Зов багряного рога

Однажды осенью, когда стёжки были усыпаны ярко-жёлтыми листьями, мы решили не возвращаться сразу к семье, а остаться в моём уголке Бренди-Холла, чтобы «репетировать» — якобы я хотел разучить новый мотив, а Фетти подбирать ритм на бубне. В гостиной было слишком шумно, поэтому мы пробрались в мою небольшую комнату. Зажгли свечу, поставили на стол блюдо с душистыми булочками и кувшин эля. Но, правду говоря, мы были заняты не столько музыкой, сколько друг другом. Я уселся на край кровати со скрипкой на коленях, пытаясь отточить новую мелодию. А он наблюдал, как мои пальцы бегают по грифу. Завершив последний такт, я почувствовал, что музыка будто вибрирует в воздухе и не желает растворяться в тишине. А Фетти смотрел на меня так, что я не мог понять, что происходит у него в голове. И тогда я осторожно, медленно положил скрипку в футляр. Захлопнув его, повернулся к нему — и он тоже двинулся ко мне. Фетти протянул руку к моей щеке, коснулся её. Так легко. Я вздрогнул от внезапной чувственности этого прикосновения, хотя не раз обнимал его раньше. Его тёплая ладонь, рассеянный свет свечи, едва уловимый аромат каких-то луговых трав, который всегда витал от его волос… Всё это заставило мою голову пойти кругом.       — Мерри, я… — начал он, и я увидел, как лёгкая робкая улыбка появилась на его лице.       — Знаю, — ответил я чуть тише, чем хотел. Больше мы не сказали ни слова — всё читалось во взглядах. В голове зазвучала новая мелодия — та, что билась в наших сердцах в унисон. Он наклонился ближе, и я, словно намагниченный, потянулся к нему. В ту ночь мы забыли про отдельные комнаты. Теснота спальни, догорающая свеча, сбивчивое дыхание… Полумрак, пропитанный ароматами ночи и давних грёз, породил тепло, которое связало нас навсегда. Мы были молоды, горячи и неопытны. Всё происходило чуть неуклюже, но в этой неловкости была своя особая прелесть. Я помню, как мои пальцы дрожали, когда я расстёгивал пуговицы на его камзоле. Помню, как он смеялся, смущаясь, когда я порвал тесёмку у своей рубахи.       — Фетти… — прошептал я, чувствуя, как моё сердце бьётся всё быстрее.       — Что такое, Мерри? — его голос был мягким, успокаивающим.       — Может, мы слишком торопимся? — спросил я, хотя уже знал ответ.       — Если честно, я больше беспокоюсь, что мы медлим ведь сюда в любой момент может ворваться тот мелкий непоседа, который вечно ходит за тобой по пятам как привязанный. Он же никогда не даёт тебе покоя.       — Погоди-ка, — я не смог сдержать улыбку, — мне кажется, или в твоём голосе я слышу нотки ревности? Фетти рассмеялся и притянул меня к себе ещё ближе.       — Возможно, — прошептал он мне на ухо. — Но сейчас ты только мой. От этих слов и внезапного осознания нашей близости меня пробила дрожь. Тепло его дыхания, мягкость кожи — всё казалось таким правильным. В полумраке наши сердца стучали в одном ритме, исполняя самую прекрасную песню на свете. Наши руки дрожали от нетерпения, пока мы помогали друг другу избавиться от одежды. Его кожа оказалась такой мягкой под моими пальцами, тёплой и живой. Каждое прикосновение вызывало волну мурашек, заставляя нас обоих тихонько вздыхать. Я целовал его шею, плечи, грудь, чувствуя, как его руки блуждают по моей спине.       — Ты такой красивый, — прошептал я, любуясь его упитанным телом в мягком свете догорающей свечи. Фетти смущённо улыбнулся и притянул меня ближе, наши обнажённые тела соприкоснулись, вызывая новую волну трепета. Его губы нашли мои, и мы погрузились в долгий, нежный поцелуй, который, казалось, длился целую вечность. Мы целовались долго, слишком, кажется оба просто не знали что делать… Как это работает? Мне было приятно тереться о него — прижавшись пахом к его животу, хотелось потрогать его плоть но отчего то я робел, не знал как подступиться к этой близости. Он, видимо, чувствовал то же самое, потому что его руки замерли на моей спине, нежно поглаживая. Мы оба были полны желания, но неопытность делала нас неуверенными и осторожными.       — Фетти… — снова прошептал я, — я… я хочу быть ближе к тебе. Я судорожно вздохнул, когда почувствовал его руку на своей возбужденной плоти. Его прикосновение было нежным, почти невесомым сначала, но потом он обхватил меня увереннее, начав медленно двигать рукой вверх и вниз. От этой ласки по всему телу прокатилась волна удовольствия, заставляя меня прижаться к нему ещё теснее. Его пальцы двигались в идеальном ритме, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя меня стонать от наслаждения. Каждое движение его руки отзывалось во мне новой волной жара, и я чувствовал, как теряю связь с реальностью, погружаясь в океан чистого наслаждения.       — Мерри? — его голос был мягким, с легкой дрожью нерешительности. — Ты мне доверяешь? Я хочу сделать всё правильно, чтобы не причинить тебе боль.       — Больше всего на свете, — ответил я без малейших колебаний, прижимаясь к нему всем телом теснее. Я чувствовал, как наши сердца бьются в такт, словно исполняя древний танец любви. — С тобой мне нечего бояться.       — Тогда… позволь мне… — прошептал он, и его дыхание участилось. Я почувствовал, как его рука, отпустив мою плоть, медленно и нежно скользнула вниз, лаская внутреннюю поверхность моих бёдер, вызывая дрожь предвкушения во всём теле. А затем… он медленно скользнул в меня пальцем, и я ощутил странное, но приятное чувство наполненности. Он замер, не двигаясь, давая мне время привыкнуть. От этого нового ощущения по всему телу пробежала сладкая дрожь, смешанная с легким дискомфортом. Я почувствовал, как мое тело инстинктивно сжалось, мышцы напряглись от неожиданного вторжения, но под его нежными поцелуями в шею я постепенно расслабился, открываясь ему навстречу, принимая это новое, волнующее чувство близости. Смущённый этими новыми чувствами и ощущениями, я поддался его ласкам, зарываясь пальцами в его волосы. Его губы на своей шее, горячие и нежные, протолкнули наружу тихий стон, который почему-то я сдерживал. Его палец начал медленно двигаться, и я тихо всхлипнул — было не то чтобы приятно, скорее странно, но его поцелуи и нежный шёпот помогли мне расслабиться, и я стал чувствовать, как внутри разливается тепло, превращая неловкость в новое, волнующее ощущение. Фетти продолжал шептать мне такие личные и успокаивающие слова, что они навсегда остались только нашей тайной той волшебной ночи.       — Мерри? — прошептал он нежно, глядя мне в глаза. — Тебе хорошо? Я не делаю тебе больно?       — Мммм… — протянул я, прикрыв глаза от удовольствия. — Всё… всё очень хорошо. Продолжай, пожалуйста.       — Тогда, если позволишь… — его голос дрогнул от волнения, — я хотел бы сделать следующий шаг. Ты готов? Я помню как распахнул глаза и с ужасом посмотрел на его член, он подрагивал в моих руках, горячий и напряженный. В разы больше одного пальца, что был во мне — я представил как усилится тот дискомфорт, что я испытывал в начале. Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и возбуждения. Фетти нежно погладил меня по щеке, успокаивая:       — Не бойся, я не собираюсь сразу — он усмехнулся, — не собираюсь входить в тебя… сейчас. Хочу лишь добавить палец…       — Я просто… никогда ничего такого не делал…       — И я тоже, — прошептал Фетти, ласково целуя меня в висок. — Но мы вместе, и я обещаю быть очень нежным. Хочешь мы можем просто обниматься и целоваться, если тебе так будет легче. Почувствовал, как он медленно вынимает палец, и по телу прокатилась волна странной пустоты. Мне вдруг стало не хватать этого ощущения наполненности, близости. Я тихонько всхлипнул от потери контакта, прижимаясь к нему сильнее, ища утешения в тепле его тела. Это чувство было таким неожиданным — я и не думал, что буду скучать по этим новым, почти пугающим ощущениям.       — Пожалуйста… — прошептал я, сам не зная, о чём прошу, но отчаянно желая вернуть то чувство единения, которое только что испытал. Фетти понял мою мольбу без слов. Его пальцы вернулись ко мне, на этот раз два, медленно и осторожно проникая внутрь, растягивая, даря новые ощущения. Я выгнулся навстречу его прикосновениям, прикусив губу, чтобы сдержать стон, который рвался из груди. Я чувствовал, как пальцы Фетти изучают меня изнутри, находя места, от прикосновения к которым всё тело пронзала молния удовольствия. Его свободная рука ласкала мой член, а губы покрывали поцелуями шею и плечи, заставляя меня дрожать и таять в его объятиях. Я уже не мог сдерживать тихие стоны, которые срывались с моих губ при каждом его движении. Я даже не заметил как пальцев стало три. И как я стоя на коленях сам стал приподниматься и опускаться на его пальцы, уже не в силах сдерживать стоны удовольствия. Мои бедра двигались в собственном ритме, а Фетти нежно придерживал меня за талию, шепча слова любви и ободрения. Весь мир сузился до этого момента близости, до наших переплетенных тел и смешенного дыхания. В моих ушах стучала кровь, а каждый нерв звенел от напряжения и удовольствия. Я чувствовал, как его пальцы изгибаются внутри меня, находя точку, от прикосновения к которой перед глазами вспыхивали звёзды. Его горячее дыхание на моей шее и нежные поцелуи сводили с ума, унося меня всё ближе к краю блаженства.       — Фетти… Я жаждал большего, хотел почувствовать его внутри себя, слиться с ним в единое целое, раствориться в его объятиях полностью. Но в то же время меня сковывал трепетный страх перед неизведанным, перед той болью, что могла последовать за этим шагом. Мысли путались, а тело горело от желания. И всё же стремление быть с ним, принадлежать ему полностью, отдаться этому моменту без остатка, пересиливало все сомнения и страхи.       — Фетти… — снова прошептал я, не в силах произнести что-то более связное. Склонившись вперёд, я позволил своему лбу коснуться его горячего плеча, всё моё тело дрожало от нетерпения и волнения, каждая клеточка звенела от предвкушения. В горле пересохло, а сердце, казалось, вот-вот остановится. Мой голос был едва слышен, больше похожий на дыхание, когда я прошептал ему на ухо:       — Я… я хочу тебя… всего тебя. Пожалуйста. Фетти замер на мгновение, оставляя пальцы глубоко во мне, ощущая, как мое тело трепещет вокруг них. Его дыхание было горячим на моей коже, когда он нежно прильнул губами к изгибу шеи, оставляя там легкий, почти невесомый поцелуй. Его голос был мягким, почти благоговейным, когда он прошептал:       — Ты уверен? — в его тоне слышались одновременно нежность, забота и едва сдерживаемое желание, а в глазах читалась готовность остановиться в любой момент, если я попрошу. Я кивнул, не в силах произнести ни слова, и крепче обнял его за шею. Фетти медленно вынул пальцы, и я почувствовал, как мои внутренние мышцы сжимаются, тоскуя по тому, что заполняло их мгновение назад, как они сокращаются, будто пытаясь удержать то тепло и полноту. Фетти отполз к изголовью кровати, опираясь спиной на подушки. В тусклом свете свечи его юное лицо светилось, а короткие темные кудри, из которых пара прядей прилипла ко влажному лбу, обрамляли его черты. Его глаза блестели от возбуждения, а на губах играла нежная улыбка. Он был прекрасен — каждая черта его полного хоббичьего лица, каждый изгиб тела словно создан был для того, чтобы сводить меня с ума. Фетти нежно провел пальцем по головке своего члена, собирая блестящие капли смазки. Его движения были медленными, почти гипнотическими, когда он распределял влагу по всему стволу. Я замер, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в горле. Желание переполняло меня, смешиваясь со страхом — страхом, что всё это сон, мираж, который растает, стоит мне моргнуть. Но Фетти был реален — его тяжелое дыхание, жар его тела, нежность в его глазах.       — Мерри, иди по мне… Его голос был хриплым от желания и нежности. Я медленно подполз к нему, чувствуя, как дрожат колени. Фетти помог мне устроиться, его руки бережно направляли меня, пока я седлал его бёдра. Я почувствовал, как его плоть уперлась мне между ягодиц — это были уже не пальцы, а нечто гораздо более внушительное, горячее и влажное от смазки. Фетти не спешил входить, просто прижался к моему входу и замер, ожидая, когда я сам решусь опуститься. Его рука нежно придерживала свой член у основания, направляя, но не давя, позволяя мне самому контролировать темп. Его губы ласкали мой лоб, щеки, скулы — нежные, успокаивающие поцелуи, пока я собирался с духом. Его свободная рука успокаивающе гладила мое бедро, даря уверенность и поддержку. Медленно, очень медленно, я начал опускаться. Внезапно жгучая, нестерпимая боль пронзила меня насквозь. Я замер и зажмурился, пытаясь справиться с ощущениями. Фетти чуть шевельнулся подо мной, и я резко втянул воздух через стиснутые зубы.       — Нет, пожалуйста, подожди! — выдохнул я прерывисто. — Просто… дай мне минутку… мне нужно привыкнуть. Я хочу этого, правда, но мне нужно немного времени… Подожди, хорошо? Фетти… — Я так тараторил что даже сам запутался в словах. Фетти успокаивающе поцеловал меня в висок и откинулся на подушку смотря на меня из-под прикрытых век. Мы сидели так смотря друг на друга, не говоря ни слова, его пальцы нежно массировали мои бедра, и постепенно напряжение покидало мое тело. И вот уже когда я почти привык к растягивающему ощущению внутри, его желудок предательски громко заурчал, нарушив всю интимность момента. Мы оба замерли на секунду, а потом расхохотались.       — Похоже, кто-то уже думает об ужине, — поддразнил я с улыбкой, и мы оба задрожали от смеха, отчего я особенно остро почувствовал, как он движется во мне, а может это я невольно двигался на нем — в этот момент границы между нашими телами казались такими размытыми, что было сложно понять, кто именно вызывал эти вибрации. Но поразительно в этом не было уже такой боли лишь легкое жжение и растягивающая полнота. Мои руки скользнули по его груди, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку, пока наши тела привыкали друг к другу в этом новом, интимном танце. Его член пульсировал внутри меня в такт биению наших сердец, посылая волны наслаждения по всему телу. Я это явственно чувствовал, точно так же как и я сам сжимался вокруг него. Я опустил руки на его плечи, ища поддержки, и начал медленно двигаться, поднимаясь и опускаясь в ритме, который казался таким естественным, будто мы всю жизнь танцевали этот танец. Фетти тихо застонал, его пальцы впились в мои бедра, направляя движения, пока мы вместе искали то идеальное сочетание угла и глубины, которое заставляло нас обоих задыхаться от удовольствия. Наши движения становились всё более уверенными и синхронными, как будто мы были единым существом, связанным невидимыми нитями желания и любви. Меня переполняло ощущение полного единения с ним, словно каждая клеточка моего тела пела от счастья. В этот момент я понял, что никогда не испытывал ничего подобного — такого глубокого, искреннего и всепоглощающего чувства близости. Фетти словно читал мои мысли, потому что в следующее мгновение его губы накрыли мои в нежном, почти целомудренном поцелуе, который постепенно становился всё более страстным и глубоким. Я чувствовал, как его язык нежно скользит по моим губам, углубляя поцелуй, пока его руки ласкали мою спину, посылая волны дрожи по всему телу. Каждое его прикосновение, каждый вздох и стон эхом отзывались во мне, сливаясь в симфонию нашей страсти. Мы двигались всё быстрее и увереннее, и я чувствовал, как приближается пик наслаждения, захватывая нас обоих в свой неудержимый водоворот. Я упивался ощущением его мягкого, округлого животика, о который я терся своей плотью при каждом движении — эта нежная полнота только усиливала мое желание прижаться еще ближе, и я начал двигаться быстрее, чувствуя, как с каждым новым толчком погружаюсь все глубже в захватывающую пучину наслаждения, теряясь в этих восхитительных ощущениях. Каждое прикосновение моей возбужденной плоти к его теплому, уютному животу только распаляло мою страсть еще сильнее. Я всхлипнул когда Фетти внезапно вошел глубже, реще, его толчки стали более сбивчивыми и даже немного причиняли боль, но мне почему-то это нравилось, и я только сильнее насаживался на него, чувствуя, как каждый толчок наполняет меня смесью боли и острого, пронзительного удовольствия. Его руки крепче сжали мои бёдра, оставляя следы, которые я буду с нежностью рассматривать завтра. Внезапно всё тело Фетти напряглось подо мной, он издал глухой стон, и я почувствовал, как его семя заполняет меня изнутри. Я сжал бёдра сильнее, бессознательно прижимаясь, задерживая его в себе, ощущая, как он кончает. Последняя судорожная дрожь пробежала по нему, он замер, тяжело дыша, и только тепло, заполняющее меня, доказывало, что это действительно произошло. Мое собственное возбуждение все еще пульсировало, требуя разрядки, но я не мог пошевелиться — его руки крепко держали мои бедра, пока он, зажмурившись, пытался восстановить дыхание. Наконец его хватка ослабла, и он нежно провел ладонями вверх по моим бокам, заставляя меня вздрогнуть от этой ласки. Его руки мягко потянули меня вверх, осторожно разъединяя наши тела, и я почувствовал легкую пустоту внутри. Его рука скользнула между нашими телами, обхватывая мою плоть, и я застонал от долгожданного прикосновения.       — Мерри… покажи как тебе нравится… Я взглянул в его медовые глаза, сжал его руку своей, направляя движения именно так, как мне хотелось — медленно, но твердо, с легким нажимом у основания. Мое дыхание участилось, я не мог сдержать тихих стонов, которые срывались с губ при каждом движении его умелых пальцев. Фетти не сводил с меня затуманенного взгляда, словно впитывая каждую эмоцию на моем лице, каждый трепет моего тела. Несколько уверенных движений — и я тоже достиг пика, выплескиваясь ему на живот и дрожа всем телом от накрывшего меня наслаждения. Мы лежали в тишине, наслаждаясь близостью друг друга, пока наше дыхание постепенно успокаивалось. Его пальцы нежно гладили мои волосы, и я чувствовал, как тепло разливается по всему телу. В этот момент не нужно было слов — мы оба знали, что произошло что-то особенное, что-то, изменившее нас навсегда.       — Ты хочешь… может быть… поесть что-нибудь? — спросил я неуверенно, все еще не желая нарушать момент близости.       — Немного есть хочется… — признался он тихо, — но больше всего мне хочется просто лежать рядом с тобой, чувствовать твое тепло.       — Думаю, мы можем совместить и то, и другое, — усмехнулся я, слегка приподнимаясь на локтях. Фетти все еще держал меня, но его объятия стали ленивыми, расслабленными. Я потянулся к прикроватному столику и пододвинул к нам блюдо с душистыми булочками, которые все еще хранили тепло печи. — К тому же, твой урчащий животик уже давно выдает твои истинные желания. Фетти рассмеялся — тихим, мягким смехом, от которого у меня потеплело на душе. Он взял одну из булочек, надкусил ее и с нежностью протянул мне оставшуюся половину, словно делясь не просто едой, а чем-то гораздо более интимным. Я принял этот дар с благодарной улыбкой, наслаждаясь не столько вкусом свежей выпечки, сколько уютом момента и теплом его тела рядом. В этот чудесный миг казалось, что весь огромный мир сжался до размеров нашей маленькой комнаты, где существовали только мы вдвоем, окруженные ароматом свежих булочек и убаюкивающим потрескиванием догорающих свечей. С тех пор мы часто собирались втроем — я, он и моя скрипка, под предлогом разучивания нового мотива. Каждая такая встреча начиналась с искренних попыток музицирования, с нежных прикосновений смычка к струнам, с тихих мелодий, плывущих в воздухе. Но постепенно музыка становилась лишь фоном для наших взглядов, для случайных прикосновений рук. Вскоре, это превратилось в нашу личную шутку — достаточно было одному из нас шепнуть другому за семейным ужином: «Пойдем, помузицируем», и мы оба знали, что речь пойдет совсем о другой мелодии и совсем других струнах. Мы прятали улыбки за чашками чая, пока кто-нибудь из родственников не спрашивал, над чем это мы хихикаем. Мы и правда играли — только мелодию, слышную лишь влюбленным сердцам.