Подарок судьбы

      Это был красивый день: яркое солнышко, безоблачное чистое небо, лёгкий прохладный ветерок, свежая зелень листвы. В уютной изящной беседке вот уже пару часов не смолкали голоса. Героическое трио и наследник Блэков делились друг с другом произошедшими с ними событиями.       Рассказ Сириуса заставил крестника попеременно то краснеть, то бледнеть. Поттер хмуро выслушал подробности о том, каким образом Волдеморту удалось взять анимага в плен и что именно во всей истории натолкнуло крёстного на мысль, что Снейп в этом деле действовал с разрешения и при содействии Дамблдора. Гермиона была в ужасе, Рон относительно спокоен, но видно насколько ему неприятна сама мысль о подобных интригах уважаемого им волшебника. Закончив описывать свои злоключения Сириус окинул взглядом напряжённые лица молодых людей и, вздохнув, попытался оправдать действия седого манипулятора-конспиратора:       – Что ему оставалось делать? Выбор в пользу Снейпа в той ситуации абсолютно оправдан, иначе можно было потерять всё, и я ни в чём не виню Альбуса...       – Я виню! – зло буркнул Гарри.       – Брось, – мягко заметил Сириус, успокаивающе положив ладонь на сжатый кулак юноши. – Меня спасли, а ведь это тоже риск. Пойми, если бы мы проиграли, то всё равно были бы уничтожены, кто раньше, кто позже. К тому же, в отличие от Волдеморта, Альбус был готов заплатить в том числе и собственной жизнью. Кстати, что он и сделал. А во всех своих хитрых схемах Дамблдор постарался оставить нам главное – шанс.       Гарри, по-прежнему хмурясь еле уловимо кивнул, крепко сжатые пальцы под успокаивающей рукой расслабились.       Затем Гарри поведал о приключениях их троицы, поделился с Сириусом информацией, извлечённой из воспоминаний мастера зелий, в подробностях рассказал о событиях битвы за Хогвартс со своей стороны.       Теперь помрачнел и напрягся Блэк. Произошло настолько зеркальное отражение предыдущей ситуации, что Гермиона тихо прыснула в кулак.       – Где, говорите, располагается его гробница? – зловещим тоном вопросил анимаг.       Ребята переглянулись.       – Хочешь принести к ней цветы? Или плюнуть на могилу? – поинтересовался Гарри, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица и не рассмеяться.       – Ещё не решил. Возможно, то и другое сразу, – мрачно ответил Сириус.       – Ну а что ему было делать в такой ситуации? – лукаво прищурился Поттер. – Как и тебе мне вообще-то тоже оставили шанс выжить.       Блэк посмотрел на ехидные улыбочки беспокойной троицы, затем ухмыльнулся в ответ:       – Так и быть, всё-таки отнесу ему цветы. Ещё по сливочному пиву?       Все дружно кивнули. Гермиона взяла кружку и заметила:       – Я знаю, что ты очень помог хогвартским эльфам после битвы. Мадам Помфри сказала, что даже никогда не слышала о таких эффективных заклинаниях для их исцеления. И я вот подумала, может сейчас, когда основная угроза устранена, ты был бы заинтересован, гм, в дальнейшем развитии этих способностей? Я всё размышляю как помочь нашим маленьким друзьям. Тем более, они так храбро сражались и заслуживают признания своих заслуг. Если бы ты тоже вступил в ряды их защитников...       Рон и Гарри одновременно закатили глаза.       Сириус задумчиво покачал кружкой, глядя куда-то поверх их голов, а потом перевёл взгляд на чародейку:       – У меня несколько иные планы на жизнь.       Грэйнджер попыталась скрыть огорчение, но не слишком успешно.       – Я могу научить тебя им, – продолжил меж тем анимаг. – Как и тех, кому это будет интересно. Обращайся, если что.       Девушка приободрилась.       – Интересно, откуда у тебя вообще эти сведения, – поинтересовалась она. – Не знала, что хоть кто-то из волшебников на протяжении чуть ли не всей истории когда-либо заботился о лечении домовиков.       Сириус краем сознания отметил как притихли парни.       – Из семейной библиотеки. Элладора Блэк проводила много исследований по пределам выносливости волшебных существ, в том числе домашних эльфов. Эти опыты были бесчеловечны, а разработка специализированных исцеляющих заклинаний служила одной цели – не терять слишком быстро подопытных, при этом лишь продлевая их мучения, – честно ответил анимаг.       Гермиона побелела и прошептала:       – Я не знала. Мы не натыкались ни на что подобное, когда искали там сведения о крестражах.       Рон и Гарри практически нырнули в свои кружки, неожиданно сильно заинтересовавшись их содержимым, но потрясённая Гермиона ничего не заметила.       – Тебе и не нужно это читать, – серьёзно глядя на неё заметил Сириус. – Весьма жуткое впечатление, поверь на слово. С огромным удовольствием предам забвению авторство заклинаний из-за цели их создания, но сами они весьма полезны, и я обучу всех, кому это покажется необходимым, не вдаваясь в предысторию.       Девушка кивнула.       – Главное, что теперь эти знания послужат во благо, – поспешно нарушил тишину Поттер. – Кикимеру, например, очень повезло, что Сириус дал себе труд всё это изучить в своё время. Между прочим, когда мы укрывались здесь я разрешил ему готовить для нас. Он – отличный кулинар. Может не будешь возобновлять запрет? Мне кажется, Кикимер полностью доказал свою преданность.       – Я знаю, поэтому уже отменил все мною наложенные на него ранее ограничения.       Это подняло настроение расстроенной Гермионе и даже сподвигло робко намекнуть, что может ещё и дать эльфу свободу, с сохранением за ним права остаться в привычной обстановке. Парни дружно застонали, а анимаг усмехнулся:       – Ну, если я захочу довести бедолагу до нервного срыва, то воспользуюсь твоим советом. Кстати, Гарри, что за медальон ты ему подарил? Он был заменой крестражу, но кому принадлежал ранее ты как-то опустил в своей истории.       Юноша посерьёзнел:       – Это я специально, чтобы подробно рассказать потом, ведь всё это касается истинных обстоятельств смерти твоего брата.       – Я слушаю...       Ремус дремал около постели жены отказываясь выпускать её руку, поэтому сразу почувствовал неловкие слабые попытки сжать пальцы. Встрепенулся и встретил взгляд больших сонных глаз.       – Дора, – прошептал он, – ты очнулась.       Молодая женщина заморгала и неуверенно кивнула. Попыталась что-то сказать, но не смогла.       – Подожди, – засуетился Люпин, – сейчас позову целителя.       Подошедший специалист быстро проверил необходимые реакции, негромко проговаривая что и зачем делает и каков отклик, а затем разрешил напоить пациентку и немного поговорить.       – Прости, – еле сдерживая грозившие выйти из-под контроля чувства, промолвил оборотень. – Я показал тебе приём, который чуть не отправил тебя на тот свет. Никогда сам себе не прощу...       – О чём ты? – шепотом спросила удивлённая метаморф, не имея достаточно сил чтобы говорить громче. – Вихрь спас мне жизнь.       Настал черёд Ремуса изумлённо глазеть на её лицо.       – Как?       – Беллатриса была настроена серьёзно. Она загнала меня в угол и применила Аваду, мне некуда было деваться. Я вспомнила всех вас, поняла, как вас подвела и кинула в ответ всё, что только имела. Невозможно поверить, но Вихрь отклонил смертельное проклятье, наверное, даже частично разрушил. Луч пролетел в сантиметре от меня, а потом меня закрутило и...       Дора закашлялась.       – Не спеши, ты ещё слишком слаба. Воды? – мгновенно отреагировал Ремус.       Та кивнула и немного придя в себя продолжила:       – Меня закрутило и приложило пару раз о стены закутка, куда она меня завела, а дальше ничего не помню. Не совсем уверена, но кажется рикошет пошёл чуть ли не во все стороны, ударил под землю, сбил с ног Беллатрису и, если бы не эти стены вокруг меня в которых заплутала сила, может и не причинил бы такого вреда.       Люпин вспомнил как прибежал к какой-то полуразрушенной хозяйственной постройке недалеко от замка (в бытность его учёбы и преподавания ничего подобного на территории вроде не было), там же оказались и ещё несколько привлечённых шумом соратников. На губах встрёпанной Лестрейндж блуждала какая-то странная торжествующая улыбка, но будучи единственным представителем Пожирателей на данном кусочке поля битвы она не стала связываться с толпой вражеских магов и быстро ретировалась. А затем Ремус увидел лежащую без движения жену и позабыл обо всём на свете.       – Если бы не Вихрь, никакой Мунго мне бы уже не помог, – устало закончила Дора.       У Ремуса с души свалился огромный камень. Он наклонился и поцеловал своё сокровище:       – Спи, родная. Тебе нужно восстанавливать силы.       Та сонно кивнула и закрыла глаза прошептав:       – Я ещё встану на ноги, вот увидишь.       Ремус сглотнул ком в горле и попытался проявить несвойственный ему оптимизм:       – Не сомневаюсь.       Кингсли столкнулся с анимагом перед входом в Министерство.       – Сириус! Ты-то мне и нужен. Пошли.       Вообще-то Блэк не рассчитывал пока на эту встречу, но позволил Шеклболту ухватить его за рукав и утащить в неизвестном направлении. Когда они оказались в какой-то почти пустой комнате с поломанной перевёрнутой вверх дном мебелью удивлённо поднял брови:       – Интересный тебе выделили кабинет.       – Ха-ха, – мрачно отозвался исполняющий обязанности министра магии. – Шутки в сторону, есть серьёзный разговор.       – Я весь внимание.       – Мы сейчас собираем доказательства для предъявления обвинений Пожирателям смерти. Среди прочего, в убийстве ими защитников Хогвартса. Естественно, никто не собирается просто так сдаваться, и наши противники мутят воду в обратном направлении: мол, есть погибшие и с их стороны, и кто за них ответит.       Сириус криво усмехнулся, он ожидал чего-то подобного.       – Во-первых, нападающие в этом случае сами Пожиратели, а значит для защитников замка действовало право на самооборону. Превышение её пределов доказать не получится, достаточно вытащить из волшебных палочек информацию какие заклинания были применены у обороняющихся, а какие у их противников, – спокойно ответил Блэк. – Во-вторых, самые подозрительные и жестокие смерти слуг Волдеморта, скорее всего, можно отнести на мой счёт. Предъявляй, как положено, мне обвинение, Кингсли.       Тот хмуро посмотрел на невозмутимого Сириуса:       – Ты использовал Непростительные заклятья?       – Нет.       В глазах Кингсли отразилось облегчение.       – Уже что-то.       – Также мне бы хотелось, раз всё так складывается, поднять дело о моём оправдании в убийстве маглов и Петтигрю. Не для его пересмотра, конечно, а чтобы окончательно поставить в нём точку, – добавил Сириус, отреагировав на изумлённый взгляд собеседника.       – Уверен? – протянул Кингсли. – Там ещё и про незарегистрированную анимагию идёт речь, в том числе твою.       – Это меньшая из моих забот, – улыбнулся Сириус. – Я легко докажу, что первое превращение состоялось ещё в несовершеннолетнем возрасте, а значит точно не карается тюремным заключением, лишь крупным штрафом, который должны были бы заплатить мои родители, а теперь оплачу я, сам за себя.       Шеклболт кивнул, но всё равно выглядел жутко недовольным сложившейся ситуацией.       – Честно говоря, мне безумно не хочется обвинять тебя в чём-либо...       – У тебя нет выбора, если не хочешь нарваться на спекуляции на тему фаворитизма. И не переживай ты так. Эту ситуацию можно повернуть в свою сторону.       – Неужели? – ворчливо отозвался Кингсли.       – Да. Используй весь спектр: я согласен на допрос под веритасерумом, на то, чтобы поделиться относящимися к делу воспоминаниями, ко встрече с твоими лучшими легилиментами, к разнообразным следственным экспериментам и так далее. Зато потом, вне зависимости от результатов суда, ты сможешь таким же образом вывернуть наизнанку слуг Волдеморта, чтобы ни одна тварь не ушла от справедливого наказания.       Кингсли тяжело вздохнул:       – Если в отношении тебя вынесут обвинительный приговор, сложу с себя полномочия.       – Не выдумывай. Это только сыграет на руку нашим врагам. Но незачем гадать, вернёмся к текущей ситуации: меня поместят под стражу?       – Ещё чего! Единственные, для кого ты представляешь общественную опасность, сейчас сами под ней.       – Хорошо.       – У меня одна просьба: не говори пока Гарри. Не желаю даже представлять его реакцию.       – Скрыть всё равно не получится, так что поставить в известность придётся. Но я сам ему всё расскажу и объясню почему иначе нельзя.       – Спасибо... Извини, Сириус...       – Не извиняйся без вины. Дурная привычка, на самом деле.       Шеклболт неохотно кивнул, а затем словно что-то вспомнил:       – А ты зачем, собственно, шёл в Министерство?       – Хочу официально «воскреснуть» и получить доступ ко всему, что по праву моё.       – Понятно, это мы быстро организуем. Пошли.       Справились действительно стремительно: уже через неделю Сириус подписывал необходимые документы, когда в кабинет ворвался взбудораженный Ремус.       – Сириус! Это правда?       – Что именно?       – Тебе предъявили обвинения чёрт знает в чём! Совсем обалдели!       – А, ты об этом. Да, правда. Как ты меня нашёл?       – Меня провёл Артур и сказал где ты. Я услышал сегодня всё от Гарри, дома тебя не было, а ждать я не мог.       – Так, спокойно. Сядь и подпиши эту бумагу, а поговорим уже у меня.       Оборотень недоумённо уставился на протянутый лист. Вчитался и поднял на друга непокорный взгляд:       – Ты жив, значит завещание силы не имеет, поэтому не буду я соглашаться с тем, что переданный сейф остаётся в моём распоряжении. Никаких дарственных, забудь.       – Ремус...       – Слышать ничего не хочу.       – Сколько будет стоить реабилитация Доры? Узнавал? Случай там тяжёлый.       – Нет ещё, – прошептал Ремус, – и это удар ниже пояса, Сириус...       Анимаг поднялся и силой усадил друга на казённый стул.       – Просто подумай. Ты должен поставить жену на ноги – это дорого. У тебя на руках младенец. Система сейчас пытается лихорадочно устранить нанесённый ей ущерб и наладить работу, а значит какое-то время будет не до пересмотра старых несправедливых законов, то есть в ближайшем будущем у тебя не будет никаких источников дохода. Я не отказался от своих планов в отношении оборотней, но на это тоже потребуется время. Не знаю, как тебе удавалось выкручиваться весь последний год и не взять ни кната из завещанных денег, но сейчас ситуация ещё больше ухудшилась.       Сириус выдохнул. Ремус по-прежнему не отрывал упрямого взгляда от столешницы.       – Это помощь, Лунатик, которой я никоим образом не хочу тебя унизить или поставить в зависимое положение. Этого ты боишься?       Оборотень фыркнул и всё же посмотрел на него:       – Вот ещё, не хватало мне тебя бояться. Знаю, что ничего плохого ты не хочешь, только и я не беспомощный инвалид.       – Нет, но ты человек находящийся в затруднительном положении; человек, который дорог мне. Считай это подарком на свадьбу и рождение ребёнка. Мы справимся со всей ситуацией, и ты впоследствии сможешь спокойно официально зарабатывать на жизнь своей семьи, ведь ты действительно талантливый волшебник. К тому же, если меня всё же посадят, тебе понадобятся деньги и на наши планы, так ведь?       Друг опять вскинулся:       – Кстати, об этом! Кингсли выжил из ума?!       Он возбуждённо всплеснул руками и Сириус воспользовался случаем, чтобы вложить в них перо.       – Я тебе всё расскажу, но на Гриммо. Подписывай давай.       Ремус хмуро уставился на перо и любезно подвинутую к нему чернильницу, не делая никаких попыток воспользоваться ими. Перевёл взгляд на анимага и увидел сидящую рядом большую собаку с грустными щенячьими глазами.       – Сириус, прекрати.       Пёс никак не отреагировал, лишь взор стал ещё жалостливее.       – Сириус, превращайся обратно.       Ноль внимания.       – Чёрт возьми, Бродяга! Заканчивай это представление!       Собака опустилась на пол, закрыла морду лапами и заскулила, не отрывая от лица Ремуса печального взгляда обиженного людьми несчастного щеночка. Здоровенного такого...       Люпин зажал пальцами переносицу, борясь с собой, разрываясь между раздражением и смехом. Затем сдался и подписал предложенный документ.       Вновь обернувшийся человеком Сириус ловко выхватил дарственную, улыбаясь от уха до уха:       – Отлично! Сейчас улажу некоторые моменты и порядок.       Ремус лишь покачал головой и устроился поудобнее, готовясь к недолгому, как он надеялся, ожиданию.       В беседке снова звучали голоса. Блэк рассказал другу про вынужденно выдвинутые обвинения и предполагаемую линию защиты. Люпин внимательно выслушал, а потом заметил:       – Взять на себя смерть Сивого я тебе не дам.       – Ремус...       – Это явная ложь: вскроется она и всё посыпется.       – Верно, – вздохнул анимаг, – но очень хотелось это провернуть.       – Мне пока обвинений не выдвигалось, но уклоняться не буду. К тому же предполагаемый процесс вряд ли будет громким, у Сивого за плечами нет богатой и знаменитой семьи. И передо мной не ставится задача устроить ловушку для обвиняемых Пожирателей. Уверен, в своём высокомерии они и их родня будут смаковать подробности, не дав себе труда подумать, если одного из защитников так тщательно проверяют, буквально лезут в душу, то что же ждёт в итоге их. И отвертеться, возопить о несправедливости и неравных условиях не выйдет.       – На это и расчёт.       – Только для тебя всё может плохо обернуться, – с беспокойством в голосе отметил Ремус.       Сириус задумчиво смотрел в потолок:       – Может. Просто расскажу и покажу всё как есть, а там будь что будет.       Ремус вдруг наклонился к нему:       – А вот совсем всё рассказывать не надо.       – Что ты имеешь в виду? – удивлённо откликнулся анимаг.       – Ни слова о Вихре, Бродяга. Со стороны он смотрелся как вышедшая из повиновения, усиленная болью и горем стихийная магия. Вот пусть таковой и остаётся, незачем давать понять, что как раз тогда ты полностью контролировал эту силу.       – Исход битвы с Беллой не очень походил на случайность.       Оборотень усмехнулся:       – А вот и нет. Сначала вы использовали вполне привычное волшебство. А когда она метнула в тебя убийственное заклятье, твои действия со стороны смотрелись как отчаянная бессмысленная попытка не уклониться и тем защитить находящихся за тобой соратников, которая, к изумлению всех присутствующих, увенчалась успехом. Так что, можно напирать именно на странно сработавшую стихийную магию явно не дорожащего своей жизнью, убитого горем чародея. Это впечатление усилилось ещё больше, когда ты с безумной улыбкой готовился встретить атаку Волдеморта. Я потом слышал рассказы присутствующих, у них сложилось именно такое мнение.       – Хм, дельная мысль... Хоть это и лукавство...       – К чёрту! – раздражённо заявил Люпин. – Меня просто выводит из себя, что тебе вообще предъявили эти дикие обвинения. Пожиратели смерти, которые даже не по локоть, а по макушку в крови, пытаются представить себя жертвами чужой агрессии. Не выйдет! Иначе наша победа ничего не стоит.       – Спокойно, Лунатик. Ты прав, мы не должны позволить этому случиться. И спасибо за поддержку.       Спокойный тон и искренность Сириуса утихомирили опять запылавшего гневом друга.       – Кстати, ты ведь тоже использовал Вихрь?       – На Фенрире? Да, именно так. У меня в тот момент была какая-то непонятная уверенность, что он меня послушается. Странно, да? Когда душу будто выкручивают пыточным заклинанием: страх за Дору, боль от смерти Гарри и других людей, ярость от того, что перед тобой один из самых главных врагов, ответственный за львиную долю испытанных в жизни страданий – и вдруг хаос, который никак не удавалось приручить, покоряется твоей воле... При этом, я никогда и ни за что не хочу больше испытывать те чувства, что позволили подчинить Вихрь. Пусть лучше остаётся слабо предсказуемой и почти неконтролируемой выручалочкой на самый крайний случай, который, хочется надеяться, больше не наступит.       Блэк подавил внутреннюю дрожь от охвативших его воспоминаний и согласно кивнул. Того, что он чувствовал тогда, ему тоже хватит до конца жизни.       Сириус внимательно слушал с энтузиазмом описывающего свои действия Августа Сепсиса. Тот разорялся о том, какой трудный пациент в лице Северуса Снейпа ему попался. «И это вы его ещё даже не разбудили», – улыбнулся про себя анимаг. Он одобрительно кивал пока молодой человек обрисовывал мероприятия по приведению в порядок замученного хозяином организма: восполнение необходимых полезных веществ, устранение как врождённого, так и приобретённого их дисбаланса, что позволит кардинально улучшить и привести в норму состояние костей, кожи, зубов, волос и так далее – однако упреждающе поднял руку, когда увлёкшийся целитель заговорил об изменении формы носа и других черт лица пациента.       – Целитель Сепсис, это лишнее. Всё, о чём вы говорили ранее было о здоровье, а сейчас речь пошла чуть ли не о пластической хирургии. Думаю, не стоит вмешиваться во внешность человека, унаследованную от родителей, без его прямого на то согласия, получить же оное у бессознательного тела не выйдет. Мистер Снейп и так высосет из вас душу, как какой-нибудь дементор, и из меня заодно, когда очнётся и поймёт, что мы вмешались в его миссию по доведению себя до ручки.       Тот сник:       – Я не хотел ничего плохого.       – Знаю.       – А что насчёт шрамов от укуса?       Сириус задумался.       – Сделайте их не слишком заметными, но полностью не убирайте. Оставим это на усмотрение вашего пациента, когда он придёт в себя. Воспоминания мистера Снейпа ещё требуются Министерству магии, поэтому пока будить его нет смысла, так?       Август кивнул:       – Процесс восстановления, для которого требуется столь глубокий сон, в самом разгаре и лучше его не торопить.       – Отлично.       Они обговорили ещё некоторые детали и распрощались.       Состояние Фреда оставалось без изменений, Дора же рвалась в бой, особенно узнав, что у властей есть вопросы к её мужу по поводу Сивого. Возмущённая метаморф требовала выписать её немедля, Ремус изо всех сил сдерживал и успокаивал жену, а Сириус тишком от них щедро оплачивал все передовые зелья и реабилитационные мероприятия, на которых женщина яростно изнуряла себя лишь бы быстрее вернуться в строй. У главы Мунго, лично курировавшей по собственной инициативе всю тройку раненых, о которой больше всего переживал анимаг, горели глаза, ведь прогноз по полному восстановлению организма миссис Люпин становился всё лучше и лучше.       Сам Сириус, честно говоря, был уже на грани. Он действительно позволил дознавателям буквально вывернуть себя наизнанку, покорно вынося все следственные эксперименты. Лишь однажды, когда очередной невыразимец вдруг полез в не относящиеся к делу воспоминания, воспротивился творящемуся произволу и рассказал о случившемся Кингсли. Свирепый взгляд Шеклболта и словесная порка зарвавшихся подчинённых заставили их притихнуть.       Так ещё и крестник однажды увидел бледного измученного после одного из допросов Сириуса и вознамерился разнести Министерство. Пришлось в очередной раз объяснять смысл всего действа и доказывать его необходимость, а также в качестве отвлекающего маневра снабдить Гарри заданием приглядывать за делом Снейпа. К сожалению, юноша ничем не мог помочь крёстному, но его свидетельские показания и заступничество были важны для оправдания зельевара. Сириус вообще рассчитывал, что подготовленная совместно с Шеклболтом и его людьми информационная шумиха около его процесса, которая вскоре должна была начаться, оттянет на себя внимание публики от судов над Люпином и Снейпом. В отношении последнего вообще планировалось обойтись его собственными, извлечёнными из разума воспоминаниями и показаниями свидетелей, без приведения в сознание мастера зелий.       Сириус направился к выходу из больницы, к ожидающему Ремусу, чтобы вместе пойти на очередной раунд встреч с легилиментами расследующими их случаи.

***

      

      В один из тёплых летних вечеров уставшие Блэк и Люпин с удобством разместились в кабинете Шеклболта. Допросы анимага и оборотня на сегодня были окончены, они заполняли некоторые необходимые бумаги краем уха слушая причитания адвоката, что вся эта конспирация мешает ей нарабатывать базу свидетелей защиты и скорей бы уже началось нормальное освещение дел в прессе.       В дверь постучали и на пороге появился мракоборец, вид у него был задумчивым.       – Господин министр, похоже нам скоро придётся обороняться.       Ошарашенный Кингсли даже не стал в очередной раз напоминать, что он пока лишь исполняет обязанности, а что будет дальше неизвестно:       – От кого???       – От людей, сэр. К зданию направляется довольно внушительная толпа и они требуют освободить Сириуса Блэка.       Теперь и Сириус с недоумением уставился на новоприбывшего:       – А меня тут кто-то удерживает?       Тот пожал плечами:       – Они считают, что да. Откуда-то прошёл слух о предъявленных вам обвинениях и это, видимо, взбудоражило защитников Хогвартса и их родню.       Теперь они наконец обратили внимание на нарастающий снаружи шум и кинулись к окну.       – Ого, какая толпа! – присвистнула миссис Дэринг. – И, судя по всему, они действительно собираются на штурм.       – Что нам делать? – вопросил мракоборец. – Готовиться к сражению? Но это же, вроде, свои...       – Нет, конечно, – отозвался Шеклболт. – Надо идти, разруливать ситуацию. Но какого чёрта?!       – А чему тут удивляться? – отрешённо промолвил Ремус, наблюдая за неотвратимо приближающимися волшебниками. – Благодаря усилиям Альбуса и Гарри все в курсе о несправедливом и не подкреплённом решением суда заключении Сириуса после Первой магической войны в Азкабан, о его невиновности. К тому же он один из защитников Хогвартса, да ещё и эти его порталы спасли кучу жизней, не говоря уже о продолжающемся финансировании больницы. Вполне естественно, что, услышав новости о выдвинутых обвинениях в смерти Пожирателей, которые сами поубивали и покалечили кучу народа, пострадавшие маги возмутились.       Сириус задумчиво оглядел решительно настроенных людей:       – Пойду, поговорю с ними.       – Почему именно ты? По должности вроде положено мне, – отозвался Кингсли.       – Думаю, они быстрее успокоятся, если услышат всё из первых уст. Я смогу объяснить почему не возражаю против подобного поворота и почему это поспособствует справедливости, а не наоборот, и тем предотвращу ненужную стычку... Ну, или возглавлю восстание. Я ведь ещё в Азкабане мечтал взять штурмом Министерство, а тут такая шикарная возможность!       Смеющийся анимаг ловко уклонился от подзатыльника, который ему попытался отвесить возмущённый Кингсли, и выскользнул за дверь.       Понадобился примерно час на то, чтобы все неохотно согласились с действиями властей. Спустя время присоединившийся к Блэку Шеклболт клятвенно пообещал держать общественность в курсе событий, как и планировалось изначально, хоть и позже. Наконец оба вернулись в кабинет.       – Как прошло? – спросил Ремус. – Разошлись?       – Всё в порядке, – ответил Сириус. – Часть людей, выразивших желание стать свидетелями защиты, пока осталась обговаривать детали с миссис Дэринг. Ну а наш адвокат просто счастлива, прямо сияет.       Оборотень усмехнулся:       – Хорошо.       Спустя примерно пару недель Шеклболт тихо-мирно разгребал ворох никогда не заканчивающихся дел, сидя за своим столом, когда раздался осторожный стук в дверь, такой тихий, будто посетитель надеялся, что его не услышат. Увы.       – Войдите! – отозвался маг. – А, мистер Тунли. Уже закончили свой эксперимент? А то мне нужно поговорить с мистером Блэком.       В своём замороченном состоянии Кингсли не сразу обратил внимание на общее пришибленное состояние невыразимца.       – Закончили, но вот насчёт поговорить... – тихо протянул посетитель.       – Что, уже ушёл? Жаль, тогда придётся самостоятельно наведаться на Гриммо.       – Мистер Блэк не на Гриммо, мы отправили его в Мунго, – ещё тише ответил тот.       Слух зацепился за это виноватое «мы отправили», а не «он направился». Волшебник похолодел.       – Что случилось?       – Э-э-э, подозреваемый говорил, что, к сожалению, не очень понимает почему его стихийная магия стала такой смертоносной в той битве и, возможно, сыграли свою роль сильнейшие горе и гнев, жажда справедливого возмездия. Мы решили проверить действительно ли то состояние было, как утверждается, уникальным и неповторимым. Думали, что если создадим ему смертельно опасную ситуацию, то сможем это точно выяснить, ну и...       – Насколько всё плохо? – с трудом ворочая непослушным языком во внезапно пересохшем рту прошептал Шеклболт.       – Угрозы жизни больше нет! – поспешно отрапортовал мистер Тунли.       – Больше?       – В больнице, э-э-э, успели вовремя. Придётся, конечно, несколько дней провести там, но...       Под яростным взглядом Шеклболта невыразимец опять сник.       – То есть, вы хотите сказать, что отправили Сириуса Блэка, в защиту которого не так давно едва не разнесли Министерство, на больничную койку... Чуть не убив в ходе чрезмерно опасного следственного эксперимента накануне очередного публичного отчёта о ходе его дела, я правильно понимаю?       Собеседник согласно повесил голову. Кингсли выдержал паузу и спросил:       – У вас составлено завещание?       – Э-э-э, нет, как-то не думал об этом...       – Озаботьтесь, – припечатал маг.       Полюбовался на вытянувшееся лицо подчинённого и продолжил:       – Если после оглашения этих сведений перед зданием опять соберутся протестующие, то объясняться с ними я отправлю вас с коллегами – всех тех, кто практически угробил Блэка. Будете сами рассказывать людям как и почему так получилось. Одни и без охраны.       Оглядел побледневшего невыразимца и закончил свою речь на условно обнадёживающей ноте:       – Не волнуйтесь, на самый крайний случай, Министерство готово оплатить ваши похороны.       Взору открывшего глаза Сириуса предстало зрелище осунувшегося Ремуса. Тот как-то вымученно улыбнулся и промолвил:       – Если бы ты знал, как мне надоело сидеть около больничных кроватей дорогих мне людей.       – Ну, обратную ситуацию я бы тоже не хотел, – хрипло ответил Блэк.       Ремус подал ему воду, придержал стакан, чтобы ослабленный друг его не уронил, и заметил:       – Лучше всего вообще никому из нас больше не попадать сюда. Что произошло? Можешь говорить?       – Невыразимцы попытались выяснить действительно ли моя стихийная магия стала такой опасной лишь в тех уникальных болезненных обстоятельствах и это единичная ситуация, или я всё же настолько контролирую её, а может использую какое-то неизвестное заклинание, которое впору относить к разряду Непростительных. Они устроили мне очень опасное испытание. А ещё применили какой-то странный частичный Конфундус: я понимал, что надо мной нависла смертельная угроза, но при этом не мог вспомнить ни одного стандартного заклинания, что вынуждало меня применять стихийную магию или предположительно неизвестные широкому кругу волшебников проклятья. Как у них это получилось? – с энтузиазмом исследователя вскинулся анимаг.       – Бродяга, не отвлекайся.       – В общем, могло сработать. Сам знаешь, Вихрь и предназначен для выкручивания из смертельно опасных ситуаций. Однако где-то глубоко внутри меня, видимо, отпечаталось, что сейчас его нельзя применять ни при каких обстоятельствах, так что я попытался отбиться чистой силой, что против заклинаний такого уровня невозможно. Ну а дальше закономерные боль и темнота. Впрочем, вижу всё обошлось.       – Угу, они тебя чуть не убили, а потом ещё применили обычную трансгрессию, чтобы доставить в больницу. Я и не знал, что персонал умеет так изощрённо ругаться. Вообще-то, отборный мат с вкраплением медицинских терминов, услышанный к моему изумлению из уст Главного целителя, и привлёк моё внимание, когда я уже уходил отсюда.       Сириус широко улыбнулся, представив себе эту картину. А затем Ремус навис над ним с каким-то нехорошим хищным прищуром.       – Что-то не так? – осторожно спросил анимаг.       – Я рад, что тебе спасли жизнь, ещё и потому, что теперь могу с полным правом придушить сам.       – За что?       – Ты, мой дорогой друг, как-то забыл упомянуть, когда подсовывал мне на подпись один характерный документ, что уже оплачиваешь все эти замечательные передовые редкие зелья, заклятья и процедуры для Доры. Я, конечно, сам виноват, что не поинтересовался раньше сколько должен за лечение...       Сириус постарался состроить самое жалостливое выражение лица, на какое был способен. Люпин скептически выгнул бровь:       – В образе собаки щенячий взгляд получается у тебя намного лучше. Нет! Превращаться не надо, ещё повредишь себе чего.       Блэк вздохнул:       – Я изначально договорился с Мередит, чтобы больница по всем вопросам дополнительного финансирования защитников Хогвартса обращалась ко мне. Так оно и получилось. Прости, пожалуйста, за недомолвки, это было бесчестно, но необходимо. Клянусь больше никогда не позволять себе лукавства в твоём отношении. Простишь?       Люпин несколько минут разглядывал виноватое лицо друга и наконец ответил:       – Хорошо, но прошу не делай так больше. Пожалуйста, Сириус. Какие бы трудности меня не преследовали я не могу жить на твоём содержании, это унизительно. Это неправильно.       Анимаг понимающе кивнул:       – Я знаю. Только не нужно воспринимать мою нынешнюю помощь Доре, моему другу и родственнице, между прочим, в лечении как некий долг, который тебе нужно отдать. И возвращать мне злополучный сейф: пусть остаётся в твоём распоряжении на какой-нибудь крайний случай, ну или как часть наследства Тедди.       Блэк с надеждой уставился на оборотня. Тот закатил глаза:       – Будь по-твоему, но чтобы больше никогда!       – Договорились, – закивал Сириус с таким энтузиазмом, что закружилась голова.       – Осторожней, – пожурил Ремус глядя на побледневшего и рухнувшего обратно на подушку друга.       Распахнулась дверь и в палату стремительно вошёл Гарри.       – Боже, Сириус! Что опять произошло?       – Ничего особенного, небольшое недоразумение.       – Ага, конечно, – с выражением крайнего недоверия на лице заметил Поттер, придвигая к постели свободный стул. – Рассказывай давай.       Бури удалось избежать, в том числе благодаря озвученной просьбе анимага на встрече с людьми, которые пришли тогда его вызволять, не поддаваться на провокации и верить официальной информации. Как ни изгалялась в прессе родня Пожирателей, но маги, стиснув зубы не стали чинить неприятностей и так работавшему на пределе возможностей Шеклболту и его команде. Все интересующие вопросы можно было задать как им, так и самому Блэку, доступ к которому оказался несколько ограничен правилами больницы, но возможен.       Через несколько дней Сириуса выписали, и он перед уходом по обыкновению прошёлся по уже немногочисленным всё ещё продолжающим лечение защитникам Хогвартса, напоследок заглянув к наиболее опекаемой тройке.       Дора радостно сообщила, что её наконец сочли абсолютно здоровой и завтра она отправится домой. Ремус с Тедди и Андромеда часто навещали её, однако хотелось побыстрее окончательно воссоединиться с семьёй. Благодаря исключительной заботе, а также своему упорству, метаморф действительно полностью восстановилась. Целители попросили ещё поберечься пару недель, но уже сейчас с гордостью предоставили заключение, согласно которому женщина могла даже вернуться на привычную работу мракоборца.       Зайдя к спящему Снейпу анимаг отметил для себя, что зельевар хорошо выглядит. Сразу бросились в глаза блестящие чёрные волосы, смотрящиеся здоровыми и ухоженными, чего за Снейпом отродясь не замечали. Лицо было спокойным, умиротворённым. Блэк какое-то время задумчиво рассматривал неподвижного чародея. Его в общем-то можно было будить, но требовалось сначала вернуть воспоминания – уж очень много важных вещей зельевар отдал тогда Гарри, думая, что умирает. Поэтому Сириус попросил пока повременить, тем более развязка, к добру или к худу, близка.       «Интересно, кто создал Омут памяти?» – подумалось анимагу. – «В него можно сбросить воспоминания, чтобы посмотреть позже или показать другому человеку. А можно ли их скопировать? Чтобы не забирать надолго, в некоторых случаях навсегда, тогда и делиться, вероятно, будут охотнее. А может это откроет путь для злоупотреблений... Так, стоп. Пока меня не оправдали нечего приниматься за новые проекты».       Сириус направился в сторону ещё одной закрытой, находящейся в глубине Мунго одиночной палате. Навстречу по коридору шла пошатывающаяся миссис Уизли, по её лицу градом катились слёзы. Невидимая рука сжала сердце мужчины. Он преградил путь ничего не замечающей, двигающейся словно сомнамбула волшебнице и бережно взял за плечи. Та остановилась и подняла на него глаза.       – Что случилось? – каким-то чужим глухим голосом спросил Блэк.       Молли всхлипнула и попыталась ответить. Сначала ничего не получилось, женщина судорожно сглотнула и попробовала ещё раз:       – Ар-Артур ку-куда-то вышел... А Фред... Фред... Он открыл глаза! Он... он посмотрел на меня и... и сказал «мама».       Дрожащие губы старались сложиться в подобие улыбки, но сильное потрясение мешало.       – Он узнал меня, Сириус! Узнал... А я... я одна... и нужен целитель... я пошла и... и вот...       Блэк сам чуть не упал от охватившего его облегчения. За спиной раздались поспешные шаги. Оба посмотрели в сторону почти бегущего к ним встревоженного мистера Уизли, на лице которого беспокойство мешалось со страхом.       Сириус взял себя в руки:       – Проводи жену обратно в палату, Артур. Фред очнулся, вы ему нужны. А я за целителем, скоро будем.       Тот сначала встал как вкопанный, а потом такой же шатающейся походкой, что и у Молли побрёл к ней, также пытающейся двигаться навстречу.       Сириус с лёгкой улыбкой и проснувшейся в душе надеждой взмахнул волшебной палочкой, вызывая Патронуса и отправил его с сообщением. Сам же покачал головой глядя на наконец-то доковылявших друг до друга супругов:       – Смена плана. Провожу-ка я вас обоих, ребята, до нужной двери.