"История Ковбоя и Принцессы"

1.

***

Прошло уже довольно много времени с начала этого кошмара. Иногда кажется невероятным, что мы всё ещё живы, что мы смогли выжить. За это время мы потеряли многих — хороших людей, которые боролись за жизнь своих близких, и тех, кто выбирал путь жестокости, готов был убить ради собственной выгоды. Были моменты, когда казалось, что конец близок: мы чуть не погибли из-за собственной наивности, чуть не стали едой для каннибалов или, того хуже, превратились бы в одних из тех, кто теперь бродит по лесам, жаждя свежей плоти. Но мы держались. Держались вместе. И, наконец, судьба словно улыбнулась нам — мы оказались в нормальном городе. Городе с домами, парками, школой… почти как раньше. Александрия. Здесь живут люди разного возраста, а рядом с нашим домом — пожилая пара, которая ласково опекает Джудит. Иногда я всё ещё задаюсь вопросом, как они смогли выжить… но их доброта напоминает, что даже среди хаоса можно найти человечность. Городом управляет Рик Граймс — мой отец. Бывший шериф, человек, которому доверяют, на которого надеются. Я думал, что моя жизнь уже никогда не будет обычной: без вечеринок, подростковых радостей, друзей, девушки. Но у вселенной, как всегда, свои планы. И тогда появилась Энид. Мы встретились случайно. Заброшенный дом, первый взгляд — и я понял, что она необычная. Сначала она была холодной, её сдержанность меня раздражала, а потом всё изменилось. Мы нашли много общего, и вот уже год мы вместе. Но со временем начали отдаляться: я всё чаще уходил на вылазки, а Энид всё больше требовала моего внимания. Однажды это вылилось в серьёзную ссору.

***

После того, как я уложил Джудит спать, во мне словно взорвался котёл с эмоциями. Каждая мелочь, каждая бессмысленная ссора, каждый её взгляд, когда она требовала моего внимания, скапливались и давили. Моё терпение лопнуло. Я вылетел из дома, не раздумывая, готовый наконец-то поставить точку в наших бесконечных спорах. Дверь Энид была приоткрыта — она, как и все жители Александрии, никогда не закрывает её днём. Я шагнул внутрь, и запах свежезаваренного чая мгновенно ударил мне в нос. Свет лампы слегка отражался в пустых, но аккуратных кружках на столе. И там, на кухне, я увидел его… Рона. Кровь в жилах закипела. Рон, мой бывший друг, тот, с кем мы делили опасности и вылазки, теперь стоял слишком близко к Энид, с ухмылкой на лице, легкими прикосновениями пытаясь показать своё присутствие. Рон всегда был хитёр, и я сразу почувствовал его наглость, его неприкрытую заинтересованность. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, сердце билось в висках, а дыхание стало неровным. — О, Карл! Рад тебя видеть, — сказал он с той самой ухмылкой, которая раньше меня бесила. Я сжал челюсть: — Энид, поговорим? — голос был сухим, твердым, словно холодная сталь, игнорируя Рона. Энид бросила на меня быстрый, но пронзительный взгляд, слегка кивнув, будто призывая сохранять спокойствие. — Чувак, ты не видишь? Она занята, — вмешался Рон, делая шаг вперёд. Я повернулся к нему с ледяным взглядом: — Это тебя не касается. Отойди. Он приблизился ещё, так, что между нами почти не осталось воздуха. Я почувствовал напряжение каждой мышцы, ощущение, что вот-вот взорвётся драка. Энид, словно заметив растущее напряжение, резко подняла руку, её голос прозвучал твёрдо, но дрожь в интонации выдавала тревогу: — Хватит! Ещё ваша драка тут не нужна! Рон, иди домой. Мы потом поговорим. Он злобно сжал зубы, тяжело выдохнул, будто отбирая последние силы, потом надавил взглядом на Энид, и, наконец, медленно отвернулся. Его шаги по полу звучали громко и угрожающе, когда он вышел из кухни, хлопнув дверью. Тишина после его ухода повисла в воздухе, густая и вязкая. Я остался один с Энид. Она села в кресло, спина прямая, руки сжаты в лёгких кулаках на коленях, глаза на меня — холодные и одновременно мягкие, полные ожидания, усталости и скрытой тревоги. Я замялся, слова застряли в горле: — Энид, я… — Карл, я понимаю, — сказала она тихо, но голос был предельно серьёзным. — Прощаю тебя. Давай попробуем снова, без ссор. Но мне тоже нужно твоё внимание. Я твоя девушка. Все знают об этом, но я этого не чувствую. Ты всё время на вылазках, а с Джудит… А мне что? — её голос дрожал, сквозь него слышалась усталость, обида и тихая боль. Я сделал шаг вперёд, но слова застряли в горле: — Энид, это не так… Джудит просто захотела поближе познакомиться с тобой… Она фыркнула, закатила глаза и отвернулась к окну. Лёгкий свет от уличного фонаря падал на её профиль, и в нём читалась горечь. — Ну конечно… — произнесла она тихо, горько, словно пробивая мне сердце. Я сделал ещё шаг и осторожно протянул руку, но она не двинулась. — Энид… — Джудит! Джудит! Джудит! — вскрикнула она, словно вырвав все слова прямо из груди. — Надоело всё это, Карл! Ты никогда не думаешь о нас. Я твоя девушка! И хочу твоей любви, твоей заботы! И тогда я услышал тихий всхлип позади. Я обернулся. Джудит стояла в дверях, плечики сжаты, губы дрожат, уголки опущены. Её большие голубые глаза были красными от слёз, взгляд полон обиды и тревоги. Моё сердце сжалось, будто кто-то сжал его руками. — Карл, играй с Энид больше, пожалуйста! — сказала она, едва сдерживая всхлип. — Я не обижусь, обещаю! — и, не дожидаясь ответа, побежала на улицу. Я крикнул ей вслед: — Джудит! Но даже после того, как её шаги затихли, я услышал тихое, злое фырканье Энид, и холодная, тревожная мысль закралась в мою голову: "А правильно ли я сделал, выбрав Энид…?" Каждое слово, каждый взгляд, каждый жест этой ночи оставили на сердце тяжесть, и я понял, что последствия сегодняшнего вечера будут тянуться ещё долго…