Die Familie

      Это когда увидев две полоски на тесте, после очередной совместно проведённой течки Несса, у обоих будто ушла почва из-под ног. Но Михаэль быстро "переобулся", отмечая, что рано или поздно это бы всё равно произошло.       Это Несс, вкусы которого во время беременности логично изменились. А Михаэль стал неожиданно внимательнее к своему омеге, особенно ночью — просыпался от любого шороха.       Это необходимость временно "отойти от дел" для них обоих, потому что впервые Кайзер поставил их взаимоотношения выше своих целей и просто не мог оставить мужа одного надолго. А Алексису было невероятно трудно не обращать внимание на чувство вины по этому поводу.       Это когда Несс не сказал ни слова своей родне о беременности, а на выписку помимо, очевидно, Кайзера никто более и не явился. Михаэль ещё с несвойственной для себя самого неуверенностью первые минуты боялся взять невероятно "ценный кулёчек" на руки. Но когда всё же решился, вероятно, окончательно растаял под натиском двух маленьких голубых омутов, с интересом смотрящих на него.       Это когда имя для дочери они выбирали довольно долго, потому что Кайзер отметал большинство стереотипных вариантов, уверенно чеканя: "Наша дочь не будет носить имя, как у какой-то дешёвой потаскухи из пивной за углом. Она достойна лучшего, Алек." Решение пришло само собой, когда Несс в очередной раз перебирал все более-менее сносные варианты, а Михаэль, держа спящую малышку на руках, замечает такое простое и лёгкое по звучанию "Фрида". По поводу фамилии споров не возникло, ведь двойная — вполне оптимальный и звучный вариант.       Это когда у малышки Фриды начали резаться первые зубки. Сменяя друг друга, им обоим приходилось баюкать её после очередной истерики по этому поводу. Кайзер, к слову, всё же вернулся к тренировкам раньше Несса, засевшего в декретном отпуске, но даже так не увиливал и поднимался посреди ночи, чтобы "выудить" дочь из люльки, взять на руки и успокоить.       Это когда первые неуверенные шаги, с неожиданно грозным выражением на детском личике Несс бережно заснял на память, а Кайзер страховал дочку от непредвиденного падения.       Это Алексис, частенько застающий два своих белокурых чуда спящими рядышком на диване. Михаэль держал Фриду осторожно, помня, что до определённого времени обязательно нужно придерживать головку ребёнка.(Да, ему пришлось узнать слишком много новой информации, касательно детей и их развития, потому что некому было научить его должному с ними обращению. Повезло ещё, что его омега не отставал в этом вопросе — польза от родителей врачей-учёных несомненно была.)       Это Фрида, первым словом которой было не одно из имён её родителей, а "моё", когда в яслях нянечка захотела убрать из её руки мешавшуюся игрушку, чтобы теплее укрыть якобы спящую малышку. Алексис, выслушивающий эту интересную историю из первых уст, держа ребёнка на руках, подумал об одном: "Вся в отца. Ни за что не будешь делиться своим с кем-то посторонним, да?" Вторым словом светловласой малышки было компромиссное "папы".       Это когда по мере взросления, Фрида не только внешними чертами, но и характером всё больше походила на Михаэля. За одним исключением — она была более шумным ребёнком, чем оба её родителя в детстве. Всё обострилось, когда принцесса(как её иногда звал блондин), научилась стоять более устойчиво, а следом за этим и бегать. Любимыми игрушками у малышки были небольшой более лёгкий мячик и плюшевый кот, связанный для неё "папой Алеком" из малиновой пряжи.       Это когда первый день в садике понравился Фриде настолько, что она буквально заболтала и прожужжала все уши об этом, приехавшему забрать её отцу. Михаэль слушал свою дочь внимательно, не замечая косившихся в их сторону мамочек, поедавших взглядом молодого и безусловно симпатичного альфу. А Несс, разговорившийся с воспитательницей и вышедший из здания садика чуть позже, вполне себе заметил.       Это когда все праздники теперь проходили в более уютной и шумной обстановке. Ни один день рождения Фриды не был пропущен. Прекрасно зная прошлое своего мужа, Алексиса очень трогало то, как он был внимателен к их девочке. Даже на Рождество постарался, которое раньше Кайзер не праздновал из принципа, а с началом их отношений с Нессом лишь изредка.       Это когда Михаэль в выходные не отказывался играть с дочкой в парикмахера и мог подолгу сидеть с заплетенными косичками и небольшими хвостиками, обязательно подвязанными цветными резиночками, пока его принцесса плела новые, болтая обо всём на свете. А когда Алексис заглядывал к ним, то непременно становился второй "жертвой юного таланта."       Это когда после таких более спокойных игр, Фрида уламывала их обоих погонять с ней мяч в парке рядом с домом. Очевидно, ни один из родителей не отказывался.       Это когда малышке наконец исполнилось пять и скрывать от неё, чем же её папы зарабатывают на жизнь стало проблематично, потому что количество задаваемых ею вопросов с каждым днём всё увеличивалось. Первый раз на их игру она смогла посмотреть в живую только в семь лет, потому что Несс всё ещё несколько переживал по поводу того, чтобы вести пятилетнюю девочку в настолько шумную обстановку. В целом, Кайзер был с ним согласен, потому до семи лет, она смотрела их матчи в записи, постоянно спрашивая какие-то не особенно понятные ей моменты у одного из родителей. И всё же видеть восхищение в глазах собственного ребёнка, казалось им обоим более ценным, чем признание целого мира.       Это когда Фриде снились плохие сны, она могла не стыдясь прийти к родителям в слезах и улечься с ними. Чуткость сна у Михаэля никуда не делась и как правило он просыпался чуть раньше вымотанного Алексиса, замечая дочь. Никто никогда не учил его быть "хорошим отцом", пример оного просто-напросто отсутствовал, но с возрастом у Кайзера накопилось некоторое понимание, в купе с эмпатией.(Не без помощи Несса и пары тройки мозгоправов.) Потому обнимая их малышку, он старался говорить с ней искренне, успокаивая. Всегда работала одна фраза против всех подкроватных монстров и прочих жутких чудовищ из шкафа: "Милая, никого страшнее нас тут точно нет, а если есть, то я разберусь с этим. Тебе нечего бояться, моя принцесса."