"История Ковбоя и Принцессы"

Утро. Какое же непривычное слово. Для меня утро всегда ассоциировалось с суматохой: с Люси, которая с рассветом носилась по дому, потеряв свою любимую плюшевую лисицу; с Кэсс, которая, ворча себе под нос, готовила завтрак, убежденная, что даже апокалипсис не сможет отменить её бытовые обязанности; и с мамой, которая никогда не брала в рот ни кусочка, пока вся "семья" не соберется за столом. А теперь что? Нас осталось четверо. С половиной. Дома – тишина. Все, наверное, спят, а может и нет. Сьюзен сидит в прихожей, по привычке, не смогла уснуть. А остальных она не знает. Вроде все дома. В доме повисла такая оглушительная тишина, что она, казалось, давит на уши. Нет, я не сентиментальна, повторюсь, но..непривычно всё это. — Меланхолия напала? Я обернулась и увидела на пороге прихожей Самурайшу, точнее Мишон, что стояла прислонившись плечом к косяку и смотрела на меня немного сонной улыбкой. — Нет. Дежурю. Не скажу, что она чужая. Но, пока что, из всех женщин их группы, я была близка только с Мэгги. С Мишон мы особо не говорили, может кидали друг-другу пару словечек, но на этом всё. Просто не было времени. Мишон тем временем уселась напротив меня, на привычное уже зелёное кресло, которое раньше чаще всего занимала Кэсс, плетя волосы Люси. Хватит. Пора это прекращать. Я не умирать осталась, мы встретимся, сразу после... после всего этого. — Знаешь, я далеко не психолог, – вдруг заговорила Мишон. — Но, если нужно поговорить, то я могу. У меня, знаешь ли, был ребёнок. Так что с детьми я разговаривать умею. – хриплым из-за недавнего пробуждения голосом сказала она. — Считаешь меня ребёнком? – чуть разозлилась я. — Чисто теоретически, ты ещё ребёнок. — Пф, – фыркнула я, отворачиваясь к окну. — Я далеко уж не ребёнок. Давно, как не ребёнок. И мне не нужна ничья помощь. – с этими словами я встала с места и поплелась на улицу. Это лучше, чем выслушивать слова женщины, которая даже в себе не разбирается. Я шагала по лесу, с целью поохотиться, намереваясь отыграться на белках. В лесу было очень тихо, я даже слышала своё дыхание и сердцебиение. Не было ни ходячих, ни животных, уж точно, ни людей. Была только я и мой верный лук, которым я пользуюсь вот как уже... А сколько? Я начала им пользоваться давно, даже до апокалипсиса. Правда тогда роль мишени играли не ходячие и белки, а доска и банки. Тогда папа... Хватит. Почему я вдруг стала такой сентиментальной? Хруст веток. Я, занятая своими мыслями, перестала что-либо слышать и чувствовать. А стоило бы. В мою сторону как минимум плелись восемь, а может и десять, ходячих. Я инстиктно поплелась назад, убивая стрелой первого ходячего, который, если бы он постарался, мог уже ввалить меня на землю и сожрать. Живой труп блондина стал мёртвым, рухнув на землю. Его сородичей это, конечно же, не остановило. — Черт, только вас мне не хватало, – прошипела я, доставая стрелу и быстро убивая ходячих. Убивала. Убивала. Убивала. А их будто бы бесконечно. В следующие минуты, я перестала стрелять. Брала только стрелу и вонзала в гнилые головы ходячих. Сил почти не было. Ну уж извините, не каждое моё утро начинается с группой ходячих. Наконец-то. Вон, брюнетка с неуклюжей походкой, последняя. Я, всё ещё тяжело дыша и еле как стоя на ногах, убила и её. После того, как её тело намертво упало на землю, я облегчённо выдохнула. Рано не радуйся, дорогая. – сказала мне судьба. Я всем телом вздрогнула и, чуть не вскрикнула, когда гнилые, позеленевшие руки ходячего охватили меня сзади. Я не могла пошевелиться, не могла сопротивляться, обернуться и убить. Меня застали врасплох. Я уже принимала свою участь, что мне придётся умереть здесь, всё-таки не увидев семью на последок. Я уже ожидала, ждала укус монстра. А как же "когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами" ? У меня ничего не проносится. А просто...тишина. Возможно потому, что это не конец моей жизни? Потому что, ходячего, который, ещё чуть-чуть, и укусил бы, оттащил от меня никто иной, как Карл, чёрт возьми, Граймс. Засранец, держа голову ходячего подальше от себя, вытащил из кармана нож и вонзил его в голову ходячего, который любит нападать со спины. Он, ничего не говоря, схватил меня за запястье и стал тащить, да-да, именно тащить, в сторону дома. Он так крепко держал мою руку, что я была уверена; останется синяк. Если конечно до этого она не отвалится. Он шёл смотря только вперёд, не оглядывался, не посмотрел в мою сторону ни разу. Не то чтобы его внимание для меня важна. Просто пусть прекратит тащить меня словно мешок картошки. И правда. А какого хрена я терплю? Я вырвала руку из крепкой хватки Младшего Граймса. Тот наконец-то понял, что таскал девушку, а не мешок, и обернулся. — Ты рехнулся? – начала я первой шипеть. Тот приподнял брови и улыбнулся. Не так, как улыбается человек, который искренне рад происходящему. Это скорее всего была натянутая, саркастическая улыбка. И правда. Секунда – и он перестал улыбаться. Лицо его выражало крайнее недовольство, глаза блестели из-за гнева, губы были сжаты в линию, а нос раздувался словно передо мной не парень, а бык. — Это я рехнулся? Разве не ты тут у нас рехнулась? Какого хрена ты тут шляешься одна? – начал тот меня отчитывать. Какого..? — А с каких пор я должна перед тобой отчитываться? – сузив глаза в недовольствии, спросила я. — А ты сам-то что здесь делаешь? – каждым словом мой тон только усиливался. — И какого хрена ты на меня кричишь?! – почти крикнула я на него, пока тот ошарашенно глядел на меня. — И вообще, отвали. Возвращайся домой или, ещё лучше, в свой рай. — я повернулась назад и зашагала в противоположную сторону от дома. — Ангелочек грёбанный. – шипением добавила я. Я не думала, что Ковбой отвалил. Не-е-е, он не такой, не зря же он носит кличку "заноза". Вон, я же говорила. Возьмите, распишитесь называется. Ковбой догнал меня быстрыми шагами и стал шляться рядом со мной. В первое время он молчал, что реально удивительно, ведь его даже кляпом не закрыть, когда хочется. — Знаешь, Сьюзи, – опять использовал своё дурацкую кличку для меня. — Я знаю, почему ты так себя ведёшь. — Как "так" ? – фыркнула я. — Как стерва. – я взглянула на него, приподнимая брови, типо говоря: "Ты щас серьёзно?" — Не, ты и раньше себя так вела, но сейчас ты прям превосходишь свои же рекорды. — Рада слышать, – опять фыркнула я. — Рада, что как-то тебя бешу, а то, знаешь, начала уже пугаться, что я тебе не так уж и отвратительна, раз так и рвёшься за мной. – Ковбой скривился на мои слова, а я за утро впервые усмехнулась. — Не волнуйся, ты всё также вызываешь у меня лишь отвращение, и ничего больше, – сказал Ковбой. — Не рассчитывай на многое, принцесса, нам с тобой даже друзьями стать невозможно. Особенно с твоим-то характером. — Будто ты у нас ангел, ковбой, — фыркнула я, сложа руки на груди. Боже, друзья. Не в этой жизни, я лучше умру, чем стану с ним дружить. — Захлопнись уже, а? Ещё только утро, а ты меня уже бесишь. — Взаимно. Надо как-то отделаться от него. Не могу же я гулять по лесу с ним. Лучше уж послушать нравоучения самурайши, которая тоже возомнила, что у меня что-то не то, чем с Ковбоем, который то и дело, что пилит мозг своими речами. — О, смотри, дом, – я указала на деревянный двухэтажный дом, который стоял посреди леса. — Я никогда раньше её не видела. Может..там есть припасы? – спросила я, взглянув сперва на домик, потом на Карла, который притормозил после моих слов. — Проверим. Мы подошли к дому. Ковбой резко открыл дверь, поднимая свой пистолет, а я лук. Пусто. Мы оглядывались, но ничего, а главное никого, не увидели. — Ты иди наверх, а я проверю тут, – сказала я, зашагав в сторону одной из комнат. Ковбой кивнул и стал подниматься. (история от лица Карла) Поднимаясь, я озирался по сторонам. Никого. Я, на всякий случай, громко постучал по стене. Но прибежал не ходячее зомби, а ходячяя проблема. — Ты рехнулся? Зачем шумишь? – прошипела Певенси. — Так я проверяю, чтобы меня не застали врасплох. Кстати, тебе бы тоже следовало так делать, – сделал я ей замечание, на что она закатила глаза и опять пошла прочь. Как же она меня бесит.. С ней просто невозможно обойтись без проблем. Вечно она не такая, вечно с ней что-то не то. То эти дурацкие шрамы, то её героические замашки, то внезапное бешенство, как сейчас. Ведет себя, как настоящая блондинистая сучка из фильмов. Я уже жалею, что остался. Ради кого я здесь? Ради Джудит. Она просто не хотела уезжать, решила еще немного побыть здесь. Ей наскучило в Александрии, ей надоело сидеть в четырех стенах. Если бы Джудит не осталась, я бы уже давно был на полпути к дому. К Александрии. К Энид. Я поднялся на второй этаж и вошел в первую комнату, которая оказалась прямо напротив лестницы. Резко открыв дверь, я поднял оружие. Никого. Дом действительно был заброшен, но он был… не знаю. Словно сюда никто и не проникал после начала апокалипсиса. Я не видел ни единого следа крови. Пыльный, но абсолютно пустой дом. Комната была оформлена в фиолетовых и синих тонах. В углу стояла кровать, а рядом – прикроватная тумбочка. На ней – настольная лампа и фотография в рамке. Я подошел к тумбочке, взял фотографию и… — Что? Что за..? – еле выдавил я из себя, когда мои глаза наконец-то убедились: на фотографии изображена никто иная, как эта колючка – Сьюзен Певенси. Рядом с ней стоял какой-то парень, брюнет. Колючка обнимала его за шею, а парень держал её руки, словно пытаясь удержать. Оба они, улыбаясь, смотрели в камеру. Главный вопрос, который сверлил мой мозг: какого черта здесь делает фотография этой колючки, если она здесь впервые? Стоп. Если только… Я стремительно спустился вниз, даже не пытаясь быть тихим. В любом случае, было очевидно, что это место уже зачищено. Спустившись на первый этаж, я никого не обнаружил. Проверил все комнаты – тоже чисто. Я снова зашел в комнату, в которую несколько минут назад скрылась "колючка". Это была, скорее всего, гостиная. Совершенно пустая. Здесь не было ничего, кроме огромного стеклянного стола, стоявшего посреди комнаты. А на нем… записка. Я подошел к столу и взял бумажку, которая, судя по всему, была адресована мне. Мои слова подтвердит сама записка:

<< Заноза в заднице, я же говорила, что не хочу компанию, тем более твою. Так что я свалила, пока ты тут проверял и без того чистый дом на наличие ходячих и припасов. Их здесь нет.

Мой первый и, надеюсь, последний дружеский совет; не пытайся меня найти и вернись домой. Даже если попытаешься найти – у тебя не получится.

Твоя "обожаемая" подружка. >>

***

Вы же не думали, что я резко стала послушной и захотела младшего Граймса в компанию? Нет конечно. Я знаю этот дом. Конечно знаю, как тут не знать то. Это дом Саймона. Точнее его родителей. Когда мы приезжали сюда, в Эльхалию, я часто пропадала в доме Саймона. Мне очень нравилось быть в доме Саймона. В глуши, в лесу. Очень сказочно. Я, Саймон и..Каспиан. Я нашла этот дом в одной из вылазок. Там ничего не поменялось. Я хотела с семьёй переехать туда, но.. Воспоминания давили. Я не могла находится там слишком долго, поэтому и не переехала. Но каждый раз заходила, проверяла. Будто в один день из таких проверок меня встретят не пустота и тишина, а Каспиан и Саймон. Они выскочат из угла, наругают меня за опоздание и мы все втроём возьмём попкорн и проведём вечер перед телевизором, иногда говоря своё мнение. Но нет. Их нет. Они оба исчезли. Как и большинства мужчин из моей жизни. Сначала папа, потом дедушка, затем братья, Каспиан и даже Саймон. Ладно. Забыли. Сегодня, кстати, погода была отличная. Это являешься ещё одной причиной, почему я захотела погулять. Летнее утро в лесу — это настоящее волшебство, время пробуждения природы, наполненное свежестью, звуками и ароматами. Хотя из-за ходячих эту атмосферу вряд ли можно назвать уютной. Утренний воздух ещё сохранянил прохладу ночи, особенно в тени густых деревьев. Солнце ещё не поднялось высоко, и его лучи пробиваются сквозь кроны деревьев под острым углом, создавая длинные, танцующие тени и освещая лесную подстилку золотистыми пятнами. Несмотря на редкие хрипения ходячих и их неуклюжих шагов, в лесу царит особенный покой. Нет суеты, только естественные для апокалипсиса звуки. Сьюзен обожала такие моменты. Когда ты одна. Нет ни долбанных ходячих, которые всегда появляются в ненужное время в ненужном месте и нет надоетливых Ковбоев, которые играются в ангелов. Только она и тихий лес. Шуршание. Хруст веток. Хрипение. Видимо не одна. Я обернулась, направляя свою стрелу в сторону, откуда исходил звук. Ходячий. Как ожидаемо. Я, решив не тянуть, быстро убила его. Его тело, если выразиться вежливо, упало на землю. Но меня привлёк далеко не труп уже давно умершего человека, а сумка на нём. Я подошла и сняла с ходячего сумку. Это оказалось чем-то вроде дорожной сумки. Огромной сумки. Видимо, этот человек собирался в горы, судя по верёвкам и треккинговым палкам. Не дошёл, бедный. Я решила проверить дальше. Кроме всех этим оборудовании для похода (для лазания на горы, верёвки, палатка и т.д), я ещё нашла две бутылки воды и сухую лапшу. Мэгги бы обрадовалась. А ещё несколько ножей, столовых разумеется. Ничего, вроде припасов, больше не было. Но было то, что заставило меня взять её с собой. И я взяла. Музыкальная шкатулка с балериной. Красиво. Всегда такую хотела. Мечты сбываются, как говорится. Я взяла. Положила всё нужное в найденный рюкзак и решила всё-таки вернуться домой. По крайней мере подарю Люси. Она любит такое. Уже пора придумать план как заполучить те оружия и взрывчатки. И поскорее вернутся к семье.

***

— Наконец-то, – облегчённо выдохнула Мишон, едва я переступила порог. Четыре пары глаз тут же уставились на меня. И, скажу вам честно, одна голубая парочка светилась такой теплотой, что хоть в камин вместо дров клади — сгорит всё на раз. — Я уже начала думать, что тебя больше нет. Я хмыкнула, сбросив с плеча тяжесть дороги. — До вашего появления я спокойно могла пропадать на день, а то и на неделю. – ставлю на стол две набитые под завязку сумки. — И ничего, живее всех живых. — Что это? – спросил Дэрил, который, похоже, родился с врождённой непереносимостью стульев и теперь принципиально ест, расхаживая по комнате, как какой-то суровый кулинарный патруль. — Первая, – я кивнула на раскрытый рюкзак, вытаскивая на стол бутылки с водой, упаковки лапши, пару ножей и моток верёвки, который прихватила на всякий случай. — А вторая... – я ухмыльнулась и с торжественным видом достала четыре автомата. У всех на лицах синхронно сыграли удивлённые глаза — хлоп-хлоп. — Откуда? – Мишон даже присвистнула, проверяя магазин. — По дороге наткнулась на амбар. Не знаю, как его раньше не замечала. Там и лежали. Мишон одобрительно кивнула, но радость явно разделяла только она. Голубоглазый ковбой, стоило мне попасть в его поле зрения, выглядел так, будто я у него последний патрон умыкнула. Алё, вообще-то я вам припасов притащила! — А там что? – он кивнул на сумку, которую я держала при себе. Я выразительно подняла брови, мол, «а с чего бы вдруг я тебе докладывалась?», но он продолжал сверлить меня взглядом. Ну окей, сам напросился. — Прокладки. – Дэрил подавился, а тишину накрыла короткая пауза, в которую все успели на меня уставиться. Девочка — с непониманием, Дэрил — с лёгким удивлением, Мишон — уже давясь смехом. И я, кстати, тоже. Потому что Карл Граймс вспыхнул, как рождественская гирлянда. — Одолжить? — Да пошла ты, – буркнул он и быстро вышел. Мы с Мишон синхронно разразились смехом, пока Дэрил только усмехнулся и покачал головой, продолжая грызть свой завтрак. Доброе утро, Карл Граймс.

***

В гостиной мы собрались впятером... ну, четверо и половина — считая дочку Лидера, которая всё ещё была увлечена куклами. — Сначала нужно найти бензин и машину, чтобы добраться туда, – предложила я, разворачивая свой план. – И желательно что-то крупное, вроде фургона, чтобы мы ехали вместе, а не делились на группы. — Нет, – Мишон покачала головой. – Если все будем в одной машине, некому будет отвлечь ходячих, если встретим их. — Использовать кого-то как живую приманку? – я изобразила шок, поднимая брови. – Кто вообще на такое согласится? — Я могу, – спокойно сказал Дэрил, затянувшись сигаретой у окна. — Ага. И мы, значит, втроём — две женщины и этот... – я кивнула в сторону Карла, — ...субъект — будем таскать автоматы, которые весят больше меня? Ты серьёзно? — Тогда что ты предлагаешь? – фыркнул он. — А я знаю? – скрестила руки на груди. Тишину прервала Мишон: — Решим, когда найдём машину. Хотя фургон в таком городке найти будет сложно. — Когда выдвигаемся? – спросила я, поднимаясь. — О-о, нет, принцесса, – ухмыльнулась Мишон. – Мы с Дэрилом сами поищем, а вы с Карлом присмотрите за Джудит. — Чего?! – я чуть не подпрыгнула. – Меня оставили, чтобы я помогала, а не няньчилась. — Но ты ведь тоже не знаешь, где искать, – приподняла она брови. — И, тем более, справлюсь я без помощи ребёнка. Я убью эту женщину. Варианты убийства промелькнули в голове: утопить? Подстрелить? В итоге выбрала третий вариант — просто забыть. Не стоит она моих сил. — Ой, да пожалуйста, – усмехнулась я, выходя. – Только не вздумайте заблудиться. Искать я вас всё равно не буду. Счастливо.

***

Работа почтальона. На восемь букв. Что же это? Загадка, которая завладела моим вниманием, вырвав из объятий гнетущей реальности. Вот уж поистине ирония судьбы: в свои семнадцать лет я, которая прошла через такой ад, какой не снился многим взрослым, теперь сижу, сгорбившись над пожелтевшей страницей газеты, и пытаюсь разгадать дурацкий кроссворд. Да-а, докатились. Четыре стены, потрёпанное кресло, стол с надорванной газетой и тусклый свет из окна — единственное, что не пыталось меня убить в этом мире. Самурайша и Диксон, наверное, уже свалили. И, честно говоря, я только рада. Чем меньше людей рядом — тем меньше вероятность, что кто-то снова начнёт учить меня, как выживать. Меньше будут мозг пилить своими этими "С тобой что-то не так" и "Тебе нужна помощь, потому что ты ребёнок". Тьфу. Я заслужила этот короткий, такой редкий отдых. После всего, что сделала для них: припасы, те самые автоматы, бесконечная беготня по развалинам. Я им обязана? Нет. Я им уже всё отдала. Теперь я обязана только себе — и своему праву хоть ненадолго перестать быть солдатом. Я сидела, уткнувшись в кроссворд. Слова путались в голове, буквы казались слишком прямыми и слишком чёрными. На секунду мне показалось, что если я разгадаю это последнее слово, мир перестанет быть таким серым. Глупость, но в такие моменты глупости помогают держаться. Внезапно дверь распахнулась без стука — как удар холодного ветра. Вошёл младший Граймс. Без приглашения. Без тени сомнения в том, что имеет право сюда зайти. — Ай, как не стыдно в комнату девушки заходить, — сказала я, не отрывая взгляда от газеты, будто пыталась поймать невидимое слово в клетках. — Да ещё и без стука. Что, прокладки всё-таки понадобились? — сухо усмехнулась я, стараясь хоть немного задеть его. Может, вывести из равновесия. Но мозг, уставший от бремени выживания и этой чёртовой головоломки, упорно отказывался подкидывать мне по-настоящему острые фразы. — Нет, — ответил он, скользя по комнате своим острым, оценивающим взглядом. — Пришёл проверить, не сдохла ли ты. Оказывается, нет. К сожалению. — Скажи, чего тебе, и вали, — фыркнула я, ставя жирный крест на неправильном слове. Его появление, его колкий тон — всё это мгновенно выдернуло меня из редкой тишины. Он не спешил уходить. — Хотел вернуть тебе то, что ты, видимо, оставила в доме, где никогда не была, — в его голосе сквозила едкая насмешка, с лёгким привкусом злобы. Я нахмурилась и подняла взгляд. Чёрт. В его руке была фотография. Та самая. Воспоминание врезалось в сознание, как осколок стекла. Солнце, запах дыма от костра, трава под пальцами. Мы с Саймоном и Каспианом устроили тогда пикник. Саймон — вечный хранитель чужих историй, вечно собирал такие мелочи, будто боялся, что память сотрётся. На снимке я смеюсь, обнимая его за шею, а он, с притворной серьёзностью, пытается вывернуться, изображая, что устал от моей навязчивости. Каспиан поймал этот момент идеально. Мы тогда были… живыми. Настоящими. Я выхватила фотографию из рук Граймса быстрее, чем он успел вглядеться в детали, и сунула её в ящик у кровати. — Можешь идти. Благодарить не буду. Я уже говорила тебе, чтобы ты отвалил. Ты не слушал, и мне пришлось… схитрить. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем следовало. Словно он пытался пробраться под мою броню, прочитать по глазам что-то, что я не собиралась показывать. Но я упорно смотрела в сторону, будто рассматривала старую щель в стене. Он хмыкнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Как же он меня бесит.

***

Полдня. Прошли чёртовы полдня. Эти двое, видимо, решили фургон вручную собрать — их всё нет и нет. До заката пара часов. Ясно: сегодня никуда мы не поедем. Да ещё и голодными останемся. Я переоделась в привычное, взяла лук, колчан и стрелы. В гостиной Ковбой сидел с комиксом, как будто не в постапокалипсисе живём. Его взгляд скользнул по мне — явно понял, что я собралась не за чаем. — Куда? – спросил он. Господин чёртов. — Ага, прям сейчас всё расскажу, – отозвалась я с фирменной колкостью. За своей сестрёнкой пусть сам следит. Кстати о ней. Она сейчас спала на зелёном диване, к слову, жёстком. Однажды пока я сама спала, я чуть себе все кости не поломала. И этот засранец позволяет ей спать тут? Лучше отнёс бы сестрёнку в комнату, чем меня тут отчитывать. Да-а, не повезло с братом. — Эй, я с тобой разговариваю, — Ковбой захлопнул свой комикс, будто тем самым закрыл и тему. — Ага, а я тебя игнорирую, — бросила я, проверяя тетиву лука. — Ты куда? — он поднялся, как будто собирался вставить свои гениальные пять копеек. — На свидание с ходячим, — отрезала я. — Он милый, почти не пахнет. Карл фыркнул, но я видела — глазом он всё же косячил на дверь. Но я уверена, надеюсь, что он не пойдёт за мной. У него ведь сестрёнка. Не бросит же он её ради "бесячей девчонки". — Если тебя сожрут, не жди, что я буду тебя спасать, — сказал он, будто и вправду планировал остаться. — Ну, раз ты не придёшь, значит, точно выживу, — усмехнулась я и открыла дверь. Снаружи уже тянуло холодом и запахом мокрой листвы. Скоро закат. Вдалеке слышались редкие стоны ходячих — те, что забрели слишком далеко, чтобы представлять реальную опасность… пока. Шаги за спиной выдали предателя ещё до того, как он заговорил. — Слушай, я тут подумал… — начал Карл. — Ого, и что, не устал? — перебила я. — Очень смешно. Я просто не хочу, чтобы тебя потом приносили обратно в пакетах. — Милота какая. А я думала, тебе нравится, когда меня нет. — Иногда, — ухмыльнулся он. — Но если тебя сожрут, придётся искать кого-то нового, кто будет постоянно меня раздражать. Я вздохнула, поправила лук на плече и пошла вперёд, чувствуя, как он сверлит мою спину взглядом. — Не стоит беспокоиться за того, кто и без твоих сюсюканий справится. — Хоть я и отвечала грубо, но прежней ненависти и презрения в голосе уже не было. Это услышал и Карл. Он ничего не сказал, просто закрыл дверь. Лес встречал меня тихо. Слишком тихо. Либо ходячие где-то застряли, либо они, как и я, решили устроить перекус. Я шла медленно, взгляд скользил по веткам — белки были мастерами в игре «поймай меня, если сможешь». Минут через десять мне попалась первая — наглая морда, сидящая на ветке и грызущая орех, будто в постапокалипсисе это и есть высший шик. Я натянула тетиву, но белка, видимо, имела шпионскую подготовку, потому что в последний момент прыгнула на соседнее дерево. — Ну конечно, — пробормотала я. — Почему бы тебе не испортить мне ужин? Вторая попытка оказалась удачнее. Я выстрелила, и стрела пронзила добычу, пригвоздив её к стволу. Маленькое тёплое тело дёрнулось и затихло. Охота продолжилась, и к закату у меня уже было три белки. Не идеальный ужин, но лучше, чем грызть сухой хлеб, который Ковбой наверняка даже не догадался бы подогреть. Возвращаясь к дому, я уже представляла его выражение лица, когда он поймёт, что я не только вернулась целой, но и принесла еду. Вот ради этого стоило тащиться в лес. Пора возвращаться?

***

Засранец сидел на том же месте, где я его оставила, только комикс теперь лежал на коленях, а в руках была кружка с чем-то парящим. Его сестрёнка, к слову, проснулась. А теперь играла в куклы, кормя их воображаемой едой. — Ну что, вернулась? — он даже не поднялся, просто скосил взгляд на мешок, который я бросила на стол. — Нет, ты видишь призрака, — бросила я и достала первую белку. — Держи, шеф-повар. Он скривился. — Белки? Серьёзно? — Да, Ковбой, извини, в этот раз не удалось загнать в угол стадо коров и зарезать одну на ужин. Пришлось довольствоваться мелочью. — Мелочью? — он взял одну за хвост и покрутил. — Не хочу казаться принцессой, ведь роль занята тобой, – я подняла на него свой испепеляющий взгляд, на что он ухмыльнулся и продолжил: — Этого нам всем точно не хватит. — Угу. Значит, тебе надо будет отказаться, — я подмигнула и пошла за ножом. Он фыркнул, но встал, и, пока я занималась разделкой, стал готовиться к готовке белков. — Ты хоть проверила, нет ли у них бешенства? — Ковбой, в мире, где половина населения — ожившие трупы, бешенство — моя последняя проблема. Он ухмыльнулся, но больше ничего не сказал, только тихо помогал, пока мы оба делали вид, что ужин — это единственное, что сейчас важно. Но меня сейчас волновали эти чёртовы Мишон и Диксон. Какого чёрта их так долго нет?

***

Чёрт. Почему всё должно идти через задницу? Сижу тут, значит, вся такая заботливая, переживаю за своих «друзей», а небо решило устроить из этого вечера драму века — пошёл дождь. Ну серьёзно? Уже ночь, тьма кромешная, и теперь ещё и дождь. Как они вообще вернутся домой? Мы ведь не можем за ними пойти — у нас тут ребёнок. И ковбой, которого, судя по всему, весь этот цирк волнует ровно настолько, насколько меня волнует инструкция к тостеру. Ковбой сидел в кресле, раскинувшись так, будто мы в уютном домике у озера, а не в мире, где за углом может выскочить кто-то с гниющей челюстью. Он листал свой комикс и изредка поглядывал в окно. Даже не выглядел встревоженным — скорее, слегка раздражённым, что дождь мешает чтению. Его сестрёнка уснула после, заметьте, сытного ужина, а теперь сладко сопела в кроватке, на которой раньше спала моя милая сестрёнка Люси, которой мне сейчас так не хватает. — Ты хоть делаешь вид, что переживаешь? — спросила я, скрестив руки. — Переживаю, — отозвался он, не отрываясь от страниц. — Просто умею это делать молча. — Ага. И с таким лицом, будто тебе подали холодный кофе. Он пожал плечами, а я вернулась к окну. В темноте за стеклом отражалось моё лицо с таким же выражением — только у меня вместо кофе в руках был нож. Ковбой уже открыл рот, чтобы что-то отпарировать, но в этот момент за дверью послышался глухой стук — тяжёлые шаги, перемежающиеся с хрустом гравия. Я замерла, держа нож на готове. — Либо это они… либо у нас гости, которым тоже хочется попробовать белку. Граймс молча потянулся к пистолету, но не спеша, как будто просто проверял, на месте ли он. Дверь скрипнула и распахнулась — в дом ворвались запах мокрой земли, бензина и немного крови. Первой зашла Мишон — промокшая до нитки, волосы прилипли к лицу, глаза чуть прищурены, как у того, кто готов снести любого, кто встанет на пути. За ней — Дэрил. Его куртка выглядела так, будто на ней ночевало семейство енотов, а арбалет был весь в грязи. — Ну, наконец-то, — протянула я, отложив нож. — Ещё чуть-чуть, и мы бы начали розыскную операцию. — В твоём исполнении она бы закончилась у ближайшего дерева, малявка, — буркнул Дэрил, сбрасывая рюкзак. — У дерева как минимум безопаснее, чем у заправки, взрослый дядька, — парировала я, но уже без злости — просто по привычке. Позже выяснилось, что они не просто вернулись поздно — они вернулись поздно и без фургона. Оказывается, фургон-то они нашли… но без бензина. Пришлось, значит, кататься до ближайшей заправки. И, разумеется, там их ждало маленькое «сюрприз-шоу» в виде стада, которое заботливо решило окружить их, чтоб скучно не было. — Чудом выбрались, — сказала Самурайша, с видом человека, которому это чудо уже задолжало пару банок тушёнки. Но настоящая проблема была даже не в этом. Дождь. Он всё ещё лил, как будто кто-то наверху решил устроить нам трёхдневный марафон по выживанию в грязи. Если дороги размоет, мы отсюда не двинемся. Минимум три дня. Я уже почти отправилась в комнату, но в коридоре услышала, как Мишон тихо говорит что-то Дэрилу. Слова разбивались о шум дождя, но одно всё же прорезало тишину: «Они ближе, чем мы думали». Прекрасно. Просто обожаю такие загадочные заявления перед сном. Особенно в мире, где под словом «они» может подразумеваться всё, от живых до очень-очень мёртвых. Ну что ж… Доброй ночи, Сьюзен. Спи спокойно.