О счастье и о не-зле

Просыпаться и осознавать новый день было тяжко. Немедленно захотелось в душ — смыть, смыть, смыть вчерашний вечер. В зеркало старалась не смотреть. Сначала покормила Улю кашей, которая почти не сбежала с плиты. Думать под струями горячей себе запретила категорически. Позже включила дополнительный радиатор, переодела себя и ребёнка, благо детские вещи в тот раз тоже хватило ума купить новые. И ведь как знала. Нет, значит, предначертано было всё же. Проснулись они не так уж и поздно — почти 10. В садик можно было успеть. Общему водителю, который их всегда возил, звонить не стала: мало ли адрес Лёне сообщит. От этих мужчин всё что угодно можно было ожидать. Вызвала для Ули театральное такси, тамошних водителей всех знала и всем доверяла. На прощание крепко обняла, поцеловала куда могла. С монтажёрами должны были высматривать плёнку на наличие брака, но на сегодня получился внеплановый и законный выходной. Жалеть себя не хотелось, но пришлось. О возвращении речи не было, не было и сожаления — рано или поздно случилось бы — абсолютно точно. Пусть первая кинокартина знаменует и новый этап в её жизни. На ум опять приходил Иосиф, любимый Иосиф, потому что правда «хотелось плакать, но плакать нечего». Хотелось только не слышать упрёков от мамы. Хорошей дочерью она Ренату после этого точно не назвала бы. Да, пожалуй, от неё было бы больнее всего. И… от Земфиры. От её недоброго слова разбилась бы на месте. Чёрт, а ведь они, получается, пропустили ежевечерний ритуал звонков… В телефоне обнаружились сообщения и пропущенные — от неё. Стыдно стало. ты где? занята сегодня ? эй, Ре позвони мне Ре… Господи иисусе, неужели вчера нельзя было элементарно посмотреть, кто ей звонил. Гудки закончились на цифре семь и не дали шанса начать разговор: — Рената, блин… Жива. В ответ получилось только выдохнуть, прищурив один глаз. Земфира молчала недолго: — Слушай, я тут пишу сейчас, порыв такой, знаешь… наберу скоро. Порядок? — Зе, прости, что… ну, не ответила. Я тебе потом расскажу. Молчание. «Приедешь?» и «Приеду?» произнесли одновременно. Одновременно улыбнулись — это было слышно. Попрощались. Рената спохватилась, прислала новый адрес — и тоже вспомнила его без проблем. Память очищалась что ли на новом месте? Не успела погасить экран, высветилось: Ре и Зе — мне нравится ) Рената вдохнула порывисто, улыбаясь. Проверила остальные диалоги — давно висевшие непрочитанные от разных приятелей и знакомых, в основном приглашения на вечеринки. Такие рассылки делались почти каждый день, и Рената отвечала только на самые-самые важные, от близких ей людей. От Лёни ничего не было — ноль звонков и ноль сообщений, видимо, её последние слова подействовали. Но секретов никаких она не знала, конечно же. Оставалось надеяться, что он не додумался до какой-нибудь глупости. Адрес он мог узнать у её мамы, но ведь о самой квартире не знал. Мама тоже подозрительно долго молчала… Рената отправила ей сообщение, что у них всё хорошо. У кого «у них» — это уже было не так важно. Ещё раз позвонила в студию, ещё раз проговорила то, что нужно было сделать на монтаже, её ещё раз успокоили и отправили отдыхать. Нет, с какими она только понимающими людьми работала… Сама начала уборку — полы, кухня, ванная. Приготовила даже суп с курицей, выходила в тёмных очках в магазин через дорогу. В общем, провела первую половину дня активно, только не за аппаратурой, а… за тряпками и плитой. Тоже полезно было для мозга: говорили вот, что заниматься нужно разными делами, иначе можно сойти с ума от одного и того же. Особо не помогло, конечно. За делами думала обо всём и ни о чём. В основном просто тревожилась, не доходя ни до какого мыслительного результата. Дневник пестрел чернильными надписями на каждый день. Но ведь когда-нибудь она взобьёт это молоко, верно? Через пять дней нужно было закрывать съёмки. Ближе к трём в дверь постучали. Земфира. В своих любимых широких джинсах, тёплой кожанке и забавной шапочке. С двумя пакетами еды и ещё лекарствами наперевес — «на необходимый случай». С трудом верилось в реальность. Рената закусила губу, дождалась, пока верхняя одежда опустится на вешалку, и сразу же крепко обняла, прижимаясь всем телом. Земфира ответно притянула, так что позвоночник хрустнул, засопела в ухо, замерев. Рената вытолкнула вставший в горле выдох, погладила по спине. Почувствовала нежный поцелуй за ухом — Зе была ниже. И вдруг ненайденные днём слёзы нашлись. — Я надеюсь, ты себя не бичуешь? Всё верно сделала. Рената убрала из чашки заварку с зелёным, отпила. — Нет, знаешь, я это предчувствовала… как в звёздах было. — Вот и молодец. Земфира с поникшей головой выстукивала короткими ногтями какой-то ритм по столешнице. Рената склонила голову: — А что за песню ты писала? Помнишь, когда я позвонила. Она остановилась, притихла вдруг. — О любви песня. Ну и смерти тоже. Обменялись взглядами. — Не расскажешь? — Не расскажу… услышишь сама. Улыбнулись друг другу. Помолчали. Рената смотрела в кухонное окно. — Надо будет завтра вещи забрать… — озвучила вслух. — Во сколько? Она перевела на Земфиру взгляд, поняла вдруг, как это звучало, проглотила выдох: — Нет, я это прос– — Откажешь? Ну что за напасть. Рената покачала головой: — Зе, ты себе даже не вообразишь, как я тебе благодарна, и… я даже до конца не понимаю, почему ты так добра, вот правду тебе гово– Земфира вдруг рассмеялась, вышла из-за стола — к окну. Руками глаза закрыла. Рената очертила взглядом её образ. Что… — Пожалуйста, скажи, что я не ошиблась. Ты серьёзно не понимаешь почему? Миг — и оказалась совсем рядом, присела на корточки. Рената развернулась к ней корпусом, ища ответ в глазах. Земфира едва дотронулась кончиками пальцев до её подбородка, а по телу уже пошли токи: — Ты этого правда не чувствуешь? Рената не понимала, что она там должна была чувствовать, потому что в голове вдруг перемешались все мысли: — Зе, я… Протянутая до этого рука упала, и Земфира тоже — головой ей на колени. Боже. От нежности не могла вдохнуть, только запустила руки в осветлённые пряди, как тогда. Слишком много чувств. Ладонь скользнула дальше — помассировать затылок, и от внезапно громкого стона в колени Рената наконец выдохнула сама. Мурашки прошлись по шее, когда Земфира положила руки на её бока, сжав, а потом подняла голову, будто ждала чего-то. — Ты покраснела, — вырвалась первая мысль. Земфира посмеялась тихо, смахнув чёлку. Встала, покачала головой. — Забавно, что твой муж понял всё быстрее тебя, — кинула. И… просто ушла. Рената просидела на месте до возвращения Ульяны.