Endurance

Чимин спал медленно, его мышцы ныли, когда он пытался сесть. Плечо ныло, сильная, пульсирующая боль, которая не утихала прошлой ночью. Должно быть, он слишком сильно ворочался в постели, раздражая ожог, несмотря на повязки. Он тихо вздохнул и потер свинцовую тяжесть с глаз, оглядываясь по сторонам. Комната была наполнена тихим утренним светом, но в то же время тихой — слишком тихой. О нет. Он опаздывал. Паника охватила его, когда он попытался встать, но жгучая боль в плече заставила его споткнуться, и он едва удержался от падения. Когда он смог твердо стоять на ногах, дверь его спальни со скрипом отворилась. Юнги. В ту секунду, когда их взгляды встретились, Юнги почувствовал запах клена и что—то горьковатое в нем, словно раздражение, смешанное с беспокойством. Его взгляд скользнул по лицу Чимина, затем вниз, к тому, как он держался за раненое плечо. - Ты плохо спал. Сказал Юнги безэмоциональным голосом. Чимин с трудом сглотнул и смущенно отвел взгляд. Юнги глубоко вздохнул, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Почему ты не пришел ко мне, Чимин? Чимин не ответил, теребя край рукава. - Чимин. Его имя было строгим, но не резким. Чимин прикусил губу. - ...Не хотел тебя беспокоить. Его голос был тихим, почти шепотом. Юнги раздраженно прищелкнул языком и жестом пригласил Чимина вернуться в свое гнездышко. Чимин сразу успокоился, медленно опускаясь на землю. Юнги склонился над ним, уже отвинчивая маленькую баночку с травяной пастой, которую старейшина Мин дал ему прошлой ночью. - От тебя одни неприятности. Пожаловался Юнги, макая руки в мазь. - Но только потому, что ты это делаешь - скрываешь что-то, не говори мне, что тебе больно. Чимин вздрогнул, но прикосновение Юнги было таким нежным, когда он так осторожно снял старые бинты, что Чимин почти растворился в них. - Я же говорил тебе. Продолжил Юнги уже мягче. - Чтобы ты приходил ко мне, если почувствуешь боль. Он снова обмакнул пальцы в пасту и аккуратно размазал ее по ожогу Чимина. Если тебе больно, я хочу знать. Чимин с трудом сглотнул, чувствуя, как его окутывает теплый запах Юнги, устойчивый и безопасный. - ...Прости. Выдохнул Чимин. Юнги покачал головой и вздохнул. - Просто... в следующий раз не упрямься. Скажи мне. Чимин слегка кивнул, и Юнги, успокоенный этим, встал после того, как закончил с бинтами. - Пойдем. Сказал он, протягивая руку. - Пойдем в столовую. Чимин поколебался мгновение, прежде чем принять его, позволив Юнги поднять себя на ноги. Когда они вышли на улицу, на свежий утренний воздух, Чимин глубоко вздохнул. В деревне уже кипела жизнь, омеги носили корзины с травами, беты ходили на рынок, а альфы готовились к своим утренним обязанностям. Казалось, что все в порядке. Но когда они направились в столовую, Чимин напрягся, когда Юнги не отпустил его руку. Чимин почувствовал, как вспыхнули его щеки, но не отстранился. И когда они вошли в столовую, Чимин понял, что ему уже не так страшно, как накануне. Чимин почувствовал тепло руки Юнги, лежащей на его ладони, даже когда они сели есть. Он не был уверен, осознавал ли Юнги, что все еще держит ее, но Чимин ничего не сказал. Он не хотел ничего говорить. В обеденном зале, как всегда, завтракали альфы, беты и омеги. В воздухе витал пикантный аромат разогретой еды — только что выпеченного хлеба, жареного мяса и дымящегося травяного чая. Но, несмотря на все это, Чимин все еще мог чувствовать успокаивающий аромат клена, который придавал ему сил. Юнги, наконец, отпустил его руку, чтобы взять еду, и Чимин выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Из-за кратковременной потери тепла он почувствовал себя немного незащищенным, но тут же отбросил это чувство. Юнги вернулся с двумя подносами и поставил один из них перед Чимином. - Ешь. Чимин улыбнулся, поднося к губам теплый хлеб. Первый кусочек растаял у него во рту, и он удовлетворенно хмыкнул, прежде чем сделать глоток чая. Он заметил пристальный взгляд Юнги, но когда тот повернулся, Юнги быстро отвел взгляд, казалось, сосредоточившись на своей еде. Они ели в основном молча, но в какой-то момент любопытство взяло верх. Он взглянул на Юнги и спросил. - Ты не собираешься сегодня на охоту? Юнги покачал головой, прожевывая кусок мяса, прежде чем ответить. -Нет. Сезон охоты закончился. Сейчас зима. Чимин моргнул. - ой. Это имело смысл. На самом деле он никогда не задумывался о том, чем занимаются охотники зимой. - Так... чем ты занимаешься сейчас? Нерешительно спросил Чимин. Юнги пожал плечами. - Тренировки. Патруль. Отремонтировать то, что нужно починить до весны. Он сделал глоток чая и добавил. - И, очевидно, присмотр за омегой, который отказывается признавать, что ему больно. Чимин чуть не подавился своим напитком. Его лицо покраснело, когда он надулся на Юнги. - Мне не нужна нянька. Юнги улыбнулся, в его глазах светилось веселье. - Конечно, тебе это не нужно. Чимин фыркнул, отводя взгляд, но улыбка на лице Юнги — маленькая, едва заметная — заставила что-то теплое расцвести в груди Чимина. Когда они закончили есть, Юнги снова взял Чимина за руку, переплетя их пальцы так естественно, как будто это было самой обычной вещью в мире. Чимин слегка напрягся, но Юнги не отпустил его. Вместо этого его кленовый аромат снова окутал Чимина, устойчивый и успокаивающий. Чимин не ожидал, что Юнги будет так сильно держать его за руку сегодня, но альфа не собирался отпускать ее в ближайшее время. И действительно… Чимину это не понравилось так сильно, как он ожидал. Тепло ладони Юнги, прижатой к его собственной, было заземляющим, устойчивым — как и его запах. Кленовый оттенок, который всегда витал вокруг Юнги, сегодня казался более насыщенным и защищающим, и Чимин не знал, было ли это намеренно, или альфа просто был таким от природы. В любом случае, это заставило плечи Чимина слегка расслабиться. Как только он позавтракал, Юнги повернулся к нему и с тем же непроницаемым выражением лица сказал. - Пойдем прогуляемся. Чимин моргнул. - ... Прогуляемся? Юнги промурлыкал. - Тебе нужно подышать свежим воздухом. Чимин нахмурился. Прошлой ночью у него немного затекло тело после сна в неудобной позе, но он не был уверен, что прогулка - это правильный выход. - Я не знаю… что, если кто—нибудь... - Ты со мной. Перебил Юнги решительным тоном. - Никто ничего не скажет Чимин сглотнул, опустив взгляд на их все еще переплетенные руки. Юнги все это время без колебаний держал его за руку, прямо у всех на глазах. Никто не осмелился ничего сказать. Никто даже не посмотрел на него как-то странно. С Юнги он был в безопасности. - ...Хорошо. Наконец пробормотал Чимин и позволил вывести себя на улицу. »»————> <————«« Холодный зимний воздух обдувал щеки Чимина, когда он прогуливался по деревне с Юнги, но тяжесть его присутствия рядом делала это терпимым. Снег с тихим хрустом ломался под их ботинками, из хижин поблизости доносился запах горящего дерева и сосны. На самом деле, там было спокойно. Чимину всегда нравился вид деревни зимой, когда все было покрыто мягкой белой шубой снега, а деревья были высокими и прямыми, несмотря на холод. Раньше у него не было возможности наслаждаться этим, он всегда был заперт внутри, и ему не разрешалось выходить. Но теперь он был здесь. Гулял без помех. С Юнги. От осознания этого у него внутри все сжалось, и он поспешил тряхнуть головой, пытаясь избавиться от возникшего в нем странного чувства. Юнги машинально провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Чимина, как будто почувствовал перемену в его эмоциях. Чимин с трудом сглотнул, прикусив губу, когда его сердце непроизвольно заколотилось. - Тебе не холодно? Тут вмешался Юнги, его глубокий голос внезапно прервал тишину. Чимин посмотрел на него снизу вверх, на жесткие и в то же время мягкие черты его лица, на розовый от холода кончик носа. - Немного. Юнги что-то пробормотал и придвинулся ближе, впуская в Чимина еще больше своего тепла. Его кленовый аромат окутал Чимина еще сильнее, теплый и защищающий, словно объятия. Чимин тяжело вздохнул. Он не знал, как к этому отнестись. Но он не отстранился. Пока они продолжали идти, Чимин чувствовал ровное тепло руки Юнги на своей, густой аромат клена в холодном воздухе, который придавал ему сил. Он подумал, что, может быть — всего лишь, может быть, — это было бы здорово. Всего на мгновение. Но затем Юнги нарушил молчание. - Тот фонарик, упавший на тебя. Проворчал он более мягким, чем обычно, голосом, в котором чувствовалось что-то тяжелое. - Не был случайностью. Нога Чимина замерла в воздухе, а все его тело застыло. У него перехватило дыхание, когда он бросил взгляд на Юнги, но альфа уже смотрел вперед, стиснув зубы. - Я сказал Хосоку разобраться с этим. Продолжил Юнги. - Он сказал, что шнурок от фонаря был перерезан чем-то острым. Это было сделано специально. У Чимина скрутило внутренности. Он опустил голову, плотнее запахивая рукава своей шубы, еще глубже вжимаясь в то маленькое, тесное местечко в своей голове, куда он всегда забирался, когда случалось что-то подобное. Конечно. Конечно, это не было случайностью. Юнги, должно быть, заметил его молчание, потому что крепче сжал руку Чимина. Запах клена вырвался наружу — больше не теплый и стойкий, а горячий, наполненный гневом. - Ты знал. Обвинил Юнги резким голосом, прорываясь сквозь защиту Чимина. У Чимина перехватило дыхание. - Я... я не... - Чимин. Это было всего лишь его имя, но его было достаточно, чтобы поколебать волю, которой Чимин все еще обладал. Он закрыл глаза, ссутулил плечи и едва слышно прошептал. - Я... я чувствовал запах своего сводного брата. Юнги замер. Полностью. Чимин не осмеливался взглянуть на него. На долю секунды послышался только свист ветра в листве и голоса людей вдалеке. Затем Юнги выдохнул через ноздри и задрожал всем телом от ярости. - Этот гребаный ублюдок. Вскипел Юнги, его голос был таким низким и мрачным, что заставил Чимина вздрогнуть. Запах клена усилился, став более резким, удушающим, и инстинкты Чимина кричали ему успокоить Юнги, пока тот не взорвался гневом. - Я... все в порядке. Попытался успокоить его Чимин, потянувшись к его рукаву. - Юнги, правда, это... Юнги так резко повернул к нему голову, что Чимин вздрогнул. - Все не в порядке. Чимин сглотнул. Он никогда не слышал Юнги таким злым, никогда не ощущал его запаха таким неистовым, его присутствия таким удушающим. - Он мог убить тебя, Чимин. Чимин закусил губу, не зная, что ответить. Юнги разочарованно провел рукой по волосам, все еще крепко сжимая руку Чимина. - И ты просто... собирался молчать об этом? Чимин снова опустил голову, чувствуя себя ничтожеством. - Я... - Нет. Перебил Юнги ровным голосом. - Этого не произойдет. Больше нет. Теперь ты мой, и я не позволю ему уйти безнаказанным. Сердце Чимина, пропустило удар, но он заставил себя успокоиться. - Пожалуйста, Юнги. Просто… оставь это. Юнги повернулся к нему полностью, его глаза горели, ноздри раздувались. Его запах окутал их, сильный и пряный. - Ты действительно думаешь, что я могу просто так это оставить? Он зарычал, его голос был на грани срыва. Чимин задрожал, но не от страха перед Юнги, а от страха перед тем, что с ним случится, если он не попытается удержать его. - Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Выдохнул он. Юнги усмехнулся с отвращением, качая головой. - Ты не сделал ничего плохого, Чимин. Он сделал. И он заплатит за это. Чимин только смотрел на него, сбитый с толку, не зная, как положить конец этой вспышке ярости, которая в мгновение ока вышла из-под его контроля. И глубоко внутри него крошечное уязвимое местечко прошептало— Возможно… возможно, я не хочу, чтобы он останавливался. В тот момент, когда Юнги повернулся лицом к улице, которая вела к старому дому Чимина, его тело напряглось от безудержной ярости, из Чимина словно выпустили весь воздух. Нет. Не туда. Опять не туда. Его дыхание участилось, грудь неровно поднималась и опускалась. Его руки дрожали, когда он потянулся к Юнги, дергая его за рукав. - Юнги, Юнги, пожалуйста.. Юнги не останавливался. Он крепче сжал руку Чимина, но шагал уверенно, его запах был густым и яростным — острый клен с острым лезвием, который заставлял нервы Чимина кричать, чтобы он убирался с глаз долой. - Нет. Чимин сопротивлялся, дергая сильнее. Его ноги дрожали, тело тряслось так сильно, что он был уверен, что упадет прямо там, где стоял. - Пожалуйста, пожалуйста, не ходи туда. Юнги, наконец, остановился. Он повернулся, и его яростный взгляд смягчился, когда он увидел Чимина. Чимин сильно дрожал, его дыхание было поверхностным, а глаза широко раскрыты от паники. Повсюду витал его аромат кокоса и ванили, неустойчивый, как будто он не знал, то ли попросить утешения, то ли исчезнуть совсем. Юнги нахмурил брови. - Чимин? Чимин крепче сжал рукав Юнги, отчаянно, умоляюще. - Не заставляй меня возвращаться туда. Прошептал он. Его голос сорвался на последнем слове. Юнги резко выдохнул, на мгновение забыв о своей ярости. Он, не задумываясь, потянулся к Чимину, притянул его к себе и прижал к груди. Чимин не сопротивлялся. Он растворился в тепле Юнги, его тело все еще дрожало, а руки сжимали одежду Юнги. В тот момент, когда Юнги окутал кленовый аромат, теплый и устойчивый, Чимин издал тихий, прерывистый звук, что-то среднее между всхлипом и вздохом облегчения. - чшш Тихо выдохнул Юнги, успокаивающе поглаживая спину Чимина, вдыхая его так, словно пытался унять дикую боль, исходящую от него. - Дыши. Просто дыши. Чимин старался. Он действительно хотел. Но мысль о том, чтобы вернуться туда, мысль о том, что он будет там, душила его. Его отчим увидит его. Он видит его. Он бы знал. Он бы знал, что Чимин нашел тепло, уют, убежище — он бы знал и разрушил бы это. Юнги поднял руку, чтобы поддержать Чимина за шею, слегка надавив большим пальцем. - Чимин. Повторил он, уже мягче. - Посмотри на меня. Чимин покачал головой, уткнувшись в грудь Юнги. - Я... я не могу. От Юнги исходил резкий запах защиты и беспокойства. - Чего ты боишься? Чимин прикусил губу. Его тело болело от такой сильной тряски. Голос Юнги был нежным, но твердым. - Что они с тобой сделали? Чимин крепко зажмурился. Слишком. Слишком много нужно рассказать. Слишком много нужно запомнить. Юнги отстранился, ровно настолько, чтобы увидеть лицо Чимина, но не отпустил его. Его ладони оставались на руках Чимина, теплые, как якорь. - Чимин. Сказал он, его голос был едва громче шепота. - Позволь мне защитить тебя. Джиммин сглотнул комок в горле, его глаза затуманились. Он хотел... он хотел верить, что это возможно. Но его отчим всегда находил способы заставить его почувствовать себя ничтожеством. Бесполезный. - Я не хочу видеть своего отчима. Наконец признался Чимин, его голос был едва громче шепота. Все тело Юнги напряглось. Его отчим. Не Джинсу. Его отчим. Юнги крепче прижал к себе Чимина. Он сжал челюсти, но заговорил не сразу. Затем, постепенно сосредоточившись, он наклонился вперед, прижавшись лбом к лбу Чимина. Его тепло, легкий подъем и опускание груди — все в нем было настоящим, непоколебимым. - Ты можешь больше никогда его не видеть, если не захочешь. Прошептал Юнги. Чимин судорожно втянул воздух. - Но... - Нет. Оборвал он его твердо, но мягко. - Никаких "но". Если ты не хочешь возвращаться туда, ты не вернешься. Если ты не хочешь его видеть, ты не вернешься. Если он прикоснется к тебе... Его голос понизился и стал мрачнее. - Он этого не сделает. Чимин был озадачен. Юнги погладил Чимина по щеке большим пальцем, его запах смягчился, став похожим на мед - все еще кленовый, но уже без примеси гнева. - Со мной ты в безопасности. Сердце Чимина болезненно сжалось в груди. Безопасно. Это слово все еще казалось ему чужим. Нереальный. Но Юнги говорил это так, словно это была самая очевидная истина в мире. Чимин уткнулся лицом в плечо Юнги, глубоко вдыхая. Клен. Теплый, устойчивый, заземляющий. Руки Юнги, лежащие на руках Чимина, были твердыми, успокаивающими, но Чимин чувствовал в них напряжение, как будто Юнги уже знал ответ на вопрос, который собирался задать. - Чимин. Пробормотал Юнги осторожным, контролируемым голосом. - Он когда-нибудь… он когда-нибудь поднимал на тебя руку? Чимин застыл. У него перехватило дыхание, все тело напряглось так быстро, что он почувствовал, как протестующе заныли мышцы. Он не мог дышать. Он не мог пошевелиться. Потому что это была не просто рука. Это никогда не было просто пощечиной. Это было нечто большее, гораздо большее. Аромат клена дрогнул и стал горьковатым, с привкусом чего-то взрывчатого. Юнги почувствовал, как Чимин напрягся, увидел, как его пальцы вцепились в рукава, словно он держался за них кончиками пальцев. Юнги медленно и размеренно выдохнул воздух через нос. - Чимин, - повторил он, на этот раз мягче, но настойчивее. - Скажи мне. Чимин облизал губы кончиком языка, у него самого пересохло во рту. Он не... он не мог. Как он мог рассказать ему все? Как он мог выразить словами то, что с ним обращались как с ничтожеством целых десять лет? Он кричал, вопил, его оскорбляли, говорили, что он никчемный, отвратительный, позорит всех? Как он собирался сказать Юнги, что пощечины и пинки были наименьшим из того, что с ним сделали? Что его разрывали на части, кусочек за кусочком, разбирали на части, пока он даже не был уверен, что можно что-то исправить? Чимин сглотнул, но это было все равно, что пытаться проглотить осколки стекла. - Это... Его голос дрогнул. Он сжал кулаки. - Дело не только в этом. Юнги замер. Воздух между ними сгустился. - Не только в этом? Да? Медленно, осторожно повторил Юнги, словно окаменел от желания узнать, но это было необходимо. Чимин с трудом повернул голову, чтобы кивнуть. Юнги слегка сжал его руки — не причиняя боли, просто удерживая. - Чимин. Выдохнул Юнги опасно мягким голосом. - Расскажи мне, что они с тобой делали. У Чимина перехватило дыхание. Он едва заметно покачал головой. Он нет мог. Он не мог. Юнги глубоко вдохнул через нос, и Чимин почувствовал, как его запах изменился, потемнел — словно надвигалась буря, тихая, но разрушительная. - Чимин. Снова попытался Юнги, на этот раз его голос был грубее, в нем слышалось что-то грубое, что-то защищающее, что-то яростное. - Они... они причинили тебе боль? Чимин прерывисто выдохнул, его тело все еще дрожало, и этого было достаточно для ответа. Все тело Юнги напряглось. Его запах усилился, насыщенный едва сдерживаемой яростью. Запах клена стал резким, жгучим, с примесью чего-то, что заставило инстинкты Чимина колебаться между страхом и безопасностью. Не страха перед Юнги, а страха за то, что он может сделать. - Они причинили тебе боль. Сказал Юнги, теперь его голос был низким, как рычание, и смертельно тихим. Чимин ничего не сказал. Руки Юнги скользнули к плечам Чимина, но когда тот слегка вздрогнул, Юнги вздрогнул и сам. Как будто осознание этого причинило ему физическую боль. Чимин наблюдал, как Юнги сжал челюсти, его ноздри раздувались, а пальцы слегка сжались, как будто он физически сдерживал себя, чтобы не броситься обратно в старый дом Чимина и не разнести его по кирпичику. Чимин почувствовал— как в Юнги борются инстинкты Альфы. Защищать. Защищал. — но в то же время он был так нежен с ним. Как будто Чимин мог разбиться вдребезги. Как будто он уже был разбит вдребезги, и Юнги не хотел разбивать те маленькие кусочки, которые у него еще оставались. Чимин сильно прикусил губу, чтобы она не дрожала. Затем — мягкий, тихий, сломленный — он признался. - Я был для них хуже, чем слуга. У Юнги перехватило дыхание. Чимин проглотил комок в горле. Его ванильно-кокосовый аромат был неустойчивым, хрупким и навевал воспоминания, которые он не хотел вспоминать. - С тех пор, как умерла моя мама. Прошептал он едва слышно. - Я не был… Я больше не был сыном. Я не был частью семьи. Я даже не был... У него перехватило дыхание, и он закрыл глаза. - Я не был никем. Руки Юнги, прижимавшиеся к нему, дрожали. Чимин был достаточно храбр, чтобы встретиться с ним взглядом, и увидел выражение лица Юнги— Казалось, он хотел сжечь мир дотла. Чимин сделал небольшой прерывистый вдох. - Пожалуйста, не надо... Юнги оборвал его рычанием, настоящим, низким, сердитым рычанием, от которого у Чимина побежали мурашки по спине. - Что не надо, Чимин? Юнги зарычал, его слова дрожали от едва сдерживаемого гнева. - Не злиться? Не защищать тебя? Не порвать им глотки за то, что они с тобой сделали? Чимин вздрогнул от последнего предложения, и в мгновение ока Юнги мысленно выругался себе под нос, взяв себя в руки. Он сделал медленный, успокаивающий вдох, заставляя свой запах смягчиться, осесть, хотя он все еще был пропитан покровительством, чем-то настолько сильным, что у Чимина защемило в груди. Юнги прерывисто выдохнул. Затем, медленно—нежно — он снова прижался лбом к лбу Чимина. Чимин еще раз тихонько вздохнул, его собственный запах замерцал, но его привлекло тепло, которое предлагал Юнги. После долгой паузы Юнги прошептал. - Теперь ты мой. У Чимина перехватило дыхание. Юнги отступил на шаг, чтобы, не мигая, заглянуть в глаза Чимину. - Они больше не причинят тебе боли. Чимин сглотнул. Его руки, без его разрешения, каким-то образом снова взялись за рукава Юнги. Голос Юнги звучал мягче, но его заявление было твердым. - Я позабочусь об этом. Чимин чувствовал, как тяжесть слов Юнги оседает глубоко в его груди. Теперь ты мой. Они больше не причинят тебе вреда. Это должно было утешить. Это было утешительно. Но в то же время у него перехватило дыхание, потому что Юнги этого не понял. Он не осознавал, насколько сильно, а если бы осознал — если бы он на самом деле осознал — сказал бы он то же самое? Захочет ли он по-прежнему защищать Чимина? Будет ли ему по-прежнему не все равно? Юнги чуть крепче прижал его к себе, его большие пальцы успокаивающе поглаживали руки Чимина. В холодном зимнем воздухе витал густой аромат клена — теплый, заземляющий, успокаивающий. - Расскажи мне. Попросил Юнги, на этот раз его голос звучал мягче, но не менее твердо. - Все. Чимин напрягся. Он инстинктивно покачал головой, хотя какая—то часть его хотела... хотела, чтобы кто-нибудь узнал, на что это было похоже. Челюсть Юнги сжалась, а глаза потемнели. - Чимин. Сказал он низким, сдержанным, но требовательным голосом. - Я должен знать. Чимин сглотнул, но ему показалось, что он пытается проглотить что-то острое. Его собственный запах замерцал, но слабее, колеблющийся, с примесью неуверенности и легчайшего оттенка страха. Юнги сразу это заметил. В ответ его запах изменился — стал глубже, теплее, успокаивающе. Он ждал. Руки Чимина вцепились в рукава его собственной одежды. Он не знал, с чего начать. Как он может объяснить, что всю жизнь был таким? Как он может объяснить, что слова отчима ранили его глубже, чем любой нож, в его разум, в его сердце, пока он не поверил каждому из них. Что он был никчемным, что он был обузой, что он был никем? Как он может объяснить, что Джинсу пошел по стопам своего отца, как раз с того места, на котором остановился, как будто у него было право поступить так же с Чимином? Чимин судорожно вздохнул. Затем, почти шепотом, он начал говорить. И, начав, он, казалось, уже не мог остановиться. Он рассказал Юнги о пощечинах, тычках и побоях. О наказаниях за то, чего он даже не совершал, за то, в чем не было его вины, за то, что он просто существовал в этом доме. Он рассказал Юнги о ночах, когда в наказание ему приходилось спать на улице на холоде, о ночах, когда он ложился спать голодным, потому что отчим отказывал ему в еде. Он сказал Юнги, что от него должна быть польза, что он должен убирать, готовить и делать все, что от него требуют, иначе он просто бесполезный груз. Его голос дрожал, но он все равно продолжал. Потому что Юнги нужно было понять. Потому что если кому-то в мире и нужно было знать правду, так это ему. Несмотря на все это, Юнги молчал. Мертвая, опасная тишина. Чимин даже не осмеливался взглянуть ему в лицо — не мог. Но он чувствовал это. Он почувствовал, как запах Юнги стал кислым, яростным, его феромоны буквально источали полузадушенную ярость. Это привело в движение инстинкты Чимина — не потому, что он боялся Юнги, а потому, что никто никогда раньше не злился из-за него. Когда-либо. Чимин хватал ртом воздух. - Я… Я думал, что так и должно было быть. Тихо признался он. - Я думал... У него перехватило дыхание. - Я думал, что заслужил это. Именно тогда Юнги потерял самообладание. Из его груди вырвался грубый, горький звук, низкий и угрожающий. Чимин отпрянул — не от страха, а от шока. Потому что Юнги схватил его, не грубо, не больно, но отчаянно — притянул к своей груди так быстро, что Чимин едва успел среагировать, прежде чем его обняли. Крепко обняли. Обняли так, словно он что-то значил. Запах Юнги усилился — кленовый, теплый и сильный, неистово оберегающий, окутывающий трепещущего Чимина, окутывающий его самого, заземляющий его. Чимин резко вдохнул, дрожа всем телом. - Никогда больше так не говори. Прорычал Юнги, в его голосе было столько эмоций, что у Чимина мурашки побежали по спине. - Никогда. Чимин сжал кулаки, вцепившись в ткань одежды Юнги. Хватка Юнги была непоколебимой, твердой, как скала, его рука обхватила затылок Чимина, как будто он прикрывал его, как будто защищал его. - Ты не заслужил ничего из этого. Выдохнул Юнги, теперь его голос был грубым, но нежным, резким, но ласковым одновременно. - Ничего. Чимин крепко зажмурился, его горло сжалось, дыхание стало прерывистым. Он хотел в это верить. Он действительно хотел. Но годы воспитания не исчезли в одночасье. Юнги, должно быть, почувствовал неуверенность в его молчании, потому что его хватка только усилилась. - Ты заслуживал любви. Сказал он дрожащим от гнева голосом, который был направлен не на Чимина, а на то, что с ним сделали. - Ты заслуживал заботы. Ты заслуживал всего хорошего, а вместо этого они... Его слова затихли, и Чимин почувствовал, как он прерывисто вздохнул, сдерживая себя. - Чимин. Выдохнул Юнги, теперь тише, но не менее страстно. Чимин с трудом сглотнул, наконец осмелившись поднять на него глаза. Глаза Юнги потемнели от эмоций, которым Чимин даже не мог дать названия. Но единственное, что бросалось в глаза — то, что заставляло Чимина сжиматься в груди, — это абсолютная уверенность в них. Каким бы сломленным Чимин себя ни считал— Юнги вообще не видел его таким. Юнги глубоко вздохнул, нежно прижавшись носом к виску Чимина, вдыхая его запах, успокаивая их обоих. - Теперь ты в безопасности. Выдохнул он. Дыхание Чимина сбилось. Юнги слегка отстранился, встретившись с ним взглядом. - И я обещаю тебе, Чимин. Сказал он ему ровным, непоколебимым голосом. - Я никогда больше не позволю им причинить тебе боль. чимин дрожащим голосом выдохнул, все еще цепляясь за одежду Юнги. Его сердце бешено колотилось. И, возможно, он действительно в это верил. »»————> <————«« Чимин почти не чувствовал, как возвращается домой. Рука Юнги оставалась в его руке все это время, он держал его крепко, его кленовый аромат был насыщен затаенным гневом, хотя он и пытался обуздать его ради Чимина. Чимин все еще помнил, как Юнги обнимал его, и слышал его голос, эхом отдававшийся в его голове. « Я никогда больше не позволю им причинить тебе боль » В груди у Чимина появилась тяжесть, странная и удушающая, которую он не мог объяснить. Он хотел в это верить. Возможно, какая-то часть его уже верила. Но другая его часть — та, что годами терпела страх и боль и притворялась, что ей не больно, — не была уверена, что сможет поверить в то тепло, которое Юнги так свободно дарил. Тем не менее, он чуть крепче сжал руку Юнги. Когда они, наконец, сели, Юнги повернулся к нему, его взгляд стал мягче, но в нем все еще было что-то нечитаемое. - Мне нужно кое-что сделать. Сказал он ровным голосом. - Я попрошу Тэхена побыть с тобой немного. Чимин напрягся. Он знал, что имел в виду Юнги. Он знал, куда направляется Юнги и что он собирается делать. Его желудок скрутило, и на секунду инстинкты закричали ему остановить Юнги — сказать ему, чтобы он оставил это, не заходил дальше. Но потом— « Я никогда больше не позволю им причинить тебе боль » Чимин прерывисто выдохнул и только кивнул. Глаза Юнги блуждали по его лицу, словно проверяя, все ли в порядке с Чимином — будет ли он в порядке, пока Юнги не будет. Чимин попытался слегка улыбнуться, но не был уверен, насколько искренне это выглядело. Несмотря ни на что, Юнги выдохнул, затем протянул руку, его пальцы прошлись по внутренней стороне запястья Чимина. - Я вернусь так быстро, как только смогу. Его запах окутал Чимина, теплый и устойчивый, но сотканный из молчаливого обещания. Чимин только кивнул еще раз. А потом Юнги исчез. Не прошло и десяти минут, как появился Тэхен. - Юнги-Хен ничего не говорил. Пробормотал Тэхен, входя в комнату, и его запах ромашки смешался с запахом Чимина. - Но я могу догадаться. Чимин ничего не ответил. Он не хотел даже думать об этом. Не хотелось представлять, как Юнги в ярости возвращается в дом, из которого Чимин пытался сбежать всю свою жизнь. Он не хотел думать о лице своего отчима, или о насмешливой ухмылке Джинсу, или о том, что, возможно, весь дом провонял ими. Дрожь пробежала у него по спине, прежде чем он успел ее унять. Тэхен сразу это заметил. Он ничего не сказал — просто потянулся и взял Чимина за руку, мягко увлекая его в свою спальню. - Пойдем. Дегко сказал он. - Давай отведем тебя в твое гнездышко. Чимин заколебался. Раньше он никого не пускал в свое гнездышко — по правде говоря, до недавнего времени. Но с Тэхеном он чувствовал себя... в безопасности. Поэтому он позволил затащить себя в комнату, позволил себе устроиться в мягком, знакомом тепле своего гнездышка, окруженный едва уловимыми следами кленового аромата Юнги, все еще сохранившегося со вчерашнего вечера. И когда Тэхен устроился рядом с ним, заключая его в крепкие, уютные объятия, Чимин позволил себе расслабиться — совсем немного. Тэхен не задавал вопросов. Он не давил, не отталкивал. Он просто обнял Чимина. И Чимин обнял Тэхена в ответ, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, позволяя его ванильному и кокосовому запаху смешаться с запахом ромашки Тэхена, позволяя этому теплу погрузить его в состояние, близкое к умиротворению. Он понятия не имел, что происходит в его старой хижине. Не хотел. Но сейчас, здесь, в тепле его собственного гнездышка, под успокаивающий звук дыхания Тэхена рядом с ним— Ему не нужно было думать об этом. Он даже не заметил, как задремал. Только что он лежал, свернувшись калачиком в тепле своего гнездышка, в объятиях Тэхена, и его тело постепенно начинало расслабляться после долгого, изнурительного дня. В следующее мгновение тихий голос — глубокий, знакомый, безопасный - вырвал его из сна. - Чимин. Сначала его поразил запах — кленовый, земляной и стойкий, заглушающий все остальное в комнате. Юнги. Ресницы Чимина затрепетали, его голова все еще была тяжелой от сна, когда он открыл глаза, его тело инстинктивно прижалось ближе к теплу Тэхена. Но затем... его взгляд упал на Юнги. Старший альфа сидел на краю своего гнезда, глядя на него сверху вниз, его взгляд был нежным, но твердым, в воздухе витал его аромат, насыщенный и глинистый. Чимину не нужно было объяснять, что он и так знал — Юнги обо всем позаботился. Напряжение, сковывавшее его с самого начала, наконец-то начало рассеиваться. Он не задавал вопросов. В этом не было необходимости. Вместо этого он с облегчением выдохнул, и его губы растянулись в сладкой, сонной улыбке. - Спасибо. Тихо пробормотал он. Взгляд Юнги дрогнул, что-то нечитаемое промелькнуло в его глазах. Прежде чем он смог ответить, Тэхен театрально вздохнул и, обхватив себя руками, сел. - Хорошо, хорошо, я понимаю. Сказал он с кокетливой улыбкой, хотя его запах оставался теплым и успокаивающим. - Это мой сигнал к выходу. Он взъерошил волосы Чимина, прежде чем откатиться в сторону от гнезда. - Спи крепко, Чинни. Чимин смотрел ему вслед, его тело уже ощущало потерю тепла, которое давал Тэхен. Но потом — он почувствовал это. То, как Юнги остался стоять там. Все еще колеблюсь. Его взгляд был прикован уже не к Чимину, а к самому гнезду. Чимин вытянул шею, моргая, глядя на него. - ...Что это? Спросил он . сказал он мягко Взгляд Юнги метнулся, челюсть на долю мгновения сжалась. Затем он медленно начал говорить. - Могу я присоединиться к тебе? Чимин напрягся. У него перехватило дыхание. Пламя мгновенно коснулось его лица, все его тело напряглось, его запах слабо распространился, как волны смущения от ванили и кокоса. Юнги... хочет присоединиться к нему? В своем гнезде? Пальцы Чимина вцепились в одеяло под ним. Он даже не мог смотреть на Юнги. Но его инстинкты... его инстинкты омеги... они одобрили эту идею. Так нерешительно, застенчиво он кивнул. Юнги не произнес ни слова. Он не смеялся над ним из-за его застенчивости. Он просто слегка выдохнул, и его запах окутал Чимина теплыми, ровными волнами, а затем он переместился, скользнув в гнездо рядом с ним. Чимин почувствовал все. То, как гнездо прогнулось под дополнительным весом другой фигуры. Исходящий от Юнги жар, твердый и настоящий, был намного ближе, чем когда-либо. Их ароматы сливались в воздухе, клен окутывал ваниль и кокос, превращаясь во что—то другое - во что-то безопасное. Юнги не заходил дальше, чем ему было нужно. Не прикасался к нему. Ни к чему не принуждал. Он просто лег рядом, расслабившись в его объятиях, и его запах окутал Чимина, как защита. И Чимин смог снова заснуть, когда почувствовал себя в достаточной безопасности. »»————> <————«« Чимин понятия не имел, как долго они оставались там, в тихом тепле его гнездышка. Мир снаружи казался далеким, окутанный мягкими одеялами и теплом, которое всегда было рядом с ним. Юнги был неподвижен. Рядом, но недостаточно близко, его тело успокаивающе ощущалось в гнезде, его запах был насыщенным и глинисто—кленовым, теплым и сочным, смешанным с мягким кокосом и ванилью Чимина. У Чимина никогда не было альфы, который делил бы с ним гнездо. Только не так. Не по своей воле. Не без страха. Но Юнги… был другим. С Юнги он чувствовал себя в безопасности. И именно поэтому, когда, наконец, старший альфа подвинулся рядом с ним и нерешительно понизил голос, Чимин и бровью не повел. - ...Мы можем почувствовать запах друг друга? Чимин напрягся. У него перехватило дыхание, а кулаки сжались на мягкой ткани гнезда. Принюхивался. По-настоящему принюхивался. Как следует принюхивался. Чего он не делал с тех пор, как десять лет назад умерла его мать. Он никогда никому так сильно не доверял. Сама мысль об этом заставляла его сердце учащенно биться, какая—то глубинная, инстинктивная часть его съеживалась от застенчивости при мысли о том, чтобы прижаться к нему - позволить запаху альфы завладеть им, сделать то же самое в ответ. Мог ли он… мог ли он вообще это сделать? С Юнги? Чимин с трудом сглотнул. Он не мог даже взглянуть на Юнги, его лицо вспыхнуло, его запах чуть-чуть смешался с волнующими нотами ванили и кокоса. Но... ему также не была неприятна эта идея. На самом деле, если быть честным… Мысль о том, что он будет чувствовать запах Юнги, окутываться им, позволять своему собственному запаху отмечать альфу в ответ...— От этого у него что-то заныло глубоко в груди. Поэтому, застенчиво, нерешительно, он кивнул. Юнги медленно и осторожно выдохнул, его запах стал теплым и устойчивым, когда он повернулся лицом к Чимину. - Ты уверен? Чимин едва осмелился кивнуть во второй раз. Затем, нервно, тихо... Юнги лег ближе. Чимин не осознавал, что задерживал дыхание, пока его не окутал аромат Юнги, теплый и приторно-сладкий, захлестывающий его непрерывной беззвучной волной. И затем— Мягкий нос коснулся его шеи сбоку. Чимин вздрогнул. Не от страха, а потому, что прошло слишком много времени. Слишком много времени прошло с тех пор, как кто-то вот так прикасался к нему, с тех пор, как кто-то прижимался к нему бережно, а не насильно. Дыхание Юнги согревало его кожу, его запах стал гуще, окутывая Чимина защитным коконом. Затем — медленно — Юнги прижался к нему, проведя щекой по нежному изгибу шеи Чимина, как раз там, где его запах был сильнее всего. Чимин вздрогнул. Его тело дрожало, переполненное этим чувством, близостью, кстати, запах Юнги стал глубже, насыщеннее и успокоил его самым нежным из возможных способов. Он издал тихий прерывистый вздох, вцепившись руками в ткань своего гнездышка. Он почувствовал, как— Безопасно. Так невероятно безопасно. Затем Юнги отстранился. У Чимина едва хватило времени, чтобы осознать, что происходит, прежде чем альфа прошептал низким и грубым голосом. - Твоя очередь. У Чимина перехватило дыхание. Его щеки горели, все тело горело, но— Он хотел этого. Поэтому, нерешительно, трясущимися пальцами, он пошевелился. Юнги не заставлял его. Не торопил его. Просто сидел, вдыхая мягкие, ровные волны аромата клена, и ждал. Чимин с трудом сглотнул. Затем осторожно наклонился. В тот момент, когда его нос коснулся горла Юнги, он почувствовал это. То, как альфа напрягся, то, как его запах слегка запульсировал, усиливаясь, окутывая Чимина густым, тягучим теплом. Чимин медленно вдохнул. От Юнги так хорошо пахло. Тепло, уверенно, притягательно. Безопасно. Очень безопасно. И когда Чимин, наконец, робко потерся щекой о пахучую железу Юнги, оставляя слабый след ванили и кокоса на кленовом сиропе— Юнги медленно и глубоко вздохнул. Как будто он ждал этого. Сердце Чимина заныло. И когда он, наконец, отстранился, с пылающим лицом и дрожащим телом, Юнги только улыбнулся — мягко и тепло — прежде чем пробормотать. - Ну вот. Теперь все будут знать, что ты мой,а я твой. У Чимина перехватило дыхание. И прежде чем он успел подумать о том, чтобы ответить, прежде чем смог осознать весомость этих слов— Юнги притянул его к себе. Его запах все еще витал в воздухе, густой и теплый — кленовый, глубокий и стойкий, окутывающий Чимина, как щит. Чимин никогда раньше не ощущал запаха другого человека на своем теле. Не так, как сейчас. Не по своей воле. Но сейчас, глубоко дыша, он почувствовал, как в нем что-то поселяется, что-то спокойное, безопасное и правильное. От Юнги пахло домом. И именно поэтому, когда Юнги пошевелился рядом с ним и пробормотал. - Отдохни немного, я приготовлю нам обед. Чимин не стал спорить. Он не стал сразу же вставать и настаивать на том, что сам должен готовить. Он не рвался взять на себя ответственность, как делал это всегда. Потому что впервые он понял— В этом не было необходимости. Юнги позаботился бы об этом. Будет заботиться о нем. И Чимину не нужно было с этим бороться. Поэтому вместо того, чтобы сесть, он просто кивнул, зарываясь поглубже в свое гнездышко, в тепле и безопасности, и немного смущенный тем, как легко было позволить Юнги сделать это за него. Юнги взъерошил его волосы, прежде чем подняться, его запах задержался в том месте, которое он оставил. - Отдохни еще немного. Прошептал он. - Я позову тебя, когда все будет готово. И с этими словами он ушел. Чимин старался оставаться на месте, честное слово, ему это удавалось. Но через несколько минут он уже выплывал из своего гнезда, и запах клена вел его по коридору. Он не был упрямым. Он не собирался предлагать помощь. Но…. Он просто хотел понаблюдать. Итак, он тихо прошел на кухню и задержался в дверях, наблюдая, как Юнги ходит по кухне с закатанными рукавами и слегка взъерошенными волосами, готовя ингредиенты с такой спокойной уверенностью, что у Чимина защемило в груди. Аромат свежих трав и теплого бульона заполнил небольшое пространство, смешиваясь с ароматом клена, который приготовил Юнги, глубоким и успокаивающим. Чимин медленно вдохнул его. Он всегда готовил сам. Всегда был тем, кто следил за тем, чтобы другие были сыты и о них заботились, делал то, что от него требовалось. Но теперь— Теперь же это было не так. Теперь же он просто сидел сложа руки, позволяя кому-то другому заботиться о нем. И это было приятно. Он даже не осознавал, что улыбается, пока Юнги не поднял взгляд и не приподнял бровь. Аромат свежих трав и теплого бульона заполнил небольшое пространство, смешиваясь с ароматом клена, который приготовил Юнги, глубоким и успокаивающим. Чимин медленно вдохнул его. Он всегда готовил сам. Всегда был тем, кто следил за тем, чтобы другие были сыты и о них заботились, делал то, что от него требовалось. Но теперь— Теперь же это было не так. Теперь же он просто сидел сложа руки, позволяя кому-то другому заботиться о нем. И это было приятно. Он даже не осознавал, что улыбается, пока Юнги не поднял взгляд и не приподнял бровь. - Знаешь, ты мог бы просто остаться в своем гнездышке. Сказал альфа, помешивая в кастрюле на плите. Чимин смущенно пожал плечами. - Я хотел посмотреть. Юнги фыркнул, но его запах смягчился, став теплым и любящим. - Как хочешь. Чимин так и сделал. Он прислонился к столу, окруженный запахом дома, и просто наблюдал, как Юнги готовит.