Endurance

Чимин давным-давно понял, что быть омегой - значит быть слабым в мире, который заботится только о силе. Это означало пригнуть голову, стать незаметным, чтобы не привлекать внимания тех, кто видел в нем не более чем инструмент — тело, которое нужно использовать, присутствие которого можно игнорировать. Его старый дом перестал быть домом. Это была клетка, построенная из горьких слов и ран, где руки, которые должны были заботиться о нем, только отталкивали его. Ярость и контроль наполнил воздух, удушающий, поглощающий все мягкое и защищающее. Они заставили его презирать себя — презирать собственное существование, презирать то, что он омега. В этом не было ни утешения, ни сострадания, ни любви. Только ожидание, которого он никогда не мог достичь, и наказания, которого он никогда не мог избежать. Поэтому он терпел. И терпел. И терпел. Пока, наконец, ему не попался шанс. Предполагалось, что это будет еще одна предательство, еще одно холодное решение людей, которым он никогда не нравился. Еще один альфа, еще один дом, который никогда не будет принадлежать ему. Он ожидал такой же апатии, такой же отстраненности. Он ничего не ожидал. Но тут появился Юнги. Юнги, которому не нужна была покорность в виде свирепого взгляда или рычания, а скорее тихая безопасность в том, как он выдыхал имя Чимина. Юнги, чей запах окутывал его, как шаль, теплый кленовый лес, земляной и безопасный. Юнги, который не просто терпел его, но и хотел, чтобы он был рядом, крепко обнимал его, держал так, словно он должен был охранять, а не принадлежать кому-то другому. Чимин не знал, как поверить в доброту. Сначала не верил. Но Юнги был терпелив, ждал, когда Чимин придет к нему, ждал, когда Чимин поймет, что любовь не обязательно должна причинять боль. Что быть омегой не обязательно означает слабость, что мягкость может быть сильной, что принадлежность может быть настоящей. Теперь, надежно укрытый в их общем гнезде, окруженный запахом единственного альфы, с которым он чувствовал себя в безопасности, Чимин чувствовал, что ему больше никогда не придется убегать. Потому что он был дома.