mía, pero ajena

Just one smile on your face

Was all it took to change my fortune

Just one word from your mouth

Was all I needed to be certain

Madonna "Forbidden love"

———— Нежность. Ловкие, но замедленные касания к мягкой, как бархат коже. Откровенность. Глаза, которые прожигают насквозь, заставляя гореть не только тело, но и душу. Красота. Его лицо в тусклом свете луны, который проникал через прикрытые шторы, казалось ей самым привлекательным и любимым. Чуткость. Он трогал ее, как будто она экспонат в музее. Бережно проводил пальцами по плоскому животу и выжидающе смотрел на неё, наслаждаясь чужими тихими стонами. Она растекалась перед ним, ощущая бешеное биение сердца в груди. Ее щеки горели от смущения, но было как никогда хорошо. Рядом с ним не могло иначе. И поэтому, когда его силуэт плавно растворился перед глазами, девушка почувствовала себя брошенной. Одиночество - вот, что съедало изнутри. ——— Утро выдалось не из лучших. Джули кое как разлепляет опухшие веки и откидывает теплое одеяло в сторону, приподнимаясь на локтях. Надоедливый будильник продолжает звонить, распространяя противный громкий звук по всей комнате. На часах половина седьмого утра. Здесь царил полумрак. Кто-то определённо позаботился, чтобы утром яркие солнечные лучи ее не разбудили раньше времени. Гонсалес несказанно благодарна тому, кто пожалел ее и не сделал без того неудачное утро еще хуже. На всякий случай Джули проверяет, одета ли она. Не хотелось думать о том, что она, будучи пьяной полезла кому-то в постель и сейчас где-то на другом конце Мадрида, даже не помня, что и как вчера происходило. Пробегая взглядом по интерьеру помещения, девушка замечает дверь, ведущую скорее всего в ванную комнату. Собирая всю волю и силы в кулак, Гонсалес поднимается и на ватных ногах, потирая ноющие виски, доходит до двери и открывает ее, заходя внутрь. Холодная вода конечно помогла прийти в себя, но еще больше помогло зеркало, в котором она увидела свое отражение. Размазанный по всему лицу макияж со спутанными в колтуны волосами и платье, которое теперь вряд ли можно было назвать подходящим для светских мероприятий, учитывая, насколько оно было мятым. Джули впервые видит себя такой, потому спешит залезть под душ, чтобы смыть эту "красоту". Такой перед преподавателями появляться ни в коем случае нельзя. На полочке, прикрученной к кафельной стене, стояли различные косметические бутылочки. Чужой гель для душа с экстрактом ванили будто смывает с кожи остатки вчерашнего дня, очищая и освежая её. Наспех помытые волосы паклями свисают по спине, каждые несколько сантиметров путаясь в колтуны. Джули заматывает свое мокрое тело в белое полотенце, которое как кстати висело на крючке напротив душевой кабины. Настроение после быстрого ополаскивания под тёплыми струями воды стало чуточку лучше. Синяк на скуле посинел. Замаскировать его не получится, потому что даже под слоем тонального крема можно было увидеть его очертания. Все-таки рука у матери тяжёлая и бьёт она, не жалея всей своей силы. Джули не горела желанием вспоминать вчерашнюю ссору. По сути она не сделала ничего плохого, просто пошла в клуб, чтобы порадоваться за сестру и повеселиться. Что не понравилось женщине? Вопрос риторический. Ей не нравилось поведение Габи и то, что младшая Гонсалес шла у нее на поводу. Девушка выходит из комнаты, закрывая дверь. Находиться в одном лишь тоненьком полотенце не вариант, поэтому она полезла в небольшой комод, находя там чью-то застиранную футболку, наверняка мужскую, судя по размерам. Но выбора у неё не было и натянув на себя эту вещь, Джули ещё раз просушивает волосы и затянув их в хвост выдыхает, пытаясь успокоиться и наконец-то пойти на разведку, чтобы не опоздать на занятия в университете. В конце концов сдача экзаменов и будущей сессии в её же интересах. На лестнице, по которой она спускалась на цыпочках, было слышно, как работает радио и как чей-то довольно таки привлекательный голос подпевает смутно знакомой нынче популярной песне. Сама Джули петь умела не особо, но оценить, как кто-то другой владеет своим голосом труда не составило. Но когда на Гонсалес поняла, что этот голос принадлежал Джуду, то удивление на лице скрыть не удалось. Бэллигхэм, стоящий у плиты в одних пижамных штанах и поющий слащавую попсу совершенно выбил из колеи. Особенно убили заметные мышцы на руках, которые вчера за одеждой оказывается ей ещё не так просматривались. Широкие плечи и узкая талия идеально между собой гармонировали и Джули невольно закусила губу, в первый раз в жизни почувствовав жар внизу живота лишь от одного взгляда на чужое тело. Габи с ним несказанно повезло. - Ты так и будешь пялиться? – поинтересовался парень, вгоняя гостью в краску. Щёки предательски покраснели, ведь в обществе такого самоуверенного и наглого человека по-другому быть не могло. - Мне кажется, ты много на себя берёшь. – ответила Джули, облокачиваясь на столешницу. – Не угостишь завтраком? - Можешь врать кому угодно, но я в эти твои слова не поверю ни за что в жизни. По поводу завтрака…Ты ешь яичницу? Просто я не очень разнообразен в приготовлении изысканных блюд. – сказал с улыбкой он, доставая из шкафчика две тарелки. - Мне без разницы, потому что я ужасно хочу есть. Так что ты окажешь мне услугу, если спасёшь от голодной смерти. – проговорила она, неловко одёргивая футболку вниз. В его обществе ей было ужасно некомфортно ходить в относительно короткой одежде. Джуд ловко снял со сковороды яичницу и аккуратно разложив порции, поставил перед ней готовый завтрак. Девушка кивнула головой и начала трапезу. И, однако он умел неплохо готовить, наверняка прибедняясь перед ней несколько минут назад. - У тебя после вчерашнего бурного вечера нет похмелья? А то Габриэла ужасно переживала, поэтому пришлось экстренно искать у себя дома что-то подходящее на всякий случай. – спрашивает Бэллингхэм, присаживаясь напротив неё так, чтобы его колени касались её под столом. Очередная остановка сердцебиения была обеспечена. - Нет, вроде кроме отёкшего лица и недосыпа ничего не наблюдаю. - говорит Джули, отрезая вилкой кусочек еды. – И ещё я не помню, что было вчера, начиная с нашей встречи в клубе. - Реально не помнишь? – с усмешкой спрашивает парень и получая отрицательный ответ, он в предвкушении потёр ладони друг об друга. – Что ж, это будет интересная запоздалая сказочка на ночь… За несколько часов до. В салоне дорогой иномарки тепло. Джуд предварительно позаботился о том, чтобы пьяная пассажирка чувствовала себя максимально уютно, конечно в рамках того, что позволяло ей её не самое лучшее состояние. Гонсалес раскинулась на переднем сидении, мечтательно рассматривая обстановку и дожидалась, пока «таксист» с кем-то договорит по телефону, сидя на капоте собственной тачки. Парень поставил машину так, чтобы внутрь не проникал свет, поэтому девушка видела только размытый перед глазами силуэт. Наконец-то тот прощается с собеседником и подходит к водительской двери, резко ту открывая. Джули от неожиданности стукается локтем об окно и недовольно шипит, потирая ушибленное место. - Нифига у тебя реакция. Ты решила сегодня убиться? – шутит Джуд, заводя автомобиль. – Не тошнит пока? Если что говори, будем выбирать самое красивое местечко, чтобы не так грустно было желудок свой выворачивать. - У тебя отстойное чувство юмора. – отвечает она и слышит тихий смех Бэллингхэма. – Я сейчас что-то смешное сказала разве? - Нет, просто, когда ты под действием алкоголя, твоё настроение меняется очень быстро. Хочешь совет от старшего? Не пей, раз тебя так от спиртного колбасит. - Чего? Нашёлся блин самый умный тут- бурчит Джули, уже жалея, что поехала с ним. Но через десять минут понимает всё сама, когда они несутся по ночному Мадриду и она, высунувшись чуть ни всем корпусом из окна, поёт старый надоедливый трек, путая и искажая слова. Гонсалес чувствует себя как никогда окрылённой, потому её абсолютно плевать на окружающий мир. Она едет в машине с красивым мужчиной, кричит на всю улицу текст известной песенки и ничего больше не надо в жизни. Впервые за долгое время ей хорошо. В частности, благодаря дайкири и присутствию Джуда рядом. - Не боишься выпасть? Будет больно падать на асфальт на такой скорости. – язвит он, откровенно рассматривая, как малознакомая барышня творит всякую ересь. Ему тоже было восемнадцать, но такие выкидоны из типичных молодёжных фильмов времени делать не было, потому сейчас иногда они с партнёрами по сборной и клубу отрываются по полной. И он видел много людей, которые будучи пьяными ведут себя по странному. Но видеть у человека биполярку приходилось впервые. - Не больнее, чем получать от матери. – отвечает Джули, изгибаясь в спине, тем самым выставляя свою привлекательную грудь на показ. Джуд честно пытался не отрывать взгляд от дороги, но чужой бюст так и притягивал глаза. Неужели эта дурочка специально пыталась добиться от него внимания? - Я рад, что тебе весело, но не рискуй моими правами и своей жизнью. Залезь обратно. – требует уже более жестким голосом футболист и Гонсалес всё-таки садиться обратно, закрывая окно. – Умница, с меня шоколадка за хорошее поведение. Девушка в ответ только недовольно фыркает, убавляя музыку на сенсорном экране. Всё веселье вмиг улетучивается, а виноват в этом один конкретный англичанин (Да, она читала откуда он родом), который смел диктовать ей свои правила. Что за абсурд? Бэллингхэм вёл машину не спеша, возможно в каких-то моментах чересчур осторожничая. Взгляд на неё он больше не переводил, полностью сосредоточив внимание на полупустой автомагистрали. Джули не скрывая рассматривала его профиль, подмечая видимую щетину в свете уличных фонарей. В очередной раз она понимала, что возлюбленный сестры чертовски хорош собой. - Ты долго будешь на меня смотреть? – спрашивает Джуд, поворачивая автомобиль в знакомый ей переулок. - На красивого человека грех не засматриваться. – отвечает прямолинейно Гонсалес. – Ты как раз к таким относишься. -Сегодня прям задариваешь комплиментами. – ухмыляется парень, но больше ничего не комментирует. Мимо проносятся многочисленные дома, которые вереницей пестрят перед глазами. Девушка облокачивается на спинку мягкого кожаного сидения и прикрывает веки, прислушиваясь к едва слышимому радио. Монотонным голосом ведущая объявляла мировые новости, которые произошли за последний час. Где-то произошёл очередной саммит важных мировых шишек, кто-то из певцов выпускает новую музыку… До ужаса неинтересные никому факты в ночи. Наконец-то они проезжают её дом, где в спальне матери ещё горел ночник. Странно, что женщина в такой поздний час не спит, но Джули старалась гнать от себя мысли, что та ждёт её возвращения. Конечно, маленькому ребёнку в душе хотелось надеяться на беспокойство родителя, однако сопливые утешения из сладкой ваты делали только хуже. Той всегда было абсолютно всё равно, где её дети тусуются, когда они идут против выстроенных правил. Она и к Габи так привязалась, только чтобы на деньгах Джуда нажиться. Отвратительно. - Бэллингхэм? Как вы познакомились с моей сестрой? – спрашивает она, в тот момент, пока он заезжает на территорию своего участка. - Она брала у меня интервью в мой первый день в Мадриде. – кратко отвечает парень, заглушая двигатель. – Потом пару раз сходили на свидания, и я понял, что хочу видеть рядом с собой такую жизнерадостную и красивую спутницу. - А как ты понял, что влюблён в неё? – продолжает расспрашивать Гонсалес, совершенно не заботясь о том, что давит на него. - Ты следователь? Или хочешь вновь получить уроки жизни от старшего товарища? – говорит он, помогая младшей выйти из автомобиля, аккуратно придерживая за поясницу. – Я если честно сам не понял этого, просто в какой-то день осознал, что без неё уже не смогу. - Это и есть любовь? В книжках это описывалось как более глубокое чувство. - На то они и выдуманы, глупышка. Реальная жизнь далека от тех недалёких рассказов для подростков. Ты потом обязательно поймёшь мои слова, если утром вспомнишь этот диалог. – сказал Джуд, укладывая на кровать полусонную Джули, заботливо накрывая одеялом. - А как ты думаешь, меня есть за что полюбить? - Уникального человека с необычным внутренним миром легко полюбить, но при этом его сложнее разгадать. Полюбить это ещё полбеды, а вот понять и принять уже другой вопрос. – прошептал Бэллингхэм, проводя ладонью ей по спутавшимся волосам, отодвигая спадающие пряди. – Ты необыкновенна Гонсалес, красива не только внешне, но и внутренне. Впрочем, уснувшая Джули уже не слышала этого ответа, так как быстро уснула. И чьи-то теплые ласковые прикосновения только больше убаюкивали, унося в царство Морфея… - Представляешь? Я повела себя как настоящая дура! – недовольно пересказывает историю девушка, пока рядом идущая Фредерика с широко распахнутыми глазами идёт рядом, периодически кашляя как туберкулёзник, ведь последствия недавней болезни ещё остались. После фееричного рассказа, поведанного парнем, она долго извинялась за своё не самое приличное поведение, на что Джуд только улыбался и наоборот говорил, что она выпившая очень даже весёлая и с ней интересно. Джули не сомневалась, что он специально умолчал о каких-то её словах, чтобы не пугать и не застыдить Гонсалес ещё больше. Потом он вызвал ей такси до дома, где она тихо и без лишнего шума переоделась в классические обтягивающие бедра и расходящиеся клёшем внизу чёрные брюки с вязанным кардиганом на пуговицах, и схватив тетрадки с кошельком убежала, стараясь не разбудить мать. - Подруга, как ты умудряешься встревать в такие ситуации? Твоей удаче только позавидовать. – говорит Фредерика, подходя к окну в женском туалете и распахнув его, закуривает последнюю сигарету в пачке, выдыхая дым на шумную утреннюю улицу. – Папа мне много про него рассказывал, потому что его издательство внимательно следило за его трансфером сюда. Он называл этого твоего Джуда высокомерным ублюдком, который действует на нервы одним лишь своим присутствием. - Твоего отца не бесят только его книжки по психологии, поэтому ничего удивительного. – говорит с улыбкой Джули, шире распахивая форточку. - Серьёзно, залипнуть на будущего мужа сестры это абсурд. Я как представлю, что мне симпатичен муж моей двоюродной кузины Оливер, который неделями не моется и не чистит зубы, мне аж страшно становится. – говорит Фредерика, изображая рвотный позыв. - В моём случае муженёк хотя бы выглядит как Аполлон. – отвечает Гонсалес, соглашаясь с приятельницей. - Так, что вы тут делаете, сеньоры? – раздаётся властный голос преподавательницы по английской литературе, которая уперев руки в бока с презрением разглядывала их. - Нам пиздец. – шепчет Фредерика, докуривая сигарету и выкидывая бычок из окна. ——— В кабинете декана как всегда твориться черт знает, что. Озлобленная секретарша напряженно тычет своими наращёнными ногтями по старой клавиатуре, пока её начальник, и такие же злые и недовольные родственники неудачной курильщицы и верной спутницы выясняют отношения на повышенных тонах. Казалось, что скоро вход пойдёт уже мебель, судя по разговорам на повышенных тонах. - Вот что за день. Только с больничного вышла, а уже такой сюрприз. Эта вредная тварь Карвальё специально за нами следила? Что такого в том, чтобы покурить? - Она просто на повышение метит, вот и ходит всех сливает. Вчера, например, Николь и Мигеля застукала вместе в кабинете философии, пока они там уединялись. В итоге они получили штраф и теперь месяц после пар должны драить аудитории и спортивный зал. – рассказывает Джули, показывая подруге нашумевшую фотографию с места событий. -Ужас, откуда у тебя эта инфа? – любопытствует Фредерика, рассматривая смазанный снимок. - Подслушала вчера от Аманды, они же типо друзья. А фото выложили в наш чат без куратора. Наконец-то дверь открывается и из неё выходит разгневанная Габриэла, хватая сестру за запястье и уводя из помещения. - Вот скажи мне, почему за эти полмесяца ты уже который раз встреваешь во всякую ерунду? Курите в следующий раз в курилках или за территорией университета, а то больше по таким пустякам меня с работы не отпустят. Поехали. - Куда? - На тренировочную базу Реала, потому что ты и так отстранена от занятий на сегодня. – отвечает Габи, подходя к своей машине. – Там поснимаем пару роликов с оператором и возьмём краткое интервью для местного телеканала. Ты как раз можешь попрактиковаться в переводе, раз в институт больше не пойдёшь. Джули остаётся только кивнуть, так как нервировать сестру ещё больше не хотелось.