Зеркальная пустота

Дождь барабанил по окнам исправительной колонии для несовершеннолетних, монотонно вторя бешеному стуку сердца четырнадцатилетнего Натаниэля Абрама Веснинского. Мир вокруг сузился до серых стен, холодного бетона и едкого запаха дезинфекции. Три месяца назад умерла его мать, Мэри, единственный человек, которого он любил. Три месяца он томился в этом клетчатом аду. В руке Натаниэль сжимал рваную фотографию – единственную оставшуюся память. На ней – жизнерадостная, слегка растрёпанная женщина с ярким смехом и глазами, похожими на летний сад. Теперь этот сад померк, став таким же мрачным, как и окружающий мир. Натаниэля и его мать Мэри поймали. Мэри убили на месте. Натаниэля жестоко избили и бросили умирать на заброшенном складе за городом, где шансы на выживание были ничтожны даже для взрослого. Выжить ему помогло лишь случайное стечение обстоятельств и чудовищная, животная ярость, подхлестнувшая его к бегству. Полиция нашла его избитого и окровавленного, но живого. Поспешный суд вынес приговор: два года за кражу и самооборону (Натаниэль застрелил одного из подчинённых своего отца). Его назвали одним из самых "жёстких" заключённых в истории учреждения. Он не чувствовал гордости, лишь пустоту, которая с каждой минутой разрасталась, питаясь страхом и безысходностью. Однажды, пробираясь по полупустому коридору, он увидел его. Низкого, худощавого парня с бесстрастным лицом, в глазах которого та же пустота, что и в его собственных. Парень сидел, склонившись, словно сломленный, но от него исходила опасная, отталкивающая аура. Натаниэль узнал его: Эндрю Миньярд – местная легенда, тот, за кого никто не заступался, кого все боялись. Он отбывал срок за убийство собственной матери и, как и Натаниэль, был обречён на безжалостное одиночество. Они не обменялись ни словом. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, Натаниэль почувствовал странное ощущение, будто две раны нашли друг друга в этой мрачной колонии для сломленных душ.