Сгущалась мгла - и стыл закат

      «- Осторожнее, здесь еще один разрыв!       Профессор Волькарин, некромант из Дозора Скорби, предостерегающе вскидывает руку.       Ладья, командир их отряда – казалось бы, дурацкое прозвище, насмешка, закрепившаяся за ним во время серостражеской службы, – но никакого другого боец сейчас не признал бы, внимает призыву, останавливая отряд. Им есть, куда торопиться – только вот если отряд поляжет здесь и сейчас, не заметив ловушку… от этого выиграет только враг.       - Вокруг нас – буквально океаны дикой магии! И все – потому что боги начали свой ритуал! Нам надо торопи…       Отрывистую речь некроманта прерывает эльфийка Беллара, специалист по магическим артефактам. Причина весомая – защитные руны, сотканные магией крови.       Одна ошибка может стать смертельной.       Ладья понимает, что здесь требуется подход кого-либо, знакомого с защитной магией. Хоть он и сам чародей, его заклинания по-солдатски грубы. Верх изящества – его любимые клинки Пустоты, да сплетение энергии бури в мощную Манифестацию, что смертельным вороном пролетает над врагами - чары, что освоены им благодаря приемной матери, Стражу из рядов Антиванских воронов. Только вот и они бесполезны против молчаливого врага без плоти, крови – и чего там у духов и демонов водится.       Беллара со своим любопытством, что не может унять даже смертельная опасность, нависшая над миром, изучает знаки, пока отряд занимает оборонительную позицию – и приходит к выводу, что рисунок ей знаком.       - Если я только смогла бы нарушить гармонию между символами…       - Я работала с магией крови, Белл. Она опасна, да, но я смогу снять эти чары, сжечь знаки, не понеся никакого вреда.       Нэв Галлус, магесса-детектив из Минратоуса, столь же способная, сколь и красивая - заслоняет собой Беллару, словно старшая сестра. Конечно, Беллару так легко не успокоить – но и Нэв остается непреклонна. Ладья знает, что она – как и сам Страж – терпеть не может возлагать свой бой на кого-либо другого. Главное решение, однако, все равно должно остаться за ним. Он лидер команды. Он отвечает за то, чтобы боевая задача была выполнена наилучшим образом.       И Ладья выбирает.       - Я разберусь, Беда, - Нэв, коротко кивнув и улыбнувшись ему краем губ, принимается плести контрзаклинания. Эльфийка же, вздохнув, отходит назад к остальным. Ладья по ее взгляду понимает – она не одобряет его выбор.       Не переживай, Беллара. Тебе еще найдется, где применить свои таланты.       Страж, сделав глубокий вдох, оценивает состояние отряда. Тихо треплются о всяком, но к бою готовы. Собранны. Хорошо. Коссит и сам понимает, что с таким врагом, как древние эльфийские боги, просто никогда ничего не бывает. Он понимает, что так или иначе – но жертвы будут.       Но сейчас – сейчас он ловит себя на том, что надеется на удачу. На то, что все в принципе пройдет гладко – потому что сейчас все идет именно так. Они пробились внутрь, отвлекающая часть отряда, ведомая Хардинг, их бравой разведчицей – тоже цел и невредим.       Увы, Ладья ослабляет бдительность. И судьба переворачивает игровой стол.       С громким «Ага!», возвещавшим, что задача выполнена, Нэв возвращается к ним. Ладья кивает, коротко улыбнувшись в ответ. Она молодец.       - С этим, - Нэв передергивает, словно бы она стряхивает с себя грязь, - покончено. Но дальше мы должны быть аккуратнее. Кто знает, что уготовили нам боги, может, парочку других смертельных ловушек.       «Точно так»       Страж слишком поздно замечает зловещее красное свечение от одного из зеркал, стоящих за спиной магессы. Слишком поздно начинает сплетать энергию бури, что кипит в нем, в клинки Пустоты, пока ноги привычно готовятся совершить прыжок. Слишком поздно крик «Берегись, Нэв!» слетает с его уст.       И все, что он может делать – это наблюдать, как ее, кричащую и беспомощную, утаскивает в алую пустоту мерзкое щупальце Скверны – под надменные слова Эльгарнана, одного из богов, о том, как он «позаботится о том, чтобы эта женщина узрела новое лицо своей империи», пока Ладья летит вперед.       Понимая, что уже опоздал».

***

      «Ты знал, что эти руны опасны!»       Рябая, вязкая серость окутывает его с ног до головы, пока Ладья наблюдает, как Ужасный Волк, бог лжи и обмана – о, как же это подходит ублюдку - покидает Тень, оставляя его заместо себя. Он хочет выругаться, броситься вперед, дать Соласу по морде, обезоружить, сделать хоть что-то – но не может.       Их разделяет глубокая пропасть, которой не видно края, и из которой к нему словно бы тянутся тысячи рук, желающие схватить. Удержать. Заключить в вечное небытие.       В котором Ладья видит отражение Нэв, смотрящее на него пустыми окровавленными глазницами.       Страж заставляет себя смотреть, хотя предпочел бы в этот момент сражаться с десятком огров разом.       «Я доверяла тебе! Надеялась на тебя! А ты… отправил меня на смерть!»       Ладья рычит, падая на одно колено. Этот голос… он слышит его буквально везде, даже в собственном дыхании. Нарастающий, громкий, обвиняющий, словно бы стремящийся пожрать все его естество, заглушив все прочее.       И самое страшное… что этот голос прав.       Он причинял ей лишь беды с того самого момента, как они встретились.       И именно он отдал этот злополучный приказ, стоивший ей жизни.       Ладья до исступления, до кровавых ссадин бьет кулаком в каменистую поверхность, что его сознание услужливо рисует ему под ногами в этой тюрьме его собственного разума. Он не может больше держать контроль над собой – громкий, полный боли рев, местами переходящий в вой, раздается над этой проклятой пропастью.       - Прости меня, Нэв. Но… я должен был. Должен был… сделать этот выбор.       Он не верит сам себе, но все равно произносит это вслух. Словно бы это способно что-то исправить.       Он солдат. Он должен быть привычен к потерям. Должен уметь – и быть способен – отправить на смерть. От этого иногда зависит успех боевой задачи. А в нынешний момент - и судьба всего мира.       Но сейчас ему мучительно, жутко, смертельно больно.       Предательская мысль о том, что надо было отправить Беллару - и тогда Нэв была бы жива и невредима, на мгновение посещает его голову, но Ладья отбрасывает ее тут же.       Беллара не виновата в этом ни капли.       Почему он смалодушничал? Почему спрятался за отговоркой, что его магия неподходящая? Он должен был сам снимать эти демоновы руны. Он простой солдат на великой войне. Не будет его – знамя легко подхватит кто-то другой.       Жертвенность – в смерти. А он почему-то все еще жив. После Вейсхаупта. После острова этих гребаных Каменных Слез.       «Только вот именно этого Нэв и боялась, парень. Что ТЫ погибнешь – а ей придется жить с этим дальше»       Варрик? Откуда он…       Страж сплевывает кровью, тяжело дыша. Очередная обманка Тени, похоже. Варрика тут быть не может по определению.       Впрочем, что бы это ни было, оно дает Ладье спасительное мгновение, за которое тот цепляется мертвой хваткой.       Чародей поднимается с колен. Рука сильно саднит, а в глазах то и дело мелькает призрак. Ее призрак. Но он все еще жив. А как минимум один оставшийся древний бог все еще должен умереть. Что же делать с Соласом… Ладья решит позднее. Когда посмотрит ублюдку в глаза.       Впрочем, ему на секунду даже становится интересно, что же испытывал здесь, в этой темнице сожалений, сам Ужасный Волк.       Он дает себе волю, запустив в небо – если Тень вообще можно считать небом – разряд молнии. Еще один. И еще. До ощущения физического истощения, до крови, хлынувшей из носа, до кружащейся головы и звона в ушах – но сознанию его это приносит некоторую ясность.       Он должен - нет, обязан - идти дальше.       В конце концов, не только Нэв заплатила жизнью за будущую победу в этот мрачный день – и не только он потерял того, кто близок сердцу. Забывать про это – неправильно и преступно.       Ладья клянется себе, что не даст смертям Нэв и Хардинг стать напрасными. Чего бы это ему ни стоило. И, стиснув зубы, идет в сгущающуюся мглу. А сожаления… Так или иначе, он примет их. Как последствия однажды сделанного выбора.       Если же вообще все пройдет, как должно – долго терпеть их ему не придется.