Высокое искусство

      — Кэтрин Смит и Джеральд Уилсон — «Орфей и Эвридика». Кевин Дашнер и Оливер Уайт — «Суд Осириса». Мадлен Линхольд — «Медуза Горгона», — Аманда перечисляла жертв, располагая их в хронологическом порядке на доске. — Цикл почти закончился, осталась последняя картина — «Гнев Кали». Если не успеем поймать его до следующего убийства, то рискуем потерять последнюю связь с ним.       Она наконец вернулась на место, развернув папку с записями по делу.       — Обобщим то, что у нас есть. Убийца повторяет последовательность картин коллекционера, убитого Чесапикским потрошителем пять лет назад. История запросов архива результатов не дала: за последние три года дело Крейвена поднималось только один раз — полтора года назад, когда готовилось обвинение против Ганнибала Лектера. Сведения о более ранних запросах не сохраняются по протоколам работы самого архива. У «Орфея и Эвридики» вырваны глаза и вскрыта грудная клетка. «Суд Осириса» — у Дашнера вырвано сердце, Уайт задушен. Мадлен Линхольд — вырваны глаза, а в анализах крови найдены следы миорелаксанта и змеиного яда. Скорее всего, убийца узнал о намерении Мадлен встретиться с ФБР, подкараулил её уже возле музея, ввёл препарат, чтобы беспрепятственно попасть вместе с ещё живой жертвой на место убийства и спокойно расположить её в террариуме в продуманном заранее положении. Только убедившись, что всё готово, он ввёл ей яд и запустил змей.       — Зачем такие сложности? Он мог убить Мадлен ещё на входе, а в террариум пронести уже тело. Зачем было вводить змеиный яд? Если он знал принцип работы миорелаксантов, то должен был понимать, что без ИВЛ жертва и так задохнётся под действием препарата.       — Хорошие вопросы, доктор Блум. Я думаю, что он не был уверен, что препарат сработает, и яд нужен был для перестраховки. Кроме того, возможно, он просто не удержался от театрального жеста: «Медуза Горгона», пропитанная своим же ядом. А вот почему не убил сразу…       — Он знал Мадлен. Знал — и поэтому хотел поговорить с ней, перед тем как убить. Скорее всего, её смерть изначально не планировалась и убийце пришлось импровизировать, когда он узнал о её намерениях выдать его.       — Допустим. Мог ли он знать остальных жертв? Предположим, что с сотрудниками суда он знаком в силу работы. А что насчёт Кэтрин и Джеральда? Чтобы знать, как подставить Ривза, нужно знать его историю и то, как жертвы в ней замешаны.       — Участвовал в деле? Или узнал подробности от задействованных коллег.       — Мне кажется, что вы все сейчас не о том думаете. Последняя картина. Зная его поведение в предыдущих трёх эпизодах, нам нужно сосредоточить усилия на том, чтобы спрогнозировать его следующий шаг.       — Это, конечно, замечательно, но почему вы вычёркиваете из общей картины смерть Ривза? Всего же не три, а четыре убийства?       — Потому что это сделал не наш художник. А сейчас мы собрались здесь обсудить именно его!       — Во-первых, вы делаете грубое допущение: мы не знаем, кто именно его убил. Во-вторых, нельзя просто вычеркнуть Ривза из общей цепочки!       В кабинете разгорелся жаркий спор. Уилл почувствовал, как ему становится плохо от избытка звуков, и постарался незаметно выскочить за дверь. Всё равно толка от него сейчас нет.       Он смотрел, как кофейный автомат медленно и шумно наливает капучино в пластиковый стаканчик. На душе было паршиво: уже третья жертва, а они так и не сдвинулись с мёртвой точки.       Уилл забрал готовый напиток и уже хотел было отойти в сторону, когда кто-то позади него провёл картой по автоматному терминалу. Это была Алана.       — Я, пожалуй, присоединюсь к тебе, не против? — женщина улыбнулась. Автомат грузно загудел с новыми силами.       — Не против. Думаю, что у нас есть ещё минут двадцать, пока все успокоятся.       Пару секунд они оба стояли молча.       — Как ты? Выглядишь плохо.       — Как ещё я могу выглядеть, когда не спал уже почти двое суток, гоняясь за серийным убийцей? — Уилл попытался пошутить, но из-за усталости и остаточной тревожности в голосе ответ вышел скорее как колкость. Впрочем, Алана всё поняла и не поддалась заблуждению.       — Я не про работу, хотя поспать тебе действительно не помешает. Тебя что-то беспокоит?       Уилл не стал отвечать сразу. Сначала тщательно перемешал сахар, выбросил палочку и сделал пару глотков. Горчит.       — Он так и не отвечает мне. Я пишу и звоню каждый день. Даже попытался записаться на приём, — профайлер невесело усмехнулся. — Ничего — говорят, что занят. Мне его не хватает.       — Если честно, то вы достойны друг друга, конечно. Что ты — со своей тотальной автономностью, граничащей с социофобией, что он — королева драмы и олицетворение тревожности. Как вы вообще оказались вместе?       — Не знаю. Наверное, сошлись недостатками. — После этой фразы оба невольно усмехнулись.       В этот момент кто-то раздражённо закашлял прямо за ними. Уилл обернулся и чуть не столкнулся с Раймондсом. Детектив бросил на него раздражённый взгляд и прошёл к автомату, выбирая напиток. Он держался прямо, не глядя ни на кого из них. Разница с тем, каким Уилл увидел молодого сотрудника в первый раз, была настолько ощутимой, что Грэм не мог заставить себя перестать смотреть. Обстановка явно накалялась, и Алана встала между ними, отводя мужчину в сторону.       — В следующий раз не делай так, меня может и не быть рядом.       — Да, просто это было неожиданно. — Уилл продолжал наблюдать за мужчиной со стороны. Генри уже не выглядел тем амбициозным пареньком в отглаженной рубашке, а стал больше походить на всех них. В голове невольно мелькнуло напоминание, из-за кого он так поменялся. Уилл знал, что детектива хоть и освободили, но в расследование не вернули, переключив на поимку какой-то мелкой мошеннической группировки.       — Так… что думаешь насчёт дела? — Алана постаралась аккуратно сменить тему.       — У Мадлен проводили обыск дома, и, естественно, ничего не нашли. Скорее всего, она хотела передать доказательства против убийцы, но тот их забрал.       — Почему она вообще решила встретиться в музее? Она же сотрудница ФБР — могла напрямую обратиться к Аманде.       — Убийца тоже из наших. Скорее всего, кто-то из её ближайших коллег. Она не имела права на ошибку: если бы мы ей не поверили и подняли шумиху, то она только зря раскрыла бы себя и подставила под удар. Договариваясь о тайной встрече, Мадлен надеялась остаться анонимной для подражателя.       — Если мы теперь точно знаем, что художник — один из её коллег, разве поиски не упрощаются?       — Только в одном отделе криминалистики работает семь человек, а учитывая соседние отделы и подведомства, всего наберётся человек двадцать-тридцать. И ни один из них не подходит под наши параметры проверки.       — Значит, нужно пересмотреть подходы к проверке.       — Если бы мы знали, что искать… Ладно, пошли. Кажется, Аманда уже расправилась со всеми оппонентами.

***

      «Отдел криминалистики и лабораторных исследований». Уилл осторожно зашёл в кабинет: по личному опыту он знал, что, переступая порог этого места, нужно было быть готовым к чему угодно. К облегчению профайлера, большая часть сотрудников была на выезде. Остались только Майк Файнс, исполняющий обязанности главы отдела после смерти Мадлен, да молодой сотрудник, уже собиравшийся уходить и проверявший камеру перед выходом. Увидев Грэма, Майк дал ему знак подождать пару минут.       — Опять ты возишься! Бегом мчи на адрес!       — Разумеется. Просто не мог уехать и не убрать вещи.       — Ты ещё здесь?!       Уилл пропустил сотрудника и молча посмотрел на Майкла.       — Ничего не говори, эти зелёнки непробиваемые: могут час раскладывать бумажки в алфавитном порядке и при этом пропустить рабочий выезд. Ладно, ты ведь к нам по поводу Мадлен, верно?       — Хотел посмотреть её рабочее место.       — Да вот оно, мы все работаем рядом. Извини за беспорядок, гости к нам заходят нечасто.       — Что можешь сказать о ней?       — Хорошая сотрудница, всегда сдавала заключения раньше срока. Была очень проницательной женщиной: только придёшь, а она уже понимала, в каком ты сейчас настроении. Знаю, что в свободное время ходила в группу по арт-терапии. Видишь те рисунки на доске? — Майк показал на цветы, аккуратно нарисованные маркером в углу белой доски. — Мадлен завела традицию каждую неделю оставлять подобные зарисовки.       — Как она себя вела в последние дни?       — Так же, как и всегда… Помню, когда мы обсуждали убийства в суде, она увлеклась и начала спорить, какая из картин оригинального цикла лучше.       — С кем она спорила?       Файнс задумался, но в этот момент у него зазвонил телефон.       — Не помню. Пойми, у меня своей работы хватает, чтобы обращать внимание на такие вещи.       — Ладно, спасибо. Я пока осмотрюсь.       Лабораторный стол Мадлен стоял прямо возле входа. Образцы слепков из пены и гипса, фотографии следов обуви и шин, рабочий компьютер, распечатки расчётов и кипа бумаг — типичная обстановка для криминалиста. Рядом со столом стоял стандартный выездной чемодан с инструментами и реагентами. В ящике стола обнаружились коробка с печеньем, пачка одноразовых перчаток и планшет для рисования. Уилл достал его и просмотрел несколько страниц. Городские пейзажи, зарисовки деревьев — судя по повторяющимся зданиям, Мадлен после работы ходила одним и тем же маршрутом: парк, центральная площадь, кофейня… Стоп. Это же кофейня прямо рядом с судом!       Уилл забрал планшет. Рисунки уже не могли им ничем помочь, но давали косвенную наводку на то, что именно хотела сказать Мадлен.

***

      — Добрый день. Я записывался на приём к доктору Чилтону. — Секретарша оценивающе глянула на него, что-то выискивая, и сверилась со своими записями, прежде чем ответила:       — Уилл Грэм, верно? Присаживайтесь, доктор Чилтон пока на обходе.       Уилл отказался от предложенного кофе и уселся в мягкое кресло. Балтиморская лечебница была далеко не самым приятным местом, но в административном крыле было относительно неплохо и даже комфортно.       Он прождал уже почти сорок минут. Первоначальное волнение сменилось скукой. Уилл схватил с журнального столика одну из брошюр и теперь вчитывался в «Топ-10 способов сохранения ментального здоровья», когда наконец услышал приближающееся постукивание трости. Дверь приёмной распахнулась, и вошёл Чилтон в сопровождении двух санитаров.       — Майкл снова расклеился — следите, чтобы опять не попытался что-то с собой сделать. Мне хватило прошлого раза. И да, переселите Джонсона подальше от Руди: они плохо друг на друга влияют… — Он наконец заметил Уилла и тут же остановился. Несколько секунд он просто разглядывал профайлера и, кажется, не мог подобрать слов. Уиллу вдруг резко захотелось причесаться под этим пристальным взглядом. Прежде чем он решился что-либо сделать, Фредерик пришёл в себя и заговорил первым:       — Лизи, у меня посетители?       — Да, доктор. Я напоминала вам о записи вчера.       — Тебе стоило уточнить имя записавшегося.       Фредерик выглядел очень напряжённым, и Уилл не знал, как себя вести.       — Проходите, мистер Грэм, я смогу уделить вам… — мужчина сверился с наручными часами, — двадцать пять минут.       Вот, значит, как. Чилтон был действительно зол на него, раз даже не назвал по имени. Уилл вздохнул. Все заготовленные фразы вылетели из головы, пока он заходил в кабинет и ждал, когда за ним закроется дверь.       Чилтон обошёл его по дальней траектории и сел за рабочий стол.       — Так чем я могу быть полезен агенту ФБР? — Уилл видел, что мужчина отгородился от него непроницаемой маской. И теперь предстояло приложить массу усилий, чтобы достучаться через неё до того Фредерика Чилтона, которого он знал.       Он ощутил, как у него закружилась голова, и, чтобы хоть немного собраться с мыслями, огляделся. Книжные стеллажи, дипломы и сертификаты… У Фредерика была слабость к разного рода безделушкам: статуэткам, композициям в рамках. Каким-то чудом ему удавалось поддерживать всю эту «коллекцию» в идеальном порядке, поэтому кабинет не выглядел захламлённым. Взгляд зацепился за фигурку фокстерьера на одной из полок. Уилл когда-то подарил её доктору в шутку. Фредерик её оставил?       Чилтон проследил за его взглядом и помрачнел ещё сильнее.       — Время идёт, мистер Грэм.       — Я не агент ФБР.       — Вот как? В наш последний разговор вы убеждали меня, что бывших агентов не бывает, — Чилтон насмешливо приподнял брови, сохраняя отстранённый вид.       — Прости меня. Я не должен был быть так резок. Наговорил кучу оскорблений и вообще вёл себя просто ужасно.       — Очень трогательно, но ты же не думал, что просто придёшь, скажешь «извини» — и наши проблемы решатся? Ты назвал меня трусом за то, что я не хочу смотреть, как ты сам себя убиваешь.       — Ты не трус. Я помню, как ты держался во время того похищения.       Чилтон лишь отмахнулся от этих слов.       — Ты не понимаешь. Дело совсем не в этом! Я уже давно простил тебя за тот вечер, хоть это и было очень неприятно. Меня беспокоит то, что ты, зная, что твоя особенность тебя уничтожает, продолжаешь ею пользоваться.       — А как ещё я могу делать свою работу?       — Как? Как все — занимаясь расследованием. Ты в первую очередь профайлер, а не экстрасенс, Уилл! Или в ФБР всё настолько плохо, что помочь им может только энцефалитный больной с галлюцинациями? — голос Фредерика окрасился скепсисом, а Уилл умолк, не зная, что ответить на замечание.       — Люди умирают. И если мне удастся спасти хоть кого-то, поймав убийцу быстрее, чем если бы велось только обычное следствие, значит, эта жертва уже не напрасна.       — Ты жертвуешь не только своим здоровьем, но и мной. Не думал об этом? Я люблю тебя и места себе не нахожу из-за того, что ничего не могу сделать. Я действительно боюсь. Мне безумно страшно после всего, что случилось. Я вижу напоминание о том, что произошло, когда смотрюсь в зеркало и вижу шрамы, когда мне больно даже дышать, если не приму вовремя лекарства. А теперь, когда я начал бояться ещё и за тебя, всё стало только хуже. Ты меня абсолютно не жалеешь, Уилл. Ждёшь от меня поддержки? Думаю, что я был бы готов со временем принять твоё решение вернуться, но только не то, что ты решил пожертвовать собой при этом. — Чилтон резко встал и отошёл к окну, отвернувшись от Уилла.       Мужчина ощутил подступивший к горлу ком и нерешительно подошёл ближе. Слова давались тяжело, но сейчас их было просто необходимо сказать:       — Я тоже тебя люблю. Знаешь, теперь я почувствовал себя полным идиотом. В первую очередь прости за то, что не замечал твои проблемы. Привык к тому, что это ты вечно за мной ухаживаешь, и принимал это как должное. — Он встал рядом с ним и прислонился к стене, скрещивая руки. Они оказались на одном уровне, и теперь Уилл мог смотреть на выражение лица доктора. Чилтон глядел на узкую аллею за окном с самым отрешённым видом. — Я постараюсь быть более чутким к тебе.       — Ты и чуткость — абсолютно не совместимые вещи. — Фредерик едва уловимо улыбнулся на секунду. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть, Уилл. Я и сам не хочу превращать нашу жизнь в розовую сказку. Просто услышь меня и прекрати себя убивать. Со своими страхами я как-нибудь справлюсь сам. — Кажется, ему самому стало не по себе от настолько открытого проявления самых глубинных чувств, поэтому теперь он пытался вновь вернуть самообладание.       — Не буду. Больше никаких видений. При условии, что ты вернёшься. — Уилл придвинулся поближе и теперь упирался бёдрами в подоконник.       — Это шантаж? Не ожидал от тебя такой наглости. — Чилтон всё-таки не удержался и рассмеялся.       — Я серьёзно. Возвращайся, мне одиноко без тебя. И собаки тоже скучают.       — Боюсь представить, во что вы превратили дом.       Услышав знакомые саркастичные нотки в голосе, Уилл ощутил, как с его плеч наконец-то свалился непосильный груз.       Вдруг Чилтон посмотрел прямо на него. Прошёлся оценивающим взглядом по всему телу, и Уилл ощутил приливающий к щекам жар. Доктор встал вплотную к нему и наклонился к губам, замерев в миллиметре от лица.       — Долго же ты шёл ко мне. Я скучал. — Он нежно огладил его щёку, прошёлся указательным пальцем по ряду пуговиц на рубашке и остановил руку на бедре мужчины, слегка сжав.       Уилл шумно сглотнул, не сводя глаз с гипнотизирующего взгляда.       — Что такое? — низко мурлыкал голос. Вторая рука легла на грудь.       Уиллу казалось, что он плавится от этих ощущений. Ему срочно нужно было сделать хоть что-то, поэтому он подхватил Фредерика под бёдра и усадил на окно. Наконец-то он снова ощутил вкус этих губ… Неужели он действительно мог всё это потерять?       — Да-да, я тоже тебя хочу, Уилл… — сдавленно простонал мужчина. Его дыхание сбилось, было тяжело говорить под весом навалившегося на него тела. — Уилл… Мне надо ехать, я… опоздаю на встречу! — Он глухо вскрикнул, когда один поцелуй перешёл в укус. — К чёрту, подождут! — Фредерик увлёк Уилла в новый поцелуй и начал сдёргивать с него пиджак.       Уилл ловил каждое прикосновение и старался не обращать внимания, как сильно при этом кружится голова. Воздуха катастрофически не хватало, а всё тело прошибал озноб. Не сейчас, всё потом.       — Уилл?! — наслаждение в голосе сменилось беспокойством и напряжением. Грэм открыл глаза, но ничего не увидел. Слух, осязание — всё оставалось с ним и обострилось до предела, но зрение будто отключилось…

***

      — Спасибо, что встретила меня. — Уилл откинулся на сиденье в машине. Неделя в больнице, по ощущениям, пошла ему на пользу: как минимум он наконец-то смог выспаться. Его навещала Алана, один раз вместе с ней заходила Аманда, и единожды Уилла навестил коллега из академии. Не было только Фредерика, и это тревожило. Они же уже всё обсудили? Или нет?       — Как ты себя чувствуешь? — Алана держалась отстранённо. Уилл обратил внимание, как её пальцы крепко удерживали руль в напряжении.       — Я в порядке, намного лучше.       Когда Алана скосила на него взгляд, ни один мускул не дрогнул на её лице, лишь губы едва уловимо дёрнулись. Кажется, если бы она не вела машину, то как минимум попыталась бы его ударить.       — Я правда в порядке!       — Ты напугал нас всех! Как ты вообще додумался бросить лечение? Ты варишься в своей болезни много лет, в конце концов сам имеешь образование психолога и базовые знания в медицине!       — Это было необходимо. И сейчас я в норме.       — Я не буду спорить — это бессмысленно.       — Да, спасибо.       — Я приехала не для этого. Ты временно отстранён от расследования.       В машине повисла тишина. Уилл ощутил, как на него накатывает паника.       — Так, погоди…       — Ты временно отстранён от расследования, Уилл. Это не обсуждается. Аманда сомневается в объективности твоих выводов, учитывая болезнь, и пока не доказано обратное, ты больше не ведёшь это дело.       — Вы считаете меня психом?       — Мы пока ничего не считаем. Однако твои видения уже привели к тому, что, пока мы тратили время на Раймондса, были убиты Ривз и Мадлен. Ты не только подставил Генри своими обвинениями, но и дал репортёрам отличный повод проехаться по всей системе ФБР.       — Они и без меня находят для этого причины.       — Уилл, — кажется, Алане самой не нравилось то, что ей приходится говорить, но уступать она не собиралась, — ты не можешь даже курс лечения пройти до конца — о чём речь?       — Я могу вести расследование! Вспомни наши старые дела: Джек давал мне работать в любых условиях, и это помогало! — Уилл отчаянно перебирал варианты, чтобы убедить не столько её, сколько самого себя. Всё не могло закончиться вот так.       — Джек давно мёртв, а тебя вытащили с того света, пока ты пускал пену в припадке. Тебе повезло, что приступ случился, пока ты был в больнице, и Чилтон смог оказать первую помощь.       Глубокий выдох. Уилл постарался успокоить дыхание и следить, чтобы следующий вопрос прозвучал без лишних эмоций:       — Как мне доказать, что я вменяем и отдаю себе отчёт в действиях?       — Для начала вернись к лечению. Тебе сняли острый приступ, но болезнь никуда не делась, естественно. Покажи, что ты настроен серьёзно и больше подобных выходок не будет. В конце недели будет совещание по этому поводу. Я помогу тебе пройти обследование и лично составлю заключение о твоей пригодности или непригодности. Ты важная единица в расследовании, и нам будет тяжело без тебя, но если результаты будут не в твою пользу, то я ничем помочь не смогу. Извини, Уилл, это не тот случай.       Он молча кивнул и посмотрел в окно. Говорить не хотелось, да и нечего тут было больше обсуждать.