Endurance

Чимин проснулся от прикосновения теплой руки, трясущей его за плечо. Чувства возвращались к нему медленно, тело неохотно покидало теплое гнездышко. - Просыпайся, Чимин. Прогрохотал над ним глубокий голос Юнги. Чимин сонно моргнул, его зрение привыкло, и он увидел Юнги, присевшего на корточки возле его кровати. И... он улыбался. Улыбка была маленькой, едва заметной, но настоящей. Сердце Чимина замерло от этого зрелища. - Ты действительно послушался меня и отдохнул. Пробормотал Юнги, и в его голосе прозвучало что-то, что Чимин не смог определить. Веселье? Нежность? - Такое впервые. Чимин сонно моргнул, глядя на него, прежде чем до него долетели эти слова, и почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения. Он действительно спал. Действительно храпел. В своем собственном гнездышке. Его взгляд упал на аккуратно разложенные одеяла и меха, и он почувствовал мгновенную робость. Юнги думал, что это смешно? Но Юнги, похоже, не изменился. Во всяком случае, его улыбка стала мягче. - Давай. Сказал Юнги, вставая. - Собирайся. Я принес тебе новую одежду. Он указал на аккуратно сложенный комплект одежды, лежащий на стуле рядом с кроватью Чимина. - Мы идем на фестиваль зимнего полнолуния. Чимин резко сел, хватая ртом воздух. - На фестиваль? Спросил он медленно, на случай, если неправильно понял. Юнги кивнул. - Да. Ты слишком долго сидел взаперти. Тебе нужно выбраться и немного повеселиться. Чимин сжал кулаки, зарывшись в мягкие меха своего гнезда. Фестиваль. Ему не разрешали посещать это мероприятие с тех пор, как он был щенком, еще до того, как умерла его мать. Последнее, что он помнил об этом, - это как он цеплялся за ее руку и видел, как фонарики взлетают в вечернее небо. - Я... Унего перехватило горло. - А мне... можно? Юнги посмотрел на него так, словно сам факт того, что он задал этот вопрос, был оскорблением. - Конечно, можно. Твердо сказал он. - Ты пойдешь со мной, Чимин. Никто не собирается тебя задерживать. Чимин уставился на одежду, которую Юнги принес ему — плотную, теплую одежду, подходящую для фестиваля, лучше, чем все, что он когда-либо носил. Его рука дрожала, когда он потянулся, чтобы прикоснуться к ней. Это было по-настоящему. Это происходило наяву. Он с трудом сглотнул и посмотрел на Юнги, все еще колеблясь, но веря. - Хорошо. Чимин постепенно менялся после того, как Юнги вышел из его комнаты, его пальцы скользили по ткани с чем-то похожим на благоговение. Одежда была теплой, эластичной и... новой. Его. Это не что—то позаимствованное у Тэхена, не переданное ему как нечто запоздалое - они были подобраны специально для него. Нежно-голубая ткань едва заметно поблескивала в тусклом вечернем свете, воротник и рукава были изящно отделаны серебряной нитью. Чимин никогда в жизни не надевал ничего более красивого. У него защемило в груди, и внутри поднялась буря эмоций. Одевшись, он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем выйти в коридор из своей комнаты. Юнги уже ждал его за дверью, скрестив руки на груди и глядя в пол. Но, услышав приближение Чимина, он поднял голову. Чимин был ошеломлен тем, во что был одет Юнги. Темно-синий костюм, по сути, точно такой же, как у Чимина, с серебряной строчкой, хотя и немного приглушенный. Чимину потребовалось некоторое время, чтобы понять, насколько их одежда подходит друг другу. Юнги, однако, неловко поежился под его взглядом и поспешно отвернулся. - Это была идея Тэхена. Проворчал он, потирая затылок. - Не моя. Чимин моргнул, слегка приоткрыв губы. Мысль о том, что Юнги, Главный охотник за головами, Альфа Мин Юнги, будет одеваться в одинаковые костюмы с ним — независимо от того, была ли это идея Тэхена или нет — заставила его сердце дрогнуть. Он снова посмотрел на себя, затем на Юнги. - Это… Это действительно мило. Прошептал он, крепче сжимая в кулаке край своего рукава. - Спасибо. Юнги кашлянул, явно стараясь казаться равнодушным. - Как скажешь. Пошли, пока Тэхен нас не застукал и не начал вешать мне лапшу на уши. Чимин быстро кивнул и последовал за Юнги, когда тот вышел на улицу. Но пока они шли, Чимин не смог удержаться и снова взглянул на одежду Юнги, чувствуя, как по шее разливается тепло. Они выглядели так, словно созданы друг для друга. Когда они вышли на холодный ночной воздух, в воздухе повис тяжелый запах древесного дыма, а в лицо им ударили капли падающего снега. Тихие звуки музыки и смех разносились по деревенской площади, где фонари светились теплым и золотистым светом под морозным небом. Сердце Чимина колотилось от волнения и страха. Прошло так много времени с тех пор, как он был здесь — с тех пор, как ему было позволено здесь находиться. Фестиваль всегда был чем-то неосязаемым, чем-то недосягаемым. И все же сейчас он шел к нему навстречу. Вместе с Юнги. Он глубоко вдохнул, запахи еды и сосновых иголок смешались с сильным, устойчивым запахом натурального мускуса Юнги — землистым, теплым, с оттенком клена. Это было что-то знакомое, что-то, что заставляло Чимина чувствовать себя в безопасности. Как только они приблизились к толпе, Чимин почувствовал, как что-то теплое обвилось вокруг его руки. Он слегка вздрогнул, его глаза расширились, когда он посмотрел вниз. Юнги держал его за руку. У Чимина перехватило дыхание, все его тело напряглось от неожиданного прикосновения. Его первым побуждением было отстраниться — почему? Почему Юнги прикасался к нему? Должен ли он был это делать? Это нормально? Что это значит? Но прежде чем он успел пошевелиться, Юнги мягко сжал его. - Здесь многолюдно. роворчал он себе под нос ровным голосом, как будто делал это каждый день. - Я не хочу, чтобы ты потерялся. Чимин с трудом сглотнул, его руки слегка дрожали в руках Юнги. Пожатие было твердым, но нежным, а мозолистая ладонь теплой. Запах Юнги был легким — настороженным, защищающим, с примесью чего-то, что Чимин даже не мог определить. Его собственный запах, должно быть, отреагировал естественно, потому что рука Юнги сжалась чуть сильнее, его тело излучало больше тепла. Чимин поднял взгляд, не зная, что делать с ощущением мягкости, растущей в груди. Но Юнги даже не взглянул на него. Он просто продолжал вести их сквозь толпу, как будто это было его второй натурой. Чимин стиснул зубы, его сердце бешено колотилось. И, впервые, вместо того, чтобы раздумывать, вместо того, чтобы отступать, он просто позволил вести себя. Тело Чимина напряглось так внезапно, что у него перехватило дыхание. Его чувства были переполнены праздником — ароматом жарящегося мяса, сосновых иголок и горящих дров. Но сквозь все это, сквозь тепло, исходящее от Юнги, окутывающее его, словно защищая, что-то острое и нежеланное прорезало воздух. Запах, который он знал слишком хорошо. Его отчим. Чимин замер, его пальцы в руках Юнги стали ледяными. Его желудок скрутило, страх подступил к горлу, как желчь. Его сердце колотилось так громко, что он подумал, что вот-вот упадет в обморок. Нет. Нет, нет, нет. Он не должен был быть здесь. Ему не разрешалось. Он не должен был быть так одет, во что-то такое красивое и новое. Он не должен был так нагло держать Юнги за руку на виду у всех. Его не должны были видеть. Он уже слышал это — язвительный голос, ужас, обвинение. "Кто разрешил тебе быть здесь?" "В таком наряде?" "Расхаживаешь, как будто тебе здесь самое место?" Дыхание Чимина было неглубоким и быстрым, его грудь сжималась от боли. Его глаза затуманились, руки дрожали. Юнги сразу это заметил. - Чимин Голос Юнги был твердым, но нежным, успокаивающим в буре паники. Его запах стал более густым, теплым и защищающим, окутывая Чимина чем-то безопасным, чем-то устойчивым. - Ты в безопасности. Я здесь. Чимин не мог пошевелиться. Не мог дышать. Его глаза лихорадочно метались, ища, ожидая неизбежного момента, когда отчим увидит его, когда он ворвется к нему, когда он...— - Чимин. Рука Юнги крепче сжала его руку. Чимин вздрогнул, едва сдерживая стон, но давление было сильным. Юнги не хватал его, не сдерживал. Он держал его неподвижно, как якорь. - Посмотри на меня. Чимин не хотел. Он был напуган. Он не знал, что делать. Но голос Юнги звучал спокойно, уверенно и неоспоримо. Так он и сделал. Он поднял свои широко раскрытые, полные слез глаза и встретился взглядом с Юнги. Темный. Серьезный. Непоколебимый. - Ты в безопасности. Повторил Юнги, словно высекая эти слова на камне. - Никто тебя не тронет. Никто никогда не посмеет прикоснуться к тебе. У Чимина перехватило дыхание. У него кружилась голова. Здесь был его отчим. Но Юнги тоже был здесь. Сжимая его руку, защищая его своим присутствием, окутывая его своим запахом, своим теплом. - Дыши. Сказал Юнги, его голос стал мягче, как будто он чувствовал, что Чимин на грани срыва. - Просто дыши со мной. Чимин крепче сжал руку Юнги, отчаянно пытаясь ухватиться за что—нибудь, за что угодно. И он постепенно, медленно позволил себе вздохнуть. У Чимина не было времени даже на то, чтобы вдохнуть, прежде чем в толпе раздался голос — сокрушительный, насмешливый, слишком узнаваемый. - Что здесь делает этот никчемный идиот омега? Чимин вздрогнул. Его внутренности сжались от боли. Его пальцы, все еще сжимавшие руку Юнги, дрогнули. Ему захотелось сжаться, исчезнуть, снова стать маленьким, как он всегда делал, когда слышал этот голос. Джинсу. Его сводный брат стоял в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, с ухмылкой на губах. В его аромате чувствовалось веселье и что-то жестокое, что-то удовлетворенное, видя панику Чимина. Дыхание Чимина участилось, его инстинкты кричали ему опустить голову, уступить, извиниться, прежде чем Джинсу сможет заставить его. Но он не мог. Потому что Юнги не отпускал его руку. А Юнги стоял прямо перед ним. Рука в его руке сжалась крепче, сильная и притягивающая, а затем Юнги отпустил ее — не для того, чтобы отступить, а чтобы встать перед Чимином. Достаточно близко, чтобы защитить его. Достаточно близко, чтобы заставить ухмылку Джинсу дрогнуть. Запах Юнги изменился, потемнел — не угрожающий, пока нет, но насыщенный властностью. С предупреждением. - Это я должен был спросить тебя об этом. Ответил Юнги ровным, почти незаинтересованным голосом. Но в этом была какая-то грань, что-то острое, скрытое под поверхностью. Челюсть Джинсу напряглась. Его взгляд метался между Юнги и Чимином, как будто он обдумывал свои следующие слова. - Я разговаривал со своим братом, охотник. Ответил Джинсу, теперь его голос звучал мягче, менее уверенно. Юнги не ответил. Он склонил голову набок, его глаза были холодны. - Тогда, может быть, в следующий раз тебе стоит внимательно следить за тем, что ты говоришь. Джинсу сглотнул. Он колебался. Чимин стоял неподвижно, его сердце все еще колотилось, тело все еще было напряжено в ожидании. Будет ли Джинсу настаивать? Продолжит ли он? Будет ли— Но нет. Джинсу посмотрел на Юнги. Он посмотрел на него, на то, что находилось между ним и Чимином, и впервые в своей жизни Чимин увидел то, чего никогда не думал увидеть в своем сводном брате. Нерешительность. Нежелание. Страх. Джинсу стиснул зубы. Он усмехнулся, уголки его губ искривились от досады. Но он отступил. А затем еще раз. Он повернулся и пошел прочь, не сказав ни слова, растворившись в людском море на фестивале. Чимин прерывисто дышал. Его тело слегка покачивалось, как будто выходящее из него напряжение делало его хрупким. Он сложил руки вместе, все еще прерывисто дыша. Затем Юнги снова повернулся к нему. Его запах все еще был густым, все еще витал вокруг Чимина, устойчивый и притягивающий. Он пристально наблюдал за ним, нечитаемый, но осознающий. Чимин с трудом сглотнул, стыд клокотал в его груди. Он опустил голову. - Я... Прости... Прошептал он хриплым голосом. Юнги нахмурился. - За что? Чимин не смог ответить. У него перехватило горло. Юнги вздохнул. Он не стал давить. Вместо этого он протянул руку, медленно и осторожно, и— Нежно положил теплую руку на голову Чимина. У Чимина перехватило дыхание. Он удивленно поднял глаза. Взгляд Юнги стал мягче. - Давай. Пробормотал он. - Нам еще предстоит насладиться фестивалем. Чимин уставился на него широко раскрытыми глазами. Юнги больше ничего не сказал. Он просто снова протянул руку. Чимин заколебался. Но затем медленно, дрожащими пальцами, взял ее. Рука Юнги была теплой. Успокаивающей. Чимин держался за него, как будто это было единственное, что удерживало его на земле. Может, так оно и было. Его сердце все еще колотилось, в ушах все еще звенели слова Джинсу, но Юнги не отпускал его. Он продолжал уводить его от того места, где только что был Джинсу, вглубь фестиваля, где воздух был наполнен смехом и музыкой. Вместо этого Чимин сосредоточился на этом. На яркие фонари, горящие над ними, на сладкий аромат праздничной еды, витающий в холодном воздухе, на то, как кленовый аромат, глубокий и насыщенный, окружал Юнги, успокаивая и защищая. Они протолкались сквозь толпу, между продавцами зимних сладостей, мимо групп омег, бет и альф, которые стояли кучками, смеясь и шутя. Никто не смотрел на него — никто не шептался, не осуждал и не бросал взгляды. Потому что Юнги был с ним. Потому что Юнги держал его за руку. Чимин почувствовал, как что-то странное зарождается в его груди. Теплый. Безопасный. Желанный. От осознания этого его лицо вспыхнуло, но он не отпустил его. - Хочешь чего-нибудь поесть? Спросил Юнги через мгновение, его тон стал мягче, более осторожным. Чимин моргнул, глядя на него. Он запнулся, все еще думая о том, что произошло мгновение назад, все еще вспоминая голос Джинсу и то, как Юнги защищал его так легко — так инстинктивно. Юнги уловил это. Его большой палец задел запястье Чимина, притягивая его назад. - Чимин. Пробормотал он. - Ты в безопасности. Чимин прерывисто вздохнул. Безопасность. Это слово обожгло его грудь, как раскаленный уголь. Он медленно кивнул. Губы Юнги слегка изогнулись, как будто он почувствовал облегчение. - Хорошо. Тогда давай поедим хоттока. Чимин последовал за ним, все еще держа его за руку. Чимину действительно понравился фестиваль. Впервые за многие годы он позволил себе это. Из-за Юнги. Альфа ни разу не отошел от него, с легкостью ведя его сквозь толпу, ни разу не дав ему почувствовать, что он чужой. Юнги был щитом, устойчивым, непоколебимым присутствием, отгонявшим перешептывания, пристальные взгляды и призраков прошлого, которые обычно преследовали Чимина, куда бы он ни пошел. И благодаря этому Чимин смог по-настоящему увидеть фестиваль. Фонарики сияли, как крошечные звездочки, вокруг играли щенки, и земля, покрытая снегом, отражала мягкое золотистое сияние. Он почувствовал аромат горячей еды и услышал веселую музыку, которая играла где-то в центре площади. Он почувствовал радость, витавшую в воздухе. И он позволил себе стать частью этого. В какой-то момент они столкнулись с Тэхеном и Чонгуком. Тэхен улыбнулся Чимину, подскочив к нему и тут же схватив его за руки. - Тебе весело, не так ли? Скажи мне, что тебе весело! Юнги усмехнулся. - Ты мне ничего не "сказал". Чонгук усмехнулся, небрежно обняв Тэхена за талию. - Вы двое действительно подходите друг другу. Лицо Чимина пылало, но прежде чем он успел сказать хоть слово, Юнги уже подталкивал их вперед. - Иди, наслаждайся своим свиданием, мы встретимся с тобой позже. Тэхен нахмурился, но Чонгук оттащил его, подмигнув Чимину, прежде чем исчезнуть в толпе. Чимин все еще приходил в себя после этой стычки, когда их окликнул знакомый голос. - Юнги-Хен! Юнги резко обернулся, и у Чимина перехватило дыхание. Намджун. Чимин не видел его некоторое время — с тех пор, как он все еще жил со своей приемной семьей. Но Намджун был добр к нему даже тогда. Черты лица Намджуна смягчились, когда он встретился взглядом с Чимином. - Чимин, давненько мы не виделись. У Чимина перехватило дыхание. Запах Намджуна был знакомым, землистым, как запах сосен после грозы. Он окутывал Чимина, как одеяло, теплый и успокаивающий. - Ты выглядишь... лучше. Сказал Намджун, настороженно оглядывая его. - Легче. Счастливее. Чимин не находил слов. - Я рад. Продолжил Намджун. Он бросил взгляд на Юнги, и в его глазах загорелся понимающий огонек. - Так, значит, это из-за тебя, да? Юнги хмыкнул в ответ. Намджун рассмеялся глубоким и сочным смехом. - Я должен был догадаться. Ты всегда умел подбирать бездомных животных. Чимину следовало бы смутиться. Но рука Юнги в его руке была сильной и непреклонной. Юнги не отпустил его. Взгляд Намджуна смягчился еще больше. - Я не буду вас задерживать. Сказал он, наклонив голову к Юнги. - Просто хотел поприветствовать вас. Я рад, что Чимин в хороших руках. После этого он зашагал прочь, затерявшись на празднике, и Чимин… Чимину стало тепло. Намджун был рад его видеть. Рад его видеть. И Юнги… Юнги все еще не отпускал его руку. Чимин едва успел среагировать. Только что он стоял и смотрел, как золотые фонарики взмывают в воздух, сверкая во всю мощь в холодную зимнюю ночь. А в следующее мгновение - боль. Жгучая боль в плече. Треск пламени, когда загорелась одежда. Едкий запах горелой ткани и чего—то еще, чего-то ужасающего - его собственной кожи. Он задохнулся, отступая назад, когда его тело пронзила боль, паника поселилась глубоко в груди. Но прежде, чем боль успела по-настоящему пронзить его, прежде чем он смог даже закричать— Юнги. Юнги был рядом, держал его за руки, отодвигал все еще светящуюся ткань, прижимал рану своим рукавом, вставая перед ним прежде, чем Чимин успел что-либо предпринять. Запах альфы был густым, всепоглощающим — гнева, беспокойства, ярости — настолько сильным, что у Чимина закружилась голова. В ушах зазвенело, но сквозь этот шум он услышал голос Юнги, резкий и властный, отдающий кому-то отрывистые приказы. И затем— Запах. Запах, который не соответствовал теплоте присутствия Юнги, не соответствовал уюту фестиваля. Джинсу. На какую-то долю секунды Чимин уловил его. Этот горький, знакомый запах высокомерия, жестокости, ненависти. Его дыхание замерло. Потому что он знал. Он знал, что это не было случайностью. Но прежде чем он успел подумать об этом, Юнги начал двигаться. - Мы идем к целителям. Прорычал Юнги, его голос не оставлял места для возражений. Его пожатие было крепким, но осторожным, когда он уводил Чимина прочь от толпы, одной рукой защищая его. Чимин не протестовал. Не произнес ни слова. Даже когда боль усилилась, когда его плечо начало ныть от горячего, жгучего ощущения. Потому что, если он откроет рот, то может ляпнуть что-нибудь, о чем потом пожалеет. А Юнги уже был в бешенстве. Он чувствовал это по исходящему от него феромонам, по тому, какими уверенными и быстрыми были его шаги, по тому, как крепко он держался, словно пытаясь удержаться на плаву. Если бы Юнги знал, что произошло на самом деле...… Чимин сжал кулаки. Он бы этого не допустил. Чимин едва заметил, как они подошли к хижине целителя. В голове у него был туман, плечо болело при каждом шаге, но Юнги не отпускал его. Тепло его запаха окутало Чимина, успокаивая, хотя теперь он был другим — горьким, с оттенком чего-то темного и яростного. Как только они подошли к хижине, Юнги с силой толкнул дверь, его низкий голос требовательно произнес. - Дедушка. Чимин остановился. У него даже не было времени осознать это, как появился старейшина Мин, его острый, но спокойный взгляд остановился на Юнги, затем на Чимине. И Чимин—Чимин знал его. Конечно, он знал. Старик уже сотни раз ухаживал за ним — когда отчим ломал ему ребра, когда он слишком долго находился на холоде, когда его тело покрывали синяки от побоев, которых он не заслуживал. Старейшина Мин был единственным, кто никогда не задавал лишних вопросов. Кто никогда не ругал его за "неуклюжесть", как это делали другие целители. Кто никогда не заставлял его чувствовать себя виноватым за то, что он занимает много места в хижине целителя. И Чимин никогда не знал, что он дедушка Юнги. Но теперь — это имело смысл. Проницательный взгляд, спокойная сила, то, как он излучал уверенность, непоколебимое присутствие, так сильно напоминающее Юнги. Взгляд старейшины Мина на мгновение расслабился, когда он сосредоточился на Чимине, затем его нос сморщился, а лицо стало холодным. - Ожог? Спросил он, поспешно делая шаг вперед. - На него упал фонарик Прорычал Юнги. От него исходил аромат, он крепче сжал другую руку Чимина. - Это было не случайно. Желудок Чимина взбунтовался. Старейшина Мин шумно выдохнул через нос. - Сядь. Резко сказал он Чимину, уже направляясь за вещами. Чимин молча повиновался, опустившись на один из мягких ковриков на полу. Он слегка поморщился, когда движение задело его обожженное плечо, боль стала более ощутимой теперь, когда шок начал проходить. Юнги немедленно опустился рядом с ним, тепло его тела успокаивало и защищало. Его пальцы дрожали, как будто он хотел дотянуться до Чимина, но он сжал кулаки, упершись ими в бедра. Старейшина Мин вернулся с баночкой мази и миской воды. - Дай-ка я посмотрю. Чимин колебался всего мгновение, прежде чем позволить верхней части своей праздничной мантии упасть, обнажив обнаженное плечо. Выражение лица старейшины Мина не изменилось, но Чимин заметил, как он стиснул челюсти. Он согнул пальцы и опустил их в воду. - Будет больно. Чимин приготовился, но когда ткань коснулась ожога, он все равно вздрогнул, и тихий стон вырвался прежде, чем он смог себя остановить. Юнги зарычал. Низкий, проникновенный и угрожающий. Чимин вздрогнул, широко раскрыв глаза, и посмотрел на него. Юнги напрягся, его темные глаза были устремлены на него, его феромоны источали что-то собственническое, защитное, злое. Юнги резко выдохнул через нос, сжав челюсти, но ничего не сказал. Чимин сглотнул. Его сердце бешено колотилось по причинам, которые он не совсем понимал. - Со мной все будет в порядке. Пробормотал он тихим голосом. Юнги перевел взгляд на него. - Ты не должен быть таким. Пробормотал он хриплым голосом. Чимин прикусил губу, не зная, что ответить. Старейшина Мин работал быстро, аккуратно нанося охлаждающую мазь на ожог. Чимин уже чувствовал, что жжение притупляется, боль немного ослабевает. - Это быстро заживет. Сказал старейшина Мин через мгновение, перевязывая рану тонкой полоской ткани. - Никаких серьезных повреждений. Чимин кивнул и вздохнул с облегчением. Юнги ничего не сказал, но его запах оставался тяжелым, отягощенным неизбывной яростью. Чимин колебался. Он должен что-то сказать. Он должен. Но он только опустил взгляд на свои колени и пробормотал. - Спасибо вам. Было неясно, кого он благодарил старейшину Мина, или Юнги, или обоих. Но никто из них не заставил его пояснить. Старейшина Мин спокойными пальцами завязал последний узел на повязке, затем откинулся назад, переводя взгляд с Юнги на Чимина и обратно. - Заботься о нем как следует. Проинструктировал он Юнги спокойным, но твердым голосом. - Проявляй особую осторожность. Чимин в шоке вскинул голову. Юнги даже бровью не повел. - Я так и сделаю. Что-то во взгляде старшего слегка смягчилось, прежде чем он кивнул. - Хорошо. Чимин опустил взгляд, нервно сжимая руки на коленях. Тяжесть происходящего все еще давила на него, но постоянное присутствие Юнги рядом с ним облегчало это. И все же чувство вины скапливалось в его груди. Он повернулся к Юнги, слегка выпятив нижнюю губу. - Я испортил праздник. Пробормотал он. - Ты даже не смог поучаствовать в охотничьем соревновании... Юнги моргнул, прежде чем резко выдохнуть через нос. - Чимин. Чимин заерзал еще больше. Голос Юнги смягчился, но его тон не оставлял места для возражений. - Ты важнее любого фестиваля или соревнования. Не извиняйся. У Чимина перехватило дыхание. Что-то теплое разлилось в груди, чувство такое незнакомое, но такое приятное, что у него снова защипало в глазах. У него едва хватило времени осознать это, прежде чем— Дверь с грохотом распахнулась. - ЧИМИН! Чимин подпрыгнул, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Тэхен и Чонгук врываются в хижину, с искаженными от паники лицами. Чонгук первым добрался до него, присел рядом и сжал руки Чимина в своих, его феромоны источали беспокойство. - Ты в порядке? Больно? Кто это сделал? Тэхен навис над ним, осматривая его с головы до ног. - Боже мой, посмотри на себя! Я знал, что это была плохая идея, Хен, тебе не следовало... - Тэ. Строгий тон Юнги заставил Тэхена замереть. Юнги закатил глаза. - Он в порядке. Тэхен не обратил на него внимания и повернулся обратно к Чимину, взяв его лицо в ладони и поглаживая щеки. - Надеюсь, с тобой все будет в порядке. Чимин моргнул, ошеломленный, но в то же время. странно тронутый. Он кивнул, его щеки вспыхнули. - Я в порядке. Чонгука это не убедило, хотя, взглянув на лицо Чимина, он вздохнул и встал на корточки. Юнги фыркнул. - Теперь мы можем идти? Тэхен и Чонгук не заметили нависшего над ними старейшину Мина, молча наблюдавшего за всем происходящим. — Э-э, извините, старейшина Мин. Тихо сказал Чонгук, опустив голову. Старейшина Мин просто замычал от восторга. - Похоже, Чимин в хороших руках. Щеки Чимина вспыхнули. Тэхен улыбнулся и взъерошил волосы Чимина. - Конечно. Юнги нахмурился. - Перестань его трогать. Тэхен рассмеялся. - Ревнуешь. Юнги развел руками. - Клянусь... Чимин ничего не мог с собой поделать. Он ухмыльнулся. Впервые с тех пор, как упал фонарик, он почувствовал легкость. Чимин покачал головой, выдавив из себя легкую ободряющую улыбку. - Правда, я в порядке. Тихо сказал он. - Вам всем следует вернуться и насладиться фестивалем. Я могу дойти домой один. В комнате было тихо. Затем— - Ты с ума сошел? Тэхен чуть не взревел, его нос вспыхнул от шока. Чонгук нахмурился. - Один? После того, что только что произошло? Юнги глубоко вздохнул, потирая виски. - Чимин, прекрати нести эту чушь. Глаза Чимина расширились. - Но... - Нет Решительно перебил его Юнги. - Ты никуда не пойдешь один. Мы пойдем все вместе. Чимин запнулся. - Я не хочу портить вам вечер... Тэхен драматизировал, обнимая Чимина за плечи. - Что это за чушь вылетает у тебя изо рта? Чимини, ты - наше все! Как мы могли наслаждаться фестивалем, если ты ранен? Чимин покраснел, его запах стал еще более густым от застенчивости. Чонгук твердо кивнул. - Тэхен прав. Юнги просто прищелкнул языком, вставая. - Встань. Приказал он, протягивая руку. - Мы возвращаемся домой. Чимин поколебался, но все же вложил свою руку в ладонь Юнги. Тепло альфы мгновенно окутало его, успокаивая так, что на сердце стало спокойнее. Тэхен и Чонгук шли рядом с ним, когда они выходили, их присутствие было постоянным утешением. Как только они пришли домой, Тэхен, не колеблясь, затащил Чимина прямо в его гнездышко. У Чимина даже не было времени перевести дыхание, прежде чем он оказался в объятиях Тэхена, окутанный его теплом и запахом. — Тэхен... Начал Чимин, но Тэхен успокоил его, уткнувшись лицом в его подбородок. - Ты напугал меня. Выдохнул Тэхен, его хватка стала еще крепче. - Ты не представляешь, как я волновался, когда узнал, что случилось. Воздух наполнился его запахом, тяжелым от беспокойства и нерешительности. Чувство вины сдавило грудь Чимина. - Прости. Прошептал он. Тэхен прищелкнул языком и слегка отстранился, слегка ущипнув Чимина за щеку. - Я не хочу, чтобы ты извинялся, идиот. Просто... будь осторожен, ладно? Ты заслуживаешь того, чтобы быть в безопасности, Чимини. Чимин сглотнул комок в горле. Он все еще не привык к тому, чтобы чувствовать себя в безопасности, к тому, чтобы о нем заботились, но все равно кивнул. Тем временем из кухни в комнату донесся аромат готовки Юнги и Чонгука. Счастливая болтовня Чонгука и ворчание Юнги по большей части достигали их ушей, хотя его запах все еще был приятным и устойчивым. Чимин еще крепче прижался к Тэхену. Это было... приятно. Безопасно. - От тебя пахнет теплом. Пробормотал Чимин, не осознавая, что произносит это вслух. Тэхен радостно замурлыкал. - Это потому, что мне тепло. Да будет тебе известно, что это лучшие объятия во всей стае. Чимин издал короткий смешок, и Тэхен театрально ахнул. - Это было похоже на смех?! Чимин покраснел и уткнулся лицом в плечо Тэхена. - Юнги-Хен, Чонгук! Закричал Тэхен. - Чимин смеялся! - Заткнись, Тэхен. Проревел Юнги в ответ, но Чимин уловил веселье в его голосе. Чонгук, конечно же, ахнул почти так же драматично. - Ни за что! Чимини-Хен захихикал?! Чимин застонал, глубже зарываясь в объятия Тэхена, когда они оба рассмеялись. Теперь он не чувствовал себя обузой. Он чувствовал… как будто он был здесь на своем месте. Ужин был просто ужасен. Как только они все сели за стол, Тэхен и Чонгук снова принялись смешить Чимина. Чимин даже не успел откусить кусочек, как Тэхен толкнул его локтем в плечо. - Эй, Чимини, ты не знаешь, почему луна всегда такая спокойная? Чимин моргнул, пережевывая фразу на середине. - ...Почему? - Потому что он самодовольный. Тэхен приподнял бровь. Чимин моргнул. Чонгук тут же расхохотался, ударив кулаком по столу. - Тэ, это было ужасно! - Это было ужасно. Пожаловался Юнги, качая головой и перекладывая еду по тарелке. Но Тэхен просто улыбнулся еще шире. - Да ладно, это было, по крайней мере, забавно! Он с надеждой посмотрел на Чимина. - Верно? Губы Чимина скривились, но он скрыл это, поспешно опустив голову. Чонгук ахнул. -ой! Я заметил это! Он чуть не рассмеялся! - Нет, он определенно улыбнулся! Настаивал Тэхен. Юнги закатил глаза, откладывая палочки для еды. - Может, вы, ребята, дадите ему уже попробовать? - Как только он рассмеется по-настоящему. Невозмутимо вмешался Чонгук. Чимин покраснел и покачал головой. Он понятия не имел, что делать с таким количеством внимания, с такой игривостью. Но это было неплохо. Это было... ново. Странно, но не так уж и плохо. Тэхен снова наклонился к нему. - Ладно, а что, если... Он резко надул щеки, слегка скосив глаза и состроив самую нелепую гримасу, которую Чимин когда-либо видел. Чонгук фыркнул, чуть не подавившись едой. - Хен, что это такое?! Чимин сначала даже не заметил, но у него вырвался тихий смешок с придыханием. Все трое замерли. Чонгук уронил ложку на стол. - Боже мой. Тэхен театрально ахнул, схватившись за грудь. - Ты это слышал?! Юнги, молча наблюдавший за происходящим, только улыбнулся. Чимин, заметив, что только что произошло, немедленно закрыл лицо руками. - Прекрати. Проворчал он, совершенно сбитый с толку. - Никогда. Заявил Чонгук. - Это была самая милая вещь, которую я когда-либо слышал в своей жизни. - Согласен. Сказал Тэхен, слишком самодовольный, чтобы подобрать слова. - Миссия выполнена. Юнги закатил глаза, но, несмотря на раздражение, в его феромонах было что-то теплое, что-то похожее на удовлетворение. - Вы двое меня просто бесите. Прорычал он. - Да ладно, Хен, ты должен признать, что тебе это тоже понравилось. Поддразнил его Чонгук, посмеиваясь. Юнги фыркнул, но отрицать этого не стал. Вместо этого он просто наклонился и положил кусок мяса на тарелку Чимина. - Ешь. Прошептал он. Чимин, все еще смущенный, но сияющий изнутри, кивнул. И вот так, он, наконец, почувствовал, что принадлежит к чему-то. К семье. Не было ничего удивительного в том, что после ужина Юнги практически выгнал Тэхена и Чонгука из хижины. - Ладно, тебе пора уходить. Объявил он, поднимаясь и хватая Тэхена за воротник. Тэхен сдавленно вскрикнул в знак протеста, извиваясь, как королева драмы. - Хен! По крайней мере— - Нет. Юнги уже выталкивал его за дверь. Чонгук, всегда бывший хорошим другом, побежал за ними, улыбаясь раздражению Тэхена. - Тебе следует просто сдаться, Тэ. Но Тэхен просто рассмеялся, разворачиваясь в тот самый момент, когда Юнги выталкивал их за дверь. - Ты хочешь, чтобы Чимин принадлежал только тебе, не так ли, Хен? Он улыбнулся. Юнги сверкнул глазами. - Иди. Сейчас же. Тэхен безумно рассмеялся, когда за ними закрылась дверь. Чимин, который ждал с открытыми, смеющимися глазами, выдохнул. Он был измотан. День был тяжелым, но... в некотором смысле, это не казалось таким уж ужасным. Затем Юнги развернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. - Давай, я тебя искупаю. Чимин замер. Его лицо мгновенно залилось густым румянцем. - Ч-что? - Ты ранен. Сказал Юнги так, словно это было самой очевидной вещью в мире. - Будет не так больно, если я помогу тебе. Чимин впал в панику. - Н-нет, нет! Я могу сделать это сам, правда! Он заикался, размахивая руками. Юнги просто приподнял бровь. - Ты уверен? У тебя все еще тот ожог— - Я уверен! Чимин взорвался так, словно все его тело было готово взорваться. Юнги глубоко вздохнул, массируя висок. - Чимин, я буквально отвел тебя к целителям. Думаешь, я бы предложил, если бы меня волновали подобные вещи? Чимин закрыл лицо руками, подавленный. Юнги мгновение смотрел на него, прежде чем снова вздохнуть. - ...Хорошо. Но будь осторожен, ладно? Чимин отчаянно закивал, все еще не встречаясь с ним взглядом. Юнги пробормотал что-то себе под нос, прежде чем уйти, оставив Чимина там, взволнованного до самозабвения. Это было так неловко. Чимин присел на край деревянной ванны, наблюдая, как Юнги греет для него воду. Аромат горящего дерева и пара заполнил небольшое пространство для купания, смешиваясь с глубоким ароматом клена, исходящим от Юнги, сильным, но успокаивающим. Он чувствовал себя в безопасности. Его сердце все еще колотилось после их предыдущего разговора. Помочь ему принять ванну? Чимину захотелось свернуться калачиком при одной мысли об этом. - Я оставил для тебя чистую одежду. Прорычал Юнги твердым, но не злым голосом. Он указал на аккуратно сложенную стопку на табурете. - И полотенца. Чимин нетерпеливо кивнул, почти не в силах встретиться с ним взглядом. Его руки скользнули по коленям, туго заправляя рукава, когда Юнги обошел вокруг, чтобы проверить воду. Затем Юнги взглянул на него еще раз, как будто что-то прикидывал, прежде чем заговорить. - По крайней мере, позволь мне хотя бы вымыть тебе голову. Чимин вскинул голову. - Ч-что? Юнги пожал плечами. - У тебя будет болеть плечо. Я могу сделать это быстро. Лицо Чимина покраснело. - Н-нет, правда, я могу... Юнги со вздохом помассировал висок. - Чимин, не будь таким упрямым... - Я не упрямлюсь! Я просто... Чимин сглотнул, его запах вызывал нервозность, в нем слышались нотки ванили и чего-то более мягкого, неуверенного. Он заставил себя дышать. - Я хочу сделать это один. Юнги секунду смотрел на него, прежде чем выдохнуть через нос. Его запах задержался, все еще острый, но с небольшим привкусом… понимание. - Ладно. Проворчал он. - Только не долго. Чимин кивнул, сердце его все еще бешено колотилось, когда Юнги повернулся, чтобы уйти. Дверь за ним тихо закрылась, и только тогда Чимин выдохнул, затаив дыхание. Наконец-то он остался один. Он встал и медленно разделся, морщась при каждом движении ноющими конечностями. Ранний ожог болел слабо, но не так сильно, как раньше. Опустившись в ванну, он тихо вздохнул, когда теплая вода окутала его. Это успокаивало, тепло проникало в его напряженные мышцы, и он позволил себе расслабиться. Чимин осторожно потянулся, запуская пальцы в мокрые волосы, и попытался растереть голову. Плечо болело при каждом движении, под кожей пульсировал ожог. Он стиснул зубы, одержимый желанием довести дело до конца. Он всегда заботился о себе — он мог бы сделать и это. Но когда он запрокинул голову, чтобы ополоснуться, и повернул руку под неправильным углом, острая боль пронзил его плечо, и, прежде чем он смог остановиться, с его губ сорвался тихий вскрик. В его запахе чувствовалось беспокойство. Секунду спустя раздался настойчивый стук в дверь. - Чимин. Голос Юнги был низким, ровным, но с оттенком беспокойства. - Что случилось? Глаза Чимина расширились. - Н-ничего! Он старался говорить ровным голосом, но ожог все еще пульсировал, и он знал, что Юнги чувствует резкий запах дискомфорта в воздухе. - Я в порядке! Правда! Наступила пауза. Затем— - Я вхожу. Чимин запаниковал. - Подожди! Нет! Я— я не одет— - Мне все равно. Раздраженно перебил Юнги. - Если ты такой застенчивый, то накройся полотенцем, но позволь мне помочь тебе. Чимин открыл рот, чтобы снова возразить, но в плече снова запульсировала боль, заставив его вздрогнуть. От волнения его запах стал плотнее. Он услышал, как Юнги вздохнул за дверью. Запах альфы был сильным, теплым и приторным, как кленовый сироп, и пытался успокоить его. - Чимин. Сказал Юнги, на этот раз мягче. - Тебе больно. Просто позволь мне помочь. Чимин с трудом сглотнул, его сердце бешено колотилось. Нутро подсказывало ему сказать "нет", спрятаться, но новый приступ боли напомнил ему, что он на самом деле не сможет справиться с этим в одиночку. Дрожа, он нащупал полотенце и обернул его вокруг себя, а затем проворчал. - Х-хорошо… просто... не смотри. Дверь со скрипом отворилась. Чимин зажмурился, когда Юнги вошел внутрь. Воздух мгновенно изменился — его окутал аромат Юнги, густой и безопасный, тепло клена смешалось с паром в комнате. Он услышал, как Юнги опустился на колени рядом с ванной, как зашуршала ткань, когда альфа закатал рукава. Затем тихий вздох. - Ты действительно упрямый Прорычал Юнги. Но его рычание не было сильным. Вместо этого оно было мягким. Чимин почувствовал облегчение, когда Юнги зачерпнул воды и медленно промыл ему волосы. Это было... приятно. И на этот раз Чимин не отпрянул. Теплая вода струилась по волосам Чимина, стекая по коже успокаивающими ручейками. Прикосновения Юнги были осторожными, едва заметными, но достаточно твердыми, чтобы распутать калтуны на его влажных прядях. У Чимина перехватило дыхание, когда сильные пальцы начали массировать его кожу головы медленными, уверенными движениями. Момент казался слишком интимным. О Чимине никогда раньше так не заботились. От этого у него защемило в груди. Его запах мягко витал в воздухе, с оттенком тихой неуверенности, неуверенности в том, как существовать при таком уровне нежности. Юнги, напротив, был невозмутим. Его кленовый аромат окутывал Чимина, как теплое одеяло, успокаивая, словно молчаливое "я с тобой". - Скажи мне, если будет больно. Прошептал Юнги, и его голос был нежнее, чем когда-либо слышал Чимин. Чимин сглотнул, сжимая в кулаках полотенце, которое он крепко сжимал перед собой. - Л-ладно... Юнги был очень близко. Достаточно близко, чтобы Чимин мог чувствовать его тепло, мог слышать тихое дыхание, которое он издавал в перерывах между мытьем волос. В какой-то момент Чимин перестал напрягаться. Юнги работал осторожно, придерживая больное плечо и наклоняя голову, чтобы не раздражать ожог. Чимину почти не приходилось двигаться. Это было безопасно. Слишком безопасно. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку, кожа горела от жара, который не имел ничего общего с ванной. Еще несколько успокаивающих поглаживаний по волосам, и Юнги отодвинулся, потянувшись за другим ведерком с водой. - Почти готово. Чимин едва заметно кивнул, внезапно почувствовав смущение от такого внимания. Затем теплая вода снова полилась ему на голову, смывая остатки мыла. Пальцы Юнги последовали за ней, приглаживая волосы Чимина, чтобы убедиться, что ничего не осталось. Чимин вздрогнул от этого ощущения. Не от холода. А от прикосновения, когда он ничего не брал. Не причиняя боли. Не требуя. И его сердце понятия не имело, что с этим делать. - Ну вот. Наконец нарушил тишину Юнги, низким и ровным голосом. - Все чисто. Чимин приоткрыл глаза, покусывая губу, не уверенный, стоит ли ему благодарить, или я понятия не имею, как отреагировать на такую доброту. Взгляд Юнги метнулся к нему, оценивая его на мгновение, прежде чем он глубоко вздохнул и встал. - Я подожду снаружи. Сказал альфа более грубым голосом, чем раньше. - Вытрись как следует. Чимин кивнул, все еще прижимая полотенце к груди, наблюдая, как Юнги повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Как только он остался один, Чимин прерывисто выдохнул и прижал руку к груди. Его сердце бешено колотилось. И как бы он ни старался, он не мог это остановить. Чимин вышел из ванной, его влажные волосы прилипли к лицу и шее. Его одежда была мягкой и чистой на ощупь, но волосы… ему не удалось достаточно высушить ее. Его плечо болело слишком сильно, чтобы долго поднимать руки так высоко. В тот момент, когда он поднял взгляд, Юнги стоял там в ожидании. Не говоря ни слова, Юнги протянул руку, взял полотенце из рук Чимина и усадил его на край его гнездышка. Чимин едва успел среагировать, как Юнги начал осторожно вытирать полотенцем его голову. Чимин замер. Прикосновение Юнги было мягким. Полотенце было теплым от тепла его тела, а кленовый аромат Юнги окутывал его, густой и стойкий, приковывая Чимина к месту. Его пальцы работали осторожно, массируя кожу головы Чимина медленными, успокаивающими движениями, выжимая лишнюю влагу, не создавая беспорядка. Чимин не мог припомнить, чтобы кто-нибудь когда-либо делал это для него. Он сглотнул, сжав губы, пытаясь сосредоточиться на ритме прикосновений Юнги, а не на том, как неуверенно бьется его сердце в груди. Как только Юнги остался доволен своей работой, он убрал полотенце и взъерошил все еще немного влажные, но уже не мокрые волосы Чимина. - Так лучше. Пробормотал он, откладывая полотенце в сторону. Чимин кивнул, не в силах встретиться с ним взглядом, его щеки пылали. Юнги тихонько хмыкнул, прежде чем осторожно взять Чимина за здоровую руку и отвести его дальше в гнездо. Чимин повиновался, не задумываясь, его тело подчинилось тихому, но твердому приказу альфы. Юнги опустился на колени рядом с ним, доставая маленькую баночку с травяной пастой. Как только он открыл ее, сильный аромат целебных трав смешался с ароматом клена, теплым и успокаивающим. - Это будет немного прохладно. Предупредил Юнги, погружая пальцы в мазь, а затем осторожно покрывая обожженное плечо Чимина. У Чимина перехватило дыхание от первоначальной прохлады, но она быстро сменилась успокаивающим теплом, когда Юнги начал наносить пасту нежными, плавными движениями. Он прикасался к нему с такой нежностью, почти незаметно, как будто Чимин был драгоценной вещью, с которой нужно обращаться нежно. Аромат кокоса и ванили, исходящий от Чимина, медленно распространялся в воздухе между ними. Он был осторожным, но проникновенным, с теплотой, которой раньше не было. Юнги с таким же вниманием перевязывал ожог новыми бинтами, его пальцы были уверенными, удерживая все на месте. Закончив, он выдохнул и слегка откинулся назад. - Вот так. Все готово. Чимин моргнул, глядя на него, все еще не придя в себя от всей этой нежности. Взгляд Юнги смягчился, когда он изучал его. - Спокойной ночи. Не утруждай себя ранним пробуждением, чтобы приготовить завтрак. Мы поужинаем в столовой. Чимин открыл рот, чтобы возразить — готовка была его работой, его единственным способом что—то вернуть, - но Юнги приподнял бровь, явно уже готовый пресечь любые споры. Чимин поколебался, затем медленно кивнул. - ...Хорошо. Юнги, казалось, был доволен этим. - И. Продолжил он, теперь его тон был мягче. - если ты почувствуешь какую-то боль или дискомфорт, или что-то еще, даже в полночь, приходи ко мне. Не сомневайся. У Чимина перехватило дыхание. Никто никогда раньше не говорил ему таких слов. Никогда в жизни. Он с трудом сглотнул, сжимая в кулаках одеяло и глядя вниз. - ...Хорошо. Юнги встал, слегка погладил Чимина по голове, прежде чем отойти. Его кленовый аромат остался, даже когда он выходил из комнаты, окутывая Чимина нежным обещанием. Чимин зарылся в свое гнездышко, крепче вцепившись в одеяло, его сердце разрывалось от чего-то, чего он не мог понять. Он чувствовал себя в безопасности. И это чувство не покидало его, пока он погружался в сон.