О счастье и о не-зле

Следующие дни были похожи на транс: на утро после того вечера (а когда это вообще случилось?) в квартиру кто-то вежливо постучал. Неужели… Но стучавшим оказался мужчина. Водитель от Земфиры. «Передали отвезти ребёнка в садик и помочь с вещами». Рената не понимала решительно ничего. Почему — так? Почему через других? И почему вообще… заботилась, когда решила пропасть? Сердце ужалило. Делать нечего: съездили в уже старый дом, Лёни предсказуемо не оказалось. Собрала вещи свои и Ули, документы, косметику, украшения. Всё подаренное оставила нетронутым. Обручальное положила в шкаф, в ту же шкатулку бижутерии. Совместные фотографии в рамках решила не трогать — пусть делает с ними что хочет. Книги свои забрала до одной, всё же они были ценнее многих вещей в этом мире. Перенесли остальное в несколько заходов. Закрывая дверь, закрывала не свою, чужую квартиру. Водитель ни разу не спросил и не сказал лишнего. На вопросы о Земфире тоже не отвечал, переводя тему. Нервировало страшно. — Вы хоть ей спасибо передайте, чёрт возьми. Сколько я вам должна? Рената на заднем сидении, вся заваленная сумками, отрыла в одной из них кошелёк, отсчитала несколько купюр. Водитель молчал, смотрел на дорогу. Она пихнула ему деньги, пытаясь попасть в карман пиджака. Он отклонил рукой: — Не нужно. Она психанула и кинула их куда-то в сторону руля. Половина упала на пол. Рената сжала зубы оттого, что её даже слушать не хотели. Нормально вообще? — Как вас зовут хотя бы??? — Александр. Саша. Славно, Александр. Манеры бы вам поправить, Саша. И научиться слушать и слышать женщин. Каждое следующее утро водитель ждал Ренату у двери. Каждое следующее утро Рената чувствовала укол вины и выбирала театральное такси для дочери и себя. Иначе было невозможно — ездить, зная, что от тебя отказались. Понять это по-другому она никак не могла. Прямо как в кино: уходила она и уходили от неё. На звонки и сообщения Земфира не отвечала. Зе, почему? Пожалуйста, позвони , давай поговорим Я не могу потерять любимого соратника - тебя Ты мне так дорога Домой к ней ехать Рената не решалась: а что сказать, вот что? Что приехала, потому что скучала невыносимо? Ей такая причина зачем? Будь всё наоборот, будь Земфира на её месте, эта причина для неё была бы более чем достаточной, но разве так могло быть на самом деле? Она списывала всё на эмоциональную нестабильность последних дней. Но… скучала-то она и ждала её и до этого — от звонка до звонка. Почему всё было таким запутанным и никто не хотел ей давать ответы? Днём — на съёмки (тем временем уже завтра, в пятницу, прощальное мероприятие), вечером — разбираться с домом. Сейчас можно было сказать, что здесь жили достаточно давно. Вещи сложены по местам, мелочь вся разбросана где нужно. Лёня написал, что хочет видеть Ульяну по выходным. Что такому маленькому ребёнку нужно видеть родителей вместе, хоть иногда. Против этой мысли Рената пойти не могла — была согласна. Ульяне она говорила, что у папы стало больше работы, а маме в студию ближе ездить отсюда. Когда, допив молоко из трубочки, она с запинками спросила: «Мы в отпуке от папы, да?», Рената так ясно поняла, что дочери врать не будет. Объяснила, что родителям нужно пожить отдельно, потому что они устали. Потому что пока по-другому нельзя. Улино «ну я тобой буду» помогло скрыть покрасневшие глаза за улыбкой. * К закрытию съёмок она подготовилась: неделями ранее обговорила фуршет, организацию. Справляли там же — в любимом павильоне. Улю оставила с няней. Рената для вечера выбрала лучшую защиту: всё черное и красную помаду. На глаза — очки. Пришли даже те, кого она не ожидала увидеть. И не пришли те, кого хотелось видеть больше всего. Но пришёл Игорь. Поздравил, сказал, всё шло по плану. Рената нашла силы улыбнуться и приобнять его. Любимые актёры, в некотором роде её продолжение, подарили альбом с закадровыми фотографиями: как снимали, как шутили и расслаблялись. Монтажёры зачитали открытое письмо с благодарностью и похвалами бесчисленными. Костюмеры даже подарили её любимый наряд — жёлтое платье, в котором она нередко ходила по студии после окончания съёмочного дня. Все знали, что нельзя, да и она знала, конечно, но позволяли: режиссёр и главная героиня, как никак. Рената ценила. Всё это так тронуло её душу, что она не могла выговорить ничего кроме заевшего и многократного «спасибо вам», хотя в голове, пока ехала, готовила целую речь. И в голове, конечно, тоже получалось обрывисто. Образами, скорее. Порядочно пила за общее счастье картины, за свою смелость, за новый, нулевой кадр в жизни. В голове и крови всё билось одно имя. И с каких пор на неё алкоголь так влиял — что момент ожидаемого счастья проедался изнутри грустью — без одной? Когда не было шанса позвонить, увидеть, разделить — с ней. Смех услышать полюбившийся. Сейчас около Ренаты его было много, женского и мужского, тихого и громкого, но не такого. А алкоголь ли?.. Закрыла глаза, представила лицо — и улыбнулась самой себе. Нет, нет… Начала перебирать варианты. Скучала уж точно не из-за тоски после переезда, не из-за спонтанных срываний под вечер и не из-за комплиментов частых. Это была не привычка — как вечерние звонки. Пожалуй, да. Быть рядом хотелось… без причины? Такое может быть, нет? Дотрагиваться там, ну… до плеч, рук, волос. Обнимать, в конце концов. Просто потому что — как её вечные героини? Надо было узнать, убедиться. Больше не выдержала бы. Короткое время боялась, опять поперёк себя идти хотела, а ведь это так вредно и для организма, и для души. Пусть её звезды ведут и дальше. Пусть называют сумасшедшей, зато решилась поступить, как чувствовала. И всё-таки она выбирала сердце, а не разум. Попрощалась со всеми, сказала, что павильон сегодня до полуночи работать будет, пусть не торопятся разъезжаться, а у неё так ужасно и так кошмарно болела голова, что она должна была бежать прямо срочно и прямо сейчас. Захватила две бутылки красного — сумка у неё большая именно для таких случаев и имелась, — заказала такси. Надо было увидеть. Она не знала, чем тогда провинилась, провинилась ли, что такое случилось, но приехать и дотронуться было жизненно необходимо. Без этого не жила бы и не существовала. Это и было её причиной, если угодно. На улице, на снеге таком любимом, светлом, но сейчас так мешающем, подскользнулась два раза, но до жёлтой машины добралась успешно — крадучись. В дороге даже затошнило от переживаний. Звонить не стала — она всё равно не взяла бы. Оставалось надеяться, что вечер пятницы Земфира проводила дома. Сглотнув, позвонила в дверной звонок. Постучала для верности. Услышала шаги, но медленные, что было странным. Ладно, сейчас или… дверь открылась — за ней стояла… какая-то блондинка с до ужаса короткими волосами. Что… — Вы к кому? Серьёзно? Её ещё спрашивать будут, к кому она? — Я к Земфире, — протиснулась между ней и дверью, скинула пальто и ботинки, — а вы вот кто, например? — Это как посмотреть. Голос, кстати, кого-то напоминал, но сейчас у Ренаты мысли были совсем о другом: — В смысле? Где Зе? Ответа слушать не стала, сразу пошла в гостиную. Земфира сидела на диване. Кажется, злая, очень злая. Рената издалека увидела желваки и хмурые брови. Что тут происходило — и кто эта девушка? — Зёмочка реш– — Сука, Настя… —...решила, что самой поехать до дома, будучи вдребезги пьяной — идея одна из лучших. А, так вот кто это был… Анастасия. Настя, с которой Земфира рассталась… во всех смыслах. Тогда почему сейчас были вместе и… и как долго? Рената прошла в комнату и опустилась рядом с Земфирой, касаясь ладони. Она руку вырвала, отвернувшись. Господи, да что с ней — и почему сейчас так больно? Рената перевела взгляд на Анастасию: — Ну хорошо, а вы… что здесь делаете? Эта девушка посмотрела на них обеих, стоя у входа, и хрипло рассмеялась. Рената решительно не поняла… — Подвезла я её, горе-любовница, — она застёгивала верхнюю пуговицу кофты, — чтобы не собирали потом по шоссе остатки юного дарования. И почему об этом всём знала её бывшая… продюсер, а не Рената? Посмотрела на Зе — она не моргала. И глаза такие стеклянные ещё. Она что, серьёзно собиралась ехать так? А если бы… — Зе, — получилось только выдохнуть, схватившись за плечо. В этот раз вырваться не дала. — Ещё ты начни причитать. Рената только цокнула и сместила ладонь на спину, скрытую под рубашкой, поглаживая. И чем только думала, вроде самый трезвый мозг в Москве… Смешок разрезал тишину, и она подняла глаза. Анастасия была уже в верхней одежде и заматывала шарф: — Пусть уши обо мне тоже хоть чуть-чуть прожужжит, — подмигнула Ренате. — Блядь, если ты не уберёшься, я… — Ушла! И дверь хлопнула. Рената убрала ладонь с тёплой спины и сложила на коленях руки в замок. Как-то даже и протрезвела разом. Земфира шумно выдохнула и откинулась на спинку дивана.