Big Dipper in the Northwest

Пьемонт, штат Калифорния, 1988 год. В центре небольшого городка, утопающего в утренней тишине, стоял аккуратный, свежевыкрашенный дом – ни старинный, ни вычурный, но новый, еще с легким запахом дерева и краски, словно недавно взошедший среди холмов. Его белые стены едва тронула тень, а окна отражали ясное небо, которое с каждой минутой становилось все ярче. Низкий забор обрамлял ухоженный передний дворик, где газон был идеально подстрижен, а клумбы – простые, но продуманные – еще дремали под тонкой пленкой росы. По мощеной дорожке к крыльцу вела пара широких ступеней. На веранде висело качающееся кресло, застыло в утреннем безветрии, будто в ожидании первых шагов. Однако внутри домика уже двигались силуэты. На кухне мальчик лет одиннадцати, сонно жевал бутерброд с джемом, похлебывая чай из кружки. Рядом з газетой в руках сидел молодой мужчина. Шерми Пайнс был из тех, чье спокойствие чувствовалось в каждом движении: аккуратно причесанный, в рубашке с закатанными рукавами, он излучал надежность и ту тихую уверенность, которую дети улавливают лучше слов. В его взгляде было тепло, в осанке – привычка заботиться, а в каждом утреннем жесте – забота, ставшая рутиной. У плиты хлопотала его жена, Маргарет, высокая, светловолосая женщина с мягкими чертами лица и уверенными, размеренными движениями. Она не спрашивала – знала, кто, как любит яичницу, кому, сколько сахара в чай, и даже то, что они подумают, когда вкус джема окажется чуть более малиновым, чем обычно. – Ну что, наелся? – Шерми взглянул на сына с мягкой улыбкой. – Угу, – мальчик кивнул, проглотив последний кусочек. – Попрощайся с бабушкой, – Маргарет мягко обхватила его за плечи. Мальчик вскочил с табурета, поспешно смахнул крошки с футболки и, пружинисто ступая по линолеуму, скрылся вглубь дома. В коридоре послышался его голос, веселый и чуть торопливый – он знал, что уже пора выходить. Зайдя в комнату, он застал бабушку сидящей у окна – в ее любимом кресле с мягким вязаном пледом на коленях. Утренний свет падал на седые волосы и тонкие пальцы, спокойно сложенные на подлокотниках. Она повернулась к нему с теплой, почти озорной улыбкой. – Джонни, – женщина раскинула руки, приглашая внука в свои мягкие объятия. – Иди сюда малыш. Джонни обхватил ее своими ручками, вдыхая ее запах табака и лавандового мыла, который он будет помнить еще долго. – Совсем уже вырос. Бабушка будет скучать по тебе, – Кэрин взглянула на лицо мальчика так, словно пыталась запомнить все его черты. Из ящика прикроватной тумбочки она достала новенькую, еще не распакованную колоду с тиснением на рубашке. Вложила ему в ладонь, будто передавала нечто большее, чем просто набор карт. – Возьми. Может, в Хогвартсе все же найдется кто-то, кто сможет тебя обыграть? – Сомневаюсь, – Джонни самодовольно ухмыльнулся. Но в глубине души он почувствовал, как внутри что-то сжалось – не от страха, а от того странного, щемящего ощущения, которое приходит, когда прощаешься с кем-то. Женщина рассмеялась, потрепав внука по голове. Когда он вышел из комнаты, Кэрин еще долго смотрела на распахнутую дверь. В ее взгляде было все: гордость, тревога и нежность, которую она не решилась высказать вслух.

***

Полет был долгим. За иллюминатором проплывали облака, похожие на острова из ваты, и Джонни то засыпал, то просыпался, прижавшись к теплому плечу отца. Аэропорт Хитроу встретил их прохладным воздухом и запахом дождя. Все казалось немного серее, чем дома, и здания – ниже, но каким-то образом древнее. Отец был спокоен, собран, но время от времени сжимал рюкзак сына чуть крепче – словно напоминая себе, зачем они здесь. Они пересели в черное лондонское такси, а потом еще в один странный автобус без обозначений, который завез их в какой-то узкий переулок, где дома стояли как будто боком, а двери прятались под вывесками лавок с котлами, совами и свитками. Они остановились перед кирпичной стеной за пабом. Шерми слегка наклонился к сыну и подмигнул, доставая волшебную палочку. Один быстрый взмах – и кирпичи начали шевелиться, открывая проход, словно кто-то вынимал их одну за другой. Перед ними раскинулся Косой переулок – шумный, искривленный, полный запахов, блеска витрин, разговоров и движений. Джонни замер, забыв, что ему надо моргать. Закупившись всем необходимым – учебниками, котлом, мантией, и даже совой в неброской клетке – они свернули с главной улицы Косого переулка и подошли к зданию, которое резко отличалось от всего, что было вокруг. Его фасад казался чуть кривоватым, как будто сам дом то и дело вздрагивал от переизбытка странности внутри.  На крыльце у самой двери «Хижины Чудес», их уже ждал мужчина средних лет. Он облокотился об косяк, с сигарой в зубах, и внимательно разглядывал приближающихся, словно знал их заранее. Когда отец с сыном подошли, мужчина крепко обнял Шерми, и похлопал по спине.  – Здравствуй Форд, – Шерми положил голову на плечо своего старшего брата. Прям как в детстве, когда долго не виделся с ним.  Стэн коротко хмыкнул, но не сразу отпустил.  – Ну надо же, – пробормотал он, убирая сигару в сторону. – Когда успел седые волоски отрастить? Шерми улыбнулся. Между ними была та теплая, молчаливая близость, которая не нуждается в объяснениях – как будто не годы разлучали их, а просто длинный обеденный перерыв.  – А это у нас Пайнс младший? – Стэн прищурился, разглядывая Джонни. – Ну-ка, покажись. – В его взгляде читалась смесь иронии, легкой настороженности, словно он пытался разглядеть отражение семьи через призму времени. Джонни сдержанно подошел, вытянувшись в струнку под внимательным взглядом дяди. – Надеюсь в школе у тебя хватит мозгов не влезать в драки… Пока не научишься базовым заклинаниям. – дядя хлопнул по плечу Джонни – не больно, но так, чтобы почувствовал силу – и снова посмотрел на Шерми. – Комнату я ему приготовил. На чердаке. Стены пока не разговаривают, но всякое бывает.  Шерми усмехнулся. – Главное, чтобы постель была чистая.  Изнутри пахло деревом, пылью, старым металлом и чем-то сладким, вроде карамельных леденцов вперемешку с моторным маслом. Джонни замер на пороге, не зная, куда смотреть – полки, лестницы, коробки, странные шкатулки и часы, которые тикали вразнобой. Дом жил своей жизнью. – Можешь осмотреться, и комнату проверь, – дядя потрепал племянника по головке. Джонни торопливо прошел внутрь хижины, разглядывая все на пути.  – Как доехали? – Стэн пригласил брата за стол на кухне. – Отлично. Я думал будет напряженнее.  Стэн достал банку пива из холодильника и сел напротив Шерми. – Освоились уже в новом доме? – открыв банку, он сделал глоток. – Да, район не плохой, соседи тоже. Ремонт закончили совсем недавно. – А как мама? До сих пор не могу поверить, что она согласилась оставить все в Нью-Джерси, – Стэн глубоко вздохнул. – Я тоже. Но мне кажется, она уже сама не могла там находиться. Она с трудом засыпала в собственной комнате. И надолго одна оставаться не хотела, – голос Шерми на мгновение стал тише. Он задумчиво смотрел в окно, где сквозь пыльное стекло просачивался мягкий свет, вырисовывая полосы на деревянном полу кухни. Стэн медленно кивнул, не перебивая. Он внимательно слушал, как это делал только с немногими. – Я думаю, дом ей напоминает об отце и… Стэнли. О нем она, конечно, мне ничего не говорит. Да я и не видел его никогда… Но просто она часами могла сидеть в вашей старой комнате. – Да. Не видел, – едва слышно прошептал Стэн. Тут на кухню забежал Джонни. – Там наверху в шкафу скелет! – возбужденно сообщил он, тяжело дыша, словно пробежал марафон. – Он настоящий? – За кого ты меня принимаешь? – Стэн ехидно улыбнулся племяннику. – Конечно настоящий, а как иначе? Шерми засмеялся, наблюдая, как переменился в лице его сын. Встав со стула, он присел к нему на корточки. – Ну что, готов оставаться с дядей? – он мягко обхватил сына за плечи. Мальчик грустно кивнул, чуть опустив голову. – Не переживай, с таким дядей не соскучишься. Вот увидишь, в первый же день найдешь себе друзей, с кем будете зубрить домашку, которую он задал. – Он крепко обнял сына. – А на рождество мы все приедем сюда. Отметим все вместе, и проведем с тобой тут все каникулы.  Шерми у крыльца еще что-то говорил сыну – шепотом, вполголоса, гладя его по волосам, будто вырезал из этого момента все лишнее, оставляя только то, что нужно на дорогу: тепло, уверенность, спокойствие. Из кухни Стэн смотрел на них через мутное стекло. Он молча курил, не выпуская сигару из зубов, и не шевелился, чтобы не нарушить тишину. В этом взгляде не было ни зависти, ни сентиментальности – лишь что-то тяжелое, знакомое, вроде воспоминания о жизни, которая прошла мимо, но оставила след. Когда Шерми вернулся в дом, он ненадолго остановился в дверях, будто хотел что-то сказать, но передумал. Стэн только кивнул. — Я присмотрю за ним. Обещаю. 

***

В хижине дяди было довольно уютно. Особенно не чердаке, Джонни наслаждался одиночеством, и компанией учебников. Изредка он выходил вниз днем, не желая пересекаться с посетителями магазина. Вечером они с дядей ужинали вместе. Стэн рассказывал ему что-то. Шутил, и подбадривал перед учебой. Однако мальчик все еще чувствовал себя не в своей тарелке, не решаясь сам заговорить первым или предложить времяпрепровождение. В один из вечеров, дочитав учебник истории магии, он решился прогуляться по окрестностям косого переулка. Он спустился вниз в гостиную. Дядя Стэн сидел перед каким-то ящиком, с непонятными картинками. Джонни еще плохо разбирался в магловских штуках. А вот по рассказам отца, дядя Стэн просто обожал их. Этот ящик был в их новом доме, однако отец еще не настроил его. Подойдя к Стэну, он робко спросил: – Дядя? Я хотел прогуляться рядом… по косому переулку и все такое. Развеется. Стэн обернулся к нему, чуть отводя взгляд от экрана телевизора.  – Прогуляться говоришь? – мужчина оглядел племянника с ног до головы. – Только не убегай далеко, ясно? И не долго! – бросил он напоследок, перед тем как Джонни вышел. Косой переулок в вечернее время казался иным – как будто весь шум дня утонул в шелесте фонарей и шорохе ветра между витринами. Магазины постепенно закрывались: витражи гасли, ставни захлопывались, а последние покупатели торопились домой, не желая задерживаться после заката.  Джонни шел медленно, с руками в карманах, стараясь не наступать на кривые камни, чтобы не привлекать внимания. Он чувствовал себя призраком в этом старом городе волшебников – еще не частью его, но уже не туристом.  Свернув в узкий переулок, он заметил вывеску – «Дырявый котел», потемневшую от времени, покосившуюся, с облупленными золотыми буквами. Свет изнутри просачивался наружу сквозь мутные окна, напоминая о лампах в тумане. Он замедлил шаг. Внутри было почти тихо – только скрип половиц, и звон кружек. Он вошел. Заведение было темнее чем он ожидал, но от этого не мрачнее. Низкий потолок с деревянными балками создавал ощущение, будто ты попал в подземную библиотеку, только вместо книг – люди кружки и огонь. За столиком у барной стойки мальчик заметил группу парней постарше. Они громко перешептывались, смеялись и выпивали, и судя по их настроению, это было что-то крепкое. Только вот парни не выглядели достаточно взрослыми, чтобы продать им алкоголь. Джонни решил оглядеться дальше. Пройдя еще, он засмотрелся на стены с картинами. – Смотрите, – один из парней обратился к приятелям, показывая на мальчика. – Похоже первокурсник да? – на его лице появилась злорадная ухмылка. – Эй! Эй, малыш! – он окликнул его. – Иди сюда. Джонни обернулся на парней, и неуверенно застыл на месте, перебираясь с ноги на ногу. – Не бойся, иди сюда, – парень поманил его рукой, стараясь выглядеть дружелюбно. Мальчик настороженно подошел к столу. Они подвинулись, освобождая ему место. А с лиц не слезали усмешки. – Как тебя зовут? – все тот же парень, продолжал с ним разговаривать. – Джон, – мальчик еле слышно ответил. – Джон… Джонни, ты будешь учиться в Хогвартсе? – парень подсадил его к себе, и приобняв немного, наклонил к нему голову. Джонни в ответ кивнул. – Отлично! Мы тоже. Меня зовут Престон, – он протянул к нему руку в знак приветствия, и пожал ее. – Тебе повезло малыш. Знаешь, как тебя зауважают, если узнают, что ты мой приятель?  Джонни, чуть расслабившись, улыбнулся в ответ Престону. Выдохнув, он удобнее уселся на стульчике. Тут внезапно, Престон обернулся к мужчине за барной стойкой.  – Эй Том, сделай-ка парню освежающий лимонад! За мой счет. Через несколько минут официант принес за стол стакан фруктового лимонада. Престон, перед тем как дать его, пошарив в карманах, вытащил пакетик с порошком.  – Знаешь, что это? – он с улыбкой спросил у Джонни. В ответ мальчик помотал головой. – Это – я научился готовить на уроках в Хогвартсе. Такой… можно сказать подсластитель. – Он высыпал содержимое в стакан с лимонадом. – С ним будет в сто раз вкуснее, попробуй. – Парень протянул мальчику стакан. Джонни, оглядев всех за столом, начал пить. Парни лишь улыбались ему. И улыбки становились шире, с каждым его глотком. – Ну что, вкусно? – поинтересовался Престон. А его друзья уже в открытую смеялись, не сдерживая себя. Мальчик, не чувствуя подвоха, весело кивнул. Однако, как только он выпил весь стакан, через некоторое время, он почувствовал неприятное ощущение в животе. Нахмурившись, он резко схватился за живот.  – Что такое? Что-то не так? – Престон наигранно выражал обеспокоенность. – Тебе плохо малыш? Постой-ка… Вот я дурень. Похоже я по ошибке подсыпал тебе не то… Ну конечно, это не подсластитель! Прости парень, я не специально. – Он положил руку себе на грудь. Джонни на дрожащих ногах, скрутившись, выбежал из бара под крики и смешки парней. – Давай Джонни, давай! Лучше поторопись! – крикнул ему Престон. Забежав в хижину, мальчик проскользнул мимо дяди в сторону уборной, чем привлек его внимание. Стэн удивленно проводил его взглядом. Подойдя к двери уборной, он спросил: – Все в порядке малыш? Что случилось? – Стэн начал прислушиваться к странным звукам из-за двери. – Все нормально, правда. – голос дрожал, и в нем чувствовался испуг. Стэн прищурил взгляд. Телевизор в гостиной все еще был включен. Дядя отошел на кухню, а Джонни вдруг услышал из того ящика кое-что, чего раньше не доводилось. До него донеслись первые пронзительные ноты – что-то резкое, искрящееся, словно чья-то душа выстрелила наружу и побежала по потолку. Сначала был одинокий, дребезжащий, как будто оживший провод, звук – он царапал воздух, вдохновляюще, как крик в горах. А потом внезапно все ожило ритмом – быстрым, веселым и немного дерзким. Голос певца был немного хриплый. В нем чувствовалось что-то старомодное, но все равно захватывающее. Deep down in Louisiana, close to New Orleans Way back up in the woods among the evergreens There stood a log cabin made of earth and wood Where lived a country boy named Johnny B. Goode Who never ever learned to read or write so well But he could play a guitar just like a-ringin’ a bell  Go go Go Johnny go go… Спустя мучительных несколько минут, мальчик все же вышел из уборной. Пройдя мимо кухни, голос дяди заставил его остановиться. – Стой. Иди сюда, – голос был не строгим, но с приказным тоном. – Рассказывай.

***

Дядя схватил Джонни за руку. Выйдя из хижины, он накинул на него мантию. Они шли молча. Дядя выглядел уверенным. Мальчик, переходя на бег, пытался поспевать за ним. Дойдя до бара, они тихо вошли. Стэн усадил племянника за стол, накинув на него капюшон. А сам прошел дальше, за барную стойку.  Оглядев всех вокруг, Стэн остановил взгляд на ближний столик. Он тихо наблюдал за компанией подростков, которые перешли грань, побаловавшись алкоголем. Престона он узнал сразу. Внезапно парень попросил у бармена еще несколько стаканов сливочного пива. Когда официант мешкался между столами, Стэн воспользовался моментом. Подав парням их заказ, официант даже не заметил подвоха. Стэн с интересом наблюдал как Престон с его компанией наслаждался напитком. Выждав момент, он уселся к ним за стол.  – Дядя вам чего надо? – Престон недоумевающе оглядел Стэна.  – Зашел познакомиться. Вы ведь ребята учитесь в Хогвартсе? Я ваш новый преподаватель по защите от темных искусств – Стэнфорд Пайнс. – Парни все еще мало соображали. Неизвестно сами они были заторможенными или это действовал алкоголь. – Вы знаете Джона Пайнса? – поинтересовался мужчина, с его фамильярным прищуром.  – Нет, – ответил Престон со смешком. – Как же? Я думал ты запоминаешь всех мальчишек, к которым подсыпаешь гаденькие порошки в стаканы, – голос Стэна стал строже, а выражение лица более угрюмым.  Престон переменился в лице. Тут то он и заметил в углу помещения, мальчишку с интересом наблюдавший за ними из дальнего угла. Повернувшись к Стэну, он хотел было что-то сказать, однако никак не мог подобрать нужных слов. – Значит слушайте сюда. Перед тем как сделать что-то кому-то, постарайтесь узнать его получше. Вы поиздевались не над тем мальчиком. Это первое. Второе – перед тем как выпить что-то, не теряйте бдительности. Вы четко видели, как я сидел перед вашими кружками. – Парни резко отодвинули кружки от себя, настороженно глядя на Стэна. – Ваш предыдущий учитель видно был не шибко умный? Будем считать, что вы провалили первую контрольную. – Знаешь, что, старик, мой отец будет не в восторге если узнает… – Престон попытался закончить, однако Стэн его перебил: – Олдмен Нортвест действительно будет не в восторге, если узнает, что его малолетний сын пьет пиво, и издевается над детьми. А подтвердит это Том. – Стэн повернулся к мужчине за стойкой, который испуганно на него огляделся. – Если, конечно, не хочет отвалить штраф, за то, что продает алкоголь несовершеннолетним. – Том в ответ лишь подавленно кивнул.  – Советую вам найти поблизости толчок. Потому что в отличие от Джонни, вы вряд ли успеете добежать домой. Джонни смотрел, как компания Престона рванула в сторону уборной, громко топая по полу. Он впервые за день рассмеялся. А потом поправил капюшон и пошел рядом с дядей.

***

Чердак был теплым и со скрипучими балками, но уснуть Джонни все никак не мог. Слишком много событий за один день. Он ворочался, прислушиваясь к шорохам дома – как будто стены хижины переговаривались друг с другом. Сквозь пол доносилось гудение странного ящика, что стоял внизу. Он тихо встал с кровати, стараясь не скрипнуть половицей и босиком спустился по лестнице. Свет в гостиной еще горел. Дядя сидел в кресле, откинувшись назад, со стаканом в руке и сигарой в уголке рта. На экране телевизора мелькали какие-то магловские съемки. Стэн заметил движение и обернулся через плечо. – Не спиться? – спросил дядя. Мальчик немного замялся у порога, потом кивнул. – Можно… немного посидеть? – Садись, – Стэн кивнул на подушку рядом. Джонни сел, поджав ноги. – А… А что это за музыка была? Ну… которая играла, пока я был… Ну вот эта, – он промычал мелодию по памяти. Стэн заинтересованно наблюдал за племянником, пытавшимся вспомнить мотив. Только вот как бы он ни коверкал песню, дядя узнал ее сразу. – Johnny B. Goode, – дядя рассмеялся. – Классика. Это Чак Берри. Только ту что ты слышал, пел не он. – А кто? – мальчик заинтересованно обернулся к нему. Стэн ухмыльнулся, и встал с кресла. Он подошел к тумбочке, и достал оттуда кассету, на которой была потертая надпись: «Назад в будущее». Стэн вставил ее в видеомагнитофон возле телевизора. – Это телевизор. Изобретение маглов. А сейчас по нему будет идти фильм. Фильмы снимают обычно о жизни. Бывают сказки ну или всякая ерунда. А это, – на экране проявилась картинка. – Шедевр. Лучшее что сделали маглы. Следующие часа два, Джонни ни отрывал глаз от экрана. Он даже не заметил, как подобрался ближе, с подушки пересел прямо на ковер, обняв колени и жадно уставившись на экран. Часто он оборачивался на дядю, которому задавал вопросы, а тот объяснял все, что происходит в фильме. – А это… Гитара? Какая-то она… – Это электрогитара. Подключаешь к усилителю звука, и получается такой звук, – с телевизора тут же раздался рев струн, а на экране – парнишка отлетел на добрые несколько метров. Джонни то ли дело восхищенно смеялся, и открывал рот, как только замечал детали, и сюжетные повороты. А дяде было только в удовольствие рассказывать ему что за этим стояло, и наблюдать за его реакцией. Он бы все отдал, чтобы посмотреть эти сцены в самый первый раз. В комнате царил полумрак. Только экран телевизора освещал лица. На нем – сцена школьного бала. Под блестящей мишурой, под светом прожекторов, Марти МакФлай брал в руку гитару. Зал стих. И вот – аккорды. Первый удар – и весь зал оживает. Джонни замер, приоткрыв рот, словно наваждение. – Это… Это же… – он даже не знал, как закончить фразу. В нем кипел восторг, который трудно выразить словами. – Но ты же говорил, что ее написал Чак Берри? Стэн рассмеялся, как будто ждал этого вопроса: – В этом и парадокс. Марти из будущего, знает ее, потому что в его времени ее уже написал Чак Берри. А тут он играет ее раньше, чем Чак Берри ее написал. То есть он услышал ее от Марти. Круг замкнулся. Джонни моргнул несколько раз, ошарашенно глядя на экран. И тут началось кое-что поинтереснее. Марти теряет контроль. Он отрывается, будто в трансе: скачет, падает на колени, и наконец гитарный соло в диком выкруте. Джонни в шоке от того, что такое вообще возможно. – Что он делает?! – засмеялся мальчик. Стэн, с ухмылкой и прищуром, начал пояснять: – Это отсылки на гитаристов. Смотри внимательно: Когда он на одной ноге – утиная походка, это Чак Берри. А вот так за спиной играл Джимми Хендрикс. А прыжки на коленях – Пит Таунсенд. – Это все знаменитые музыканты? – спросил Джонни, обернувшись к дяде. Тот кивнул. Когда экран мигнул, и на нем побежали экранные титры, мальчик не шелохнулся. Он сидел на полу, с широко раскрытыми глазами. Свет от телевизора все еще отражался в его глазах. Он даже не моргал – только чуть подался вперед. Джонни медленно выдохнул. Посмотрел на дядю. Потом снова на экран. Он встал, будто на автопилоте, подошел к креслу и облокотился на подлокотник рядом со Стэном. – А… а покажи остальных… Музыкантов. На кухонном столе появился проигрыватель и кипа виниловых альбомов. Джонни разглядывал обложки, будто смотрел на страницы из старой книги заклинаний. Его пальцы трогали картонные края, как если бы он боялся потревожить что-то древнее и живое. Джимми Хендрикс, Rolling Stones, The Animals, AC/DC, Элвис. Они вдвоем слушали. Все песни до единой. Стэн менял пластинки. Что-то рассказывал – коротко, с азартом. Джонни все впитывал, кивая, иногда посмеиваясь, иногда замирая от какой-нибудь особенно странной гитарной партии. Под утро мальчик оперся локтями на стол и положил голову на руки. Музыка все еще играла фоном, но его веки уже не держались. Стэн посмотрел на него, не двигаясь. Потом встал, выключил проигрыватель, прикрыл штору, чтобы утренний свет не мешал. Вернувшись, он аккуратно набросил плед на плечи Джонни.