Вырванные страницы

Мирный вечер с кофе и ватрушками грозил плавно перейти в дружескую попойку, но судьба распорядилась иначе. Едва Рыжов взял меню, намереваясь заказать что-то покрепче, чем эспрессо, как зазвонил телефон. И, судя по тому, как вытягивалось лицо Димы по мере разговора, новости были не самые приятные.       — Что-то случилось? — поинтересовалась Арина, уже догадываясь, что примерно услышит. И не ошиблась.       — Да мои, как обычно, на вызове начудили чего-то, — тяжело вздохнул Дима. — Придется ехать разбираться. Ну и по первое число им… всыпать.       — Понятно, — усмехнулась Арина. — Покой нам только снится.       — И не говори, — махнул рукой Рыжов, расплачиваясь уже на бегу. — Такой вечер испортили, а! Ну я им устрою… … На улице Рыжов распрощался с Ариной наспех, чмокнув в щеку и клятвенно пообещав, что следующий вечер окажется более удачным. Гордеева лишь кивнула, ничего не сказав. Учитывая постоянные ЧП, случающиеся то у нее, то у него на работе, этот следующий вечер, подобно горизонту, отдалялся каждый раз по мере приближения. Но, как ни странно, это ее ничуть не задело. Возможно, имей их отношения явно романтическую направленность, реакция была бы совсем другой… Не успела Арина сделать нескольких шагов от бара, как за спиной послышался визг тормозов. И, резко развернувшись, Гордеева увидела знакомый «гелик». Конечно, кто же еще… Стекло со стороны водителя медленно опустилось, и Арина тяжело вздохнула, совсем как Рыжов недавно. Место встречи изменить нельзя…       — Добрый вечер, Арина Ильинична, — выдал Джокер со своей привычной ухмылкой и медленно окинул Арину взглядом с головы до ног. Судя по всему, увиденное ему понравилось, потому что ухмылка стала шире.       — Ага. Давно не виделись. Арина поудобнее перехватила сумку и, замедлившись на какие-то секунды, снова ускорила шаг. Но тут же застыла, остановленная новой насмешливой репликой.       — А вы, значит, тут плюшками балуетесь? Гордеева развернулась, с вызовом глядя на Джокера:       — Я что, не могу с другом кофе выпить?       — Нет, ну если с другом… — протянул Джокер, продолжая нагло шарить по ней глазами. — Тогда конечно. Хотя, если честно, я бы предпочел, чтобы кофе ты пила в другом месте и в другой компании. Арина не сдержалась и фыркнула.       — В твоей компании, что ли?       — Вот за что я вас люблю, Арина Ильинична, так это за вашу проницательность. Ничего-то от вас не скроешь.       — А есть что скрывать? Джокер театрально вскинул руки в притворном ужасе.       — Ну что вы, товарищ капитан, как можно! Я перед вами весь как открытая книга.       — Я смотрю, у тебя сегодня игривое настроение, — хмыкнула Арина, остро посмотрев на него. — Есть повод?       — А у тебя что с настроением? — вопросом на вопрос ответил Джокер. — На работе устала? Или расстроилась, что сорвалось свидание с твоим сантехником?       — Во-первых, он не сантехник. Он замначальника ЖКС.       — А, ну да, как я мог забыть, — покивал Комолов. — Это же все меняет.       — А во-вторых, никакое это не свидание, — спокойно закончила Арина, пропустив колкость мимо ушей.       — Допустим, — неожиданно покладисто согласился Джокер и распахнул дверцу со стороны пассажира: — Может, все-таки сядешь? Арина открыла было рот, собираясь решительно отказаться, но вместо этого лишь кивнула и обошла автомобиль, усаживаясь рядом с водителем. И едва успела захлопнуть дверцу, как джип тронулся с места, мягко ныряя в сумерки глухого двора. И только тогда Арина осознала, какого дурака она сваляла, усевшись в машину. Впрочем, она уже поняла, насколько бесплодны ее попытки сбежать — от него, от себя, от этих чувств. Так какой смысл дергаться и пытаться что-то кому-то доказать? Жизнь уже столько раз доказывала прямо противоположное — им никак друг без друга…       — Как дела? Как на службе? Джокер будто невзначай устроил руку на спинке ее сиденья и сам придвинулся ближе. Арина приподняла брови, не пытаясь отстраниться.       — Тебя это правда интересует?       — Меня интересует все, что происходит в твоей жизни. Впрочем, я об этом уже говорил.       — Все нормально.       — А выглядишь усталой.       — Нормально я выгляжу, — на автомате огрызнулась Гордеева. Джокер расплылся в улыбке, ненавязчиво касаясь ладонью ее плеч.       — Ты когда сердишься, еще красивее. Арина глубоко вздохнула, собираясь с силами. Нужно было сбросить его руку, отодвинуться, дернуть дверцу, выбраться из машины в прохладные сумерки, освежиться, прийти в себя…       — Мне нужно домой, — произнесла как можно более твердо. Джокер, наклонившись к ней, усмехнулся.       — На самом деле тебе нужно совсем не это, — шепнул, размеренно поглаживая ее плечи. — Тебе нужен расслабляющий массаж, теплая ванна и бокал хорошего вина.       — Демон, — пробормотала Арина, невольно прикрывая глаза от этой уверенной и в тоже время успокаивающей ласки. — Демон-искуситель, вот ты кто… Ты что, мои мысли читаешь?       — Угадываю, — выдохнул Джокер, наклонившись еще ближе. — И не только эти. Гордеева резко открыла глаза, насмешливо взглянув на него.       — Да что ты?       — Не веришь? Озвучить? — хмыкнул Комолов, слегка прищурившись. Арина прикусила губу и торопливо отвернулась, скрывая запылавшее лицо. Джокер довольно усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом, и подмигнул: — Не бойся своих желаний. Арина, вспыхнув еще сильнее, собиралась что-то ответить — привычно саркастичное, колючее, отрезвляющее, но он не дал ей этого сделать. Наклонился, впившись поцелуем с таким нетерпением, будто ждал этого ни больше ни меньше целую вечность. Арина беспомощно вскинула руки, обнимая его. Точно зная: сопротивление бесполезно.

***

Сопротивление бесполезно. В неосвещенном коридоре, прижатая, притиснутая, пригвожденная к стене, Арина не могла думать ни о чем, кроме жадных рук, жарких губ, хриплого прерывистого шепота в горячечной полутьме.       — Все еще не могу поверить, что это правда. Что ты моя. Со мной. Не с Рыжовым и не с кем-то из этих твоих… Джокер прижался к ней всем телом, одновременно целуя и скользя ладонями по ее спине. От ощущения ее разгоряченного тела в своих руках, от осознания, что она сейчас с ним, от предвкушения того, что должно произойти, крыша съезжала стремительно и неотвратимо. Он никогда не сможет этим насытиться. Он никогда не сможет привыкнуть…       — Комолов, ты собственник, — выдохнула Арина, невольно выгибаясь ему навстречу.       — Жуткий, — подтвердил Саша, нагло пробираясь ладонью под ткань форменной юбки. — Имей в виду, у меня терпение не железное. Я и так долго наблюдал, как вокруг тебя вьются всякие мужики.       — Можно подумать, ты им учет вел, — фыркнула Арина и тут же сдавленно охнула, прикрывая глаза. — Ч-черт, что ты…       — Ага, инвентаризацию проводил, — как ни в чем не бывало хмыкнул Саша, на мгновение касаясь губами ее шеи в вырезе форменной рубашки. — Кто, где, чего и сколько раз… И Дружинину твоему тогда с огромным удовольствием прописал, хорошо, что был благовидный предлог. Он говорил что-то еще, но Арина не слышала — его голос стал белым шумом наравне с бешеным грохотом сердца, сбитым тяжелым дыханием, тиканьем часов где-то в глубине безмолвной квартиры.       — Обалдеть, как же тебе идет форма… — пробилось в сознание сквозь наплывающий туман. — Мне начинают нравиться девушки в погонах.       — Девушки? Мне начинать ревновать? Тихий смешок в ответ. Ладони нарочито неторопливо вниз, обрисовывая изгибы тела.       — Даже не думай. Ты вне конкуренции.

***

… Вместо кофе — опрокинутый бокал с недопитым вином. Вместо формы — смятая простыня. Вместо строгого узла волос, стянутых на макушке — растрепанные пряди волной по плечам. Вместо холодной насмешливой отчужденности — расслабленное, отрешенное, истомленное выражение лица. Джокер смотрел, как она садится на постели, как ищет на полу рассыпанные шпильки, как разглаживает скомканную форму. Приподнялся, обнял со спины, вдыхая запах ее волос. Коснулся губами плеча, балдея от ее близости как в первый раз.       — Опять убегаешь?       — Меня ждут, — бросила Арина, не оборачиваясь. Джокер усмехнулся, не размыкая рук.       — Я с тобой скоро стану философом. Счастье в мелочах, довольствуйся малым и вся байда…       — Саш… Арина медленно развернулась в его руках, глядя растерянно и серьезно. Протянула руку, касаясь пальцами его щеки. А потом сделала то, чего не делала еще никогда — мягко коснулась его губ на прощание, прежде чем выскользнуть из объятий. Джокер смотрел, как она торопливо поправляет форму, как закалывает волосы, как ищет в сумочке телефон. И знал, что не сможет ее удержать. Не сможет остановить. Он может только одно. Быть счастливым. Здесь и сейчас.