"История Ковбоя и Принцессы"

2.

***

Прошла неделя с того случая. Семь дней, которые тянулись, как целая вечность. Джудит замкнулась в себе: она тихо сидела в уголке, почти не разговаривала, избегала любого контакта. Особенно меня. Каждый её взгляд, полный отстранённости, заставлял сердце сжиматься до боли. А с Энид всё было наоборот. Она пыталась заговорить, но я, чтобы не обидеть ни её, ни Джудит, избегал её сам. Замкнутый круг: Джудит избегала меня, я избегал Энид, а Энид старалась не оставаться наедине с Джудит. Каждое утро ощущалось как тонкая грань, на которой можно было оступиться и причинить боль всем сразу. И вот настало утро. Утро, которое начиналось, как почти всегда, с общего завтрака — Рик собирал самых доверенных людей, когда нужно было обсудить что-то важное. Свет мягко проникал в столовую через широкие окна, рисуя на столе узоры от решёток ставней. Воздух был прохладным, но тёплый запах свежего хлеба и варёного кофе немного смягчал напряжение. Джудит, тяжело волоча за собой Мэгги, выглядела особенно грустной — её плечи были опущены, взгляд потухший. Она еле следила за происходящим, а каждый её вздох и тихий стук ложки по тарелке отдавался мне в груди. Завтрак подошёл к концу, и Рик наконец привлёк к себе все взгляды. — Доброе утро, — поздоровался он, слегка улыбнувшись. — Вы, наверное, поняли, что я собрал вас не просто так. Некоторые кивнули, другие молча ожидали продолжения. Взгляд Рика скользнул по каждому из нас, и его серьёзность ощущалась даже в лёгком напряжении плеч. — Нам нужны медицинские припасы, и ещё пища, — продолжил он, при этом обводя глазами стол. — А разве урожай у нас не хороший? — осторожно поинтересовалась Энид, играя ложкой с тёплой овсянкой. Её голос был мягким, но с лёгкой ноткой тревоги. — Да, но не всех покормишь, — пояснил Рик, чуть нахмурив брови. — И всё равно придётся выйти на вылазку… на долгую вылазку. Есть желающие? Его взгляд задержался на всех нас, проверяя реакцию. — Я пойду, — первым отозвался Дэрил, привычно отрешённо, без лишних эмоций. Его голос был тихим, но твёрдым. Рик кивнул, и воздух будто стал легче: куда Рик, туда и Дэрил. Откликнулись ещё несколько из «избранных», и группа была сформирована: Рик, Дэрил, Мэгги, Гленн, Кэрол и Мишон. Я же решил остаться. Остаться и попытаться восстановить контакт с Джудит, поговорить с ней как следует. Но тут младшая Граймс неожиданно издала голос, тихо, но с явной решимостью: — Папа… — села на колени к Мэгги, стараясь казаться спокойной, хотя её маленькие руки сжимались в кулачки. Рик бросил на неё мягкий, полный любви взгляд, словно проверяя, что с ней всё в порядке, и стал ждать продолжения. — Можно я пойду с тобой? — надув губки, спросила Джудит, немного нервно покачивая ногой. Рик моргнул несколько раз, словно не ожидал такой просьбы. Он бросил быстрый взгляд на Дэрилла — тот лишь пожал плечами — и на Мишон — она отрицательно покачала головой. — Зачем тебе, Джудит? Это же опасно, — начал отговаривать её Рик, его голос был мягким, но твёрдым. — Пожа-а-алуйста! — надув губки и сложив руки в умоляющий жест, Джудит вызвала мягкий смех Мэгги и Кэрол. Рик вздохнул, опустил плечи, будто сдаваясь под натиском детской решимости. — Ну-у… ладно, — сказал он, покачав головой. — Карл, пойдёшь с нами, присмотришь за Джудит. Я кивнул, но тут Джудит вскрикнула: — Нет! — хмуря бровки, она повернулась ко мне. Все взгляды устремились на нас: ведь младшая Граймс редко перечила брату. — Пусть он останется тут и поиграет с Энид! — сказала она, скрестив руки на груди. Я почистил горло, запивая чай. Энид старалась оставаться невидимой, аккуратно поглядывая в сторону, делая вид, что её здесь вовсе нет. Рик кинул на нас с Энид взгляд, полный вопросов: «Что происходит?» Я ответил взглядом: «Потом объясню». — Джудит, если твой брат не пойдёт, то и тебя забрать не смогу, — сказал Рик, держа её за локоть и мягко поглаживая его. Джудит опустила глаза, тяжело вздохнула, и, наконец, сказала: — Ла-а-адно, пусть идёт… — Ну вот и отлично. Выдвигаемся через час, — подвёл итог Рик, и все начали собираться, поднимаясь со стульев, звуки скрипа ножек и шелест одежды заполняли комнату, создавая лёгкое напряжение перед предстоящей вылазкой.

***

Через час мы уже были готовы выдвигаться. Утро постепенно перетекало в жаркий, почти солнечный полдень. Солнечные лучи скользили по стенам Александрии, отбрасывая длинные тени от деревьев, скрипящих под лёгким ветром. Воздух был свежим, слегка пахнущим травой и землёй после дождя накануне. Лёгкая прохлада в тени домов смешивалась с теплом первых солнечных лучей, создавая странное ощущение предстоящей вылазки — одновременно тревожное и возбуждающее. Я держал в руках рюкзак, куда сложил несколько игрушек Джудит и её комиксы. Она села на скамью, грызла край кофточки, пытаясь не показывать свои эмоции, но я видел: её маленькое сердечко бьётся слишком быстро, глаза иногда бросают быстрые взгляды на меня, на людей, на свет, который пробивается через ставни. Я надеялся, что Энид хотя бы заглянет, чтобы попрощаться со мной, но её не было. Комната, из которой она не выходила уже несколько часов, словно закрыла её от всего мира. Я почти повернулся, чтобы проверить дверь, когда заметил Розиту, которая подошла ко мне с той самой непреклонной прямотой, за которую её многие прозвали «грубой». Она встала рядом, руки на бедрах, слегка покачивая одной ногой. — Знаешь, Карл, я домой возвращаться не хочу, — сказала она, голос был ровный, чуть хрипловатый, но с лёгким оттенком раздражения. Её взгляд скользнул по пустой комнате Энид, а потом на меня, словно она пыталась проверить, что я знаю, что происходит. Я кивнул, пока мои пальцы машинально гладили рюкзак с игрушками Джудит. Розита всегда была прямолинейной и резкой. Её манера общаться почти никогда не предполагала дружбы: с кем она говорила — тем приходилось привыкать к её стилю, а с кем нет — она спокойно игнорировала. И вот Энид с Розитой так и не нашли общий язык за всё время проживания в одном доме. — Она истерила всё утро насчёт вашей ссоры, — продолжала Розита, слегка нахмурившись. — Ты, конечно, ничего не подумай, Энид я не ненавижу… но иногда мне кажется, что она просто истеричка. Я не смог сдержать фырканье, машинально приподнимая уголки губ. — Не тебе одной… — ответил я, делая лёгкий жест рукой, будто снимая с себя тяжесть этой мысли. Розита фыркнула и медленно пошла к вышке, где стоял Абрахам, её движения были уверенные, лёгкая усталость от утра едва заметна в её походке. Я остался стоять, прислонившись к дереву, наблюдая, как воздух дрожит от первых солнечных лучей. Ветер колыхал листья, лёгкая пыль поднималась со земли, трещала трава под ногами. Внутри меня бурлили смешанные чувства: ожидание предстоящей вылазки, тревога за Джудит и, конечно, пустота от отсутствия Энид. Я прокручивал в голове вчерашнюю сцену, её злой взгляд, тихий фырканье, и то, как Джудит смотрела на меня с надеждой. Каждый звук, каждый шорох заставлял меня вслушиваться: шаги Абрахама на вышке, шёпот птиц, скрип дверей, лёгкий ветер, который скользил по лицу. Я взглянул на Джудит: её плечики чуть опущены, но глаза уже чуть светлее, чем утром. Она держала свои игрушки крепко, словно это было самое ценное в мире. А где-то там, за закрытой дверью, Энид всё ещё оставалась в своей тишине и злости. Я сжал рюкзак с игрушками, глубоко вдохнул, и в этот момент мир вокруг меня словно замер: лёгкий ветер, солнечные блики, шум деревьев — и тревожное ожидание, которое начинало нарастать, как предгрозовая тишина перед бурей.

***

Прошёл час с того момента, как мы выехали за пределы Александрии. Дорога тянулась длинной серой полосой асфальта, обрамлённой деревьями, колышущимися на лёгком утреннем ветру. Солнце уже стояло выше, обжигая лобовое стекло фургона, и лёгкая пыль поднималась от колёс, создавая лёгкую дымку вокруг. Джудит всё ещё игнорировала меня, прячась за спинами Кэрол и Мэгги. Она сидела, слегка скрестив ноги, кулачки сжимались на коленях, а взгляд то и дело бросался на окна, словно пытаясь отследить каждое движение деревьев и солнца за пределами машины. Её маленькая грудь медленно поднималась и опускалась в ритме сна, но я видел, как её ресницы дрожат, будто она всё ещё переживает вчерашние события. Я тихо наблюдал за ней, сердце то сжималось, то слегка отпускало: она была уязвимой и одновременно хрупкой, как фарфоровая кукла. Я рассказал отцу о случае с Энид и Джудит. Его взгляд стал тяжёлым, губы сжались в тонкую линию, а плечи слегка напряглись. Он промолчал, просто кивнул, словно говорил без слов: «Разберёшься сам, сын». Я понял — вмешиваться он не станет, это был мой опыт, моя ответственность. Мы ехали. Рик сосредоточенно держал руль, глаза следили за дорогой, руки слегка напряжены. Дэрил сидел рядом, скрестив руки на груди, его взгляд редко опускался на дорогу — скорее, он считывал каждый звук машины, каждый скрип подвески, словно предчувствуя опасность. В задней части фургона остальные: Мэгги, Кэрол, Мишонн, Гленн, немного расслабленные, но готовые к любой внезапности. Я же сидел, разбирая свой пистолет, пальцы делали это автоматически, как привычный ритуал, хоть я и не был полностью осознавал, зачем именно сейчас. — Пап, а куда мы вообще едем? — спросил я, голос тихий, но настойчивый, вопрос мучил меня ещё с утра. Рик передал мне карту. Бумага слегка шуршала в руках, пока я внимательно рассматривал маршрут и заметил пометку маркером. Название городка, написанное жирными буквами, чуть дергалось под солнечным светом: «Эльхалия». — Что это? Это какой-то город? — переспросил я, прищурившись. — Скорее посёлок, — ответил отец ровным голосом, немного наклонившись, чтобы я лучше видел карту. — Маленькое место. Я подумал, что там могут быть припасы, а может, и выжившие. — Выжившие? — удивлённо переспросил Гленн, который, как мне показалось, не знал деталей нашего маршрута. Его глаза расширились, а пальцы играли с ремнём безопасности, словно он пытался подготовить себя к неизвестности. — Да, раньше это место процветало, — пояснил Рик, голос приобрёл оттенок ностальгии. — Я был там несколько раз по службе. Там жили дружелюбные и известные семьи. Эльхалия славилась своим богатством и красотой. Это было что-то вроде рая на земле… Надеюсь, там есть припасы. А если найдём выживших — сможем им помочь. Я взглянул на Дэрила. Его губы сжались в узкую линию, взгляд был напряжённым и угрюмым: — А я надеюсь, что мы вернёмся в Александрию не вперёд ногами, — пробормотал он, чуть качнув головой. Все молчали после этого. Тишина заполнила фургон. Лёгкий гул двигателя, шуршание шин по асфальту и слабое дыхание Джудит создавали почти интимное ощущение спокойствия, но напряжение не исчезало: каждый из нас ощущал зыбкую границу между безопасностью и опасностью за пределами стен Александрии. Джудит, наконец, уснула, прижавшись к подушке, её маленькое личико выглядело удивительно умиротворённым. Я любовался ею, наблюдая, как её ресницы дрожат, губки чуть приоткрыты, плечики спокойно двигаются в ритме дыхания. Внутри меня смешались облегчение и тревога: я хотел защитить её, хотел, чтобы она была счастлива, но понимал, что впереди нас ждёт неизвестность. Я тихо положил пистолет на колени, сжал рюкзак чуть крепче и глубоко вдохнул аромат утреннего воздуха, который пробивался сквозь открытые окна фургона. Каждый звук, каждое движение дороги, лёгкий ветер — всё казалось усиленным, как будто мир вокруг готовился к испытанию.

***

Вечер наступил почти незаметно, словно сам лес старался поглотить остатки дневного света. Мы остановились у старого дома с покосившейся крышей и выбитыми стеклами, но он был достаточно прочным, чтобы переждать ночь. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в глубокие оранжевые и пурпурные тона, а лёгкий ветер приносил запах земли и влажных листьев, напоминая, что лес вокруг нас живёт своей жизнью. Рик и Дэрил вызвались дежурить, проверяя периметр и возможные подходы к дому. Остальные решили набраться сил. Джудит сразу же стала умолять, чтобы её оставили спать с Мэгги и Гленном. Она знала, что если её оставят со мной, ей придётся делиться комнатой, когда папа дежурит. Её маленькое личико было полным умоляющих взглядов, губки слегка дрожали, а глаза блестели от почти сдерживаемых слёз. К её счастью и к моему тихому разочарованию Мэгги и Гленн согласились, и я видел, как её плечики расслабляются, когда она, словно птица, устремляется к своим «опекунам» на ночь. Кэрол решила составить компанию Рику и Дэрилу, оставляя меня одного. Я остался в углу комнаты, наблюдая за медленно угасающим светом через выбитое окно. Мысли роились, как густой туман: как поговорить с Джудит, как попросить прощения за вчерашние слова и поступки. И где-то глубоко внутри я понимал, что сейчас не хочу видеть Энид — её злой, холодный взгляд всё ещё отравлял мне мысли. Не заметив, как, сжавшись в уголке, я погрузился в собственные переживания, я тихо заснул. Утро пришло так же быстро, как и вчерашний вечер. Солнечные лучи протискивались сквозь деревья, играя на лобовом стекле фургона, создавая причудливые блики на наших лицах. Мы ехали долго. Я не понимал, зачем отец ведёт нас именно в этот посёлок, что он там хочет найти. Расстояние от Александрии росло, и вместе с ним нарастало напряжение — теперь он делил чувство тревоги Дэрила, который не скрывал желания вернуться домой целым и невредимым. Мы ехали ещё несколько часов, пока дорога не привела нас к лесу. Деревья вырастали плотной стеной по бокам дороги, листвой шурша под лёгким ветром, а воздух стал прохладным, с характерным запахом влажной земли и хвои. — Вот и Эльхалия, — проговорил Рик, тихо, почти для себя. Его взгляд скользнул по деревьям, проверяя, что никто не следит за нами. — Дальше длинный лес. Придётся идти пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания. Никто не возражал, и мы начали медленно двигаться вперёд. Путь был неровным: корни деревьев, влажная трава, камни под ногами. Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые оттенки, и каждый звук — хруст ветки, шорох листвы, лёгкий свист ветра — казался слишком громким. Джудит цеплялась за руки Кэрол, держа голову чуть опущенной. Она молчала, и в её молчании Карл читал всю тревогу, всю грусть и чувство вины, которое висело между ними после того случая. Он не мог забыть её лицо, когда она слышала те слова, которые обидели её, и то, как Энид, казалось, была равнодушна к её чувствам. Мы шли, а мои мысли роились, как пчёлы в улье. Голова начинала болеть от повторяющихся образов, настроение портилось с каждым шагом. Любая попытка других заговорить с ним заканчивалась его коротким огрызанием или игнорированием, что делало воздух вокруг ещё более тяжёлым. И как назло, Рик объявил, что мы заблудились. — Ну, блеск! — выдохнул Карл, пнув ближайший камень, от которого разлетелись мелкие осколки гравия. Он потер лицо рукой, ощущая усталость, нарастающую тревогу и раздражение. Ночь приближалась, и тьма уже начинала сгущаться между деревьями. Шаги становились опасными, ведь лес ночью — место, где каждый звук может обернуться смертельной угрозой. Особо тревожно становилось за Джудит, маленькая и уязвимая среди этих мрачных деревьев. — Карл, успокойся, мы что-нибудь придумаем, — мягко сказала Кэрол, стараясь, вероятно, успокоить и саму себя. Её глаза были насторожены, взгляд скользил между деревьями, проверяя любые намёки на опасность. Другие присели на пни и землю, опираясь на рюкзаки и оружие. Карл сел на землю, уткнувшись лицом в колени, закрыв глаза от усталости и внутренней тревоги. Он почти не замечал, как к нему тихо подсела маленькая фигурка. — Привет… — услышал он тихий, знакомый голос. Карл резко поднял голову. Перед ним — родные, голубые глаза Джудит, сияющие в тусклом свете заката. Её лицо было полное тревоги, но одновременно доверия, а взгляд — наполнен тоской и ожиданием. — Джудит… — прошептал он, обнимая сестрёнку за плечи. Она прижалась к нему ближе, уткнувшись в его грудь. Карл коснулся макушки её волос, слегка поцеловав. — Карл, ты сегодня такой злой из-за меня, да? Я тебя обидела, да? — спросила Джудит, поднимая глаза к нему. — Джудит, ты чего? Нет, конечно, — сказал он мягко, поглаживая её спину. — С чего ты так решила? — Ведь я всегда рядом с тобой… — тихо произнесла Джудит, взгляд устремлён вниз, на колени. — Ты тратишь на меня слишком много времени, и из-за этого у тебя не хватает времени поиграть с Энид… Но не волнуйся, я теперь не буду много играть с тобой. Скажи Энид, что я не буду с тобой играть, и тогда она обрадуется и вы подружитесь! Карл на секунду сделал вид, что обижен, убрал руки и отвернулся, скрестив их на груди. Внутри же сердце сжалось от слов сестры, дыхание стало прерывистым. — Ладно, не обижайся, — тихо сказала Джудит, обнимая брата своими маленькими ручонками. — Я буду с тобой играть, но когда рядом с тобой играет кто-то другой, я не будешь к вам присоединяться. — Джу… — начал Карл, но внезапно был прерван. — Выйди и руки вверх! — услышал он резкий, чёткий голос Мишонн, направлявшей оружие куда-то вдаль. Карл быстро отправил Джудит к Кэрол, которая встретила её мягкой улыбкой, и сам поднялся, доставая ствол. Его глаза пронзительно пробегали между деревьями, пытаясь найти источник тревоги. И только тогда он заметил, что из-за дерева выглядывает маленькая ножка ботинка, скрытая за листвой. — Стойте! — тихо, но твёрдо сказал Рик, опуская оружие и присев на корточки в десяти шагах от девочки. Она была маленькой, лет семи или восьми, испуганная, но на губах мило играла улыбка. Руки были сложены за спиной, а глаза — широко открыты, полны доверия и лёгкой тревоги. Мы замерли, весь лес вокруг казался одновременно безмолвным и полным скрытой опасности, каждый шорох — сигнал тревоги. Но перед нами была маленькая девочка, словно олицетворение того, зачем мы сюда пришли: надежда, невинность, шанс помочь. Воздух был наполнен напряжением: мы все знали, что лес может скрывать опасность, и каждый из нас держал оружие наготове, внимательный до предела. Девочка стояла, скрестив руки за спиной, словно стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала. Её глаза, широко раскрытые и блестящие от тревоги, изучали нас с интересом и осторожностью. — Привет, девочка. А ты одна тут? Где твои родители? — произнёс Рик, его голос был мягким, тёплым, осторожным, словно он пытался через слова передать ей, что мы не причиняем вреда. — Извините, сэр, но я не могу сказать вам что-то о себе, иначе я проиграю… — её голос дрожал, но она говорила смело, а лицо выражало виноватое сожаление, губки надувались. — Проиграешь? — удивлённо переспросил Гленн, наклонившись чуть вперёд, глаза блестели интересом и лёгким недоверием. — Да, Сьюзен так сказала. "Никогда ничего о себе никому не рассказывай." — повторила девочка, её голос был ровный, словно она заучила правила игры, но в глазах пряталась тревога. Взрослые переглянулись. Никто не знал, как реагировать, но ещё до того, как кто-то успел заговорить, девочка продолжила: — Я всего лишь хотела вас спросить. Вы можете позвать фей? — спросила она, и это прозвучало почти как просьба, полная надежды. Карл нахмурился, он не понимал, о чём речь, и голос его прозвучал с лёгким смешком: — Фей? — Да, они забыли оставить нам еду. Сьюзен говорит, что феи оставляют нам еду, чтобы мы не проиграли в игре с людьми с масками. Сьюзен всё время ищет их еду, но в последнее время её всё меньше и меньше, — объяснила девочка, надув губки и слегка покачивая головой, как будто этим движением она пыталась подчеркнуть важность своих слов. — Я хотела спросить, не можете ли вы позвать их? И вдруг из-за деревьев раздался резкий голос: — Люси, ты что, опять убежала? Я же просила сидеть на месте. То, что ты убегаешь — это не безопасно. Если Сьюзен узнает, нам всем крышка! — звучало строго и раздражённо. Девочка вздрогнула, и в тот момент из тени вышла старшая девушка. Рыжие, длинные и кудрявые волосы сверкали в отблесках заката. Она была лет восемнадцати-девятнадцати, одета в зелёную рубашку и синие джинсы, которые на удивление были чистыми, словно она только что покинула безопасное место. Её движения были быстрыми и решительными: она прикрыла маленькую девочку своим телом, направляя пистолет прямо на Рика. — Отойдите, иначе, клянусь, убью любого из вас, — сказала она. Голос был твёрдым и уверенным, но внимательный взгляд выдавал лёгкую дрожь в руках — страх, замаскированный под уверенность. Мы все замерли. Лёгкий ветер трепал её волосы, ветки шуршали, и воздух вокруг словно стал плотнее. — Нет, не волнуйтесь, мы вас не тронем, — сказал Рик, медленно поднимая руку в жесте успокоения. Он держал взгляд твёрдым, но мягким, пытаясь передать доверие. Девушка даже не дергнулась. — У нас ничего нет, нет оружия и нет еды. Пожалуйста, давайте просто забудем друг о друге! — ещё более уверенно произнесла рыжая девушка, удерживая оружие, глаза не отводя от нас. В этот момент снова раздался хруст веток, мелодичный, но напряжённый звук, смешанный с шорохом сухой листвы. Шаги были уверенными, человеческими. Все мгновенно напряглись, глаза блуждали по деревьям, но ничего не было видно. На лицах девочек появились реакции: испуг, настороженность, а затем — облегчение. Маленькая девочка, держащаяся за рыжую девушку, вдруг выдохнула с улыбкой: — Сьюзен! — воскликнула она, но не смела полностью выйти из-за спины взрослой девушки, крепко держась за её руку. Рыжая девушка тоже изменилась. Страх, который прятался в её глазах и руках, мгновенно сменился на радость и облегчение. Она чуть опустила оружие, но взгляд всё ещё оставался внимательным, готовым к любым неожиданностям. В воздухе висела смесь напряжения и надежды. Сумерки делали лес таинственным и угрожающим, каждая тень могла скрывать угрозу, но в глазах девочек — маленький огонёк доверия и ожидания чуда. И вдруг из-за деревьев появилась девушка: с чёрными волнистыми волосами, длинные локоны падали на плечи, местами спутанные и покрытые пылью. Длинное платье, будто сшитое для средневековой принцессы, было порвано, грязно испачкано, местами прилипала к телу засохшая кровь. Лицо её, уставшее и измученное, было покрыто шрамами и следами крови, которые застыли, как печать времени и боли. В руках она держала лук, натянув тетиву и подведя стрелу прямо к Рику. Её взгляд был холоден, без дружелюбия, а тело напряжено, словно готовое к любому движению. Рыжая девушка, до этого державшая маленькую Люси, отступила на несколько шагов. Теперь оба детских «щита» были под охраной черноволосой. — Привет, — сказала девушка с луком, голос был ровным, но с лёгкой ноткой угрозы. — Какие-то проблемы? Дэрил не медлил: он поднял арбалет, прицелился прямо в неё. — Да, твоё оружие, отпусти её. Остальные тоже быстро направили свои стволы на неё, кроме Кэрол, которая крепко держала Джудит на руках, стоя чуть в стороне, почти незаметно, чтобы не провоцировать девушку. — Да? — с сарказмом проговорила черноволосая, слегка наклонив голову. — А может, сразу вам всё оружие отдать, сказать местонахождение, отдать припасы, а чтобы вам не было трудно — сразу утопиться или пристрелиться? Карл фыркнул, разочарованно сжав кулаки. Он весь день ходил раздражённый, а теперь — когда его сестра, наконец, начала разговаривать с ним — весь момент испорчен. И вдобавок эта девушка целится в его отца. — Было бы неплохо, — сухо проговорил он, слегка наклонившись, ощущая, как в груди сжимается тревога и раздражение. Девушка мгновенно бросила на него гневный взгляд: глаза сверкали черной искрой, тетива всё ещё натянута. — Конечно, но перед этим заберу тебя с собой, — прошипела она, голос ледяной, уверенный, но с дрожью, выдающей скрытый страх. — Стойте, давайте просто поговорим. Мы вас не тронем, — шагнул Рик, стараясь не делать резких движений. Его голос был твёрдым, но мягким. Девочки отступили на несколько шагов, всё ещё прячась за черноволосой девушкой. Девушка с луком недовольно скривила губы. — Ага, я слышала это. К сожалению, до того как убедилась в обратном, — сквозь зубы выдала она, оглядывая нас с подозрением, руки крепко сжимали лук. Вдруг маленькая Люси дернула её за платье: — Сьюзен, я хотела их спросить… не могут ли они вызвать для нас фей? Чтобы нам оставили побольше еды… — голос тихий, извиняющийся, почти шёпот, губы слегка дрожали. — Люси… тайные места, где они оставляют еду, знаю только я, — мягким, почти заботливым тоном сказала Сьюзен. — Они не знают где. И они уже уходят, — добавила она с нажимом, глядя на нас с твёрдой уверенностью. Рик нервно осмотрелся, закатное солнце едва освещало лес, тени деревьев сгущались. Глаза блуждали по темной листве, каждая тень могла скрывать угрозу. Он посмотрел на девушку и, судя по выражению лица, что-то обдумал. — Вы в группе? Есть укрытие или дом? — спросил он, осторожно, но с надеждой, что получит ответ. — Я не намерена отвечать на ваши вопросы, — коротко произнесла девушка, не опуская оружие. — Пожалуйста, мы всего лишь хотим попросить помощи. Можем переночевать у вас? — вмешалась Мишон, её голос пытался смягчить атмосферу, глаза слегка блестели от напряжения. — Вы сами себе это представляете? Как я впущу незнакомых в свой дом? Вдруг вы окажетесь опасными? — девушка прищурилась, глаза сверлили, тело напряжено, как пружина. — Мы обещаем, мы ничего не сделаем. Нам просто переночевать. С нами ребёнок… мы… мы не справимся, — мягко сказала Кэрол, удерживая Джудит на руках. Её голос был полон искренней тревоги. Она слегка наклонилась к девушке, показывая искренность и доверие. — Прошу, всего на одну ночь. Рыжая девушка сделала шаг вперёд, жестом зовя девушку с луком к себе. Та, всё ещё с натянутым луком, сдвинулась, но не опускала оружие, взгляд её был напряжённый и настороженный. Группа не слышала, о чём они говорили, но наблюдала, как между ними завязался тихий, но отчётливо заметный спор. Девушки слегка наклонялись друг к другу, жестикулировали, одна делала резкие движения руками, другая шагала взад-вперёд, иногда отступая, иногда приближаясь. Видно было, как их напряжение постепенно нарастает: плечи поднимаются, руки сжимаются, дыхание учащается. Несмотря на молчание группы, каждый в ней чувствовал напряжённость и конфликт, который висел в воздухе. Рыжая делала шаги вперёд, словно пытаясь убедить вторую девушку, которая, в свою очередь, сдвигалась на месте, чуть подрагивая, но не сдаваясь. После нескольких минут молчаливого, но явного противостояния, девушка с луком устало вздохнула, опустила оружие и сделала шаг в сторону группы. Рыжая кивнула и чуть отступила, оставляя пространство между собой и группой, но продолжая наблюдать за каждым их движением. Группа наконец смогла выдохнуть: напряжение слегка спало, но на каждом лице оставалась тревога. Они понимали, что сейчас решается, смогут ли они остаться здесь на ночь, и каждый по-своему оценивал осторожность и недоверие девушек. Девушка с луком сделала тяжёлый вдох, глаза её блестели напряжением и усталостью одновременно. Она опустила лук, но оставила стрелу наготове, удерживая её в руке как символ своей готовности к любому повороту событий. — Ладно… — начала она, голос сначала звучал сухо, как будто она сдерживала раздражение, — можете остаться на ночь. Но… только на один день. И только попробуйте хоть что-то вытворить… — она слегка подняла руку с луком, не угрожая уже прямо, но показывая, что предупреждение серьёзное, — и тогда ваш мозг лично познакомится с моей стрелой. В её глазах читалась смесь усталости и настороженности. Она оглядывала каждого из группы, оценивая их реакции и движения, словно проверяя, не лгут ли они. Её тело оставалось напряжённым, готовым к любому резкому движению, но в голосе звучала нотка уступчивости — она давала шанс, пусть и осторожно. Она слегка отступила на шаг назад, не отпуская взгляд с Рика и его группы, при этом держа вторую руку на ремне лука. Каждое её движение было обдуманным: поворот головы, лёгкий наклон корпуса, движение плеч — всё это показывало опыт, настороженность и готовность действовать мгновенно, если понадобится. Но в этот момент она дала понять, что, несмотря на все сомнения, они могут остаться, пусть и всего на одну ночь.