The longest fall / Самое долгое падение

            — Мы не созданы, чтобы спасти мир.             — Мы созданы, чтобы его покинуть.

***

— Как вы нашли это место? Голос был пугающе человеческим. В нем чувствовались интонация, живая мелодия, почти непринужденная беседа — но Вай знала правду. Тот, кто говорил с ней, не был человеком. Она подняла голову, все еще слегка оглушенная, и встретилась взглядом с плоским, безликим экраном машины. ПАЛС. Имя было выгравировано на стальном корпусе — старый тактический бот Корпуса морской пехоты, давно выведенный из эксплуатации, давно устаревший. Вай знала эти машины. Их создавали для поддержки в полевых условиях — умнее любого солдата, но спроектированных так, чтобы никто не заметил, как они отбирают их работу. Форма напоминала коробку на ногах, с толстой броней и укрепленным экраном вместо лица. На экране ничего не отображалось. Ни имитации глаз, ни попытки изобразить эмоции. Только голос — гладкий, естественный, пугающе точный. — Где моя сестра? — спросила Вай просто, проверяя, сможет ли вообще говорить с этой проклятой машиной. ПАЛС ответил без промедления: — Координаты этого объекта отмечены на вашей карте. Он шагнул ближе, двигаясь слишком плавно для такой громадины. — Где вы взяли эти координаты? Вай вдохнула через нос, затем встала, положив ладони на стол. Она наклонилась вперед. — Где моя сестра?! Робот тоже наклонился, зеркально повторяя ее движение, приближаясь так, что края его корпуса коснулись столешницы. — Не заставляйте меня снова применять силу. Угроза прозвучала так по-человечески. Так буднично. Словно солдат отчитывал заключенного. — Сядьте. Вай фыркнула, покачав головой. Она окинула его долгим взглядом и ухмыльнулась. — О, ты все еще мнишь себя морпехом, приятель? Она плюхнулась обратно в кресло, небрежно скрестив руки на груди. — Морской пехоты больше нет. А такие, как ты, теперь стригут мой газон. ПАЛС не шелохнулся. Не отреагировал. Но наклонился еще ближе. — Откуда у вас эти координаты? Вай закатила глаза, словно ей было скучно, оглядывая складскую комнату, в которой ее держали. Холодно. Пусто. Объект, который не предназначался для посторонних глаз. — Но на газонокосилку ты не особо похож, — протянула она, возвращая взгляд к машине. — Пожалуй, сделаю из тебя отличный вакуумный пылесос. — Нет, этого ты точно не сделаешь. Новый голос. Настоящий. Человеческий. И с ним — перемена в воздухе. Вай обернулась к источнику звука. В комнату вошла женщина, все еще держа руки в карманах безупречного костюма. Голова высоко поднята. Каблуки цокали по полу в размеренном, уверенном ритме. Она держалась так, будто владела этим местом. — ПАЛС, отойди, пожалуйста. Вай наблюдала, как робот немедленно подчинился, отступив с пугающей легкостью. — Знаешь, использовать списанных военных для охраны — рискованно, — пробормотала Вай, все еще косясь на машину, пока та отходила назад. Женщина не выглядела обеспокоенной. Вай оперлась локтями о стол, теперь изучая ее. — Они старые, — продолжила она, жестом обозначая что-то вокруг головы. — И их процессоры непредсказуемы. Женщина едва отреагировала. — Это все, что правительство смогло выделить. Ее голос был ровным, без тени эмоций. Вай прищурилась. — Кто ты? Женщина остановилась напротив, все еще держа руки в карманах. — Доктор Кирамман. Вай моргнула. А затем, спустя мгновение, тихо хмыкнула, слегка улыбнувшись. — Хм. Она оглядела комнату, покачав головой. — Я знала одного доктора Кирамман, — сказала она, голос наполовину ленивый, наполовину настороженный. — Она была профессором. Женщина слегка наклонила голову, внимательно глядя на нее. — Что заставляет тебя думать, что я — не она? Вай лишь ухмыльнулась. — О, та была далеко не такой симпатичной. Доктор Кирамман почти не отреагировала. Она развернулась на каблуках и направилась прочь. Улыбка Вай тут же исчезла. Она подалась вперед, слегка потянувшись через стол. — Пожалуйста. Подожди, доктор Кирамман. Женщина остановилась. Вай сглотнула, пытаясь унять дрожь в дыхании. Пытаясь подавить панику, что грозила захлестнуть ее. — Я не имею ни малейшего понятия, что это за место. Она встретилась взглядом с Кирамман, стараясь — изо всех сил стараясь — показать искренность в своих глазах. — Я боюсь за свою сестру, и хочу, чтобы она была со мной. Ее рука прижалась к металлическому столу, пальцы вцепились в край, словно это могло удержать ее на плаву. — Приведите её, и я отвечу на любые ваши вопросы. Доктор Кирамман долго смотрела на нее. А затем, наконец, повернулась к ПАЛС. — Приведи руководство и девочку в конференц-зал, пожалуйста. Грудь Вай сжалась. Она не знала, что за «Руководство», но— — Твоя сестра в порядке. Голос Кирамман был спокойным, уверенным. Вай выдохнула, дрожа, облегчение накатило так внезапно, что у нее закружилась голова. — Умная малышка, — добавила Кирамман, слегка закатив глаза. — Должно быть, у нее очень умная мать. Вай фыркнула, покачав головой. — Да, обязательно передам ей это. Кирамман лишь слегка улыбнулась. И впервые Вай не была уверена, кто кого изучает.

***

Коридоры были холодными, бетонные стены тянулись бесконечными ровными линиями. Вай шла рядом с доктором Кирамман, ее ботинки тихо шаркали по полу, плечи расправлены, чтобы не отставать. Она слегка наклонилась, склонив голову к роботу, который следовал за ними по пятам. — Слушай, очевидно, что вы не ждете гостей. Кирамман молчала. Так что Вай продолжила, ее голос был легким, непринужденным, почти обаятельным. — Так почему бы не отпустить нас обратно за ваш забор, и мы пойдем своей дорогой? А? Легкая пауза. А затем— — Все не так просто. Тон Кирамман был ровным, уверенным. Без колебаний. Вай выдохнула, покачав головой, и положила руки на бедра, оглядываясь. — Ну, конечно, все просто. Она посмотрела на Кирамман, выражение лица скептическое. — Слушай, я ничего о тебе не знаю. Ее взгляд скользнул по объекту, пока они шли. — Я ничего не знаю об этом месте. Они подошли к двери. Доктор Кирамман потянулась к ручке, но... замерла. А затем, наконец, обернулась к Вай. И улыбнулась. Маленькая, но явная, уверенная улыбка. — Нет, знаешь. Она открыла дверь.

***

Вай не была уверена, чего ожидала, когда дверь распахнулась. Направленных на неё стволов? Камеры? Какой-то скрытой правительственной лаборатории? Но вместо этого— Конференц-зал. Длинный стол, за которым сидели мужчины и женщины в деловой одежде, перелистывающие стопки бумаг. Гул тихих разговоров, шелест документов, щелканье ручек. Вай замерла в дверях, тело все еще напряжено, готовое к худшему. — Вай! Маленький, знакомый голос прорезал комнату. Прежде чем Вай успела повернуть голову, что-то врезалось в нее на полной скорости, руки крепко обхватили ее талию. Она едва успела осознать вес, прежде чем сработал инстинкт — руки обхватили хрупкую фигурку Паудер, поднимая её с земли без усилий. Паудер уткнулась ей в плечо, ее объятия были крепкими, непоколебимыми. Вай выдохнула, сжимая её так же крепко, облегчение затопило грудь впервые с тех пор, как очнулась в этом месте. — Здравствуй, Вайолет. Голос. Тот, который Вай не слышала годами. Ее хватка на Паудер слегка ослабла, голова резко повернулась к столу. И там, во главе— Женщина, которую Вай думала, что никогда больше не увидит. — Профессор Кирамман. Слова вырвались бездумно, голос пропитан шоком. Женщина за столом слегка кивнула, на уголках ее губ играла слабая улыбка. Вай могла только смотреть. Паудер ухмыльнулась, уткнувшись в ее плечо. И вдруг все это показалось чем-то намного большим, чем просто забор и куча пыли.

***

Вай напряженно сидела в кресле, Паудер свернулась у нее на коленях, крепко обнимая ее. Она не собиралась отпускать ее снова. Не пока не разберется, что, черт возьми, происходит. Напротив, мужчина — старше, с острым взглядом, голос твердый, как камень — смотрел на нее с чем-то, что не было открытой враждебностью, но и не доверием. — А теперь объясни, как ты нашла этот объект. Вай обвела взглядом комнату. Человек десять, не больше. Кто-то старше, кто-то моложе, все они несли ауру важности — люди, привыкшие знать то, чего не знают другие. Но ее взгляд остановился на одном человеке. Младшая Кирамман. Она внимательно наблюдала за Вай, выражение лица спокойное, красивое настолько, что мысли Вай на мгновение замерли. Но дело было не только во внешности. А в том, как она слегка кивала Вай, глазами пытаясь передать простое сообщение: Все в порядке. Ты в порядке. Вай не была убеждена. Она пожала плечами. — Вроде как случайно. Наткнулись на него. Мы были на вылазке за утилем— Ложь вышла гладко и легко. Она все еще не знала, кому или чему доверять. Но старший мужчина напротив нее не купился. — Ты сидишь в самом охраняемом и секретном месте мира. Он покачал головой, его глаза встретились с глазами Вай с тихой уверенностью. — На него не натыкаются. И отсюда не выходят. Челюсть Вай сжалась. Ее руки чуть крепче обняли Паудер. Она почувствовала, как пальцы Паудер слегка сжали ее рукав, но младшая сестра молчала. — Вай… пожалуйста. Теперь другой голос. Взгляд Вай резко перешёл к профессору Кирамман, её старой наставнице, которая наблюдала за ней с тихим терпением, которое Вай помнила слишком хорошо. — Сотрудничай с этими людьми. Вай выдохнула, заставляя себя оценить варианты. Их было немного. Она постучала пальцами по металлическому столу, обдумывая. — Слушайте. Это сложно объяснить. Мы узнали эти координаты от аномалии. Вот. Не вся правда. Но достаточно правды. Молодой мужчина, один из ученых, слегка подался вперед. — Какой аномалии? Вай заколебалась. — Не хочу называть это «сверхъестественным»… но… Она уже чувствовала скептицизм, просачивающийся в комнату. Младшая Кирамман — симпатичная — закатила глаза. Старший мужчина наклонился, его лицо было непроницаемым. — Придется, мисс Грейвс. И побыстрее. Вай сглотнула, стиснув зубы. — После той последней бури… это был узор… в пыли— — Это была гравитация. Голос Паудер прорезал комнату. В тот момент, когда она это сказала, все взгляды устремились на нее. Словно она произнесла волшебное слово. Старший мужчина резко повернулся к профессору Кирамман, его лицо озарилось чем-то, что Вай не могла понять. Волнением. Надеждой. — Где была эта гравитационная аномалия? — нажал другой ученый, теперь почти вибрируя от нетерпения. Вай почувствовала, как ее терпение начинает трещать. — Слушайте, — пробормотала она, покачав головой. — Я рада, что вы в восторге от гравитации, но если хотите больше ответов от нас, мне нужны гарантии— Старший мужчина нахмурился. — Гарантии? Вай инстинктивно крепче обняла Паудер. Она бросила взгляд на сестру, затем подняла руку, прикрывая уши Паудер. А затем, осторожно, медленно— — Что мы отсюда уйдём. Ее голос теперь был смертельно серьезным. — И не в багажнике какой-нибудь машины. Некоторые мужчины рассмеялись. Младшая Кирамман лишь улыбнулась, покачав головой. Профессор Кирамман выдохнула, а затем задала единственный вопрос: — Разве ты не знаешь, кто мы, Вай? Вай опустила руки с ушей Паудер, снова оглядывая их всех. Младшая Кирамман небрежно махнула рукой в сторону стола. — Карвер, Уильямс, Варн, Гидеон, Смит, — перечислила она плавно, затем кивнула в сторону профессора Кирамман. — Мою мать ты уже знаешь. А затем, просто— — Мы НАСА. Вай уставилась. — НАСА? Она слышала неверие в собственном голосе. — НАСА, — подтвердила профессор Кирамман. А затем она одарила Вай маленькой, понимающей улыбкой. — То самое НАСА, для которого ты летала. Мгновение Вай не реагировала. Она рассмеялась. Сначала тихо, недоверчиво, затем громче, звук полного и абсолютного шока. — Да вы издеваетесь.

***

Вай следовала за профессором Кассандрой Кирамман через подземный объект, ее ботинки тихо стучали по бетонному полу. Место было огромным — туннели уходили глубоко в землю, флуоресцентные лампы гудели над головой, двери, построенные, чтобы выдержать само время. Рядом Кирамман двигалась с целью, руки аккуратно спрятаны в карманы, осанка расслабленная, но нечитаемая. Вай выдохнула, оглядываясь, впитывая все. — Слышала, вас закрыли за отказ сбрасывать бомбы со стратосферы на голодающих. Выражение лица Кассандры не изменилось. — Когда они поняли, что убийство других — не долгосрочное решение, — сказала она спокойно, деловито, — им снова понадобились мы. Она указала на стены вокруг, на скрытый мир, вырезанный в скале под их ногами. — Разместили нас в старом объекте НОРАД. В тайне. Вай нахмурилась. — Почему в тайне? Они прошли мимо комнаты управления, где несколько инженеров склонились над мониторами, их экраны заполнены звездными картами, уравнениями, проекциями, которые Вай не могла даже начать расшифровывать. — Общественное мнение не позволяет тратить деньги на космические исследования, — гладко сказала Кассандра. — Не тогда, когда мы боремся за еду на столе. Челюсть Вай сжалась. Кассандра толкнула тяжелую дверь— И Вай шагнула в нечто неожиданное. Ряды посевов тянулись под стеклом, освещенные искусственным светом. Вай нахмурила брови, осматривая процветающую пшеницу, извивающиеся стебли кукурузы, ряды зелени, нетронутые пылью и гнилью. — Фитофтора, — сказала Кассандра, ее голос теперь был тише. — Пшеница погибла семь лет назад. Бамия в этом году. Теперь осталась только кукуруза. Вай скрестила руки. — Но мы выращиваем больше, чем когда-либо— — Как картофель в Ирландии, — прервала Кассандра. Вай замерла. — Как пшеница в Пыльном Котле. Кукуруза умрет. Скоро. Профессор шагнула вперед, руки все еще в карманах, ее взгляд скользнул к Вай. — Мы найдем способ, — сказала Вай, но теперь в ее голосе появилась резкость. — Всегда находили. — Движимые непоколебимой верой, что Земля принадлежит нам. Вай выдохнула через нос, челюсть сжалась. — Не только нам. Но это наш дом. Кассандра слегка кивнула, ее взгляд скользнул к иссохшему стеблю кукурузы у края теплицы. — Атмосфера Земли на 80 процентов состоит из азота. Она подняла стебель, покрутив его между пальцами. Сухой. Мертвый. Увядший. — Мы даже не дышим азотом. Вай прищурилась. — Фитофтора дышит, — Кассандра перевернула стебель. — И по мере ее процветания в нашем воздухе становится все меньше и меньше кислорода. Желудок Вай сжался. — Скажите, что сейчас вы объясните, как собираетесь спасти мир. Зал был огромным. Потолок уходил так высоко, что Вай едва видела его — массивная круглая конструкция, зеркала отражали свет вниз, освещая центр комнаты. Ракета. Не просто оболочка, не реликвия забытого мира, отказавшегося от звезд — настоящая, полностью готовая к запуску машина, подготовленная и ждущая. Вай медленно вдохнула, глядя на нее, ее разум уже мчался вперед. — Мы не созданы, чтобы спасти мир, — тихо сказала Кассандра. Вай взглянула на нее. — Мы созданы, чтобы покинуть его. Пульс Вай участился. — Рейнджеры. Слово вырвалось инстинктивно, словно нечто, о чем она не думала годами. Кассандра кивнула. — Последние компоненты нашего единственного универсального корабля на орбите. «Выносливость». Наша финальная экспедиция. Вай сглотнула. — Что случилось с другими аппаратами? Кассандра заколебалась. — Миссии Лазаря. Вай коротко, резко рассмеялась. — Звучит жизнерадостно. — Лазарь вернулся из мертвых. — Для начала ему пришлось умереть, — Вай теперь полностью повернулась к Кассандре, сердце колотилось в ребра. — Вы отправили людей туда искать новый дом— Кассандра кивнула. — В нашей солнечной системе нет планеты, способной поддерживать жизнь. Ее голос был таким спокойным. Таким уверенным. — И им понадобится тысяча лет, чтобы достичь ближайшей звезды — это мягко говоря не имеет смысла. Дыхание Вай стало резче. — Куда вы их отправили, профессор? Кассандра выдохнула через нос. — Вай, я не могу рассказать больше, пока ты не согласишься пилотировать этот корабль. Желудок Вай скрутило. — Ты лучшая из тех, кто у нас был.

***

Вай сидела на краю стола, глядя на чертеж миссии, разложенный перед ней. Кейтлин стояла напротив, внимательно наблюдая, скрестив руки, выражение лица непроницаемое. — Я едва ли покидала стратосферу, — тихо сказала Вай. Кассандра покачала головой. — Этот экипаж никогда не покидал симулятор. Взгляд Вай метнулся вверх. — Мы не можем запрограммировать эту миссию с Земли. Мы не знаем, что там. Нам нужен пилот. И это миссия, для которой тебя готовили. Вай безрадостно рассмеялась. — Даже не зная. Час назад вы даже не знали, что я жива. И все равно собирались лететь. — У нас не было выбора. Голос Кассандры был твердым. — Но что-то привело тебя сюда, Вай. Она слегка подалась вперед. — Они выбрали тебя. Вай замерла. Она чувствовала, как Кассандра смотрит на нее. Чувствовала тяжесть момента, оседающего на нее. — Кто «они»? Кассандра не ответила. Вай медленно, контролируемо выдохнула. — Как долго меня не будет? Кассандра заколебалась. — Трудно сказать. Пауза. — Годы. Пальцы Вай сжались на столе. — У меня есть семья, профессор. Кассандра кивнула. — Так действуй и спаси их. Вай смотрела на карту. На корабль. На Кассандру. А затем, медленно, выдохнула. И приняла решение.

***

Конференц-зал затих, лишь низкий гул проектора, оживающего, нарушал тишину. Вай откинулась в кресле, скрестив руки, осторожно наблюдая, как на большом экране в передней части комнаты проявляется изображение солнечной системы. Мужчина — лет сорока, с темными глазами и острым умом — стоял рядом, регулируя управление. Доктор Силко Варн. — Мы начали фиксировать гравитационные аномалии почти пятьдесят лет назад, — его голос был размеренным, твердым, осторожным. — В основном небольшие искажения в показаниях приборов в верхних слоях атмосферы. Он щелкнул кнопкой — на экране вспыхнула временная шкала, отображающая годы гравитационных возмущений. Затем его взгляд метнулся к Вай. — Полагаю, вы сами столкнулись с одной из них. Вай напряглась. Ее разум вернулся к той аварии — корабль отказал в полете, управление умерло, показания не имели никакого смысла. Она резко выдохнула. — Над Проливами. Моя авария… — пробормотала она тихо. — Что-то вывело из строя мой автопилот… Силко кивнул. — Именно. Он снова щелкнул, и изображение сменилось. Сатурн. Его массивные кольца растянулись на экране, его многочисленные луны тихо дрейфовали на орбите. Но что-то было не так. Звезды за ним искажались, рябили, словно волны на пруду. Пустое пространство — там, где пространства быть не должно. Вай подалась вперед, нахмурив брови. — Нарушение пространства-времени близ Сатурна, — голос Силко был спокойным, но полным ожидания. Рот Вай пересох. — Кротовая нора? — Она появилась сорок восемь лет назад. Вай сглотнула. — Куда она ведет? Профессор Кирамман, молчавшая до этого, наконец заговорила. — В другую галактику. Желудок Вай ухнул вниз. Она покачала головой. — Кротовые норы — не естественное явление. Кейтлин, стоявшая у дальнего конца стола, скрестив руки, наконец подняла взгляд. — Кто-то ее там разместил. Челюсть Вай сжалась. — Они. Кейтлин кивнула. — И кем бы ни были эти «Они», похоже, они заботятся о нас. Вай коротко, безрадостно рассмеялась. — Эта кротовая нора позволяет нам путешествовать к другим звездам, — голос Кейтлин был твердым. — Она появилась как раз тогда, когда нам это понадобилось. Силко вмешался. — Они сделали потенциально обитаемые миры достижимыми для нас. Он снова щелкнул — на экране замигали двенадцать планет, каждая помечена обозначением. — Двенадцать, если быть точным, по данным наших первых зондов. Вай резко выдохнула, проведя рукой по лицу. — Вы отправили туда зонды? Пауза. Профессор Кирамман слегка наклонила голову. — Мы отправили туда людей. Дыхание Вай сбилось. Голос Кассандры не дрогнул. — Десять лет назад. Вай поняла, к чему это идет. И ей это не нравилось. — Миссия Лазаря. Кассандра кивнула. Она указала на стену в стороне, где стоял мемориал — имена, выгравированные на холодной стали. — Двенадцать возможных миров. Двенадцать запусков «Рейнджеров», несущих самых отважных людей, когда-либо живших, во главе с выдающимся доктором Медардой. Взгляд Вай метнулся к имени. Кровь отхлынула от ее лица. Амбесса Медарда. Вай сглотнула, но промолчала. Профессор Кирамман продолжила. — У каждой капсулы было жизнеобеспечение на два года. Но они могли использовать гибернацию, чтобы растянуть его, проводя наблюдения за органикой десятилетиями. Вай заставила себя дышать. — Их миссия заключалась в том, чтобы оценить свой мир, и, если он покажет перспективы, отправить сигнал. Залечь в долгий сон. И ждать спасения. Пальцы Вай сжались в кулаки. — А если их мир не покажет перспектив? Тихий голос — доктор Гидеон, другой ученый, заговорил. — Отсюда и смелость. Вай резко выдохнула, покачав головой. — Потому что у вас нет ресурсов, чтобы посетить все двенадцать. — Нет, — вмешался Силко. — Передача данных через кротовую нору примитивна. Простые бинарные «пинги» раз в год, чтобы дать нам подсказку, какие миры имеют потенциал. Он снова щелкнул. Планеты гасли одна за другой, пока не осталось лишь несколько. — Одна система показывает перспективы. Вай безрадостно хмыкнула. — Одна? Довольно рискованно. Голос профессора Кирамман прорезал тишину. — Одна система с тремя потенциальными мирами. Она встретила взгляд Вай. — Не так уж и рискованно. Тишина тяжело повисла в комнате. — И если мы найдем новый дом, — пробормотала Вай тихо, — что дальше? Профессор Кирамман слегка откинулась назад. — Вот это главный вопрос. Она выдохнула, затем добавила: — Есть План А. И есть План Б. Вай прищурилась. — Что за План А? Вместо ответа Кассандра встала, жестом приглашая Вай следовать за ней.

***

Зал опустел, и они вошли в огромную круглую камеру. Дыхание Вай перехватило. Камера была неправильной. Не только по масштабам, но и по конструкции. Стены не были построены вверх. Они были построены вбок. Словно весь объект был предназначен для движения. Вай резко повернулась к Кассандре. — Весь этот объект… это транспорт? Пауза. — Космическая станция? Профессор Кирамман улыбнулась. — И то, и другое. Сердце Вай заколотилось о ребра. — Мы работали над этим, и над другими подобными, двадцать пять лет. Она кивнула на потолок — на огромную инфраструктуру над ними. — План А. Вай почувствовала, что не может дышать. — Как это взлетит с Земли? Поза Кассандры наконец слегка изменилось. — Те первые гравитационные аномалии изменили все, — ее голос стал почти отстраненным. — Внезапно мы поняли, что управление гравитацией реально. Она указала на объект. — Я начала работать над теорией. И мы начали строить эту станцию. Вай ощутила тяжесть, оседающую на грудь. — Но вы еще не решили эту задачу. Не вопрос. Факт. Пауза. — Поэтому есть План Б.

***

Лаборатория кипела движением. Техники работали за высокотехнологичными консолями, экраны заполняли сложные данные, уравнения бежали в реальном времени. Машины гудели на заднем плане, их ритмичные пульсации сливались с приглушенными голосами, стуком ботинок по металлическим решеткам, точным звяканьем инструментов. Вай шла рядом с Кейтлин и Кассандрой Кирамман, держа руки в карманах, ее взгляд скользил по комнате, впитывая все. Кейтлин подвела их к большому аппарату из стекла и стали — конструкции, предназначенной для хранения чего-то важного. — Проблема в гравитации, — голос Кейтлин был спокойным, твердым, методичным. — Как вывести с этой планеты достаточное количество людей. Она слегка коснулась стеклянной рамы, словно для опоры, прежде чем повернулась к Вай. — Это один из способов. Пауза. — План Б. Вай нахмурилась. — План Б? — Демографическая бомба. Вай замерла. Кейтлин кивнула на массивный контейнер перед ними. — Почти пять тысяч оплодотворенных эмбрионов, весом менее 900 килограммов. Вай медленно шагнула вперед, заглядывая через стекло. Внутри — ряды за рядами пробирок, охлажденных, сохраненных, ждущих. Ее желудок сжался. — Как их растить? Кейтлин не колебалась. — С оборудованием на борту мы инкубируем первых десять. Она указала на другую станцию, где в ряд стояли искусственные матки, чистые и нетронутые. — После этого, с суррогатным вынашиванием, рост становится экспоненциальным. Через тридцать лет у нас может быть колония из сотен. Вай ощутила тяжесть, оседающую на грудь. — Настоящая сложность колонизации — генетическое разнообразие, — продолжила Кейтлин, кивнув на пробирки рядом с аппаратом. — Это решает проблему. Вай резко выдохнула, покачав головой. — Значит, мы просто бросаем людей здесь? Кейтлин не ответила сразу. Но профессор Кирамман ответила. — Поэтому План А намного интереснее.

***

Вай стояла в кабинете профессора Кирамман, окруженная уравнениями, которые она едва могла начать понимать. Каждая поверхность — стены, доски, стопки бумаг — была заполнена числами, вычислениями, уходящими за грань возможного. Это не был хаос неорганизованного ума. Это был хаос ума, пытающегося удержать на себе тяжесть всего мира. Вай провела рукой по волосам, резко выдохнув. — На каком вы этапе? Кассандра, сидя за столом, не отрывалась от формулы, которую выводила. — Почти готовы. Вай фыркнула, скрестив руки. — Почти? Она сухо рассмеялась, покачав головой. — Вы просите меня поставить все на «почти»? Наконец Кассандра остановилась. Она отложила мел и повернулась, встретив взгляд Вай. — Я прошу тебя довериться мне. Ее голос был твердым. Непоколебимым. Вай выдержала ее взгляд, ища хоть малейший намек на сомнение. Но не нашла. Только вера. Непреклонная, несгибаемая убежденность. Это заставило Вай почувствовать себя неустойчивой. Она отвела взгляд, проведя рукой по лицу. — Все те годы, что вы меня обучала, — пробормотала она тише. — Вы никогда не говорили. Кассандра вздохнула, встав и подойдя к краю стола. — Мы не всегда можем быть открыты во всем, Вай, — ее голос стал мягче. — Даже если хотим. Вай сглотнула, челюсть сжалась. — И что мне сказать Паудер? Кассандра задумалась, затем ответила честно. — Правду. Вай хмыкнула. Правду. Конечно. — Найди нам новый дом, — голос Кассандры снова стал твердым, решительным. — И когда ты вернешься… — она кивнула на раскиданные вокруг уравнения, — я решу проблему гравитации. Она снова встретила взгляд Вай. — Даю слово. Вай всмотрелась в ее лицо. Искала сомнение. Колебание. Любую причину не верить ей. Ничего не нашла. И это, как ни странно, сделало все еще труднее.

***

Грузовик остановился на грунтовой дорожке, двигатель затих с низким гулом. Прежде чем Вай успела вдохнуть, Паудер выскочила с пассажирского сиденья, хлопнув дверью, и помчалась к дому. Вай не шевельнулась. Она сидела мгновение, глядя, как оседает пыль. Затем медленно открыла дверь, ступив на землю тяжелыми шагами. Вандер ждал на крыльце. Твердый. Непоколебимый. Словно он уже знал все — словно уже сложил пазл, хотя это было невозможно. Вай встретилась с ним взглядом, затем просто протянула руку и хлопнула его по плечу. Тихое признание. Затем, не сказав ни слова, шагнула внутрь. Она слышала шаги Паудер наверху. Быстрые. Торопливые. Злые. Дверь хлопнула. Вай медленно вдохнула, потирая руки, и повернулась к Вандеру, который вошел за ней. Он молчал. Он будет ждать. Он будет ждать Вай. Она сглотнула. И, наконец, направилась наверх. Она остановилась перед дверью Паудер. Тихо постучала. — Уходи! Вай на секунду закрыла глаза, прислонив лоб к дереву. Она попробовала ручку. Дверь приоткрылась лишь на долю, упершись во что-то тяжелое. Вай вздохнула, надавив чуть сильнее, чтобы заглянуть внутрь— Стол. Паудер загородила дверь своим чертовым столом. Вай выдохнула, слегка опустив голову. — Пау, — мягко, смиренно. — Уходи! — голос Паудер был резким, надломленным на краях. Вай слышала слезы. Чувствовала разрыв между ними. — Если ты уезжаешь, просто уезжай! Вай закрыла глаза. Ее пальцы сжали край двери. Она подумала о том, чтобы толкнуть. Ворваться. Но не стала. Вместо этого осталась там. Прямо за дверью. И дала Паудер пространство между ними.

***

Ночной воздух был прохладным, оседая на землю, словно тихий вздох. Здесь, вдали от далекого гула города, небо казалось бескрайним, звёзды — яркими и чёткими на тёмном полотне. Вай стояла на крыльце, опираясь на перила, с полупустой бутылкой пива в руке. Последний час она провела здесь, глядя, как колышутся поля, стараясь запомнить это. Запах пыли и срезанной кукурузы. Как ветер тихо свистел между досками крыльца. За её спиной Вандер вышел наружу. Сначала он ничего не сказал. Просто подошел, шаги медленные, размеренные. Затем — тихий хмык, когда он опустился в старое деревянное кресло. Долгое время они молчали. Только стрекот сверчков. Далекий ритмичный гул автоматических комбайнов, работающих ночью. — Тебе всегда было мало этого мира, да? Вай тихо выдохнула, запрокинув голову. — Не буду врать, старик. Она слегка повернула голову, глядя на него в тусклом свете. — Отправиться туда… — она кивнула на звезды над ними, на неизведанное, — для этого я родилась. И это меня волнует. Ее хватка на бутылке слегка усилилась. — Это не делает выбор неправильным. Вандер долго молчал. Затем медленно подался вперед, опершись предплечьями на колени. — Возможно, — пробормотал он тихо. Вай нахмурилась, повернувшись к нему. — Вай, не доверяй правильному делу, сделанному по неправильной причине, — он провел рукой по подбородку, вздохнув. — «Почему» — это основа. Горло Вай сжалось. Она повернулась к полям, горизонт тянулся темный и бесконечный перед ними. — Ну, — тихо сказала она, наклонив бутылку к земле, указывая на все, что они построили. — Основа крепкая. Вандер тихо хмыкнул, покачав головой. Вай продолжила. — Мы сидим здесь каждый год, ждем, когда вернутся дожди, говоря «в следующем году». Ее голос стал тише. — Следующий год нас не спасет. Вандер вздохнул. Его большие руки сцепились вместе, те же руки, что поднимали ее, когда она была маленькой, залечивали разбитые коленки, вытаскивали из бед больше раз, чем она могла сосчитать. — Этот мир — сокровище, Вай, — сказал он, голос хриплый. — Но он уже давно говорит нам уходить. Вай посмотрела на свои ботинки, тихо выдохнув. — Человечество родилось на Земле, — она подняла взгляд к небу, ее голос был едва громче шепота. — Но оно не обязано здесь умереть. Вандер долго молчал. Медленно он протянул руку, твердо сжав плечо Вай. Простой жест. Но он чуть не сломал ее. — Майло справится, — пробормотал он. Вай сглотнула, кивнув. — Но тебе нужно уладить всё с Паудер. Грудь Вай сжалась. Она снова кивнула, едва шевелясь, едва дыша. — Я сделаю это. Вандер сжал ее плечо раз, затем отпустил. Его голос стал тише. — Не давая обещаний, которые не знаешь, сможешь ли сдержать. Вай слегка повернула голову, встретив его взгляд. И впервые за ночь она позволила себе быть снова ребенком. Не астронавтом. Не пилотом. Просто его ребенком. Она кивнула. Вандер кивнул в ответ. И они сидели там, в тишине, пока ночь тянулась дальше.

***

Утренний свет пробивался сквозь щели старого деревянного дома, рисуя длинные полосы на полу коридора. Вай стояла перед дверью комнаты Паудер, разглядывая потертости на косяке — следы детства, проведенного в постоянной беготне Она потянулась к ручке, но та не повернулась до конца. Вес стола всё еще упирался в дверь. Вай медленно выдохнула, прислонив лоб к дверному косяку, прежде чем протиснуться внутрь, надавив ровно настолько, чтобы проскользнуть. Комната была тусклой и тихой, пыль лениво плавала в золотом свете. Паудер свернулась под одеялом, плечи дрожали, дыхание было неровным, прерывистым от приглушенных рыданий. Вай прикусила внутреннюю сторону щеки, сглотнув, борясь с комом в горле. Она медленно подошла, стоя над кроватью, глядя, как Паудер сворачивается в комок, маленькая и хрупкая. — Ты должна поговорить со мной, Пау, — голос прозвучал мягче, чем она планировала, но Паудер не ответила. Вай села рядом, чувствуя, как матрас прогнулся под ее весом. — Нам нужно это исправить, прежде чем я уйду. Она наклонилась, прислонив лоб к плечу Паудер, ее рука была твердой, заземляющей, удерживающей. Паудер резко, дрожаще выдохнула, голос был густым от слез. — Тогда я оставлю все сломанным, чтобы ты осталась. Вай закрыла глаза, медленно вдохнув, борясь с болью, нарастающей в груди. — Знаешь, — начала она, голос едва громче шепота. — Когда я была маленькой, когда мама уходила, она сказала мне кое-что, чего я тогда толком не поняла. Она медленно, осторожно провела большим пальцем по руке Паудер. — Она сказала: «Теперь я здесь только для того, чтобы быть воспоминаниями для вас, дети». Мгновение тишины. — И теперь… кажется, я понимаю, что она имела в виду. Паудер не реагировала, но Вай знала, что она слушает. Так что она продолжила. — Как только становишься родителем… ты превращаешься в призрака будущего своих детей. Паудер резко поднялась. Ее глаза были красными и опухшими, волосы спутанными после беспокойного сна. — Ты говорила, что призраков не существует. Она потянулась к своему блокноту, дрожащими руками листая страницы. Вай обняла ее, прижав губы к виску Паудер. — Верно, Пау. Она крепко сжала ее, словно могла удержать от исчезновения. Вай глубоко вдохнула, ее пальцы мягко скользнули под подбородок Паудер, приподнимая ее голову, пока их взгляды не встретились. — Паудер, посмотри на меня. Она покачала головой, стараясь сдержать слезы. — Я не могу быть твоим призраком сейчас. Мне нужно существовать. Ее голос дрогнул. — Они выбрали меня, Паудер. Она с трудом сглотнула. — Они выбрали меня. Ты это видела. Ты привела меня к ним. Паудер замерла. На секунду в ее взгляде что-то промелькнуло. — Именно поэтому ты не можешь уйти. Ее голос был тихим, но твердым, ее убежденность непоколебима. Она развернула блокнот, сунув его в руки Вай. — Я расшифровала сообщение. Грудь Вай сжалась. Паудер шмыгнула носом, вытирая его рукавом своей огромной кофты. — Одно слово. Знаешь, какое? Вай посмотрела на страницу. Одно слово. Написано жирными темными чернилами. ОСТАНЬСЯ. Паудер постучала по бумаге, теперь более отчаянно. — Тут написано «Останься», Вай. Ее голос надломился на последнем слове. — Пау… — Вай прошептала это как извинение, притянув ее ближе. Но Паудер яростно покачала головой, отталкиваясь. — Ты мне не веришь. Ее дыхание участилось. — Посмотри на книги! Посмотри сюда! — она снова ткнула в бумагу. — Тут написано «Останься»! Она была на грани истерики. — Почему… почему ты не слушаешь?! Ее голос треснул, превратившись в нечто сырое, болезненное. И Вай больше не могла этого выносить. Она притянула Паудер в свои объятия, баюкая ее, укачивая, пока та рыдала. — Потому что, — Вай прижалась лбом к виску Паудер. — Я вернусь. Паудер шмыгнула, голос едва громче шепота. — Когда? Вай выдохнула, моргая, чтобы сдержать новые слезы. У нее не было ответа. Но у нее было это. Она сунула руку в карман, вытащив часы. — Одни для тебя. Она вручила их Паудер, наблюдая, как ее маленькие пальцы сомкнулись вокруг них. Вай подняла свое запястье, показывая такие же часы, закрепленные там. — Одни для меня. Она дрожаще вдохнула. — Когда я буду там… в гиперсне, или путешествуя со скоростью света, или рядом с черной дырой — время для меня изменится. Оно будет течь медленнее. Паудер смотрела на часы. — Когда вернемся, сравним, ладно? Паудер провела пальцем по стеклянному циферблату. — Время будет идти по-разному? — Да. Вай слабо улыбнулась. — Возможно, когда я вернусь, мы можем быть одного возраста, ты и я. Она слабо хмыкнула, толкнув Паудер в плечо. — Представляешь, а? Она хотела сделать это легким, хотела дать Паудер что-то, за что можно держаться. Но— Губы Паудер задрожали. Вай едва успела среагировать, как Паудер резко повернулась к ней, паника нарастала в ее взгляде. — Ты понятия не имеешь, когда вернешься. Ее голос дрожал, но был уверенным. — Вообще не представляешь! И тут — часы вылетели из ее рук. Они ударились о стену, упали на пол. Вай зажмурилась. Блять. Паудер теперь рыдала в голос, вырываясь из хватки Вай, сворачиваясь в комок. — Пау, Паудер, пожалуйста, — голос Вай ломался. Паудер натянула одеяло на голову. Вай потянулась к ней, прижав руку к ее плечу, пытаясь хоть как-то достучаться. — Пау, не заставляй меня уходить так. Отчаяние. Чистое, сырое отчаяние. — Ну же, Пау. Она снова потянулась, но Паудер яростно стряхнула ее руку. — Не заставляй меня уходить так! Голос Вай треснул, она умоляла. Паудер лишь сильнее свернулась, рыдая в подушку. Вай зажмурилась, сглотнув ком в горле. Она оглядела комнату, словно ответ мог найтись где-то среди разбросанных книг и смятых бумаг. Затем, тише— — Эй. Паудер не шевельнулась. Вай прижала руку к сердцу, заставляя голос оставаться ровным. — Я тебя так сильно люблю. Слышишь? Она сжала затылок Паудер, пытаясь удержать ее. — Где бы я ни была, я тебя люблю, Паудер. Она поцеловала ее в макушку, глубоко вдохнув. — И я вернусь. Вай быстро вытерла лицо, встав, прежде чем окончательно сломалась. Она направилась к двери. Когда она открыла ее, еще одна книга упала с полки. Вай посмотрела на нее. Затем прошептала: — Черт. И закрыла дверь за собой.

***

Вай шагнула на крыльцо, моргая от резкого утреннего солнца. Оно казалось слишком ярким. Слишком открытым. Словно мир обнажал все, что она пыталась удержать. Снаружи Майло прислонился к ее грузовику, глядя в землю, скрестив руки. Его обычная дерзкая ухмылка исчезла, замененная чем-то, что он старался скрыть. Вандер ждал. Твердый. Непоколебимый. Словно готовился принять тяжесть, которую она собиралась оставить. — Как прошло? — спросил он осторожно. Вай не ответила сразу. Она прошла мимо него к грузовику, слишком крепко сжимая сумку, швырнув ее в открытое окно, словно та лично ее оскорбила. — Нормально, — ее голос был резким, отрывистым. Отмахивающимся. Вандер не поверил. — Всё нормально, — добавила она. Словно повторение сделает это правдой. Ее руки дрожали, когда она потянулась за следующей сумкой. Она сжала их в кулаки. Она не могла сломаться. Не сейчас. Когда она обернулась, Майло стоял прямо перед ней. Вай выдохнула, стараясь взять себя в руки, быть старшей сестрой, сильной, той, что должна все держать вместе. Она с трудом сглотнула, прежде чем схватить Майло и притянуть его в свои объятия. До треска в костях. Отчаянно. Она прижалась лбом к его лбу, зажмурив глаза. — Я тебя люблю, Май. Ее голос треснул, и она ненавидела это. Ненавидела, что срывается перед ним. Дыхание Майло дрожало у ее щеки, когда он прошептал: — Береги себя, ладно? Вай лишь крепче его обняла. — Паудер будет нужна твоя поддержка. Она резко выдохнула, пытаясь успокоиться, но была далека от спокойствия. — Вандеру будет нужна твоя поддержка. Ее хватка усилилась, став отчаянной. — Ты нужен мне. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, передать все, что не говорила. Майло резко кивнул раз, прежде чем Вай потянулась, прижав руку к его затылку, заземляясь в тепле младшего брата еще на секунду, прежде чем отпустить. Когда она отстранилась, Вандер ждал. Вандер — единственный настоящий отец, который у нее был. Вандер — который вырастил ее, когда она была просто напуганным ребенком, срывающемся на весь мир. Вандер — который был рядом при каждой разбитой коленке; каждой драке, которую она затевала; каждом моменте, когда она думала, что она круче, чем есть. Вандер — который смотрел на нее теперь, словно знал, что это последний раз. Вай сглотнула ком в горле и покачала головой, шагнув вперед. — Не надо так, старик, — попыталась она, выдавив ухмылку, которая едва держалась. Вандер тихо хмыкнул, проведя рукой по лицу, прежде чем притянуть ее к себе. Крепко. Непоколебимо. Его большие руки обняли ее, как тысячу раз до этого. Но в этот раз было иначе. — Возвращайся к нам, девочка, — его голос был хриплым, почти надломленным. — Возвращайся. Вай выдохнула, почти всхлипнув, уткнувшись лицом в его плечо. — Я вернусь. Ложь. Обещание. Надежда, которую она не могла себе позволить. Вандер сжал ее затылок, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы посмотреть на нее. Его большой палец прошелся по ее щеке, как раньше, когда она была маленькой, как он вытирал слезы, которые Вай не позволяла увидеть никому другому. Вай схватила его запястье, задержав его там на секунду дольше. — Я сделаю это, — ее голос был пропитан болью, — Для всех нас. Вандер кивнул раз, его хватка задержалась, прежде чем он, наконец, отпустил. Вай повернулась к грузовику, рывком открыв дверь, стараясь дышать. — Эй, — окликнул Майло. Его голос был слишком небрежным, слишком наигранным. Вай взглянула на него. — Можно мне взять твой грузовик, пока тебя не будет? Вай посмотрела на него, на то, как его руки сжались в карманах, как он так чертовски старался казаться нормальным. Сильным. Это сломало ее. Это разбило последнюю крупицу ее сдержанности. Она выдавила ухмылку, хотя глаза жгло. — Ты имеешь в виду твой грузовик? Она подмигнула ему, затем захлопнула дверью и повернула ключ зажигания. Двигатель ожил, звук был густым, реальным, заземляющим. Вай подняла взгляд в последний раз, впитывая их всех. Вандер, стоящий твердо. Майло, борющийся со слезами. Дом, поля, все, что она когда-либо знала. А затем — она поехала. Грунтовая дорога тянулась перед ней, бесконечные поля кукурузы колыхались на ветру. И в тот момент, когда она отъехала достаточно далеко — она сломалась. Слезы текли неудержимо, ее руки побелели, сжимая руль. Она ударила по нему раз, два, три, задыхаясь от рыдания. — Блять! Она не смогла наладить все с Паудер. Она не наладила все с Паудер. Но она, черт возьми, сделает так, чтобы План А сработал. Это было для них. Для Паудер. Для Майло. Для Вандера. Для мира, который они потеряют, если она не справится. Она сглотнула, пытаясь дышать, пытаясь собраться. Она потянулась, приподняв одеяло, прикрывающее холодильник— На долю секунды она ожидала увидеть там Паудер, прячущуюся, ухмыляющуюся, готовую выскочить и сказать, что у Вай нет выбора, кроме как взять ее с собой. Но место было пустым. И тогда рыдания нахлынули сильнее. Она не видела, как Паудер мчалась за грузовиком. Не видела, как младшая сестра кричала ее имя в пыль. Не видела, как Вандеру пришлось удерживать ее, обхватив руками, пока она брыкалась, кричала и умоляла. Она не видела, как Паудер рухнула на крыльцо, сжимая брошенные часы Вай, словно это было единственное, что удерживало ее от срыва. Вай просто ехала. Прямо вперед. Глаза горели. Челюсть сжата. И она не оглянулась. Она не могла оглянуться.

***

Вай сидела одна в тускло освещенной раздевалке, стены окрашены в стерильный, безжизненный серый. Металлические скамьи. Холодный пол. Место, предназначенное для перехода, не для уюта. Скафандр, который она носила, казался чужим и родным одновременно. Тяжелый. Душный. Правильный. Часами ранее она рыдала, уткнувшись в руль, разваливаясь на куски на долгой дороге, что привела ее сюда. Но к тому времени, как она подъехала к базе... К тому времени, как увидела Кассандру, ждущую ее у входа, словно та точно знала, как сложится эта ночь... У Вай не осталось слез. Кассандра не говорила лишнего. Лишь простой кивок. Тихое признание. И вот она здесь. В тридцати минутах от начала новой жизни. Или до ее конца. Вай резко выдохнула, потирая руки, глядя в пол. Она думала, что будет готова к этому моменту. Но вместо этого чувствовала лишь тяжесть всего, что оставила позади. Звук шагов. Вай подняла взгляд, когда вошла Кейтлин. Она уже была в своем скафандре — безупречном, словно созданном для нее. Он шел ей, так, что у Вай защемило в груди. Кейтлин приближалась медленно, осторожно, словно к раненому зверю. Она видела красные глаза Вай, темные круги под ними, то, как ее плечи отказывались расслабляться. Она не спрашивала. Не давила. Просто встала рядом, голос мягкий. — План А сработает. Вай сглотнула, сжав край скамьи. Ее костяшки побелели. — Он должен. Ее голос был хриплым, сырым от часов скорби. Она встала, схватив шлем, долго глядя на него, прежде чем повернуться к Кейтлин. Тяжесть его в руках ощущалась так же, как все остальное. — Готова, капитан? — спросила Кейтлин, попытавшись слабо ухмыльнуться, но улыбка не коснулась ее глаз. Вай выдавила резкий выдох, наполовину смех, наполовину фырканье. — Нет. Она взглянула на шкафчики, затем обратно на Кейтлин, глаза усталые, но решительные. — Но я должна быть. Выражение лица Кейтлин слегка смягчилось, голубые глаза изучали лицо Вай, видя все трещины, которые та пыталась скрыть. Затем она просто кивнула. Потому что они обе знали. Для страха не было места.

***

Ракета возвышалась над ними — титаническая, непостижимая. Металлические ребра тянулись к небу, пар вырывался из её чрева, пока шёл обратный отсчёт. Вай стояла у основания стартовой площадки, держа шлем под мышкой. Она посмотрела вверх, сердце колотилось. Вот оно. Больше никаких прощаний. Никаких оглядок назад. Земля собиралась отпустить ее. Позади Кейтлин поправляла ремни скафандра, сохраняя обычное спокойствие, но Вай видела напряжение в ее челюсти. Экко медленно выдохнул, подпрыгивая на пятках, чтобы расслабиться. Пальцы Виктора слегка подрагивали, его разум уже вычислял, анализировал, всегда думал. А Севика? Севика лишь хрустнула шеей, взглянув на ракету, словно это была очередная работа, которую нужно выполнить. — Ладно, «Стойкость». Давай покончим с этим. Вай выдохнула, встряхнув руки, прежде чем начать подъем по башне. Шаг. Еще один. Она заставляла разум оставаться пустым, отгоняя тяжесть всего, что осталось позади. Дверь кабины зашипела, открываясь, и один за другим они исчезли внутри. Мир уже никогда не будет прежним после этого. Вай защелкнулась в кресле, движения автоматические, инстинкт взял верх. Она прошла чек-лист, как делала тысячу раз до этого. Только в этот раз это не было учением. В этот раз это было реально. Она потянулась к панели, щелкнув переключателем, голос твердый, когда заговорила в гарнитуру. — Центр управления, это «Стойкость». Мы закреплены и готовы к запуску. Мгновение статики, затем холодный, собранный голос Силко прошел по каналу, четкий и точный. — Принято, «Стойкость». Обратный отсчёт тридцать секунд. Все показатели в норме. Не облажайтесь, ладно? Вай ухмыльнулась, несмотря на то, что творилось внутри, пальцы заплясали по приборам. Кейтлин, пристегнутая рядом, бросила на нее взгляд, наполовину успокаивающий, наполовину вызывающий. — Ты справишься, капитан. Вай выдохнула. Сосредоточилась. Уверенно. — Чертовски верно. Под ними ракета дрожала, зверь, едва сдерживаемый. Вай сжала рычаг, ожидая, ощущая каждую вибрацию, каждый сдвиг веса. Она чувствовала, что оно приближается. — Отчёт, десять… девять… восемь… Экко напряженно выдохнул, его руки сжались на подлокотниках. Глаза Виктора следили за экранами данных, цифры мелькали быстрее, чем способен обработать человеческий мозг. Севика пробормотала: — Если эта штука взорвется, знайте, я вас всех ненавижу одинаково. Вай ухмыльнулась, покачав головой. — Шесть… пять… четыре… Ракета яростно затряслась, двигатели взревели, словно пробуждающийся монстр. Она чувствовала это костями. — Три… два… один… ЗАЖИГАНИЕ. Огонь. Жар. Сила. Жестокая, яростная мощь вдавила их в кресла, перегрузки сжимали грудь, крали дыхание. Земля — все, что Вай когда-либо знала — начала исчезать. Корабль рванулся вверх, дикий, неудержимый подъем.