Кожа да кости.

Сердце Куникиды забилось в бешеном ритме, словно отчаянный барабан. Сделав глубокий вдох, он наконец поднял взгляд на Дазая. Тот сидел, как всегда, невозмутимо, словно воплощение покоя в бушующем море тревог. — Куникида, всё в порядке, – мягко произнес Дазай, его голос обволакивал, словно теплый плед – Еда – это твое лекарство. Не нужно ее бояться. Она – источник энергии, источник радости. Если ты не будешь есть, откуда возьмутся силы? Ты стал раздражительным, быстро утомляешься, чувствуешь себя вялым и слабым. Разве это стоит того? Ты буквально весь во власти стресса. Я, конечно, не психолог, но важно прислушиваться к своему телу и его потребностям, понимать, что ему нужно. — Дазай выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть. Куникида опустил взгляд, его лицо выражало смятение. Да, Дазай прав. Жестоко, но прав. Но как же сложно будет избавиться от этих мучительных привычек, от этого страха перед едой… Казалось, это просто невозможно. — Куникида, – Дазай потребовал зрительного контакта, его глаза сверкнули решимостью. – Давай я тебе помогу? Ну, или хотя бы попробую… Хм, мы можем есть вместе?… Звучит странно, но я готов помочь тебе составить приятный для тебя рацион. Я уверен, вместе мы справимся. Лицо Дазая снова лучилось ослепительной улыбкой. Куникида кивнул, сохраняя молчание. Надежда теплилась в его сердце, и он жаждал поскорее выбраться из этого кошмара. Проведя у Дазая ещё час, Куникида почувствовал, как на душе становится теплее. Осаму, как никто другой, умел поддержать его. Они не только делились наболевшим, но и Дазай, не умолкая, рассказывал истории, которые ему довелось пережить. Новый день начался как обычно. На этот раз Куникида решил позавтракать. Он приготовил себе яичницу и, поглотив её, собрался на работу, прибыв туда минута в минуту. Этим утром он не почувствовал вины за то, что поел. Садясь за свой стол, он включил ноутбук. Осаму ещё не было. Без него в кабинете стало как-то пусто и непривычно. Куникида впервые соскучился по Дазаю, что его самого немало удивило. Спустя полчаса шатен, сияя улыбкой, вошёл в кабинет. Он опоздал, но никто даже не поднял глаз. Лишь Ацуши помахал ему рукой, продолжая заниматься бумагами. Дазай подошёл к Куникиде, положив руку ему на плечо. — Доброе утро! Не поверишь, но вчерашние разговоры помогли мне с бессонницей. Обычно я просыпаюсь во сне по несколько раз, а сегодня даже не дёрнулся! Ну и чудеса… – протянул он, улыбаясь. Куникида неловко уставился в экран ноутбука. Он почувствовал лёгкое чувство гордости, но признаваться в этом не собирался. — Ясно. Если что, тебя ждут отчёты, которые ты не сделал, – пробубнил Куникида. Дазай тут же вяло простонал. Он надулся и ткнул пальцем в щёку блондина. — Только начало дня, а ты уже душный… Даже не поздоровался… — Дазай приложил руку к сердцу, вздыхая, а затем отошёл от стола. – Ну вот и пойду! Куникида проводил Дазая взглядом. На его губах заиграла едва заметная улыбка. На перерыве Куникида решил сходить в кафе снизу, но есть там всё ещё было страшно. Дазай это знал и подошёл к Куникиде сзади, кладя руки на плечи. Он наклонился и шепотом сказал, чтобы никто не слышал. — Предлагаю сбежать в ближайший магазин и купить то, что ты хочешь. Только вот, к сожалению, я на мели. От чужих рук пробежала дрожь. Куникида обернулся и посмотрел на Дазая. Пришлось идти. Солнечные лучи слепили глаза, когда Куникида и Дазай вышли из здания. Дазай, словно щенок, предвкушающий лакомство, почти скакал впереди, его энтузиазм был заразителен. К счастью, магазин оказался совсем рядом, спасая их от мучений летнего зноя. Прохлада продуктового магазина встретила их как спасение. Дазай, не теряя времени, направился прямиком к холодильнику с мороженым. — Эй, будешь мороженку? – его глаза сияли, как у ребенка, выпрашивающего сладость. Куникида, немного смущенный, подошёл к холодильнику. Выбор был впечатляющим: от освежающего фруктового льда до соблазнительных ведерок с пломбиром. — Ладно… – неохотно согласился он, зная, что предстоит нелегкий выбор. Дазай, не раздумывая, схватил шоколадное. Куникида же инстинктивно потянулся к фруктовому льду, вспоминая калории. — Только выбирай то, что тебе нравится, – мягко, но настойчиво напомнил Дазай, его взгляд был полон понимания. Блондин замер. Снова этот страх перед своим телом, снова эти диеты… Дазай был прав. Пора начинать лечение, не только тела, но и души. Внезапно рука Куникиды потянулась к мороженому с манго. Он закрыл дверцу холодильника, переводя взгляд на Дазая. Осаму улыбнулся, его радость была искренней, и пошел к кассе. Настал момент расплаты, и тут Куникида заметил, что Дазай достает кошелек. Он недоверчиво прищурился. — Ты же говорил, что у тебя нет денег. — Я пошутил! Считай это наградой за твою смелость, – Дазай передал деньги продавщице и взял мороженое, протягивая его Куникиде. – Молодец. Куникида взял в руки холодную сладость. Тепло благодарности разлилось по его телу, согревая изнутри. После утомительного рабочего дня Куникида и Дазай, как обычно, плелись домой. Но сегодня их путь лежал не просто в уютные стены дома - они направлялись в гости к Осаму. Куникида предчувствовал, что эти визиты станут регулярными. Предвкушение легкого вечера омрачилось запахом, который разнёсся по квартире Осаму. Это был запах… риса. Но не того аппетитного, рассыпчатого риса, который можно найти в приличном ресторане. Нет, это был запах риса, пережившего все стадии кулинарного ада. Осаму, с видом жертвы, стоял у плиты, окруженный паром и чувством собственного кулинарного бессилия. Его попытка сварить рис закончилась катастрофой – крупа превратилась в неаппетитную, клейкую массу. Куникида, повинуясь неведомому импульсу, уселся за стол. Рядом с Дазаем, вечно балагурящим и беззаботным, строгий контроль над калориями улетучивался, как дым. Он взял ложку, набрал "шедевр" Осаму и… съел. — Ну, как? – лукаво поинтересовался Осаму, наблюдая за реакцией коллеги. — Вполне… съедобно.. – ответил Куникида, стараясь скрыть гримасу лёгкого отвращения. — Могу ещё что-нибудь приготовить, у меня где-то лежали овощи. Можно сделать суп.. — Не стоит. – закашлялся нервно Куникида. Он не выдержит ещё одного эксперимента с едой. Дазай пожал плечами и сел напротив, смотря как Куникида доедает. Он облокотился щекой об свою руку, положив локоть на стол. Куникида бросил взгляд на пустую тарелку, в которой еще недавно покоилась еда, и тут же перевел его на циферблат часов. Время неумолимо подходило к позднему вечеру. Взгляд его вновь вернулся к Дазаю, который, казалось, вообще не замечал течения времени. — Полагаю, мне пора. Я не планировал задерживаться здесь до ночи, – сухо произнес Куникида, поднимаясь с места. Дазай, услышав эти слова, изобразил на лице целую гамму чувств: от разочарования до откровенной тоски. — Уже уходишь? Ты ведь только пришел… Мне так скучно без тебя… – жалобно протянул он, стараясь придать своему голосу как можно больше молящих ноток. Куникида раздраженно вздохнул, подавляя желание закатить глаза. Он поднялся, беря с пола свою сумку, и бросил взгляд на Дазая, который, казалось, просто растекся по столу, изображая вселенскую печаль. — Боже, только не начинай эту трагикомедию. Уверен, ты и без меня найдешь чем себя занять, – отрезал Куникида, направляясь к выходу. Дазай, смирившись с неизбежностью расставания, поднялся на ноги. Его шаги были лёгкими, как будто он нес в себе не груз прощания, а лишь предвкушение новой встречи. Подойдя к двери, он хлопнул Куникиду по плечу, жест был одновременно и ободряющим, и прощальным. Его улыбка, как всегда, таила в себе загадку, но сейчас в ней читалась искренняя теплота. — Тогда до завтра! Пока-пока! – голос его звучал легкомысленно, но в нем слышалась нотка чего-то большего, что осталось невысказанным, как будто между ними существовал секретный язык, понятный только им двоим. Блондин, кивнув, покинул квартиру Дазая, направившись к лестнице. Спустившись вниз, он остановился, погруженный в размышления о недавней встрече. Ночной ветерок ласково коснулся его лица, заставляя слегка вздрогнуть от прохлады. Всю свою жизнь Куникида испытывал раздражение по отношению к Дазаю. Ему казалось, что Дазай – воплощение детскости, беззаботности и полной недисциплинированности. Он не питал симпатии к таким людям. Однако, после долгих вечерних бесед, наполненных искренностью, и теплой поддержки в трудные моменты, его мнение претерпело изменения. Дазай по-прежнему умудрялся его раздражать, но теперь в его душе поселилось нечто новое, близкое и теплое, напоминающее… дружескую любовь? Шли недели, и состояние Куникиды заметно улучшилось, во многом благодаря Дазаю. Тот, хоть и неистово настаивал на его полноценном питании, всегда проявлял понимание и заботу. Куникида набрал килограмм, а может чуть больше. Сердце отчаянно колотилось, но он, стиснув зубы, старался принять себя, этого нового себя. Он ел. И ел снова. Дазай, словно тень, маячил рядом, неустанно следя за его порциями. Эти «мучения», как их называл Куникида, не прошли даром. В теле появилась сила, невиданная ранее. Он стал выносливее, быстрее. А главное, энергии теперь хватало не только на бесконечные подсчёты и планирование, но и на физическую работу, на борьбу с преступностью. Дазай. Всё это было благодаря Дазаю. Без его, порой весьма изощренного, контроля, Куникида оставался бы все тем же тощим и вялым, как увядший цветок. Он был благодарен Дазаю, хотя вслух признавать это, конечно же, не собирался. Впрочем, кто знает, возможно, однажды, в порыве отчаяния или, наоборот, радости, он все же пробормочет это ему… когда-нибудь… может быть...