Мое Маленькое Искупление

Ступенька за ступенькой — я сосчитала каждую своим новым, но уже сломанным носом. Я повела себя, как дура, как обычно. Могла бы предположить, что тело с принципиально иным строением будет ощущаться иначе. Ноги запутались, глаза внезапно обратились к потолку, а гравитация напомнила, что к ней нужно относиться с уважением в любой вселенной. Мы рождаемся и умираем с болью, так отчего же я решила, что здесь все будет иначе? Даже избежав собственных родов, я не избежала маленькой платы за вход. Вероятно, будет проще, если я представлюсь. Меня зовут Трикки Реин (не путать с дождем, — то РеЙн, а я РеИн.). Мне какое-то количество лет, вероятно, слегка за двадцать, у меня нет родственников (буквально, совсем), нет друзей, нет в целом каких-либо знакомых. Но я и не Никто, ведь у меня есть документы, подтверждающие факт моего существования, а еще я уже числюсь в Кантерлотском Университете. Неплохо для того, кто появился на свет вчера, как по мне. Суть в том, что я немного не здешняя. Я была человеком. Еще недавно. Пару дней назад. Да, такие вот дела. Хм… Проблема была в том, что я смотрела поняшек. Если бы я оказалась в этом мире, ничего не зная, было бы проще. Небыло бы столько переживаний. Но обо всем мы поговорим в свое время. Пока что у меня был повод для радости, мои когниции имели заданные рамки, я знала то, что должна была знать. И еще важнее, понимала, что должна сделать. План первого дня: 1.Сделать завтрак. 2.Понять, что овес — это вкусно. 3.Потратить пару часов на осознание того, что ты существуешь и окружающий мир не является плодом твоего воспаленного воображения. 4.Трогать предметы в комнате в тщетных потугах побороть дереализацию 5.Возненавидеть себя за нытье. 6.Пойти гулять. 7.Познакомиться с кем-нибудь. Совсем забыла. Номер 0.5 — перебинтовать нос. Необычные ощущения — впервые опробовать рог, даже осознавая, что все получится, бояться, что это иллюзия собственных грез. Провести энергию сквозь жилы, через бурляющую кровь, пока искра силы не окажется на закругленном костяном кончике. Я схватила перо, заботливо оставленное Вселенной в полупустой чернильнице. Пергамент вспорхнул на рабочий стол и я записала свой глупенький план, в котором не было никакого смысла, лишь тщетная попытка побороть тревогу и добавить контроль в свою жизнь, слишком удивительную и нереальную для такого фрика, как я. Слова, выведенные кривым почерком озабоченной своими мыслями истерички, испещрил несчастный лист бумаги, который ничем не заслужил такой позор. Затем он был приклеен к зеркалу, прикрепленному к двери шкафа, в правый верхний угол. Теперь я могла краем глаза видеть план, пока разглядывала свою новую физиономию, и это меня слегка успокаивало. От перевозбуждения, вызванного первым магическим опытом, поднялось давление и кровь хлынула из носа с новой силой. Я не была мазохистской и не любила боль, но чем-то мне нравилась эта ситуация. И я даже знаю, чем. Я любила, когда злыдни получали заслуженное воздаяние. Сломанный нос — наименьшее из зол, что я заслужила. Кое-как нацепив пластырь, как будто от него был какой-то толк, я направилась на кухню. Маленькую, тусклую и аскетичную — идеально подобранную под мой стиль готовки (его не было, я королева гастрита по КД жравшая голимые бичпакеты). Я нашла на задворках укрытых тенью полок пару перезревших яблок и умерла от счастья. На самом деле, я не люблю есть. Меня раздражает эта абсолютно естественная и нормальная потребность живого организма. Но моя последняя трапеза состоялась около недели назад, еще в прошлой жизни. Мое новое тело (которое я уже успела слегка испортить за первые же пару минут пользования) еще ни разу ничего не поглощало и не переваривало. А яблоки… что-то, что было приятно есть еще тогда. Мой любимый фрукт, наверное. Так что я принялась хрустеть ими, попутно шмыгая больным носом. — Ничего он не сломан. — сказала я себе, вновь подойдя к зеркалу. Зеленоватое свечение моих магических сил окутывало желтый сморщенный плод. — Королева Драмы, ты его просто разбила. Если бы он был сломан, ты не смогла просто взять и проигнорировать его. — Серые глаза рассматривали серую шерстку и темно-серую гриву, бесформенный хвост, будто изжеванный и да, слегка окровавленный нос, в целом выглядящий здоровым, несмотря на заметную боль. В мой мозг проникла мысль, зарядившая меня страхом и предвкушением за неполное мгновение. Я тут же резко развернулась, — чуть не свалив стол и себя, — выдвигая круп вперед. Кьютимарочка… — Воу… — моей меткой была железная грубо исполненная корона с легким серебристым отливом, благодаря которому ее можно было разглядеть на фоне шерсти. — Это должно поднять мою самооценку или занизить? У меня не было никакой возможности выбрать что-либо. Я попала сюда и обнаружила, что знаю то, что должна знать и имею то, что должна иметь. Вроде как-то, что соответствовало бы мне и моей… кхм… личности, если бы я родилась в Эквестрии изначально. Не считая того представления, что я уже имела из просмотра сериала. В какой-то мере я знала больше любого из живущих в этом мире, во всем остальном — меньше. Никакого персонального опыта, лишь равноценный обмен. Насмотревшись на кьютимарку, я постояла немного посреди комнаты. Захотелось вернуться наверх, лечь на кровать и уткнуться побитой мордой в подушку. Настало время рефлексии, которое я искренне предпочла бы пропустить. Нет, правда, что именно я должна была испытать? Не принимать данность, спорить с фактами, удивляться… или скакать, как саранча по комнате, испытывая неудержимую радость от исполнения бессмысленной мечты тысяч разных людей. Этот дивный, поньский мир, в котором я теперь существую, принял меня и дал все необходимое. Но мне все еще чего-то не хватает. — И чего же? Она вошла в зеркало, заменяя мое отражения. Ее физиономию покрывала золотая маска, а шею тяготила цепь. Ее глаза с трудом различали меня. Дерганная, ободранная, но выражающая такую непоколебимую властную харизму, что я возжелала припасть к земле и смотреть на нее снизу-вверх. — Персонального ада. — ответила зеркальная кобыла на мой вопрос. — Учись принимать хорошее, Реин. — Я не заслужила хорошего. — Это решишь не ты. Ты ничего о себе не решаешь. Часы опущены, песчинки бьются о стекло и дерево. Твой год. И ушла, исчезла, растворилась в дымке из кривых отражений. Я очнулась, лишь осознав, что все стало чуточку хуже. Теперь мне приходилось щурится, она отдала свою болезнь мне и оставила меня в одиночестве. Маленькое проклятие, равноценное хорошему совету. Свет теперь двоился и преломлялся, окружение превратилось в цветастую мешанину. — Мдам, спасибо. Теперь я знаю, как выглядит астигматизм от первого лица. — я дрожала, от копыт до ушей разливался холод, сердце бешено колотилось. Чтобы согреться, нужно двигаться. Придется жить.