Потому что это ты

      Нил бы вполне мог сказать, что научился множеству вещей пока был в бегах, которые никогда не покидали его, даже если они иногда были неудобны. Было странно думать, что любая часть его навыков выживания будет неудобной в любое время, но это оказалось правдой, когда он слышал перешептывания одноклассников, сидя на последней парте. Или, когда он слышал разговоры Дэн и Мэтта, сидящих в гостиной, как бы тихо они не говорили. Нил думал, что слышать их беседы о нем или о Монстрах было конфликтом интересов. Навыки не помогали, даже когда он слышал, как они замолкали, думая, что он точно спит, если снова не пропадает на поле вместе с Кевином и Эндрю. Нил мог слышать через дверь, распознавать голоса в комнате, это было важно, когда он находился в бегах, чтобы быть способным знать кто и что говорит. Потому что он никогда не знал отправлен ли человек за углом его отцом для того, чтобы убить его и идет ли он прямиком в ловушку, он должен был знать все вокруг, вплоть до того, как люди дышат и где они находятся.       Когда Нил был в Гнезде, он знал, что Вороны думали, что он их не слушал, пока они говорили за его спиной. Обычно это были оскорбления, Нил мог это пережить и игнорировать. Ему было все равно, что каждый из этих тупых мудаков думает о нем, он бы не остался, даже если бы у них было впечатление, что он останется. Иногда он слышал шепот о том, что он скоро сломается и Вороны смогут сами вдоволь повеселиться с ним на поле. Но даже на это Нил не обращал особого внимания. Он мысленно отмечал каждого, кто страстно желал полакомиться им и шел дальше.       Это случилось, когда он услышал шепот о Жане, ему пришлось замереть. «Возможно Рико будет относиться к новенькому так же, как к Жану, это было бы замечательно», — сказал защитник, который не вызывал интереса у Нила от слова совсем. Нил не был тупым, он догадался еще на их первой встрече: Жан является кем-то важным для Рико, кто-то такой же ценный, как Кевин. К слову, немного ценный, однако Рико испытывал какую-ту нездоровую зависимость по отношению к обоим. Нил не обманывал себя, полагая, что Жан когда-нибудь выступит против Рико, но он никогда до конца не понимал, чего для этого потребуется. Если Рико мог издеваться над Кевином, то ему ничего не стоит делать то же самое с Жаном. Хотя это был первый раз, когда Нил задумался об этом, он принял этот факт так же легко, как и остальные. Нил думал, что Жан с самого начала понимал свою роль и даже не пытался сопротивляться. Он выглядел достаточно подчинительным, настолько, что Нилу было тяжело представить Жана другим.       Даже сейчас, наблюдая за ним лежащим на столе и изучающим глазами все вокруг, Нил все равно не мог это сделать. Они были практически единственными в столовой на тот момент, многие ушли за учебниками или играть друг с другом, пока у них было свободное время. Им велели есть, пока в столовой почти никого нет, чтобы остальные не смогли увидеть травмы Нил, которые он почти не пытался скрыть. Все, чтобы сохранить репутацию Рико, это заставило Нила практически вырвать, но у него уже была изнурительная тренировка с утра и он еще не нашел сил заставить себя даже просто засунуть кусочек еды в рот. Нил вздрогнул, кладя руки на стол и подняв голову, чтобы положить ее на них и продолжить наблюдать за Жаном для того, чтобы найти хоть малейшие признаки бунтарства. Он не нашел ни единого. «Чего ты смотришь на меня?» — сказал Жан, даже не поднимая взгляда на Нил, продолжая есть и смотреть телевизор, по которому показывали утренние новости. Скучные новости, скучная погода, Нил лучше будет сидеть в тишине, чем смотреть новости. — Пытаюсь понять почему ты здесь, а не где-то еще, — прямо выразился Нил и получил резкий взгляд от Жана, который воткнул вилку в еду слишком сильно. — Не говори так, ты хочешь, чтобы нас убили? — Жан тихо прошипел и Нил закатил глаза. — Это справедливый вопрос. Кевин сбежал, и я не могу представить, что он не сказал тебе ничего, потому что он хер, он правда ничего не сказал? — Нил поджал свои губы. — Учитывая то, как он говорит о тебе, мне правда сложно поверить, что он ни разу тебе не предложил сбежать с ним.       Жан замолк на долгое время и Нил подумал, что тот закончил диалог. Потом он открыл рот: — Очевидно, Кевин был умнее тебя, хотя кто бы об этом не догадался? Кевин не спросил, потому что знал, что это будет лишь потерей времени в его драгоценном плане побега, я бы не согласился так просто, — сказал Жан с ноткой обиды в голосе, которую Нил, между прочим, уловил. Как если бы Жан сказал это только для того, чтобы убедить в этом самого себя, в попытке напомнить себе, что не сбежал бы, в сердце зная, что это неправда. Если бы это был Кевин, если бы это он сидел тут с этим вопросом, Жан бы, не задумываясь ни на секунду, согласился бы. Даже если бы он думал, что это верная смерть, даже если бы он думал, что все будет напрасно и его потащат обратно, он бы сделал это ради Кевина.       Нил с трудом мог переварить мысль о том, что кто-то мог быть готовым так рискнуть ради Кевина — человека с самым ужасным характером, из всех людей, которых Нил когда-либо знал. Хоть он и не хотел этого признавать, он был таким же, ведь остался в Пальметто, прекрасно понимая, что рано или поздно его найдут люди отца, а все из-за Кевина и экси.       Отвратительно, они оба — две стороны одной дурацкой медали.       Но Нил считал это причиной почему он твердо решил, что, уходя, он заберет Жана с собой. Он не был задницей, как Кевин — он не оставит Жана терпеть это место после того, как он уйдет. Как Жан однажды сказал ему, они теперь партнеры, поэтому куда бы Нил не пошел — туда же пойдет Жан. Даже если он не захочет и будет сопротивляться на каждом шагу, Нил все равно так или иначе привезет его в Пальметто и Жану придется смириться с этим. Как именно он этого добьется — уже совершенно другая история, о которой Нил все не мог перестать думать, ведь он понятия не имел, как заставит Жана сесть с ним на самолет в Южную Каролину. Он предположил, что разберется с этим на месте и до этого времени он сделает все возможное, чтобы выжить.       Что было нелегко и неприятные взгляды Жана, когда Нил не справлялся так же не помогали. То есть, когда Нил их ловил, но он был уверен, что Жан смотрел еще злее, когда Нил падал в обмороки от боли или изнуряющих тренировок. Жан каждый день комментировал, что Нил не усложняет себе задачу. Подпиши контракт, веди себя подобающе и соответствуй установленным стандартам, тогда с тобой все будет хорошо. Рико не был склонен оскорблять других Воронов так же, поэтому он явно мог иметь некоторый самоконтроль, если только Нил мог стать достойным этого. Нил подумал, что это чушь собачья, и он не будет кланяться этому засранцу ни на секунду. Он не будет подписывать контракт тем более, ведь дома его ждала целая команда. Именно мысли об Эндрю заставляли его жить в эти дни, хотя Жан немного помог.       Потом пришло время. Когда свет впервые за долгое время ударил в глаза Нилу, ему было неимоверно тяжело держать глаза открытыми. Он закрыл глаза, поэтому ему пришлось еще больше навалиться на Жана и принести ему еще больше трудностей. Несмотря на свои травмы, Жан все же смог посадить Нила в машину, хоть и не без усилий. Нил не хотел ничего, кроме нормального сна, каждый сантиметр его тела невыносимо болел после предыдущей ночи. Последняя сессия издевательства от Рико была особенно ужасна, сказал бы Нил, если бы у него спросили. Но несмотря ни на что, он заставлял себя оставаться в сознании. Если он хотел увезти Жана отсюда, быть глупым героем и поступить правильно, он должен оставаться в сознании.       Полностью перенести свой вес на Жана в аэропорту оказалось довольно легко и спустя двадцать минут усердных попыток заставить Нила сесть на самолет самостоятельно, Жан сдался и оставил Нила в зале ожидания. Сам он пошел покупать билет, ругаясь на французском, что по приезде в Гнездо, точно окажется мертв. Ему нужно было возвращаться, но очевидно, Нил был не в состоянии забраться на борт без посторонней помощи и, если они хотят сохранить репутацию, Жану придется стать кем-то на кого тот может опереться. Как бы это не раздражало первого, это прекрасно сыграло на руку второму, который все никак не мог придумать план по перемещению Жана в Пальметто. Если бы он продумал все наперед, его голова бы разболелась еще сильнее, чем сейчас. Жан сидел рядом с ним, как обычно пыхтя и смотря на Нила. «Ну что, доволен собой?» — прошипел он.       Нил только сделал вид, что не услышал его и повернул голову, чтобы осмотреться вокруг. Они очень сильно выделялись — Нил скрыл каждый сантиметр своего тела под одеждой, а Жан надел шляпу и маску, татуировку заклеил пластырем, чтобы скрыть свою личность. Нил совершенно молчал до того момента, пока не началась посадка на самолет и ему опять пришлось всем телом навалиться на Жана. Когда они наконец сели на места, мужчина пытался прогнать Жана со своего места, но тот упорно продолжал на него таращиться, пока тот не ушел. Как только они взлетели, Нил откинул голову назад и закрыл глаза. «Я доволен собой, — он хмыкнул. — Я выжил».       «Рико разочаруется во мне», — сказал Жан, переходя на тихий французский, боясь, что их кто-то подслушает и раскроет. Говорить о таком на самолете уже было огромным риском и Нил это понимал, поэтому он поменял тему. — Ты когда-нибудь отмечал праздники? Я вот нет. Когда я был маленьким, папа никогда не дарил то, в чем я, по его мнению, не нуждался, игрушки в том числе. Мама могла бы попробовать, но она была смиренной, думаю она не хотела попасть под горячую руку, не знаю. Я был ребенком и все такое, поэтому я никогда не понимал почему бы ей не стащить чего-нибудь для меня, как минимум. В любом случае, когда я стал старше, я подумал, что у нас в семье, как правило, не было свободного времени, поэтому мы ничего не праздновали. Праздники, дни рождения, ничего. Каждый день был обыкновенным. Если бы я не был достаточно взрослым тогда, я уверен, что забыл бы дату моего дня рождения, — Нил бормотал, хотя его горло от этого болело и потрескавшиеся губы горели огнем от холодного воздуха. По этой причине Нил не особо любил сиденья возле окна. Нил не ждал ответа от Жана, он не удивился, когда тот просто промолчал. Он редко комментировал его бестолковые идеи для разговора. — Я никогда не отмечал праздников, — все, что сказал Жан и Нил знал, что большего он от него не добьется. — Мэтт пригласил меня отметить всем вместе в этом году. Они уехали в Нью-Йорк. — Кто? — Вообще Мэтт, но поехали и Ники, и Аарон, и Кевин. Кевина было тяжело уговорить, но я думаю, он знал, что не в силах будет остаться в Пальметто, когда и меня и Эндрю нет, поэтому он тоже поехал. У него не было особого выбора, знаешь? Но, по-моему, Мэтт сказал, что рядом с его домом есть поле, поэтому я более чем уверен, что Кевин хорошо отпраздновал.       Жан слегка кивнул. «Что ж, я полагаю раз там было поле, значит он не должен был расслабляться и продолжал упорно тренироваться несмотря на то, что особо то и не с кем, какой позор».       Нил ударил Жана по руке так сильно, как только мог на тот момент, что было довольно слабо и не принесло ничего, кроме жгучей боли по всей руке. Жан не был удивлен, но Нил все равно нахмурил брови. "Они мои сокомандники, и мы собираемся вместе победить Воронов на нашем следующем матче. Поэтому ты подавишься этими словами", — сказал Нил, на что Жан лишь закатил глаза. Они оба замолчали и Нил немного вздремнул, разбуженный Жаном, как только самолет приземлился. Игнорируя тот факт, что его тело болело еще больше, а головная боль валила его в сон, Нил был немного, но благодарен, что легко просыпался и имел высокий болевой порог. Он позволил Жану проводить его с самолета в специальный зал на выдачу багажа, где он облокотил Нила об один из столбов и пошел высматривать его сумку. Забрав ее, он поставил ее рядом с Нилом.       «Я верю, что ты сможешь найти дорогу домой, а мне нужно возвращаться как можно быстрее, и я, честно говоря, не горю желанием увидеть твоих сокомандников», — сказал Жан, на что Нил поджал губы. Это был его единственный шанс, и он не мог его упустить. Нил бросился вперед и повалил Жана на землю, еле сдержав крик, когда все его тело вспыхнуло адской болью. «Что ты делаешь?!» — Жан крикнул, когда Нил навалившись на него всем телом, достал телефон из кармана, пользуясь замешательством Жана. Придавливая Жана локтем, он набрал номер Ваймака по памяти. Нил игнорировал вырывающего и кричащего Жана, ожидая ответа от тренера. — Надеюсь, у тебя веская причина звонить мне на каникулах, — спросил Ваймак, как только взял трубку, явно раздраженный тем, что его отвлекают в канун Рождества. Только тогда Нил понял какая сегодня дата. — Тренер, — Нил говорил, слушая тишину на том конце провода, — Я в аэропорту, мне нужно, чтобы вы приехали сюда и забрали меня. И вам лучше захватить веревку с собой. — Какого черта там вообще происходит? Кто это кричит сзади тебя?       Нил сбросил звонок вместо того, чтобы ответить, швырнув телефон через весь аэропорт и игнорируя всех смотрящих на него людей. На самом деле, это было прямым доказательством того, насколько люди не хотят вмешиваться в чужие дела, потому что никто из находящихся еще не остановил их, хотя Нил очевидно приносил кому-то дискомфорт. Возможно, они заметили, что Жан крупнее и он никак не может быть в опасности. Он был выше Нила, накаченнее, и точно менее травмирован. Нил мог использовать их комплектацию в качестве преимущества. — Какого хера, Нил? Мне нужен телефон, —сказал Жан, собираясь сбросить с себя Нила, но тот полностью лег на него, что было, между прочим, очень приятно. Держать себя в руках было крайне тяжело, это был единственный момент, когда он мог позволить себе расслабиться, потом он собрал все свои оставшиеся на тот момент силы. Он поднялся и взглянул на Жана. — Я думаю, что, однажды, ты меня простишь. Наверное, — Нил пожал плечами и ударил Жана настолько сильно, насколько мог, вырубив его. Это потребовало всех его сил и, честно говоря, он не понял, что вырубился тоже, пока не почувствовал руки, которые его поднимают. Нил вздрогнул, уже готовый в любой момент подорваться с места, но вовремя узнал Ваймака. Нил успокоился, увидев недоумевающих людей вокруг, которые уставились на них во все глаза. Он все так же лежал возле пункта выдачи багажа, а Жан еще не проснулся. — Что за херню ты здесь устроил? — яростно зашептал Ваймак, схватив Нила за шкирку и помогая ему подняться.       Нил потянулся к Жану и поднял его только с помощью тренера. Нил молчал и Ваймак примирился с этим только на некоторое время. Это было чудом, что их еще никто не узнал, но это может произойти в любой момент, потому что тренер не скрывался совсем. Ваймак помог Нилу затащить Жана в машину, расположив его на задних сиденьях и наблюдая, как Нил связывает тому руки, прежде чем сесть рядом. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вздохнул. «Я спас его, тренер. Он не хотел этого — говорят, ты не сможешь помочь человеку, если он сам этого не хочет, но я спас его». Ваймак завел машину, как обычно бурча, что ему за это не платят. Но потом он заговорил: «Ты же понимаешь, что, если Жан захочет обратно, мы не сможем удерживать его насильно». — Я могу, — ответил Нил, — Я сделаю это. Я увидел достаточно, теперь я понимаю, что ему нельзя возвращаться ни в коем случае. Мне все равно с кем я буду бороться, Жан остается, даже если мне придется бороться с ним самим. — Ты становишься еще большей головной болью с каждый разом, — пробубнил Ваймак перед тем, как завести машину.       Ваймак осознал всю необдуманность плана только, когда они приехали в Лисью Нору и Нил понятия не имел, где расположить Жана. «Я полагаю, его можно привязать к стулу или его ногу к ножке дивана, чтобы он не мог сбежать. Мне придется постоянно за ним наблюдать в таком случае, но зато он никуда не пойдет без моего ведома», — начал говорить Нил, когда Ваймак вытащил Жана из машины. — Ему стоит остаться с Эбби, — сказал Ваймак, на что Нил резко замотал головой, выбравшись из машины, он закинул сумку на плечо и громко зашипел. Он схватил руку Жана и обвил ей свою шею, игнорируя тот факт, что он сам еле стоял на ногах. — Нет, никаких Эбби, — отрезал Нил, рассматривая свое тело. Он думал, что оно еще не пришло в себя, учитывая все, через что оно прошло. Он полностью сфокусировался на Жане, на том, чтобы увезти его из Гнезда в Пальметто, не уделяя своим травмам ни малейшего внимания. Нил выбросил эти мысли из головы, поскольку если он будет слишком много об этом думать, если он перестанет на этом фокусироваться, он уверен, что тогда все развалится. Они потащили Жана в лифт и по приходе в квартиру Ваймака, Нил посадил Жана в стул, который принес в гостиную. Нил поставил сумку рядом с диваном, на нем он, собственно, расположился и почувствовал, как по его телу разлилась усталость, с которой он так долго боролся. Ваймак внес еще один стул в зал и уселся напротив Нила с бутылкой виски в руках, уставившись на него. Нил почувствовал дискомфорт от его взгляда и отвел глаза, а затем решил закрыть их вовсе. Он едва мог смотреть на Ваймака, знаю какую проблему он сейчас создает. «Простите», — промямлил он. — Что ж, ты звучишь, как мой Нил, но не выглядишь, как он. Я думаю, мне стоит воздержаться от вопроса о том, где ты был вместо дома твоего дяди, как ты всем нам сказал, — сказал Ваймак, и Нил чуть не поморщился от обвинения во лжи, даже если это было правдой. — Я готов выслушать объяснения сейчас.       Нил начал сопротивляться: «Не сейчас. Я не могу сейчас». — Тогда, когда? — Ваймак вопросительно изогнул бровь. — Когда мы утрем нос Воронам весной, потом я все объясню. — Как будто вы и вправду зайдете так далеко, — Жан выбрал именно этот момент, чтобы дать понять Нилу и Ваймаку понять, что он уже проснулся. Нил пялился на него, осматривая сверху вниз. Казалось, его все еще шатает, синяк образовывался на его щеке там, где Нил ударил его, чтобы вырубить. У него явно болела голова. — У твоего тренера явно больше здравого смысла, чем у тебя. Я обязан вернуться к Воронам, тренер расстроится, если узнает, что я приехал сюда, не сказав об этом никому. Тот факт, что мне пришлось прилететь сюда с тобой уже является отрицательным, Южная Каролина очень далеко. Тренер Ваймак, пожалуйста, позвольте мне вернуться. — Нет, — сказал Нил, глядя на Жана сверху вниз. — Ты туда не вернешься, и тренер Ваймак никуда тебя не отпустит. — Ты не можешь просто меня украсть. — Я уже это сделал. И сейчас я собираюсь немного отдохнуть, чувствую себя хреново, — сказав это, Нил снова прикрыл глаза. Он не хотел засыпать так быстро, но, когда он проснулся в гостиной, уже было темно, а звук на телевизоре минимально включен. Прежде всего осмотрев комнату и не найдя там Жана и стул, он резко вскочил. Это движение вызвало у него пульсирующую боль в голове. — Тебе не стоит так резко подниматься, — это было все, что сказал Жан, сидя рядом с ним. Нил посмотрел на другой конец дивана и увидел Жана, облокотившегося на его спинку, глазами сверля телевизор напротив, — Я умолял твоего тренера отпустить меня, он сказал, что ему не платят за вмешивание в ваши разборки. Какая глупая отмазка, это его квартира и его должно больше заботить то, что в ней происходит. Зато он разрешил мне пересесть на что-то удобнее, чем стул, — сказал Жан и Нил посмотрел на его ногу, все так же привязанную к стулу, но уже стоящему рядом с диваном. Его руки оставались связанными. Несмотря ни на что, Жан оставался спокоен, по крайней мере, думал, что выглядит спокойным. Нил видел его страх через идеальную маску.       Нил отвернулся от него и смутно услышал, как Ваймак тихо говорит с кем-то по телефону. По тону тренера — он говорил с Эбби. Парень поднялся и подкрался ближе к кухне, чтобы слышать лучше. «Я без понятия что мне делать, он просто украл человека. Я вынужден отправить его обратно, учитывая ту информацию, которую я о нем знаю, но не могу ли я просто оставить его тут? И Нил отказывается видеть тебя, мне кажется, я знаю почему...» — Нил прослушал оставшийся диалог, ему было наплевать.       Нил сжал губы и прошел мимо Ваймака, привлекая его внимания тем, что он начал идти дальше по коридору. «Нил, куда ты идешь?» — спросил Ваймак и Нил повернулся, чтобы посмотреть на него. — В ванную, — ответил он и зашел в комнату, игнорируя дальнейшую реплику Ваймака. Но все это стало белым шумом, когда он увидел себя в зеркале. Теперь он понял. Порезы и синяки на его руках, пальцах, шее, ссадины по лице. Поднеся руку к пластырю на щеке, он почувствовал, как его голова начала бешено колотиться и воспоминания по кусочкам возвращаются к нему. Жан, стоящий сзади него в отражении, силой отталкивая руки Нила, пока он наносил краску на его волосы. Краска смывалась, и Жан красил волосы в каштановый, тот же цвет волос, что и у его отца. Вместо Нила, в зеркале показался Натан Веснински. Нил не успел осознать, что перестал дышать, пока Ваймак не начал бить его по спине в попытках привести в чувство. Нил пытался вздохнуть, опершись на Ваймака, который опустился на пол вместе с ним. Нил почувствовал едкий запах зажжённой сигареты и принял ее, когда Ваймак поднес ее к его лицу. Она пахла, как его мать, но неожиданно для себя, он понял, что это далеко не это успокаивало его. Она пахла, как Эндрю. — Нил, — начал Ваймак, — Я знаю, что ты не хочешь ничего рассказывать, но объясни мне хотя бы это, — Нил отвел глаза. — Мне кажется, я порвал швы, — сказал Нил, — Я чувствую кровь. — Где швы? — Везде? – Нил предположил, попытавшись скинуть с себя пальто, но видимо его тела хватило лишь на доставку Жана сюда без особой боли. Теперь оно совсем его не слушалось. Ваймак помог ему снять пальто и Нил потянулся рукой ко рту, чтобы стянуть одну из перчаток зубами, но лишь вздрогнул от боли в щеке. Ваймак замер, наблюдая за учеником, потом поддался вперед и одним движением руки сорвал пластырь с лица парня. Нил мало заботился о нем, когда разглядывал себя в зеркале, он был занят внешностью отца, уставившейся на него. Но увидев, как Ваймак на него смотрит, он начал догадываться. — Что это, блять, такое у тебя на лице? – прошипел Ваймак и Нил потянулся рукой к лицу. Он не видел татуировку, но знал где она наверняка. Он разглядывал ее на лице Кевина чаще, чем ему хотелось, он так же запомнил ее на Жане. Нил резко вскочил на ноги и застал этим Ваймака врасплох, побежав на кухню. Ваймак был близко к Нилу, схватив его за руку, когда тот взял кухонный нож, и выбил его из рук. Нил попытался его поднять, но Ваймак потянул его к земле, крепко удерживая его, пока он не перестал вырываться. «Все будет хорошо», — сказал Ваймак, в попытке успокоить Нила, хотя это нисколько ему не помогало. Все не будет хорошо. У него было лицо его отца и Рико пометил его, нарисовав мишень у него на спине, от которой он не мог убежать или убрать. На этот раз ему не поможет ни краска для волос, ни контактные линзы, которые могли спасти его – не было ничего. Нил помнил угрозу Рико, что, если он попытается снова покрасить волосы, он может считать себя ходячим мертвецом, что было плохо. Никто ему не поможет, он погряз в этом в одиночку. — Мне нужна помощь, — тихо прошептал Нил. — Тогда позволь мне помочь, расскажи, что случилось, — ответил Ваймак и Нил укусил внутреннюю часть щеки. — Эндрю вернется во вторник. Они должны были позвонить Бетси, чтобы уведомить ее, — Ваймак удивленно поднял бровь. — Они позвонили вчера, но причем тут Эндрю? — При всем, — сказал Нил, отвернувшись и снова задумавшись о своем. Ваймак не сможет ему помочь, никто не сможет. «Простите», — Нил пробормотал. Он просил прощение за то, что остался, за то, что докучал Ваймаку, за то, что притащил Жана сюда, что было глупо и Нил это знал, за боль, которую мог причинить, если бы не вернулся. Извинялся за то, что не мог сказать ничего другого. Ваймак вздохнул: — Ты позволишь мне промыть твои раны? — Ваймак задал вопрос и Нил медленно закивал в ответ, хватая бутылку виски, которую Ваймак оставил на столе. «Я думал, ты не пьешь». — Обычно, я правда не пью, но я не мог рисковать раньше и ходить к докторам, поэтому, когда мне надо было зашить рану, мы использовали это. Использовать алкоголь, чтобы заглушить боль, было легче, — сказал Нил, далее замолчав. Ваймак промолчал в ответ и Нил был ему благодарен за это, как минимум. Когда он закончил, Нил отложил виски в сторону и посмотрел в гостиную, где тихо сидел Жан, наблюдающий за ведущим новостей, говорившем о мяче, который должен был вот-вот упасть. «Я всегда буду Лисом», — прошептал Нил. — Конечно будешь, — согласился Ваймак. — Они не смогли заставить меня подписать контракт, я отказался, эта цифра ничего не значит. Я не стану одной из его пешек, —Нил сказал это, и потрепав его один раз по голове, Ваймак поднялся. — Рад слышать это. Полагаю, мне стоит разобраться, как оставить его тут тоже, — Ваймак развернулся и вышел. Нил проводил его взглядом, а потом зашагал в зал и сел на диван. Нил до этого даже не догадывался, что кто-то поставил его телефон на зарядку, пока ему не нужно было найти его, чтобы включить. Его закидали многочисленными сообщениями, некоторые он просмотрел, некоторые проигнорировал, потом взглянул на телевизор. Отправив обыкновенное «С Новым Годом» групповой рассылкой всем Лисам, он зашел в чат с Кевином. Они переписывались очень мало, только в важных ситуациях. «Жан у меня» отправил он, прежде чем выключить телефон и снова переключил внимание на шум из телевизора. — Ты не можешь удерживать меня тут, — сказал Жан, на что Нил нерешительно пожал плечами. — Разве мы не партнеры? Куда иду я, туда идешь ты, а я хочу быть тут. Поэтому, по идее, ты тоже должен находиться тут, — Нил говорил, наблюдая как мяч коснулся пола и зрители зашумели, аплодируя. Это был новый год, и, по крайней мере, Нил проживет его на своих условиях, а не на условиях своей матери или кого-то еще. Если он захочет исчезнуть в этом году, он сделает это, когда сам захочет этого. После весны, после победы над Воронами, после того как все окажутся в безопасности.