смотрели друг на друга так, будто только недавно познакомились. Чонгук узнавал в них своих родителей, которые тоже никогда не стеснялись проявления тёплых чувств, и тихонько радовался тому, в какой атмосфере рос Тэхён.  Тот, заметив, на чем так сосредоточен Чонгук, наклонился к его уху. — Теперь понимаешь, что я искал и нашёл с тобой? Я тоже так хочу, — Тэхён кивнул в сторону родителей, — они знакомы почти тридцать лет, а всё равно иногда ведут себя, как подростки.  — Иногда? — хмыкнула присоединившаяся к ним Ынджин, — Вчера я видела, как они целовались в машине, когда вернулись из магазина.  — Подглядывать нехорошо! Тебе всего четырнадцать! — Чонгю плюхнулся на свободный стул рядом с сестрой.  — Я и не подглядывала! Они сами позвонили и попросили помочь с покупками, пока ты шлялся неизвестно где. Но я, кажется, догадываюсь с кем, — протянула Ынджин. — Я не шлялся, — пробубнил Чонгю, пряча глаза в стакане с соком. — Ты покраснел, — Тэхён улыбнулся и, перегнувшись через стол, потрепал брата по щеке, — кто она? — Его одноклассница, — не раздумывая сдала Ынджин, — Сора. Он теперь постоянно торчит либо в телефоне, либо с ней. — Ты просто завидуешь, — Чонгю показал сестре язык. — Пффф, вот ещё.  — О чем болтаете? — Аёнг поставила на середину стола дымящееся блюдо с пульгоги. — И вчерашнем свидании Чонгю.  — С Сорой? — уточнил папа, усаживаясь рядом с младшим сыном.  — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? К вам целый зять приехал, а вы докопались до меня! — огрызнулся Чонгю.  — Обязательно поговорим, но сначала скажи, — Тэхён подмигнул отцу, — вы хотя бы целовались? — Всё! Я ухожу, — Чонгю отъехал на стуле, но его за руку перехватил отец. — Пап! Скажи ему.  — Думаю, да, Тэхён-и, — Хиджун придвинул стул вместе с сыном обратно к столу, — иначе бы он так не взбесился.  — Предатели, — прошептал Чонгю, а мама чмокнула его в макушку.  — Не злись, милый. Нам просто любопытно. Но всё же не забывай о том, что по закону вы ещё подростки.  Я не могу и не хочу следить за вами с утра до ночи, поэтому будьте благоразумны. Если нужны дополнительные карманные на презер… — Боже, мам! Спасибо большое за заботу, но давай не сейчас. Мы за столом! И у нас гости. — Самое время обсудить что-то в тихом семейном кругу, — Аёнг принялась раскладывать мясо по тарелкам, — Чонгук-и теперь тоже член нашей семьи, правда, милый?  Чонгук несмело кивнул, и посмотрел на счастливо улыбающегося Тэхёна.  Чонгук понемногу расслаблялся и всё чаще смеялся вместе со всеми, с интересом наблюдая за отношениями в незнакомой ему до этого семье. Они все были необыкновенными. Во-первых, очень красивыми, что лежало на поверхности. Во-вторых, разными. Чонгю рассказал о своих планах стать адвокатом, а малышка Ынджин поделилась мечтой выучиться на нейрохирурга. Отец Тэхёна с удовольствием рассказывал о делах на ферме, но больше о том, что ни за что бы не справился с ними без своей Аёнг. — Хочешь поехать завтра со мной? — Хиджун подлил Чонгуку немного красного вина. — С удовольствием, — кивнул Чонгук.  — А мне ты, значит, не предлагаешь? — вклинился Тэхён.  — Мы и без тебя справимся. А мне проще застрелиться, чем пытаться поднять тебя в шесть утра. Какое счастье, что теперь этим занимается кто-то другой, — рассмеялся Хиджун. — Нет, если хочешь… — В шесть? — вытаращился Тэхён и замотал головой.  — Вот именно. Так что оставайся дома, а к обеду я верну Чонгука в целости и сохранности.  К концу ужина Ынджин вынесла к столу собственноручно приготовленный чизкейк. Первый кусочек достался Чонгуку, и лицо девочки просияло, когда он замычал от удовольствия, нахваливая её кулинарные навыки. Покончив с десертом, младшие, пожелав всем спокойной ночи, ушли наверх: им завтра в школу.  — Может, переместимся на диван? — предложил Тэхён. — Я так объелся, что мне больно сидеть.  Родители прихватили с собой початую бутылку и уютно устроились на большом угловом диване. Аёнг прижалась к боку мужа, а тот свободной рукой обхватил её за плечо. Чонгук снова растерялся, не зная, куда себя деть, поэтому Тэхён взял инициативу на себя: усадив Чонгука, он улёгся головой ему на бедра, а ноги закинул маме на колени.  — Вы такие красивые, — улыбнулась Аёнг, — никак не налюбуюсь. Как там поживают твои несносные хёны, Тэ? Кстати, я обещала Джину прислать ему ттоки, напомни мне перед отъездом.  — Этот проныра и тут успел, — фыркнул ни капли не удивлённый Тэхён. — Всё хорошо. Юнги с Чимином теперь вместе, представляете? До них наконец-то дошло.  Тэхён делился новостями с мамой, а Чонгук мягко перебирал его волосы, любуясь точёным профилем. Почувствовав на себе взгляд, он оторвался от созерцания лица Тэхёна и наткнулся на понимающие глаза Хиджуна. Тот подмигнул ему и улыбнулся, прежде чем поцеловать болтающую Аёнг в висок. И тут Чонгука окончательно отпустило: эти люди его приняли. Любовь есть любовь, правда? *** Гук-и: кого-то она мне напоминает  Гук-и: *фото* Кровь прилила к щекам. Да и не только к щекам.  Гук-и: никак не могу придумать, как бы назвал такой сорт, если бы он существовал. Есть идеи? ты только что сексуализировал самую невинную вещь не свете Гук-и: я не виноват в том, что мне везде мерещится твоя бесподобная задница Бесподобная задница Тэхёна в этот момент напряглась. Видимо, соскучилась по чужому вниманию. ты преувеличиваешь её достоинства  Гук-и: я их сильно преуменьшаю. Когда вернёмся в Сеул, я тебе распишу всё в мельчайших подробностях  зачем ждать возвращения в Сеул? Гук-и: мы уже едем обратно. Заедем за мелкими в школу и домой. И у меня для тебя сюрприз!!! Такое игнорирование позабавило Тэхёна, но он действительно соскучился. Даже не смотря на то, что они всю ночь спали в обнимку на довольно узкой кровати, ему было мало. А ещё несколько напрягало такое количество восклицательных знаков, свидетельствовавших о крайней степени возбуждения Чонгука. Что могло привести его в такой восторг? Тэхён разогрел обед и стал ждать, лениво листая ленту инстаграма у Чонгука на ноутбуке. Всплывающее окно оповестило о новом сообщении на почте, и Тэхён никогда бы не полез читать его, если бы не адрес отправителя. Пока глаза перескакивали со строчку на строчку, улыбка становилась всё шире и шире. Входная дверь хлопнула, и в прихожей раздались голоса Ынджин и Чонгю. Ни секунды не медля, Тэхён бросился туда.  — Гук-и! — Чонгук с какой-то огромной коробкой в руках вздрогнул от испуга, крепче прижимая ношу к груди. — Тебя взяли, Гук-и! Глаза Чонгука неверяще округлились ещё больше.  — Что? — Тебя взяли! Прости, что залез в твою почту, — тараторил Тэхён, переводя взгляд с коробки на Чонгука: что он так в неё вцепился? — Я не специально. Увидел адрес и уже не мог остановиться. — Правда? — кажется к глазам Чонгука подкатили слезы, а губы задрожали вместе с руками. — Что тут происходит? — прошептал Чонгю, косясь на отца.  — Понятия не имею, — в тон ему ответил Хиджун.  — Опусти ты уже это коробку! — Тэхён попытался забрать её, но Чонгук лишь сильнее обхватил её.  — Не могу, там Бам.  — Кто? — Бам! — Понятнее не стало. — Наша собака. Бам. Тэхён улыбнулся. Он что, перегрелся? Когда он успел найти собаку? Но раздавшийся из недр картонного укрытия писк подтверждал слова Чонгука. Теперь глаза округлились и у Тэхёна.  — Настоящая собака? — Тэхён подрагивающими от переизбытка эмоций пальцами распахнул верхние створки.  На дне на белоснежной пеленке сидел крошечный лопоухий щенок добермана и, склонив голову набок, жалобно смотрел на Тэхёна. — Привет, Бам-и, — Тэхён ласково погладил нежную шерстку между ушами, а потом поднял сияющий взгляд на Чонгука. — Где ты его взял? — На ферме твоего отца. Точнее у одного из его помощников.  — Собака Хвана ощенилась, но наотрез не принимает щенков, — объяснил Хиджун. — Ему некогда выкармливать их из пипетки, поэтому он в срочном порядке пристраивает выводок. Этот оставался последним. Самый маленький из всех. Ему всего три недели.  — Я не мог не взять его, понимаешь? — прошептал Чонгук. — Он был такой несчастный. И хорошенький. И эти уши и глазки. И посмотри какой у него хвостик!  — Ты что, оправдываешься? — Тэхён запустил руки внутрь, с максимально возможной осторожностью извлекая на свет их собаку. — Привет, маленький, — голос сам собой становился приторным, а интонации сюсюкающими, пока тёплый комочек доверчиво жался к нему. — Учти, я не позволю ставить ему уши. Это издевательство.  — Я и не хотел, — Чонгук улыбнулся, аккуратно обнимая их обоих, — ты правда не злишься? — Не слушай его, Бам-и, я никогда не злюсь. Особенно на таких миленьких щеночков, как ты, — он поднял щенка к лицу и поцеловал в шоколадный нос, — даже если ты сожрешь всю мою обувь. — Это всё ужасно мило, — не выдержала Ынджин, — но куда взяли Чонгук-а?  И пока Тэхён пустился в рассказ о давней мечте Чонгука попасть именно в эту компанию разработчиков игр, сам Чонгук кинулся к ноутбуку, чтобы воочию убедиться в словах Тэхёна.  — Мне пора возвращаться на работу, — Хиджун бросил беглый взгляд на наручные часы, — и я так понимаю, нам есть, что отметить сегодня. Справитесь с ужином? В холодильнике есть немного козьего молока для Бама, только подогрейте его. Мы с мамой вернёмся к семи. — Конечно, па, — Ынджин обняла отца. — И не забудьте…  — …сделать уроки! — хором подхватили младшие и отправились наверх по своим комнатам, оставляя старшего брата наедине с Бамом и Чонгуком.  — Поверить не могу, — прошептал Чонгук, косясь на задремавшего в сгибе руки Тэхёна щенка.  — Я так тобой горжусь, сладкий, — свободной рукой Тэхён подхватил его за подбородок, — не сомневался, что так и будет.  — Спасибо, — Чонгук потянулся за поцелуем.  — Кхм-кхм, — мимо проскользнула Ынджин.  — У тебя дар, да? Палить чужие поцелуи? — рассмеялся Тэхён.  — Я просто хотела пить, — пожала плечами девочка, и просмотрела на Чонгука, — и поздравить хёна! Можно тебя обнять?  Чонгук раскинул руки, и Ынджин прижалась к нему.  — Теперь понятно, почему Тэхён-и без конца щупает твои руки. Раньше в его комнате висели плакат с каким-то качком.  — Ты попила? — ехидно улыбаясь, одёрнул поток её откровений Тэхён, и девочка кивнула. — Хёна тоже поздравила. А теперь марш наверх делать уроки, принцесса.  — Ты будешь строгим отцом, — прокомментировал Чонгук, глядя в спину удаляющейся Ынджин.  — Кто-то должен быть строгим. Иначе наступит анархия.  — Что за качок? — Серьёзно? Я даже не помню, как его зовут. — Ты прячешь глаза, хён, — Чонгук потянул его на себя, и зашептал на ухо, — всё ты помнишь. Значит вот на кого ты дрочил, да?  — Не слушай его, Бам-и, — Тэхён прикрыл голову спящего щенка своей ладонью, — и вообще, нам нужно придумать ему место на ближайшие пару дней.  — Я заказал манеж, лежанку, пелёнки и ещё кое-что по мелочи. Скоро привезут, а пока пусть поспит на тебе. Красивый, правда?  Крошечный розовый язык Бама смешно торчал из распахнувшейся ещё почти беззубой пасти.  — Очень, — улыбнулся Тэхён. — Почему Бам?   — Не знаю. Первое что пришло на ум. У него глаза блестели, как звёздочки. Тебе не нравится? — Нравится. Теперь у меня целых два создания с глазами-звёздочками.  Они ещё какое-то время ворковали над ничего не подозревающим щенком, а потом отправились на кухню. Тэхён смирно сидел на страже собачьего сна, пока Чонгук готовил на всех ужин.  — У меня рука затекла, — пожаловался Тэхён спине Чонгука, — но я не хочу его выпускать.  — Когда вернёмся в Сеул, нужно будет сходить с ним к ветеринару. И записаться на занятия к кинологу.  — Может, ты и университет для него уже выбрал? — Бам зашевелился, забавно дергая лапками. — Подогреешь молоко? В ящике под стойкой аптечка, там должны быть шприцы. Хочу попробовать его покормить.  Спустя пять минут всё было готово. Перехватив малыша под мягким животом, Тэхён по капле вливал ему молоко под довольные поскуливания.  — Получается, — счастливо улыбнулся Тэхён, но в следующий миг перевёл взгляд вниз: живот подозрительно потеплел, — он меня описал!  — Докорми и я заберу его, а ты иди переоденься, — у Чонгука глаза щипало от картины перед ним. — Моя мама говорит, что это к деньгам.  — Да уж. Я бы хотел компенсацию за подобное поведение.  — Он всё равно ужасно сладкий.  — Да. Кто наш самый-самый сладкий малыш? — Вы похожи на парочку из рекламы детского питания, — на кухню зашел Чонгю, — мило. Тебе помочь, хён?  — Нет, спасибо, отдыхай, — ответил Чонгук, — всё почти готово. — Можно мы оставим его себе? — улыбнулся Чонгю брату. — Я не про щенка. Тэхён не успел ответить, что нет, нельзя, Чонгук его и ничей больше, потому что раздался звонок в дверь, и Чонгук ушёл встречать курьера. Спустя пару минут он вернулся, нагруженный пакетами из зоомагазина. — Отнесём Бам-и к нам в комнату? И это «нам» в который раз окатило Тэхёна волной нежности. Их квартира, их вещи, их собака. Он всё больше верил в вероятность того будущего, которое смело рисовал и воплощал для него Чонгук.