String Theory

+ Питер беспокоится. Больше за Стайлза, чем за Джона. О, Джон ему вполне нравится, учитывая, что тот провёл десятилетия, пусть и непреднамеренно, причиняя боль человеку, которого Питер любит. И всё же, он надеется, что Джон станет его будущим тестем. Джон — это немного упрощённая версия Стайлза, скрытая за загорелыми морщинами и кривыми улыбками. У него есть чувство юмора Стайлза, но без той жгучей, острой, как алмаз, насмешливости. Он умен, но без той безумной способности мыслить вне стандартных рамок. Он добр, но не склонен к самопожертвованию. Проще говоря, он — версия Стайлза, адаптированная до социально приемлемого уровня, в отличие от урагана в человеческом обличье, которого Питер любит всем сердцем. И, что немаловажно, он без проблем принял Питера и его детей. Ни разу не намекнул Стайлзу, что их разница в возрасте слишком велика, что их жизни слишком разные, а дети — слишком тяжёлый груз. Мудрое решение, считает Питер. Стайлз не любит, когда ему указывают, как правильно жить. Вместо этого дети Питера называют бывшего шерифа «дедушкой», карабкаются по нему, когда он приезжает в гости, и хранят подаренные им безделушки, как сокровища. Так что да, Питер к нему хорошо относится. И да, он беспокоится за него, ведь Джон сейчас в больнице с огнестрельным ранением. Но, в отличие от Стайлза, он услышал тот момент, когда Скотт сказал, что ранение было чистым — пуля прошла навылет, не задев ничего жизненно важного. Джону не угрожала смертельная опасность. И именно поэтому он больше волнуется за Стайлза. Тот сидит рядом, сжимающий кулаки до побелевших костяшек, с тонкой линией губ, с таким острым, холодным голосом, каким Питер его раньше не слышал. Это, мельком думает Питер, возможно, тот самый «Стайлз-лесной пожар», о котором однажды упомянула Лидия. Только вот если раньше Питер представлял, что это будет что-то ослепительное, разъярённое, то теперь понимает, что ошибался. Это не огонь. Это ледяной холод. Речь Стайлза чёткая и точная, без привычной размашистости жестов, без небрежности в позе. Его глаза в тусклом свете фар выглядят твёрдыми, как камень. Он в ярости. В ярости на своего отца за то, что тот позволил себя подстрелить. Настолько в ярости, что кажется почти чужим. Или... демоном, чьи крылья он носит на своей спине. + Мелисса встречает их в приёмном покое. Обнимает обоих, потом говорит: — Извини, что не позвонила, но он заставил меня поклясться. Ты же знаешь, какой он упрямый. Она пристально смотрит на Стайлза, будто проверяя его реакцию. Тот её почти не замечает, просто молча кивает. Губы Мелиссы сжимаются в тонкую линию. Питер чувствует себя посторонним. Скотт и его мать, люди, знающие Стайлза десятилетиями, сейчас читают в нём что-то, чего он не понимает. (Хотя, возможно, это просто недосып и паршивый кофе с заправки. Как только взойдёт солнце, он отправится в единственный «Старбакс» в Бейкон-Хиллз, и пусть кошелёк страдает.) — Он уже в палате, спит. Операция была скорее формальностью — проверили, не задеты ли сосуды. Пуля прошла через мышцу, так что ничего критичного. Он зашит и, скорее всего, через пару дней его выпишут. Мелисса делает паузу, но Стайлз молчит. Тогда она добавляет: — Думаю, заберу его к себе, чтобы он действительно отдохнул. Опять никакой реакции. И только через секунду Стайлз шевелится и спрашивает: — Они поймали этого ублюдка? — Пэрриш был здесь час назад. Сказал, что тот уже за решёткой. Камеры на заправке новые, записали всё чётко. Арестовали его у него дома, пистолет так и лежал на кухонном столе, с отпечатками и всем прочим. В её голосе звучит странное удовлетворение, и Питер снова ловит себя на мысли, что через несколько месяцев эта женщина станет бабушкой. Она кажется слишком молодой. Хотя… она родила Скотта в двадцать. Сейчас ей пятьдесят — всего на одиннадцать лет больше, чем ему. Когда Питеру будет пятьдесят, Лоре будет двадцать три. Вполне подходящий возраст для того, чтобы завести детей. Господи Иисусе. Пять утра — явно не время для таких мыслей. Отбрасывая их в сторону, он идёт за своим партнёром и его «почти-матерью» наверх, в палату Джона Стилински. Тот лежит, грудь открыта, одно плечо замотано в толстый слой бинтов, веки подрагивают. Мелисса хлопочет над ним минуту, пока он окончательно не приходит в себя, моргая от усталости и последних остатков обезболивающего. Потом, потрепав обоих Стилински по взъерошенным головам, выходит из палаты. Перед уходом она бросает Питеру значительный взгляд. (Почему никто не помнит, что он никогда не сталкивался с такой версией Стайлза? Все драмы в их совместной жизни до сих пор были с привкусом Хейла.) Джон, наконец, понимает, кто стоит перед ним. — Стайлз? — удивляется он, голос ещё немного невнятный, но проясняющийся с каждым вдохом. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Мелисса обещала, что не будет тебя беспокоить. — Ну, она не обещала не беспокоить Скотта, а он, в свою очередь, не обещал не беспокоить меня, — парирует Стайлз. — Так что в следующий раз либо формулируй свои просьбы точнее, либо вообще не проси. Это защитное бормотание, но он резко обрывает себя, раздражённо фыркает. — И когда ты собирался сказать мне, что тебя подстрелили? Джон, вполне разумно, отвечает: — Когда смог бы сказать тебе лично. Чтобы сразу тебя успокоить и заверить тебя, что всё в порядке. Стайлз зло щурится. — У тебя в теле появилась лишняя дыра. Это не «всё в порядке». Он явно сдерживается, чтобы не скрестить руки на груди. — Что случилось? Почему ты вообще был там посреди ночи? Не в первый раз Питер наблюдает за их взаимодействием и думает о том, насколько запутаны их отношения. Сын играет роль родителя, отец — роль ребёнка, и оба настолько привыкли к этому, что даже не замечают. Джон пожимает плечами, тут же морщится от боли и кривится. — Больше тридцати лет посменной работы, малыш. Я не мог уснуть. Решил немного пройтись, подышать воздухом… и заодно купить батончик «Марс» по дороге назад. Все замолкают в ожидании, что Стайлз прокомментирует выбор отца в еде. Он не комментирует. — А потом? — Потом я подошёл к магазину и увидел какого-то обдолбанного ублюдка с пистолетом, который угрожал кассиру. Мальчишка выглядел совсем школьником. Я видел, как он напуган, даже с парковки. Я не мог просто стоять и смотреть. — Ты больше не коп, пап. — Нет, но я знаю, сколько времени займёт их прибытие. К тому моменту этот парень был бы уже ранен… или хуже. Так что я вошёл. — И вместо него подстрелили тебя. — Я не мог просто стоять в стороне, Стайлз, — резко говорит Джон, потирая лицо единственной свободной рукой. Он выглядит разбитым. И звучит так же. Стайлз лишь качает головой. — Знаешь, — начинает он почти будничным тоном. — Я всегда знал, что одного меня недостаточно, чтобы заставить тебя хотеть жить. Но я думал, что трое твоих грёбаных внуков с сердцами, которые можно разбить, смогут. Оказалось, я ошибался. С этими словами он резко разворачивается и уходит, сдержанный, но охваченный безмолвной яростью, оставляя Питера смотреть ему вслед. Он не может сформулировать все, что было не так в этой фразе, кроме яростной беспомощности, с которой она была произнесена. Он переводит взгляд на Джона, который сидит, привалившись к подушкам, с плотно зажмуренными глазами, выглядя так, словно его только что подстрелили во второй раз. Наконец, тот открывает глаза, фокусируется на Питере. — Я нарушил слишком много обещаний, данных этому ребёнку, — говорит он почти рассеянно. — Пожалуйста, пойди за ним. А когда он успокоится, приведи его обратно, чтобы я мог все объяснить? — Я… ты уверен, Джон? — Питер чувствует себя потерянным. — Когда Стайлз боится, он становится жестоким. Просто… не принимай всё, что он говорит, близко к сердцу. Пожалуйста. С этими словами он закрывает глаза и откидывает голову на подушки, больше не говоря ни слова. Питер отправляется за Стайлзом. + Дженнифер изо всех сил сдерживается, чтобы подождать хотя бы до восьми утра, прежде чем пересечь соседний двор и позвонить в дверь. Машина МакКоллов всё ещё стоит на подъездной дорожке. Машина Питера исчезла ещё в предрассветные часы. Дверь открывает Кира — заспанная, потирающая спину, как будто она болит. С тех пор, как Дженнифер её встретила, та изменилась с «слегка беременной» до «морского слона», и всё это за какие-то пару недель. Под обтягивающей футболкой её пупок уже выпирает. — Доброе утро. Чем могу помочь? Дженнифер с трудом удерживается от нервного жеста, говорит: — Я заметила, что вы приехали вчера поздно вечером, а Стайлз и Питер уехали. — Ой, прости, мы тебя разбудили? Она качает головой. — Я хотела спросить, всё ли в порядке? Прекрасно, Джен. Вот это напор. Кира бросает взгляд вглубь дома, где слышны голоса детей, спорящих из-за завтрака, затем делает шаг вперёд и тихо говорит: — Отец Стайлза в больнице. Его подстрелили во время неудачного ограбления. Он поправится, но Стайлз и Питер сразу же уехали. Скотт и я здесь, чтобы присмотреть за детьми. Она понижает голос ещё сильнее: — И мы не говорили им про стрельбу, так что тсс, ладно? В него стреляли?! — Мне очень жаль, — вырывается у Дженнифер на автомате. Она тут же морщится — терпеть не может эту вежливую банальность, которую люди повторяют, не вкладывая в неё никакого смысла. — Может, я могу чем-то помочь? Например, отвезти детей в школу? Она прямо рядом со старшей. Она уже дважды оказывалась на хвосте у машины Питера по дороге на работу, так что знает маршрут. Кира улыбается — искренне, с благодарностью, но качает головой. — Спасибо, но мы в основном уже все решили. Я везу Дерека и Лору, Скотт подбрасывает Кору. Забрать их после обеда должна Эрика, она присмотрит за ними, пока Лидия не вернётся с конференции. Потом она останется с ними на ночь, а в пятницу либо привезёт их к родителям, либо останется, пока ребята не вернутся. — Эллисон не здесь? — спрашивает Дженнифер, припоминая шутки о том, что та вроде как «домработница-няня». — Она сейчас в Фриско с Лидией, а потом поедет к Стайлзу, — объяснила Кира. — Я… судя по всему, Стайлз плохо справляется, когда его отец ранен? Скотт говорит, что Эллисон лучше всех умеет его успокоить» Она пожала плечами. Видимо, Кира тоже была не так давно в этой компании. Всё ещё немного посторонняя в этом океане общей истории, который связывал этих людей. Дженнифер улыбнулась. Улыбка ощущалась пластиковой, натянутой и неестественной. — Похоже, у вас всё под контролем. Но если вам что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. Кира кивнула: — Спасибо. И спасибо, что зашла. Хорошего дня! Она помахала рукой, пока Дженнифер дошла до своей машины и села внутрь. Несколько секунд сидела так, не включая двигатель, просто глядя на руль, вдруг ощутив острую, грызущую злость. Потому что вот так всё и должно было быть. Вот так. Когда умерла Джулия, её друзья, её семья должны были повести себя именно так. Просто быть рядом, беспрекословно помогать, делать то, что нужно. Заботиться. Не осуждение и не хитрые взгляды, не отстраненные поглаживания по голове, а вот так. Вот так. Джулия заслуживала этого. Чёрт возьми, и Дженнифер тоже. Она заслуживала людей, которые приходят среди ночи, потому что она нуждается в помощи. Друзей, которые бросают свои планы, чтобы облегчить ей тяжёлый период. Кого-то, кто поедет за сотни миль, лишь бы быть рядом, чтобы просто держать её за руку. Она заслуживала этого, и это не её вина, что не получила. Не её вина, что осталась один на один со своим горем, со своей парализующей болью, чувствуя себя лишней и ненужной. Не её вина, что у неё были никчёмные друзья и бесполезная семья. Так и должно было быть. И только увидев, как действует по-настоящему заботливая семья, она осознала, что это вообще возможно. Что утрата и боль не должны были превращать её в изгоя. Она ударила по рулю кулаком. Всего раз. И сразу же пожалела об этом — рука заныла от боли. Но решение уже принято. После работы она заедет в магазин по соседству и соберёт небольшие подарки для Лоры, Дерека и Коры. Это ничего не исправит, но, возможно, хоть ненадолго их отвлечёт. Немного поднимет им настроение. А потом она предложит Лидии либо приготовить ужин, либо посидеть с детьми, пока та готовит. И не примет отказа. Потому что Дженнифер заслуживала лучшего, когда сама была в кризисе, валялась на дне, в боли. И теперь она сделает всё, чтобы люди через дорогу — добрые, открытые, заботливые — получили именно это. Потирая ноющие костяшки пальцев, она полезла в сумку за телефоном и отправила сообщение Айзеку, спрашивая, что любят дети. — Хочу их немного порадовать, — написала она, не объясняя, зачем им это нужно. Она ни секунды не сомневалась, что он уже в курсе всего, что происходит. Ответ пришёл почти мгновенно — наверное, он и так держал телефон в руках, ожидая новостей от Стайлза и Питера. Длинный список детских увлечений и предпочтений, а в конце короткое: — Ты в порядке, Блейк? Она отправила в ответ смайлик, убрала телефон в сумку и, собравшись с духом, завела машину. Ей было чем заняться. +