Слышу голос из прекрасного далека

Эти руки! Ох, уж эти прекрасные руки! Кира до боли прикусил нижнюю губу, дабы не издать ни звука, не дать ни намека никому на то, чем он сейчас тут занимается посреди ночи. Не хотелось привлекать какое-либо внимание к своей персоне, и уж тем более ставить себя в неловкое положение, и не дать этому звериному желанию поглотить себя… Он приспустил свои штаны, чтобы не запачкать их, и уткнулся носом в одеяло, шумно дыша и пыхтя. Проводя рукой по всей длине своего напряженного члена, мужчина представлял, что вместо его руки, это двигается ладонь парня, нежно проходясь по головке и смазывая выступивший предэякулят, а затем слегка отодвигает крайнюю плоть. Как же было хорошо! Он так соскучился за это время в больнице по простым плотским утехам и ощущению возбуждения. Перевернувшись на бок, Кира принялся толкаться в свою руку, сжимая ее сильнее вокруг ствола, создавая фрикцию. Он закрыл глаза и представил эти короткие, аккуратные ногти с идеальной ногтевой пластиной. Как бы они прошлись по выступающей венке на его члене, поглаживая ее. Потом переместились бы на его яички, перекатывая их в ладони. Йошикаге не выдержал и простонал, заглушая звук жестким одеялом, но он отразился как-то слишком громко в его ушах. Он бы кончил в эту руку, которая вернулась бы назад поиграться с головкой, массируя ее круговыми движениями большого пальца, дразня и выводя из себя. Пробежалась бы по уздечке, щекоча ее. Он бы, он бы… Потом слизывал свою же сперму с этих длинных, ровных пальцев, облизывая каждый, наслаждаясь ощущениями… Кира, подавившись воздухом, кончил себе в ладонь. Скинув с себя одеяло куда подальше, чтобы не запачкаться, мужчина перевернулся на спину и уставился в потолок. Позорненько, он повел себя как подросток с гормональным бумом, который впервые заметил грудь у женщины и почувствовал влечение. Йошикаге разжал грязную руку, медленно убирая ее с члена. И как ему теперь это вытирать? В камере-комнате конечно же не было никакой раковины. Придется использовать свое полотенце, а завтра потребовать чистое. Мерзко, он не терпел грязь, мусор или прочие гадости. Кира встал, стараясь не издавать ни звука, и взял в чистую руку полотенце с тумбы, принимаясь тщательно вытирать им последствия своей слабости. Сон так почти и не шел к нему оставшиеся часы ночи. Йошикаге продолжал прокручивать в голове события вчерашнего дня. На самом деле он поступил очень, очень необдуманно. Обычно он был гораздо бдительнее, стараясь не выделяться и не привлекать к себе внимание. Поэтому его так долго не могли поймать и не поймали бы, если бы не этот проклятый ребенок с камерой… Но долгое воздержание до боли в ногтях имело свои эффекты. Его могли заметить, парень мог доложить или закричать, и тогда изолятор в купе с седативными были бы ему обеспечены на ближайший месяц. И пока-прощай планы на побег из этой психушки. Но, ему надо было встретить этого парня, Доппио кажется, снова. Не только из-за влечения к его рукам, а потому что он обмолвился о ключе. Это могло быть ничего, пустышка, бред от такого же пациента. Но Кира был просто обязан зацепиться за эту возможность. И почему-то он чувствовал, что не зря они встретились. Можно даже было сказать, что некая гравитация их свела вместе.

* * *

Отыскав глазами розоволосую макушку, Кира направился прямиком к своему новому знакомому, натягивая на лицо самую вежливую и учтивую улыбку. Парень сидел один спиной к нему за большим круглым столом в общей комнате и, видимо, что-то рисовал. А поэтому он и не заметил направляющегося к нему мужчину. — Здравствуй, Доппио, — спокойно сказал Йошикаге, аккуратно касаясь плеча парня, дабы привлечь его внимание. Тот вздрогнул, выронив карандаш из ладони, который почти скатился со стола, но его поймал Кира, и быстро развернулся, — а, о, это вы! Мистер, мистер, — он прищурился, — Йошипами? — тот самый извращенец из туалета вернулся, пронеслось в голове. — Кхм, Йошикаге, но можно просто Кира, — ответил мужчина, едва ли удерживаясь, чтобы не закатить глаза, — это короче и звучнее. — Кира, — сказал Доппио, будто пробуя на языке и пытаясь запомнить, — действительно проще было заучить. — Я могу присесть рядом? — вежливо поинтересовался Кира. — О, да, да, конечно, — парень чуть отодвинул свой стул в сторону, давая мужчине сесть рядом. Краем глаз Йошикаге взглянул, что же паренек рисовал. Но на рисунке была смесь черных и красных красок, какая-то абстракция. Взгляд невольно скользнул на руки… Ох, они были сложены точь в точь как у Мона Лизы, одна на другую, с зажатым карандашом. Кира невольно поднес свою ладонь ко рту, прикрывая свое лицо. Это желание до жжения в ногтях. Он сильно прикусил свой большой палец, чтобы прийти в себя. — Могу, могу ли я тоже порисовать? — спросил Кира. — Да, конечно, — Доппио пододвинул ему листок бумаги и карандаш. — Благодарю, — мужчина принял протянутые вещи, — а ты не мог бы мне попозировать? Парень забавно поморгал глазами, — о, как рисунок с натуры? Кира кивнул, — да, будешь моей музой? Сложи, пожалуйста, свои руки вот так. Да, — он уложил руки парня в нужную позу. Он с лёгкостью скользил карандашом по бумаге. Взгляд Йошикаге, прикованный к рукам Доппио, был полон восхищения. Неторопливые движения его запястья рождали на белоснежной поверхности листа набросок. Руки лежали перед ним, словно скульптуры, каждая линия и изгиб которых он изучал с благоговейным вниманием. Не торопясь, он выводил контуры, прослеживая каждый узел кости, каждый изгиб мускула. Тонкая серая линия карандаша следовала за его взглядом, словно послушная нить, сплетающая полотно изображения. Тонкие штрихи вырисовывали венки и впадины, создавая игру света и тени, придавая рисунку объем и живость. — Я могу посмотреть? — Доппио крутился на стуле, зачем-то строя всевозможные забавные рожицы. — Да, конечно, — Кира протянул ему набросок. — Руки? — воскликнул парень, — а я думал, что вы нарисуете меня, ну, как интересные аниме картинки. Хотя, вы и без того очень красиво рисуете… Йошикаге заметил, что его щечки покрытые веснушками слегка порозовели. — Аниме? Поэтому ты корчил лицо? — уточнил мужчина. — Ну типа, — ответил Доппио. — Ладно… Раз мы друзья теперь, Доппио, хм, за что такой молодой человек находится в таком месте? — начал тактично Йошикаге. — Я, мне, — парень сильно зажмурился, — нет, нет, мне восемнадцать. Простите, — он распахнул глаза, будто приходя в себя, — доктор Чокколата сказал, чтобы я не врал, мне, на самом деле, тридцать. В смысле, не мне, а ядру. Мне восемнадцать, — парень принялся балаболить, — вообще, я кого-то там убил. Ну не я, но как бы и я. Честно, мне кажется, меня сюда по ошибке посадили. Я вообще особо ничего не знаю. А Кира пытался понять хоть что-то, — тридцать? — его лечащий врач Чокколата? Та еще холоднокровная, мразь. Йошикаге таких ненавидел от всей души. Они убивали, издевались и насиловали, потому что могли. Потому что это забавно и смешно. Это может даже не приносить удовольствия как такового, скорее, как символ доминирования над более слабыми существами. Но теперь ему стало еще интереснее — Чокколата не брал просто обычных пациентов. Он брал только тяжелые случаи. Самых трудных. Просто, что этот парень мог сделать, чтобы так попасться? Чем он был болен… Он желал знать.

* * *

Знание — это сила, и Кира хотел понимать все о своем новом друге, если его можно было таковым назвать. Как минимум, первый знакомый тут. Ну или его новая ручная обсессия, что звучало очень незрело. Мужчина стоял в пустом коридоре, прислоняясь к стене и наблюдая за все теме же криво висящими часами. Тридцать минут свободного времени после ужина до отбоя. За это время происходит общий обход комнат, а также сбор всех личных дел пациентов прямиком из рук врачей, совместно с подписями о принятие лекарств. Обычно мед братья или стажеры проходят каждый кабинет лечащих психиатров, собирая все дела на обычную тележку. Затем их отвозят в архив. И этот момент — единственный, которым Йошикаге мог воспользоваться, чтобы изучить дело. Кажется, но сегодня ему везло. На дежурстве были новенькие стажеры — этот дурак с отрицательным айкью, как его там, Ниджимура, и напротив достаточно смышленый парень Хиросе. И если с первым можно было легко совладать, в плане заговорить и обмануть, то со вторым было не так все просто. Парень был очень проницательным. К тому же, оба стажера его знали через доктора Куджо, а поэтому не стали бы задавать лишних вопросов: почему он тут стоит в одиночестве. Ниджимура толкал тележку, а Хиросе слодовал за ним. Они прошли мимо мужчины. — Добрый вечер, мистер Кира, — добродушно сказал Хиросе. — Йо, — махнул Ниджимура. Кира закатил глаза и кивнул им. Как же малышня его бесила. Парни остановились у кабинета доктора Куджо. Коичи тихо постучался в дверь для вежливости, а потом оба зашли внутрь, оставляя тележку снаружи. Йошикаге прикрыл глаза. Раз, два, три, сорок пять, пятьдесят… Почти минута. Они были внутри почти минуту, но оба хорошо общались с Куджо, а поэтому могли задержаться, чтобы поговорить во время подписания протокола о сдаче медицинских карт. Следовательно, у Киры было примерно тридцать, максимум сорок пять секунд для того, чтобы взять нужную карту и прочитать основные детали о Доппио. Вдох-выдох. Личный кабинет доктора Чокколата находился через две двери дальше по коридору. Со скрипом тележка и оба парня направилась дальше, а Кира сделал невозмутимый вид, равнодушно не заботясь о происходящим вокруг. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в тиканье часов и жужжание старой проводки. Четыре, пять, шесть, семь…. Наконец-то Хиросе и Ниджимура исчезли за дверью кабинета доктора Чокколата. Когда они выйдут и зайдут в следующий кабинет, он должен будет бесшумно преодолеть максимум за две секунды расстояние от своего местоположения до тележки. Невольно, но сердцебиение и пульс начали ускоряться в его теле. Чертовы физиологические реакции. Вот дверь снова открывается и мед братья вышли из нее. Краем глаз Кира заметил, что в руке Хиросе находились две папки, которые он аккуратно поставил в картонный держатель. Сейчас, вот сейчас, когда они зайдут в следующий кабинет. Кира быстро посмотрел по сторонам. В коридоре никого не было кроме них троих. Ему чертовски везло. Как только дверь захлопнулась, Йошикаге бросился к тележке, преодолев в пару шагов расстояние. Он схватил первую папку из держателя. На ней крупными буквами было написано: Секко. Черт возьми, не то. Он теряет драгоценные секунды времени. Мужчина быстро засунул папку назад, хватая вторую. На ней большим печатным шрифтом было написано: Солидо Насо. Что?! Но фото. Точно он, но будто не он. С фотографии прикрепленной к папке стаплером на него смотрел хмурый парень с розовыми короткими волосами, побитым лицом и нечитаемым взглядом. Взглядом в котором будто отсутствовали какие-либо сострадание или невинность, но зато отчетливо проскальзывало безумие и хладнокровная уверенность. Вместо больших оленьих глаз, до максимума суженые зрачки темных с зеленым оттенком. Вот он, дьявол во плоти. Кира быстро пролистал папку, находя страшные фотографии будто с места пожара какой-то поместья от которого остались руины. К ним было описание: пять убито, сгорела вся деревня, найдена женщина и священнослужитель… Очень грязная работа, так не убивают обычные убийцы и уж точно маньяки, получающие удовольствие. Будто цель была отомстить, заглушить боль, уничтожить и стереть все, что было как-то связано с прошлой жизнью. Поставить навсегда крест. А о самом интересном… Диагноз: Диссоциативное расстройство личности. Подтверждено независимой комиссией из трех врачей, а далее предлагались медицинские заключения, отчеты и рентгены мозга. И что это?.. Подтвержденосуществование двух или более различных личностей внутри индивида… То есть, как раздвоение личности, одержимость? К сожалению, но Йошикаге не был силен в психиатрии, кроме каких-то обыденных фактов, ну и того, что он узнал о себе со слов доктора Куджо. А жаль, сейчас бы ему это очень пригодилось бы. — Мистер Кира, что вы тут делаете? — тоненький голос Хиросе. — Прошу меня простить, — мужчина попытался поднять папки с пола и самому встать, — мне кажется, это эффект таблеток. Знаете, головокружение. — Давайте я вам помогу, — Ниджимура тут же оказался рядом, помогая Кире встать с колен. — Давайте мне папки, я сам, — маленький парень принялся поднимать их с пола. Когда дверь начала открываться, Йошикаге сделал вид, что у него закружилась голова, когда он проходил мимо, и он облокотился за первое, что попало под руку — за телегу с документами, которая покатилась, роняя папки вместе с самим мужчиной. — Благодарю, — он повторил еще раз. — Вы хорошо поужинали? — заботливо начал Хиросе, — обычно таблетки вызывают головокружение, когда недостаточно было принято пищи. Йошикаге покачал головой, — точно. Я же забыл съесть десерт на ужин как обычно. — В следующий раз надо будет доесть все. Вам помочь дойти до комнаты? — продолжил парень. — Спасибо, но я сам, не буду отвлекать вас от важной работы, — ответил мужчина. — Доброй ночи, — сказал на прощание Ниджимура с широкой улыбкой. Уходя в противоположном направлении, Кира чуть разжал свою ладонь, в которую он спрятал украденную фотографию с дела Солидо Насо. Кто же ты? Солидо Насо? Доппио? Кто-то совершенно другой? Или все вместе и никто одновременно… Он хотел знать все о своем новом дорогом друге.