эти неловкие моменты

Это произошло, кажется, в один из тех самых разов, когда Гордон что-то ожесточённо шептал Кобблпоту. Шептал, цедил, угрожал, вжимая беднягу в стену или сотрясая того за воротник его любимой фланелевой рубашки. Когда между губами остаётся то искушающее растояние, от которого бывает невозможно отвертеться. И если даже вначале ты и не помышлял ни о чем таком, то будучи награни ты начинаешь грезить бледными губами этого разгоряченного хулигана. А если они оказываются еще и приоткрыты, да еще и в непосредственной близости от твоего рта... то тогда беги-спасайся!.. Ты падаешь в омут с головой не разбирая дороги. На лицо падают его черные заострённые пряди волос, которые всегда казались тебе жесткими и колючими, как проволока. Но на деле, они непозволительно шёлковые и пахнут карамелью. И его руки тоже... нет, не пахнут карамелью и не шёлковые, но... не такие ледяные, какими кажутся вот уже не первый раз, хоть ты и успел соприкоснуться с ними в редких рукопожатиях. И его губы... очень мягкие, хоть и чрезвычайно робкие и нерешительные - и ты просто не смеешь их жестче целовать, хоть и очень хочется. Ты сжимаешь его хрупкую фигуру, чувствуя пальцами каждый позвоночек через тонкое пальто. Господи, думаешь ты - на улице сраный январь, а он в этом модном ужасно тонком пальто. Неужели ему стиль важнее собственного здоровья?! Он целуется прикрыв глаза - нежно, робко, осторожно - будто бы я могу внезапно его оттолкнуть, будто бы у меня хватило на это сил... Вообще если не думать, что это Освальд, то можно было бы представить, что целуешь девушку - миниатюрную, скажем, азиатку или какую-нибудь студентку юрфака. Но стоит услышать его низкое "О, Джим... " - как видение разбивается подобно хрустальной туфельке. И перед глазами снова его крючковатый нос и лицо усыпанное веснушками. Отчётливо видна чёрная подводка, слегка растушевавшаяся от наплыва чувств. Он похож на эмо-подростка с пугающе взрослым взглядом. И ты вдруг понимаешь, что слишком долго отсутствуешь на рабочем месте, и что все - особенно Харви - видели, как ты вышел через задний ход с Пингвином подмышкой. И что сейчас самое время бы вернуться с пакетом данных, которых ты так и не выудил из этого пернатого. И не выудишь, подсказывает сознание. А еще ты стараешься не обращать внимания на соблазнительно припухший рот Кобблпота и на то, как он всё закусывает нижнюю губу, на его не по-пацанячьи длинные пушистые ресницы, за которыми он прячет глаза самого светлого оттенка голубого, что ты видел. И дышать приходится через раз, объясняя этому сучонку на сраном морозе, что нельзя просто так выйти вдвоём из закоулка с зацелованными к чертой матери губами... и стояком, который слава богу не видно под пальто! И что нельзя направо и налево всем трещать о том, что Джим Гордон твой... друг, делая ударение на "твой". Что Гордон не собственность и не игрушка, разве только сексуальная...