Куда уходит детство?

Всё-таки плюсовое обучение — это шикарная вещь! Всего за несколько дней я стал если не профессионально, то на очень высоком уровне разбираться во многих вещах. Этикет столовый, разговорный, этика личного помощника и достаточно обширный пласт аристократического Кодекса, касающийся взаимодействия ларов и ланов. Я запомнил всех ближних и дальних родственников семьи Шатарнаи, причем не только в лицо и поимённо, но и кто кому кем приходится. Мои занятия начинались с утра и заканчивались поздно вечером. Домой я возвращался только отсыпаться. Перестал реагировать на подначки жены и даже не обращал внимания на тех, кто приходит к нам в гости. Мне стало всё равно. Скорее всего, потому что мысленно я уже попрощался с Метрополией. Говорить жене о своём скором отъезде я не стал. Не хотел получить обострение ситуации перед самой дорогой. Тем более что брать с собой много вещей я не собирался. Меня предупредили, что допускается только один чемодан с личными мелочами. Униформу и всё необходимое мне выдадут прямо на шаттле. Сегодня у меня был свободный день, последний на Метрополии. С утра я зашел к заведующей и подписал приказ об увольнении. — Жалко с тобой прощаться, — смахнула она напоследок нарочитую слезу. — Не так много мужчин на нашей работе. Дети будут скучать. Но знаешь, я за тебя рада. Частный воспитатель — это совсем другой уровень. Плохо только, что у Тварей под хвостом, но ты уж постарайся там получить профильное образование. А то с твоими ускоренными курсами тебе всю жизнь в няньках сидеть. На обед я забежал к родителям. Выслушал, что у младшего опять отит, пацаны с кем-то подрались в школе, сёстры не поделили платье, а родители ждут не дождутся, когда родит старшенькая, чтобы наконец потискать на руках малыша. — Значит, завтра уезжаешь? А как же суд? — спросила мама, раскатывая тесто. — Вместо меня адвокат будет. — Оно и к лучшему! Чего себе нервы зря трепать? И то, что разводишься, тоже правильно. За пять лет ни котёнка, ни ребёнка! Одни только жалобы от неё и слышно было. Глядишь, на новом месте с нормальной девушкой познакомишься и… — Мам! Она мне комм не отдаёт! — влетел в кухню недовольный братишка. — Айка! Отдай брату его комм! — крикнула мать, не отрываясь от готовки. — Он уроки не сделал! — Сделал я всё! Врёт она! — Сделал, только неправильно! — исправилась сестра. — Пусть нормально задачу решит, тогда отдам! — Правильно там всё, я ответ проверил! — Не проверил, а переписал! — Сейт, объясни брату, как решать надо, — повернулась ко мне мама. Да, в этом доме всё по-прежнему. Может, и правы были мои наниматели. Родителям хватает своих забот, чтобы требовать внимания старших самостоятельных детей. Живы, здоровы, благополучны. А живут они в другом районе или на другой планете — не так важно. Всё равно мы все общаемся между собой чаще по комму, чем лично. Последняя ночь в моей, теперь уже однозначно бывшей, квартире прошла спокойно благодаря тому, что моя «неблаговерная» попросту не явилась. Утром я закинул в саквояж заранее собранные вещи и уже через час сидел в знакомом кабинете. — Шаттл барона Шатарнаи прибыл вчера ночью. Вот здесь, — протянула мне пакет лана, — документы на вашего воспитанника. На стоянке ждёт автомобиль, который доставит вас в приют, а после того как вы заберёте ребёнка — в космопорт. Если в процессе вашей работы, лан Аллер, возникнет нестандартная ситуация или та, с которой вы не сможете справиться, то обращайтесь ко мне. По всякой мелочи звонить не нужно, но и бояться лишний раз меня потревожить тоже не стоит. Всё-таки у вас достаточно особенный подопечный. — В чём это выражается? — уточнил я. — У мальчика амнезия немедицинского вмешательства. Мы достоверно не знаем, что послужило её причиной, но с большой долей вероятности предполагаем, что она является следствием пережитой им трагедии. Мы не можем спрогнозировать, как это отразится на дальнейшем развитии, но сейчас лан Калли замкнут и подавлен. Но ведь вам приходилось иметь дело с подобным. — Приходилось, — кивнул я, понимая, на что был намёк. Когда мне было четырнадцать, у нас погибла одна из близняшек. Погибла по вине второй. Родители скорбели, но при этом строго-настрого запретили нам в чём-то обвинять сестру. Только она сама себя долго не могла простить. С тех пор больше никогда не купалась и могла начать плакать только от одного вида пляжной картинки. Ну что ж, лёгкой работы никто не обещал. В приюте проблем не возникло. В переданной мне папке нашлись все справки, выписки, ордера и разрешения. Так что уже через полчаса одна из работниц завела в кабинет невысокого мальчика с грустными глазами. — Лан Калли, меня зовут Сейт, — поднялся я с кресла и шагнул навстречу. — С документами я уже разобрался, и мы можем лететь. — Куда? — растерянно спросил он. — Вас берёт на воспитание семья барона Шатарнаи. Вещи, которые были у вас в приюте, брать не нужно. Всё необходимое вам купят на месте. К моему удивлению, мой воспитанник вообще никак не отреагировал ни на упоминание ларов, ни на то, что его забирают из приюта. Он просто стоял и ждал, как будто ему всё равно. Такая реакция явно была ненормальной, но разбираться с таким состоянием лучше не здесь. Так что я просто взял его за руку и повёл к выходу. В машине Рей вёл себя так же отстранённо, и мне это совершенно не понравилось. Ну не может мальчишка его возраста не спросить элементарного. Хотя бы: куда мы едем? Такое равнодушие могло быть следствием приёма тяжелых седативных препаратов. Но в его профайле нет записей о них. Хотя в приюте могли специально дать, чтобы не испортить впечатление. Если так, то дело плохо. Отходить от такого он будет жестко. С криками, истерикой, слезами и дракой. В космопорте мы не стали подходить к пассажирским терминалам, а двинулись сразу к индивидуальным причалам. Едва за нами закрылся переходной шлюз, как из недр корабля нам навстречу вышла просто огромная девица. — Так это и есть наш воспитанник? — рыкнула она зычным басом. — Да, нида. Позвольте представить, Рей Калли, — поклонился я и повернулся к воспитаннику: — А капитаном нашего корабля является нида Лариамана Шатарнаи, старший ребёнок барона Шатарнаи. — Ну что, мелочь, рубку боевого шаттла посмотреть хочешь? — с улыбкой, больше похожей на оскал, поинтересовалась нида. — С вашего позволения, нида Шатарнаи, я бы рекомендовал воспитаннику сегодня освоиться. Ведь для него всё непривычно, а завтра можно и рубку посмотреть. Мы ведь будем в полёте всю неделю? — Да, верно. Я привыкла иметь дело с нашими сорванцами. Идёмте! — зашагала нида вглубь коридора. — Шаттл небольшой, так что заблудиться здесь вы не должны. На всякий случай везде можно найти план палубы. Но если вдруг вы всё же умудрились куда-то забрести и не знаете, что делать, то просто подойдите к любой двери и нажмите все кнопки сразу. — Что тогда произойдёт? — спросил я. Нида Шатарнаи усмехнулась и тут же шмякнула открытой ладонью по первой встречной панели. В ту же секунду на шаттле взревела сирена. — Отбой тревоги! — рявкнула в комм нида и уже для нас пояснила: — Сработает корабельное оповещение. Я получу точку вызова и отправлю туда людей. А вот и каюты. Я дала вам смежные. В вашей, лан Аллер, уже висит готовая униформа, а для мелкого купили всякое-разное. Размер точно подойти должен, а вот по вкусу смотрите сами. Что не понравится — смело убирайте в сторону. Сейчас переодевайтесь, а потом найдёте нас с мелким в кают-компании. Она на этой же палубе, но дальше по коридору, за поворотом. Нида присела так, чтобы оказаться с Реем на одном уровне. — Пойдёшь со мной? — протянула руку Лариамана. — У меня там есть вкусные пирожные. Хочешь? Конечно, какой ребёнок откажется от сладостей? Занудствовать на тему правильного питания я не стал. У Рея стресс, ему не помешает. Да и в приюте вряд ли кормили вкусностями. Проводив взглядом ниду и воспитанника, я зашел в свою каюту. До сегодняшнего дня мне не приходилось летать на космических кораблях. Так что сравнивать было не с чем. Но каюта показалась мне похожей на гостиничный номер. У входа санузел, дальше кровать, стол и шкаф, в котором обнаружилась униформа. Я почему-то ждал, что она будет в единственном экземпляре, но, к моему удивлению, шкаф оказался забит полностью. Первым делом бросился в глаза классический костюм. Память тут же мне подсказала, что это парадно-выходная одежда. Предназначена для праздников или походов в гости, когда я буду сопровождать Рея. Для повседневной носки предлагался другой вариант: полуспортивные брюки на резинке и тонкий джемпер. Такая одежда не сковывает движений, что весьма актуально рядом с активным ребёнком. Помимо этого, в шкафу нашлись толстый свитер с капюшоном, лёгкая куртка и обувь. Я поднял ботинки и взглянул на подошву. Так и есть, минусовка! Обувь, которую невозможно замарать. Ты можешь пройти по грязи, а потом наступить на белоснежный ковер. И на нем ни пятнышка не останется, потому что благодаря минусовой магии подошва будет чистой, как будто только из коробки. Такую обувь можно и в магазине купить, вот только ценник на неё начинается от десяти тысяч. А у баронов она входит в униформу прислуги. Вся одежда была одного цвета: тёмно-серая с голубоватым оттенком. И на каждой имелся баронский знак: справа на груди и на левом плече. Это не просто рисунок, это магическая метка, на которую будет реагировать система безопасности. Без неё я попаду в поместье только в сопровождении охраны. Униформа состояла не только из верхней одежды. Нашлось всё, даже бельё. И, конечно, целая стопка белых рубашек. Они вообще считались расходником. Малейшее пятно — и рубашка шла в утиль. Даже если просто утратила белоснежный цвет после нескольких стирок. За этим следила прачечная, но у всех работников всегда должен был иметься стратегический запас. Казалось бы, что гораздо проще пошить свитер сразу с воротничком. Но нет, однажды могла возникнуть ситуация, когда потребуется мгновенно сменить стиль с рабочего на официальный. И тогда достаточно снять верх, оставшись в брюках и рубашке. Всё это я знал из плюсового экспресс-курса. Не только это, но и ещё многое другое. Кают-компанию я нашел без труда. Садиться за стол не стал, а устроился в кресле. Нида Шатарнаи заметила моё присутствие, но разговор с Реем не прервала. Поэтому я приготовился ждать, а заодно и наблюдать за своим подопечным со стороны. — Всё-таки мы решили пойти в рубку, — сообщила мне нида, поднимаясь из-за стола. — У нас старт через двадцать минут. Я включу обзорные экраны — это будет красиво. Когда ещё появится возможность посмотреть на столицу сверху? Рея нида Шатарнаи усадила за рабочую консоль, предварительно отключив её питание, чтобы он случайно никуда не нажал. Для меня же она щелчком пальцев создала рядом стул. А потом мне показалось, что стены рубки просто исчезли. Умом я понимал, что это не так. Что нас от внешней среды по-прежнему отделяют десятки рабочих помещений и многослойная броня. Но качество изображения было такое, словно мы смотрели на космопорт через стеклянный купол. Когда шаттл начал подниматься, дух захватило не только у Рея, но и у меня. Увидеть столицу с высоты птичьего полёта мало кому удавалось. Даже в сети вся панорама была снята с обзорной площадки медиацентра — самого высокого здания города. А всё потому, что полёты над столицей запрещены. Не только пассажирского транспорта, но и всего на свете. Даже если воздушный змей поднимется выше зданий, то тут же будет пойман дронами. А упустившему его владельцу впаяют такой штраф, что весь год только на него и будешь работать. Мы поднимались всё выше, и вот уже Метрополия превратилась в полусферу. А в область обзорных экранов попал другой корабль. Огромный, раз в десять больше, чем наш шаттл. Нам потребовалось несколько минут, чтобы пролететь мимо него. Потом была чернота космоса, и я впервые увидел собственными глазами терминальные причалы. Сам спутник представлял собой цилиндр, но из-за пристыкованных кораблей напоминал собой кактус. — Охранный периметр пройден! — доложил кто-то из команды. — Заряд на броню! — приказала нида, и тут же картинка на обзорном экране потеряла чёткость, как будто на стекло плеснули маслянистой жидкости. — Разгон! Этот день оказался насыщенным впечатлениями не только для Рея. Чем занять ребёнка во время недельного полёта, я знал — опыта в этом было немерено. Больше всего меня обрадовало то, что мои подозрения насчёт тяжелых препаратов не подтвердились. Просто Рей сам по себе был очень спокойным. А почему не задавал вопросов? — Вряд ли где-то будет хуже, чем в приюте, — просто пожал он плечами. — Ты долго там был? — спросил я, укладывая его в кровать. — С конца весны. Когда я туда попал, занятия только начались. Мне пришлось навёрстывать лишь пару тем. — А до приюта? — В больнице лежал. Но что до больницы было, я не помню. Погасив свет, я взялся рассказывать ему сказку. А когда мальчик уснул, я тихо ушел в свою каюту. Наш вечерний разговор стоило обдумать. Рей сказал, что попал в приют в конце весны и до этого ещё пару недель провёл в больнице. А на собеседовании мне сказали, что мальчик пережил трагедию. Вот по времени и получалось… Нет такого человека в империи, который бы не помнил «катастрофу 21.02»*. Скорбели все, но не до такой степени, чтобы попадать в больницу. А Рей в это время остался круглым сиротой. Не осталось даже бабушек с дедушками, иначе его бы не отправили в приют. Да и в регенерационную камеру с нервным срывом не укладывают. Она предназначена для лечения физических повреждений. Попытка суицида? От известия о гибели всей семьи выбросился из окна или что-то подобное? Физические травмы и чрезмерное нервное напряжение могли спровоцировать потерю памяти как защитную реакцию. Мне требовались дополнительные сведения, поэтому я развернул экран комма. В детском саду у всех воспитателей был доступ к профайлам детей их группы. Поэтому я открыл свой и нажал «связанные документы». Так и есть, все другие исчезли, зато во вкладке появился профайл Рея. Но открыв его, я на несколько секунд потерялся. Рей числился отказником! Графы с именами родителей были пусты и не активны. Но этого быть не могло. Он же где-то жил до приюта. И точно жил в семье. Я наблюдал за ним за обедом и ужином. Мне самому столовый этикет дали только плюсом, но Рей владел им в совершенстве. Это мне приходилось включать мозги, а он брал приборы на полном автомате. И ни разу не ошибся, как будто это было для него совершенно естественно. Он не мог получить эти навыки в приюте, но документ показывал чётко: Рей жил там с самого рождения… Значит, его профайл подчистили. Изменения и дополнения в него может вносить только императорская канцелярия, но для удаления данных требуется уровень доступа не ниже службы безопасности. А это значит… Дворец. Видимо, вся его родня работала там и погибла на «Звёздной пыли». А после трагедии в судьбе мальчика решил поучаствовать непосредственный начальник. Кто-то графской или даже герцогской фамилии. Это объясняет выбор опекунов. Высокому лару проще отдать ответственность баронам, чем искать приемную семью среди ланов. Тем более что баронов предупредили относиться к ребёнку хорошо. И не просто погрозили пальцем, но и приставили соглядатая в моём лице. И даже то, что был нанят воспитатель «с улицы», тоже объяснимо. Да, у ларов наверняка есть необходимые специалисты. Вот только что-то мне подсказывает, что они все прекрасно известны в своих профессиональных кругах. И если тот, кто всю жизнь работал на определённую фамилию, вдруг окажется воспитателем у лана, принятого в семью барона, то это тут же повлечёт за собой цепочку предположений и домыслов. А со мной всё логично. Взяли бароны ребёнка, прилетели за ним на Метрополию, тут же быстренько подыскали воспитателя и увезли с собой. Пролистав до конца профайл и не увидев ничего нового, я просто закрыл его и свернул экран комма. Меня наняли соблюдать интересы мальчика? Вот это я и буду делать. Не надо копаться в грязном белье. Иначе можно в такое влезть! И тогда мои работодатели вышвырнут меня со скандалом. И что-то мне подсказывает, что после этого я не на Метрополию вернусь, а поеду жить на Ортан. Как там мне говорили на собеседовании? Не надо проверять…