Я люблю. Поверишь в этот раз?

— Где ты был, Ёнбок? — Брюнет опирается плечом на косяк входной двери, не впуская миниатюрного блондина внутрь. Обмазывает неприязнью с головы до ног, словно чужого ненавистного человека. — Я гулял, Джинни. — Голос не дрогнул. Феликс воспитывал в себе робота семь с лишним лет. Он устал. Даже если Хёнджин в очередной раз скажет, что уходит от него. Разобьет тарелку, вазу, лицо Ли. Феликс молча понаблюдает за ним и отпустит. В этот раз Ёнбок уверен — он хочет навсегда. Без возвращений. Его заебали выходки Хёнджина настолько, что хочется самому выпереть того за дверь и попросить забыть номер, адрес и всё, что между ними было. От сильных чувств не осталось даже бурного секса, который пару лет вывозил весь пиздец. По ощущениям, Хёнджин скорее просто срывал на своего парня всю накопленную злость, нежели пытался доставить удовольствие им двоим. Феликс заебался настолько, что давно уже сам собрал сумку со всеми важными пожитками. Спрятал её на верхней полке шкафа в коридоре. Он готов спокойно покинуть их съемную квартиру самолично, если брюнет снова начнет распускать руки и не захочет свалить. Довольно ревности, избиений и злого траха без подготовки. — С кем? — Вместо голоса — сталь. Холодная, безжалостная и острая. Клинок, готовый вонзиться в грудь или спину в любую минуту. — Один. Я просто ходил в торговый центр, Хёнджин. Купил тебе томик «Наны», кстати. — К чёрту мангу, Феликс! Ты опять был с ним, да?! Опять шлялся с этим ублюдком Минхо?! — Хван за грудки затаскивает блондина в квартиру. Понеслась. — Отпусти, Хёнджин-а, — Феликс спокоен. Он видит, что брюнет ещё не разогнался. Пока не ударит. — Я действительно был один. И ты прекрасно это знаешь. Поцелуй. Агрессивный, злой, с укусами и языком. Ни капли светлых чувств. Лишь жгучая ненависть, застревающая в горле.  Да, Хёнджин теперь не умеет иначе. Потому что ревнующий зверь взвывает и царапает грудину изнутри каждый долбаный раз. Хочет присвоить себе тело, сердце и душу Феликса целиком. Без остатка забирая то, что по праву принадлежит ему. 

«Ненавидишь меня так сильно,

Что сводит скулы.

Я сильнее…»

— Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя, Феликс! Ты не имеешь права! Ты мой и больше ничей, уяснил?! — Брюнет хватает младшего за щеки двумя руками, принуждая смотреть себе в глаза. Ли не хочет. Не хочет, потому что боится сдаться, дать слабину и разреветься хуже девчонки, содравшей колени об асфальт.  Он сильно зажмуривается и кладёт свои руки поверх холодных конечностей Хвана. Надеется, что усмирит этим жестом. Покажет хотя бы мнимое тепло.  Два чернеющих омута впиваются в лицо напротив. Хотят прожечь дыру во лбу, насквозь пронзить, чтобы отправить на тот свет быстро и без сожалений.  — Молчишь, шлюха? Я только что признался тебе в чувствах, дешёвая блядина! А ты молчишь?! Какого хуя я вечно стелюсь под тебя, скажи мне?! Это я должен налаживать наши отношения? Это я трахаюсь со своим дружком каждые выходные? А? Круто было? Налабызался, тварь? — Одна рука вгрызается длинными пальцами в блондинистые волосы мёртвой хваткой, словно хочет содрать скальп. 

«В нашем доме уже не осталось целой посуды Я называю тебя ёбаной тварью Я пока держусь, но еще чуть-чуть и‚ бля, буду, ударю…»

— Пожалуйста, Джинни, отпусти меня… Мне больно, — блондин сипит. Горло сию же секунду село от боли и горечи, скопившейся где-то под Адамовым яблоком. Сколько раз он слышал эти слова? Сколько раз его унижали так громко и бессовестно? Точно на радость всем соседям с парочки этажей.  — Не отрицаешь, да? Отлично! Почти признался! Делаешь успехи, малыш! —скалится, как волк на охоте. Рад, что загнал в угол желаемую добычу.  — Нет смысла отрицать, Хёнджин. Ты всё равно мне не веришь, — блондин держится за шаткие перила спокойствия. Ещё немного, и сорвется вниз.  Он всегда старался сводить ссоры к минимуму. Никогда не высказывался остро и колко, не кричал и не пытался ударить в ответ озверевшего Хвана. Вместо этого обнимал и шептал бесконечные слова любви, терпел, будто надеялся, что это хоть как-то поможет. На свежую голову старался проводить беседы. Доказывал, чёрт возьми, что любит больше жизни. Ради чего?  — Ну, конечно! Конечно, я не верю! Разве можно такой шалаве поверить? Ты думаешь, состроил невинное детское личико — и я растаял сразу? Ни-ху-я! Нихуя, потому что ты — чертова подстилка! — Хван вопит во всю глотку. Кажется, вот-вот разорвёт блондина на куски прямо тут — на пороге квартиры.  — Прекрати, Хван! — Феликса вытрахали в ноль. Он с силой одергивает от себя руки брюнета и толкает его в грудь. — Ты считаешь, что я не умею применять силу или что? Только тронь меня ещё хоть раз! Я за себя не ручаюсь! Ты просто ревнивый еблан, который заруинил всё! Либо проваливай сам, либо съёбываю я!  Блондин прямо в обуви проходит в небольшую общую спальню. Хочет забрать свой планшет и зарядку от техники. Пора сваливать. Навсегда. Не оставляя ничего после себя. Ему плевать на огрызки чувств брюнета, плевать на общие фото и семь лет вместе.  Опешивший Хёнджин просто наблюдает за Феликсом. Голова резко стала приходить в норму. Слепая вспышка гнева отходит, уступая место трезвому рассудку. Что он наделал? Он снова хотел ударить. Снова вылил ушат говна на своего родного мальчика.  — Нет-нет-нет… Феликс! Ты что делаешь, родной? — Бежит следом за блондином, пытается вырвать из рук какие-то вещи. Слепо тычется в блондинистую макушку носом, желая не дать ускользнуть. Льнет всем телом, — Малыш, пожалуйста… Я так виноват. Я такой ублюдок, любимый… Прости меня, прости, ради всего святого. Я всё исправлю, правда, Ёнбок-а, я исправлю. Я пойду к врачу, сяду на таблетки, буду ходить к психологу! Не уходи, прошу тебя! — Заходится в истерике.  — Хенджин… Я устал, — всхлип, — устал от оскорблений. От избиений. Я терплю бесконечно долго… Показываю тебе всю свою любовь. Я перестал видеться с ребятами, почти не общаюсь с ними, провожу всё своё свободное время с тобой, но ты ревнуешь даже к работе. Как мне прикажешь дальше это вывозить? — Смотрит брюнету в глаза. Некогда самые любимые и родные. Маленькая родинка под левым блестит слезой. Такой красивый. До сих пор самый красивый, Феликс не отрицает и никогда не будет.  — Прошу, родной… — Пока, Джинни. Прощай. Я люблю тебя, но хочу спастись, — Феликс выпутывается из объятий Хёнджина. Не поворачиваясь, уходит в коридор, быстро достаёт свою красную сумку из шкафа и вылетает в подъезд.  Ключи оставил на милой деревянной ключнице, чтобы не передумать. С расставания прошел месяц. За это время Феликс собрал себя по кусочкам. Нашел небольшую квартирку в центре Сеула, смог сменить работу. Наладил общение с Сынмином и лучшим другом Минхо. Они помогают ему восстанавливаться. Часто приходят в гости и проводят вместе все выходные. Хо даже научился готовить фирменный брауни Феликса, чтобы почаще радовать блондина. Сынмин вечно таскает настолки и элитное винище от своих родителей. Кажется, жизнь налаживается.  Ли думал, что не сможет разорвать этот замкнутый круг. Считал, что умрет без Хёнджина, не выживет ни секунды без его касаний и поцелуев, опаляющих кожу. Но быстро взял себя в руки.  Скоро Феликс заключит контракт с новой рекламной компанией и улетит в США на стажировку на полгода. Это отличный шанс для него, как для модели, прорваться выше. Он понял, что всё это время забивал на свои мечты. Сидел в душном офисе небольшой фирмы на должности менеджера. Хотел сиять, но ради Хёнджина не позволял себе даже думать в эту сторону.

***

Для Хёнджина месяц прошел в тревожном аду. Первую неделю он дал Феликсу отдохнуть. Надежда, что блондин вернётся, и они поговорят, теплилась. Согревала невидимым огоньком. Во вторую неделю брюнет уже вдарился в поиски. Достал адрес и номер Минхо, шантажировал его, угрожал, умолял хотя бы намекнуть на местонахождение Феликса. Старший Ли не сдал друга и каждый раз стойко выносил все нападки его чокнутого бывшего. Третья неделя ушла на то, чтобы попытаться заебать в усмерть коллег с работы блондина и узнать, что там Феликс больше не работает. Новое место Хёнджину никто не выдал.  В начале четвертой недели брюнет просто впал в алкогольный приход и бесконтрольные истерики. Перестал брать заказы на рабочие проекты. Следовал по одному маршруту изо дня в день — от дома до бара «Бэнг» и обратно.  Под конец первого месяца принятие не наступило. Хван винил себя каждую секунду. Бил по голове, кусал за запястья и бесконечно нюхал футболку Феликса, каждый раз представляя его в своих объятиях.

***

В середине второго месяца Феликс улетел, как и планировал, стажироваться. Минхо и Сынмин обещали навестить его через пару месяцев, заставляли блондина выискивать лучшие бары в городе, составлять план прогулок и развлечений в свободное время.  Покидать родной Сеул и самых близких людей было тяжело. Но избавиться от воспоминаний, достичь своих целей и приехать обратно хорошей моделью и здоровым человеком — задача приоритетная. Ли знает, что так будет лучше.  Следующие две недели после прилёта были болезненными. Незнакомые люди, плотный график обучения и съёмок, новое место и тоска.  Тоска по Хёнджину и отношениям с ним наступила внезапно. Ударила блондина по голове яркими воспоминаниями о былых чувствах. Под конец второго месяца у Ли было одно развлечение по вечерам — запираться в ванной своего номера и надрывно рыдать под душем по паре часов, а потом выходить и заваливаться спать до следующего утра. Мозг специально подкидывал только хорошие моменты из их прошлых отношений, игнорируя весь тот пиздец, от которого Феликс, по сути, и сбежал. 

***

Второй месяц в разлуке Хёнджин решил начать с уборки в квартире и созвона с новым заказчиком. Скоро платить аренду, но деньги заканчиваются. Пора было брать себя в руки, хотелось того или нет. Через пару недель он окончательно пришёл в норму, насколько возможно было это сделать в такой ситуации. Отказался от бара и алко, заменяя их красными Мальборо.  К концу месяца пришло твёрдое осознание — Феликс не вернётся. Как минимум до тех пор, пока Хван не возьмется за свои траблы с башкой. По завершении четвертой недели он уже шёл к психотерапевту с твёрдым намерением вывалить ему о себе всю подноготную и узнать, что с этой хуйнёй делать. Третий месяц не вместе.  У Феликса не осталось времени думать о своём прошлом. График уплотнялся, как подушка, набитая пухом. Начались местные показы и съемки реклам. Почти двадцать четыре часа в сутки на ногах, с мейком, что меняли каждый час и в дико неудобных костюмах.  Не смотря на сложности и жесткий недосып, Ли чувствовал себя на своём месте. Это то, о чём он мечтал. Его лицо, его тело хотят. Хотят снимать на камеру, вывешивать фотографии на баннерах. Он много лет лишал себя своих желаний из-за ревнивого мудака. Феликса это злит. Вообще к Хвану ничего, кроме неприязни и всеобъемлющего негатива не осталось. Теперь блондин уверен, что действительно больше не хочет возвращаться к этому человеку. Изменись он хоть тысячу раз в самую лучшую сторону — они не будут вместе. Окончательное решение порядком повзрослевшего за последние восемь недель мозга. Феликс обязательно отпразднует это. Один с кусочком тортика в кафешке; в лучшем баре города — с друзьями, когда приедут.

***

От начала и до конца третьего месяца новой жизни Хван посещал психотерапевта и параллельно проходил онлайн сессии с психологом. Он смог разобраться и понять, что все проблемы шли от неуверенности в себе. Брюнет бессознательно пугался того, что недостаточно хорош, а ещё боялся оступиться сам, потому контролировал Феликса такими убогими способами. Не задумывался над тем, что не люби его блондин — они бы не были столько лет вместе.  Кроме того, психотерапевт прописал ему курс нейролептиков и антидепрессантов. Препараты начали проявлять себя только к концу второй недели. Немного хотелось спать в течение дня, но не критично. Зато постепенно стали уходить вспышки неконтролируемого гнева и не самые оптимистичные мысли. На смену им стали приходить другие, более адекватные и в какой-то степени приятные. Джинни понял, что если продолжит заниматься собой, то сможет, наконец, дать Феликсу те комфортные, тёплые отношения, которые он заслуживал сполна. Работа тоже не стоит на месте. Появилось больше сил для новых проектов. За месяц Хёнджин закончил три дизайна квартир для разных клиентов. И самое главное — люди остались довольны!  И всё же, светлая грусть и ностальгия всегда присутствуют в жизни брюнета. Но он уверен, что дальше всё будет лучше. Гораздо лучше. Нужно просто постараться. И тогда Феликса он больше не отпустит. Скинет луну к его ногам, назовет все звезды только в честь блондина. Но для начала, Хёнджин твердо решил, что найдёт друзей Ли. Снова выйдет на контакт с Минхо и попытается наладить общение. А ещё попросит прощения… Четвёртый месяц отдельно друг от друга. — Минхо-хён! Минни! Я так рад! — Феликс встречает друзей в аэропорту ранним утром. Они, наконец, прилетели, как и обещали. Впереди у них две недели вместе. Это заряжает энергией, помогает немного разгрузиться уставшему мозгу. — А вот и наша знаменитость! — Минхо стискивает блондина в объятиях и вдыхает родной запах. Соскучился.  — Феликс, ты какой-то больно уж худой. Но я всё равно так рад тебя видеть! — Сынмин не отстаёт от друзей и тоже налетает с обнимашками.  — Мне нельзя разжираться, — еле слышно бурчит блондин, — но с вами, походу, так не получится! Скорее поехали ко мне. Отдохнёте и будем веселиться! Я взял пару выходных!  Две недели с друзьями прошли как в сказке. Первые два дня они втроём провели за прогулками по городу и посещением самых разных достопримечательностей. Несмотря на то, что Феликс находится здесь уже полтора месяца, он ни разу вот так не выбирался из-за плотного графика и кучи работы.  После того, как выходные закончились, он вернулся к съёмкам и обучению, попутно таская с собой ребят. Показал им, как устроена профессия изнутри. А вечерами они втроём заваливались в интересные бары, кафе и на выставки.  Жаль, что четырнадцать дней прошли, как один миг. Расставаться было грустно. Впереди ещё четыре месяца вдали от родного города с родными людьми, но Феликс не раскисает. Скоро будет съёмка для международного журнала. Он выйдет на рынках не только в США, но и, как оказалось, в Корее. Это огромный успех для человека, скрывавшего внутри себя такой потенциал годами. Феликс приказал всей родне и друзьям купить по два экземпляра, как только журнал выставят на магазинные полки.

***

У Хёнджина изменения происходили исключительно в лучшую сторону. Миновало три с половиной месяца. Последние две недели он не мог выловить Минхо, но тот вышел на связь сам и согласился встретиться с Хваном в ближайшее время. Они общались больше трёх часов. Брюнет рассказал всё, что происходит в его жизни. Узнал, что Ликс уже два месяца как не в Сеуле и вообще не в Корее. Порадовался, что его мальчик смог взяться за свою мечту. Хёнджин будет ждать столько, сколько потребуется. С момента встречи они с Минхо стали чаще пересекаться и списываться. Как и предполагалось, никакого интима между другом и Феликсом никогда не было и быть не могло. Они с детства почти как братья. К тому же, если бы Джинни умел слушать, а не только пиздеть, он бы узнал, что у Минхо довольно давно есть любимая девушка, и парни ему никогда не нравились. Вина сгрызает до сухого остатка, обгладывая косточки. Стелется по телу тяжелой усталостью. Хёнджин не уверен, что сможет простить себя за всё зло, причинённое самому светлому человеку в его жизни.  Оказалось, что кидать камни в ближних гораздо проще, чем давать тепло, любовь и заботу. И это страшило. Потому что только сейчас, задумавшись, брюнет понял, в каком аду кипел его веснушчатый мальчик все семь лет отношений.  Ведь в начале Ёнбок так солнечно улыбался, радовался каждой секунде, проведённой вместе, но время шло, блондин угасал на глазах, а Хван считал, что тот просто перестаёт любить. Он сам разрушал всё то, что пытался строить его парень. Отправлял в котёл совершенно невинного человека, пока он по собственной воле туда раз за разом шёл. До самого конца шёл, ибо любил. От недели к неделе Феликс становился всё грустнее и измождённее. График достиг нечеловеческой точки. На сон оставалось максимум по четыре часа. Бесконечные диеты сменялись голодовками, интервальным голоданием — и так по кругу, конца и края не видать. «Нужно поддерживать форму» «Нужно сбросить ещё пару килограмм» «Ты должен соответствовать» К концу пятого месяца пребывания на стажировке Феликс просто впал в апатию и непроглядную депрессию. Всё чаще приходили сонные параличи, тошнота и панические атаки. Здоровье стало сдавать позиции. Сердце начало работать на износ, желудок болел почти непрерывно. Друзья и родители уже месяц уговаривают блондина плюнуть на всё и уехать домой, но Феликс твёрдо решил, что начатое обязательно закончит. Осталось не так много. Для себя он избрал определённую позицию. По приезде домой продолжать не намерен. Хапнуть инфаркт в неполные двадцать восемь и сдохнуть, а еще круче — остаться инвалидом? Нет, спасибо. В Сеуле уйдёт обратно в менеджеры, но прежде восстановит здоровье и былую форму. Да, он знал, что будет тяжело. Ли никогда не считал себя слабым. Но условия, в которых он находился всё это время, не то, что нечеловеческие, они рабские. Одно отличие — деньги платят шикарные. Но тратить их было некогда и некуда. И за это Феликс себя благодарит. Ему хватит на год безбедной жизни, если реабилитация затянется. Куда херовее то, что мысли о Хване росли, как снежный ком для снеговика в умелых детских ручках. Всё чаще хотелось написать, позвонить, узнать, как он там. Нашёл ли кого-то? Преодолел ли все невзгоды? Справляется? Хорошо кушает? Узнать нужно было всё от «а» до «я». Срочно. Но Ли порывы свои останавливает, как может. Ему плохо. Ужасно плохо. Родные объятия сейчас были бы как никогда кстати.  Феликс готов растоптать себя окончательно, выстелиться ковриком в прихожей, но быть с Хёнджином до самого конца. Потому что обижаться не умеет. Потому что понял, что всё ещё безмерно любит. Любит шелковистые тёмные волосы, милую улыбку с ямочками, каждую родинку. Любит его такого нежного и мурчащего, когда не накрывает очередной поток слепой ревности и агрессии. Любит, но от своих слов и действий не отступится — не вернётся. Даже если сердце вырвут и сотню ножевых оставят. Ни за что. Минхо видит, как хреново этим двоим. Хван действительно поменялся. Теперь они хорошие друзья. Старший познакомил брюнета со своей девушкой и Сынмином. Втроём ребята часто выбираются к кому-то из них в гости. Хо ностальгирует по посиделкам с Феликсом в квартире Хёнджина. Теперь только его. Здесь царила легкая безмятежность и светлая любовь. Сейчас о них напоминают лишь куча любимых мягких игрушек Феликса и общие полароиды на стенах. Сама квартира стала холодной, пустынной и одинокой. Тут не пахнет шоколадом и индийскими вонючками — благовониями, которые так обожает блондин. Диван не застелен его голубым пледом. А еще разит сигаретами и душевными терзаниями. Минхо не знает, что будет делать, но твёрдо намерен свести обратно эту парочку. Он знает, как тяжело Феликсу даются все испытания, видит нового Хвана и его существование без блондина. Почему-то сейчас старший уверен, что в этот раз у них обязательно получится. Они научились на своих и чужих ошибках, преодолели себя, искоренив всё плохое без остатка.

***

Феликс вернулся почти неживой. Встречающие друзья и семья его сначала даже не признали. Чёрные волосы обрамляли худое лицо со впалыми щеками, скулы сделались более острыми и очерченными, уставший взгляд уже не веял теплотой и любовью; остались лишь синяки под глазами, землистый оттенок кожи и килограмм 40 живого веса. Радость за Ли испарилась так стремительно, словно и не было её. Все увидели до боли ужасную картину. От любимого друга и сына осталась только оболочка. Первую неделю дома Ликс просто спал. Иногда вставал попить и в туалет, а потом валился обратно в мягкую постель. Звонили с работы. Похуй. Как выспится — заберёт документы и напишет заявление на увольнение. Сожалений больше нет. Держаться в этом месте не за что. К концу второй недели в Сеуле Ёнбок стал приходить в норму. Отоспался, наладил режим питания, уволился из агентства. На память оставил себе тот самый журнал с собой на обложке. Это был хороший опыт, который показал, что не все цели и мечты столь прекрасны и безоблачны, какими кажутся изначально. Ещё через недельку Минхо пригласил его в новый клуб в центре. Феликс решил не отказываться. Он не приверженец такого отдыха, но развеяться нужно, как ни крути. Часть волос завязана в высокий хвост на затылке. Неброский макияж подчеркнул веснушки и придал более свежий вид прекрасному лицу. Феликс решил не заморачиваться с одеждой. На этот случай идеально подошли белая футболка со вшитой на вороте цепочкой, чёрный шерстяной кардиган на пуговицах (на случай ночной прохлады) и широкие классические брюки без стрелок с базовым ремнём из кожи. На руки прицепились пара колец и браслетов от именитого бренда — подарки после сотрудничества. Оглядев себя в зеркало в последний раз, Феликс довольный вышел из квартиры и добрался до ждущего внизу такси.

...

Ребята уже ждали его подле клуба. Ничего особенного. Большое здание из красного кирпича кричало неоновыми вывесками с призывами войти и «ощутить небывалое веселье». Сомнения присутствуют, как говорится. Внутри шумно и затхло. Большой танцпол под завязку набит полураздетыми телами, какая-то популярная клубная музыка проезжается по перепонкам особо громким туцканьем. Возле бара пасутся шлюшки, желающие халявных коктейлей или взять в рот. А может, всё вместе. Абсолютно дежурное место, несущее в себе хаотичную атмосферу беспорядка и пьянства. — И чего ты так вцепился в этот клуб? Я и получше места видал! —Тленно прикрикивает Феликс, попивая своё вишнёвое пиво. — Оно новое! Я думал, тут что-то необычное будет! Купился на рекламу! Тебе ли не знать? — Задорно отвечает старший, выискивая взглядом кого-то в толпе. — А я вообще не по клубам, ребята! Но ради благого дела грех не явиться! — Встревает Сынмин. За последнюю фразу получает поджопник от Минхо и удаляется на бар, обиженно виляя пострадавшей частью тела. — О чём он? — Забей. Тебя хотели вытащить из берлоги! В целом, вечер проходил стандартно для времяпрепровождения в подобном месте. Ребята сели за столик, заказали ещё напитков и пытались перекрикивать музыку. Сынмин усосался первый и завалился спать на красный кожаный диванчик, пока на соседнем Минхо и Феликс спорили по какой-то ерунде. Грёбаная стабильность в Ли Минхо кричала о том, что он целых полгода не мог себе позволить полноценно раздраконить младшего. Хотелось вдариться в баталии, как раньше. Чтоб кровь, кишки и мясо. Образно, конечно же. Феликсу захотелось глотнуть свежего воздуха. Он спешно натянул свой кардиган, и показывая старшему средний палец, улетел на улицу быстрее ветра. Бесконечная толпа куряк подпирала чёрные двери клуба. Дым от сигарет валил, как из трубы паровоза. Ночь вдарила по щекам холодным ветром. Феликс сильнее укутлся в кардиган и немного сполз по кирпичной стене вниз, желая сделаться более миниатюрным и незаметным для остальных. Музыка растрясла черепную коробку в хлам. Брюнет прикрыл глаза, поднимая лицо в небо. До боли знакомый сладкий аромат Versace Eros pour Homme в перемешку со стойким запахом табака въелся в ноздри и завладел лёгкими, не давая шанса отдышаться. Ёнбок в ужасе раскрыл глаза, но никого не обнаружил, пока боковое зрение не подметило справа темный силуэт, сидящий ровно в той же позе, что и он сам. Сердце пропустило пару ударов и ухнуло куда-то в задницу, лоб быстро покрылся холодной испариной, а руки задрожали. Это сцена грёбаного фильма с эффектом слоумо, не меньше. Шокированные глаза осторожно передвигаются вместе с поворотом темной головушки, ровно до того момента, пока не впечатываются во влажный от слёз, но такой родной и любимый взгляд. Всё летит в пропасть со скоростью света, когда на пухлых губах человека напротив появляется ласковая улыбка, вызывающая милую ямочку на правой щеке. Феликс смотрит долго. Жадно целует глазами каждую деталь любимой внешности. Подмечает блондинистые подстриженные под ёжик волосы, новый пирсинг на нижней губе по центру, необычный хищный макияж, похожий на змеиный. Хёнджин точно вылез из какой-то манхвы. А брюнета разбивает крупная дрожь, как только слышится до боли знакомый голос: — Привет, Ёнбок-а. Феликс не понял, как поднялся на ноги, шатаясь, словно листик на ветру. Не понял, как развернулся спиной к Хёнджину и медленно побрёл вверх по забитой людьми улице, очерчивая пустым взглядом дорогу впереди себя. Если Хван дурак, то он обязательно пойд… — Ликс, подожди, прошу тебя! — Это точно похоже на истерику. Голос дрожащий, отбивающий все ребра. — Что ты хочешь от меня, Хван? —Ли смотрит убийственно. На этот взгляд уходят все силы, какие только есть в тщедушном тельце. — Я очень… Хочу поговорить. Правда. Мне есть, что сказать… — Что ты хочешь сказать, Хёнджин?! Что тебе очень жаль? Что ты всё понял? Или может, что я — жалкая потаскуха, оставившая тебя такого расчудесного? Ну? — Брюнет заходится плачем. Сам себя бесит, ругает за эту беспомощность. Меньше всего хотелось показать Хвану, что до сих пор болит за грудиной, что не всё равно на него даже спустя восемь месяцев. — Нет, Феликс, нет, послушай… —Хёнджин трепетно обхватывает влажные щёки тёплыми ладонями. Сам начинает рыдать, заламывая брови и кусая нижнюю губу до крови. Смотреть сейчас на Ли, такого разбитого и измученного, сплошное мучение. Но он должен. Должен, потому что брюнету самолично боли принес в стократ больше, чем испытывает сейчас сам. — Почему ты… У-ууууу, — взять себя в руки неимоверно сложно, из горла рвётся только сдавленное нытье, а глаза не видят от слез. — Почему ты не отпускаешь меня, когда… Когда я этого так прошу, Хёнджин?! Почему-у-у-у? Я так хочу жить нормально, ты бы знал! Я думал, что смог сбежать от этого! Думал… Думал, что переболел, а ты… Феликс пытается убрать руки блондина от своего лица. Хоть как-то вырваться, но льнёт, будто ещё ближе. Хватается за широкие плечи, как за спасательный круг. Плевать, что они прямо в центре улицы разводят драму, пока пьяные люди пытаются их обходить и недовольно пихают в плечи, задевая не то намеренно, не то случайно. Плевать на все установки. На план, которого Ликс собирался придерживаться. Он хочет просто раствориться или стать лужей под ногами Хвана. Не важно, главное прилипнуть. — Я — мразь, Феликс! Я признаю, что я просто ревнивая конченая тварь! Не видел, как тебе было хуево. Не хотел видеть. И всё то, что я делал — нельзя оправдать. Но послушай, прошу тебя. Все эти месяцы я правда работал над собой… Чёрт, — переводит дыхание, стараясь не взвывать в голос. — Я ходил к психологу, к психотерапевту. Пересмотрел и разобрал вдоль и поперёк наши семь лет. И я понял, правда понял, что ты чувствовал. Как тебе было больно. Я не имел никакого морального права причинять тебе вред. Но ради тебя… Нет, прости за это… Ради нас. Даже в первую очередь ради себя, наверное, усердно работал в направлении стабильной психики. Представляешь, даже таблетки пил полгода? Я не прошу возвращать всё сию же минуту. Ты можешь узнавать меня заново, сколько тебе нужно, проводить любые проверки. Даже если кнутом из секс-шопа до крови лупить днями будешь - я всё стерплю, потому что заслужил. Ты будешь прав, если изобьёшь меня до полусмерти и бросишь прямо тут посреди улицы сдыхать одного, но я… Я хочу сказать, что безмерно люблю тебя. Больше жизни. ПРАВДА люблю. Всегда любил, но не мог этого показать. Сейчас эти слова гораздо ценнее для меня, и я не хочу ими просто так разбрасываться, но ты заслуживаешь всего на свете, не только их! Феликс внимал каждому слову, стараясь при этом успокоить разбушевавшееся сердце и свой бесконтрольный плач. Он смотрел только на губы перед собой и записывал на кассету памяти любое их движение, все срывающиеся с них звуки. Всё, чего хотелось сейчас —целоваться. Долго, сладко, нежно. Впитывать чувства и эмоции Хёнджина напрямую. Но нужно что-то сказать. Или нет? — Мы едем ко мне, Хёнджин. И говорим там, как взрослые люди, — мимолетно льнёт к блондину, сипло отчеканивая каждую фразу.

***

Феликс в свою квартиру пропускает гостя первым. Смотрит на широкую спину и короткие светлые волосы. До сих пор всё происходящее кажется сном. Хван у него дома. После стольких месяцев разлуки. После всех обещаний, данных себе даже не в каком-то бреду, а в состоянии максимальной осознанности. Прошедшие годы отношений кажутся ненастоящими. Как в симулятор жизни на компе поиграл, честное слово. Феликс не знает, что так повлияло на него сегодня. Алкоголь, новый образ возлюбленного или его речь? Если так подумать, то блондин никогда не кидался подобными словами. Не смотрел с таким отчаяньем даже в последний день вместе, пока брюнет собирал манатки и готовился сваливать в закат навечно. Ликс ещё не придумал, что делать дальше. После первой встречи и эмоционального срыва на улице его слегка отпустило. В квартиру он Хвана позвал не за примирительным трахом и тонной поцелуев, а за взрослым разговором, — отчаянно напоминает об этом сам себе каждую секунду. Поэтому Феликс решает дать Хёнджину шанс на первый шаг к примирению. Сомнений в том, что блондин оказался возле клуба неслучайно, не осталось. Минхо — это самый хитрый кот на планете. А судя по тому, что он не звонил после «пропажи» брюнета, то, скорее всего, даже не сомневался в удачном исходе своего плана. Бегающие по клубу глаза, пара подсмотренных уведомлений на телефоне старшего от странного контакта с пельмешкой вместо имени, интересная фразочка Сынмина про благое дело. Всё сошлось идеально. Эти двое общаются. Несомненно. Что, на самом деле, не херово помогло Хенджину. Потому что Феликс всецело доверяет Хо. Знает о его проницательности и «радаре» на уёбков. У старшего в окружении нет плохих людей потому, что кот очень избирательный. Своих просто так сдавать не будет. Чужих принимать не готов. И если Хван просочился в его компанию, то это значит лишь одно — старший Ли смог разглядеть в нём нечто хорошее. И верить в то, что он просто сжалился над Хёнджином, будет странно. Семь лет хаял, как дворовая собака чужака, а тут вдруг решил подружиться? Ага. Только если ослепнет и оглохнет. Да и тогда, наверное, просто будет использовать нюх. — Ты общаешься с Минхо? — Феликс сам обрывает поток своих мыслей и тяжелое молчание. — Да. Несколько месяцев уже, — Хван вздрагивает от внезапно зазвучавшего голоса, но отвечает быстро. — Скажи ему потом «спасибо», Хван. Только благодаря этому я готов с тобой пообщаться. — Делает вид, что небрежно «подкидывает косточку собачке». На деле же пытается не выдать себя с потрохами прямо здесь и сейчас. — Я… Знаю, да. Он помог всё устроить сегодня. — Цс-с. Какой же хитрый кот, — брюнет проходит на кухню и щелкает выключатель на электрическом чайнике, —присаживайся, — плюхается на деревянный стул. — Феликс… Я. Я многое хочу сказать тебе. Но понимаю, что после всего слова уже мало помогут. Нужны действия, и я к ним готов. Всё, что скажешь. Даже если это стоит жизни — я пойду и сделаю, правда. Это не пустой трёп. — Джинни, притормози, — обращение хлестануло жаром прямо Хвану по ушам. Такое родное. Только Феликс его так звал. — Я знаю, что ты сейчас готов пообещать и с кулаками на пушки бросаться. Но ты прав, мне нужны действия. Я не хочу поторопиться и опять упасть в эту яму, в случае чего. Ты сказал, что понял все мои чувства. Так вот — это было пиздец, как больно и страшно. Надеюсь, это ты тоже понял. Я не хочу вспоминать всё пройденное. Но давай признаем, что бить меня по роже каждый раз, когда я просто выходил прогуляться — было чуть-чуть слишком. Да о чём говорить? Я до сих пор секса боюсь, как огня! Как подумаю, — аж задница сжимается от страха. Не уверен, что мой член ещё помнит, как вставать. — Я всецело признаю свою вину. Вообще не понимаю, как ты того уёбка ни разу не сдал в дурку или полицию. — Это не решило бы НАШИХ проблем. Только мои. Ты знаешь, что я не смог бы. Но скажи мне, Хёнджин, почему только серьёзное расставание натолкнуло тебя на то, что нужно-таки лечиться? М? Я столько лет искал к тебе ключ, пытался уговорить вместе сходить к психологу, психотерапевту. Пройти этот путь вдвоём, чёрт возьми! И как только во мне не осталось выдержки и хоть какой-то надежды — ты побежал этим заниматься ради нас. Ты ещё веришь во что-то совместное? — Брюнет смотрит скорее с надеждой, чем с осуждением. И пока ждёт ответа от Хёнджина, заваривает себе зеленый чай без сахара, а ему сладкий кофе со сливками. Сделает это с закрытыми глазами. Помнит каждую деталь. — Потому что только потеряв тебя, я действительно захотел всё осознать. К решению пойти к врачу я тоже пришёл не сразу, Феликс. Первый месяц я искал тебя в каждом закоулке. И попутно винил в том, что ты вот так свалил. Я Минхо чуть дверь не вынес, он даже полицию один раз вызвал! Я три ночи просидел под твоей старой работой. Думал, что так точно не упущу, когда придешь. — Сербает напиток и слабо улыбается. Феликс помнит о его любви к кофе. — И только на втором месяце меня догнало осознание, когда стал анализировать себя и разбираться. Пошёл к врачу, которая меня не жалела, кстати. И я ей благодарен за это. Потому что смог предстать перед тобой совершенно другим человеком, — заканчивает почти шёпотом. Брюнет молча пьёт свой чай, забравшись на стул с ногами. Напряжение, посетившие ещё под стенами клуба, постепенно спадает. Спокойная тишина не кажется чем-то пустым и ненужным. Блондин добавляет: — Я хочу верить во что-то совместное. Но принуждать тебя не намерен. — А пришёл зачем? — Знал, что тебе тоже плохо от недосказанности. Минхо рассказал, каким ты приехал со своей стажировки. Я вообще хотел бежать к тебе в первый же день, но остановился как раз из-за твоего состояния, понял, что явно буду лишним. И я очень надеюсь, что ты хорошо восстанавливаешься… Хотел увидеть тебя, чтобы успокоиться… — Хёнджин смотрит невероятно нежно и эмоционально. В глазах безграничный океан любви. Феликс смог его разглядеть спустя столько лет. Смог увидеть, наконец. Не пустые слова, после которых всегда шло рукоприкладство и оскорбления, а истинные чувства. Так не может смотреть ревнивый, неадекватный, ненавидящий человек, каким был Хван раньше. — Я не знаю, Хёнджин. Ничего не знаю. По правде говоря, у меня не было времени думать над всем этим. Стажировка высосала меня морально и физически. Восстановление идет медленно и…Сейчас мне нужно подумать о здоровье. Мне хватает переживаний, — брюнет встаёт, поворачиваясь спиной к сидящему напротив Хёнджину. Хочет замыть кружку и заодно успокоить неровно зашедшееся сердце. Внутри тлеет надежда на то, что блондин встанет, обнимет и скажет, что они вдвоём решат все проблемы. — Можно я обниму тебя? — Пауза. — Один раз. Феликс молчит. Хван принимает тишину за положительный ответ, встаёт с насиженного места и тихо подходит к Ли сзади. Пара секунд, чтобы перевести дух. На хрупкое плечо ложится голова с белым ежиком волос, а вокруг талии обвиваются сильные тёплые руки. — Такой худой стал, — поглаживает рёбра, — кушай, пожалуйста, хорошо. Тебе нужны силы. Ёнбок честно держался весь вечер. Но сейчас, находясь в желанных объятиях самых любимых рук, понимает, что спустит все принципы в унитаз, разорвёт все обещания. Плевать, если потом опять будет больно. Главное, что сейчас они оба здесь. брюнет выключает воду и быстро разворачивается лицом к Хвану, сразу же обхватывает под руками, прижимая маленькие мокрые ладошки к лопаткам. Утыкается лицом в изгиб шеи, шумно вдыхая аромат тела с тонким шлейфом никотиновой отравы и полюбившегося парфюма. — Не кури больше, — бубнит, еле сдерживая слезы. Джинни улыбается и гладит по тёмной макушке, ведя носом возле эльфийского ушка. — Я так люблю тебя, Хёнджин… Ты не представляешь, насколько сильно. Я готов бросить всё и всех. Понял это только на стажировке. Хотел забить на неё и просто улететь к тебе ближайшим рейсом,— слёзы проделывают соленые дорожки на худых щеках, размазывая коричневые тени и чёрную тушь по светлой коже, — прошу тебя, не делай мне больше больно. Я не выдержу, не вынесу, Хенджин. Больше не вынесу. Вздернусь на какой-нибудь заброшке… — Прости меня, Феликс… Ты такой замечательный, моя крошка, —впечатывается губами в заплаканное лицо, выцеловывая лоб и небольшой веснушчатый носик. — Если сможешь, прости… Больше никогда в жизни, никогда, обещаю. Ты самое ценное, что у меня есть. Хёнджин на пробу слабо льнёт к губам Феликса. Боится поторопиться. Брюнет не хочет бежать — отвечает, аккуратно сминая верхнюю губу блондина. Отстраняется от желанных зефирок, припадая с Австралийским поцелуем. — Ты будешь приходить сюда три раза в день и кормить меня лично, своими руками и за свои деньги. Без праздников, выходных и других отговорок, — слабо шепчет брюнет, — Не придёшь один раз — я восприму это за нежелание наладить со мной контакт. Вместо слов Хван вновь втягивает Феликса в сладкий поцелуй. Радость умеет возвращаться. Она носит поцелуи солнца на бледных щеках, клыкастую солнечную улыбку и имя латинского происхождения, которое приносит удачу и счастье.